Готовый перевод Jim Butcher - Battle Ground / Джим Батчер. Поле Битвы. (Досье Дрездена - 17): Глава 36.

Следующие несколько дней напоминали ретроспективную пленку в моей голове.

Я проснулся, подпрыгивая на поверхности озера Мичиган в резиновой лодке, которой управляли люди Лары. Я смутно помнил, как добрался до берега и велел Альфреду надежно спрятать Око. Предел Демона позволил Райли и двум его людям подойти и забрать меня с берега, после того как выбросил бедную Фрейдис на двести ярдов в озеро. Они нашли меня без сознания, с ногами в ледяной воде, и лечили Зимнего Рыцаря от переохлаждения. Это немного похоже на попытку запихать белого медведя в меховую шубу – это не поможет медведю, но сделает его несколько сварливым.

Но они вытащили меня на берег.

Помню, как настоял, чтобы Райли отвез меня туда.

К ней.

К ее телу, точнее.

В Чикаго повсюду царил хаос, но тот, к которому люди уже попривыкли. Везде копы и солдаты. Везде машины скорой помощи. В воздухе постоянно был слышен гул лопастей вертолетов.

Если бы вы знали, что искать, то могли бы увидеть признаки присутствия Маленького Народа. Они были повсюду в обломках, по воле Зимней Леди, оставляя достаточно знаков и подсказок, чтобы привести спасателей к раненым среди обломков - как они позже обеспечат извлечение мертвых. Они не нашли абсолютно всех, но вы бы услышали, как дикторы новостей отмечали необычную самоотверженность и успех поисково-спасательных команд в Чикаго в течение многих лет после этого.

Окружающие Фасолину полицейские были полупрозрачными, по крайней мере для меня, приближенными из личной свиты Мэб под чарами гламура, который действовал больше на эмоциональном уровне, нежели на зрительном. Когда притворяющийся полицейским сидхе говорит с вами, вы чувствуете больше власти, чем могли бы осознать или заметить. В беспорядочных последствиях сражения, это значило больше, чем проверенные идентификационные коды.

Там, где народ Мэб контролировал ситуацию, они доставили столько медиков, сколько смогли наскрести для раненых добровольцев, как моих, так и Марконе.

Впервые за несколько часов, мысли о моих добровольцах не вызвали мгновенной осведомленности об их состоянии. Я пошарил в голове своими чародейскими чувствами, ощущение было такое, словно пытаешься пересчитать зубы языком. Я ничего не обнаружил. Знамя пропало.

Я тихо пробирался среди раненых. Тех, что по большей части находились при смерти.

Я подошел к Фасолине.

Я остановился перед дверью и сделал вдох.

Битва окончена. Больше нечему было отвлекать меня от этого. И это будет больно.

Я пригнулся, залез внутрь и повернулся лицом к импровизированным носилкам.

Они были пустыми.

Она исчезла.

Там, где она лежала, на ящиках был выжжен символ, словно раскаленным добела пером. Три сцепленных треугольника. Валькнут. Узел павших воителей. Символ Одина.

Я уставился на пустые ящики. Ее кровь все еще была на них, черная и высохшая.

Что-то темное зашевелилось глубоко внутри. Что-то злое.

- Ничего не изменилось, - мягко произнес кто-то позади меня, слегка заплетающимся языком. - Она ушла. И она не вернется.

Я обернулся и обнаружил мисс Гард, восседающую на горе ящиков. В ее руке была бутылка виски. И еще четыре пустых у ее ног. Она выглядела так, будто пережила почти столько же, сколько и я.

Я на секунду прикрыл глаза. Я смертельно устал. Я чувствовал гнев глубоко внизу.

Но сейчас было неподходящее время.

Пусть вещи из глубины там и останутся.

- О, Сигги, - мягко отозвался я.

- Точно такой же, - невнятно пробормотала Гард. - Там где Нейтан погиб.
Ее покрасневшие глаза наполнились слезами.
- Клятый узел. Часть нашей инвентарной системы. Отметка. Один эйнхерий, подобран и транспортируется.

- Нейтан... - проговорил я. В голове щелкнуло. - Хендрикс. Хах. Он совсем не походил на Нейтана.

Я плюхнулся на ящик рядом с ней.

Она протянула мне бутылку. Наверное, мне следовало бы выпить воды. Это гораздо более взрослый напиток, нежели виски. Но я сделал солидный глоток и позволил ему гореть внизу.

- Он ненавидел это имя, - сказала она. - Его мать...
Она покачала головой.
- Что ж. Это больше ничего не значит.

- Эйнхерий, - повторил я. - Смерть Мерф не была славной.

Глаза Гард блеснули.
- Она умерла, убивая Йотуна, - жестко оборвала она. - Она сделала это, защищая тебя. И вот результат. Она погибла смертью война. Той, в которой нет личной славы. Той, что произошла, поскольку она делала необходимое.

Я склонил голову в ее сторону.

Она неопределенно махнула рукой у виска.
- Это ограниченный интеллектус, отвечающий за погибших с честью и их деяния. Теперь мне известно, кем она была, Дрезден. Не смей принижать ее смерть, утверждая, будто она была чем-то меньшим, чем кульминацией полной привычной доблести жизни.

Ладно.

На это я мало что мог ответить.

Я откинул голову назад, оперевшись на ящик позади меня и залился непрерывными потоками слез, которые почему-то совсем не сбивали мое дыхание.
- Умереть гораздо хреновее, чем не умереть. Ей следовало оставаться в укрытии.

- Если бы она осталась, ты бы сейчас был мертв, - заметила валькирия. - Как и я. Как и множество других людей. И мир утонул бы в хаосе.

- Подожди немного, - мрачно ответил я. Я отпил еще и вернул бутылку. И добавил:
- Я хочу, чтобы ты передала ему кое-что от меня.

Внезапно напрягшаяся Гард вперила в меня взгляд.
- Прежде, чем ты заговоришь, знай: создание с которым ты имеешь дело - это... лишь грань существа, которое оно представляет. Его личины созданы, чтобы упростить его до чего-то, доступного пониманию смертного разума. Может у него уже и нет той силы, что была когда-то, но он все еще один из изначальных. Он не снесет так просто оскорбления или угрозы.

- Хорошо. Потому что и я их так просто не раздаю, - сказал я, и раскат грома зазвучал в моих тихих словах. - Передай Одину: Гарри Блэкстоун Копперфильд Дрезден говорит, что если он не будет обращаться с Мерфи даже лучше, чем я сам, то я вышибу его дверь, ощипаю его сраных воронов, уложу его на лопатки, отобью ему задницу, притащу на остров и запру в одной клетке с Этниу.

Гард моргнула.

- Я уже победил одно божество, - напомнил я. - И я сделаю это снова, даже если мне придется основать государство. Передай ему в точности то, что я сказал.

Мгновение Гард таращилась на меня. Затем медленная, хотя и грустная улыбка коснулась ее губ.
- Я передам ему, - пообещала она. А затем мягко добавила, - Думаю, ему это понравится. А близнецам не очень. Не бойся за свою деву щита. Воинам, погибшим за семью, за долг, за любовь, в наших залах воздаются заслуженные посмертные почести. Она ни в чем не будет нуждаться.

Я кивнул.
- Если она теперь среди эйнхериев... - чуть погодя начал я.

Гард покачала головой.
- Не раньше, чем память о ней покинет умы тех, кто знал ее. Даже Всеотцу не пересечь эту черту.

- Она, э-э... - протянул я. И несколько раз моргнул. - Она была не из тех, кого легко забыть.

- Это так, - согласилась валькирия. - И она заслужила покой.

- Она заслужила больше, чем пулю в шею, - сплюнул я.

- Все войны умирают, Дрезден, - ответила Гард. - И если они умерли, будучи верными своему долгу и чести, большинство сочло бы это подходящим завершением достойной жизни. Как и она.

Я кивнул.

- Нахрен достоинство, - тихо и несчастно выругался я. - Я скучаю по ней.

В течение нескольких секунд зрение помутилось.

- Прости меня, - спохватился я. - За... Нейтана. Он был верным другом до конца.

- О, будь мужиком, Дрезден - отозвалась Гард. - Ты все еще здесь.

Но она опустила голову, пока говорила это. Она тоже плакала.

Через несколько дней у нас были похороны, а затем поминки у Мака, команда Паранета и я.

Все были ошеломлены, пытаясь приспособиться к реальности, которая предстала перед ними.

Десятки тысяч сгинули. Окончательный подсчет павших в ту ночь людей должен был бы переплюнуть Солдатское поле, которое использовалось для более ста тысяч беженцев.

Этниу обошлась с Чикагской недвижимостью еще неосторожнее, чем я. Вакка-Вакка.

Ловчие, в частности, опустошали каждый район, по которому прошлись, убивая около девяноста пяти процентов жителей - пока они не добрались до Саус Сайда. После это стало похоже на ограбление Первого Национального банка Нортфилда, штат Миннесота. Слишком много людей изъявили желание сражаться - и они были вооружены. Уверен, среди них хватало плохих парней - но горожан было гораздо больше, у большинства из них было оружие, и как только они поняли что происходит, они превратили улицы в тир. Вот тогда-то на этой стороне сражения и произошел перелом, открывший путь для Марконе.

По-видимому, даже легионы эпической нечисти из мифологии должны иметь план получше, на случай неприятностей на самых крутых улицах в мире.

Электричества не было и не планировалось еще какое-то время. Слишком многое нуждалось в починке. Из-за этого было трудно поставлять чистую воду. Еще больше людей заболело и умерло, и все могло бы стать очень плохо, если бы у нас было более суровое лето. Но погода оставалась не по сезону мягкой и прохладной, с частыми дождями. Быть может, это обеспечили Королевы Феерии. Или, быть может, Вселенная решила, что город заслужил передышку.

Так или иначе, когда мы собрались у моей могилы в Грейсленде, шел дождь.

Мы наполнили гроб фотографиями. Я использовал одну из тех, где мы с Мерф спорили, а какой-то шутник из чикагской полиции запечатлел момент, когда у нас обоих были карикатурные выражения на лицах. Почему-то она казалась самой настоящей из всего, что у нас было.

И не похоже, чтобы у нас были шансы на что-то большее.

Были и другие фотографии. Без рамок. Иначе не хватило бы места. Если они отдали свою жизнь за город, их фото помещалось в гроб. Мы использовали копии водительских удостоверений добровольцев, когда не могли найти о них ничего другого. Там была фотография Хендрикса. И Йошимо, и Дикого Билла, и Чендлера. Каждый член Паранета, черт, да почти все в городе потеряли кого-то, кого знали или с кем общались.

Когда ваши знакомые погибают, это привлекает внимание. Это было началом перемен в Чикаго, где сверхъестественное только что стало слишком большой угрозой, чтобы ее можно было отрицать или игнорировать.

Баттерс, комично двигаясь в шейном корсете и спинке, простоял со мной на протяжении всей поминальной службы. Из оставшихся в живых пятьдесят или около того моих добровольцев были готовы принять участие. На церемонии, которая была наполовину комедийной, наполовину выворачивающей наизнанку, я провозгласил их Рыцарями Фасолины и Защитниками Чикаго. А потом я приколол к их груди сушеную лимскую фасоль, приклеенную к стальной подложке, и дал каждому из них обещание:

- Если вам или тем, кого вы любите, когда-нибудь будет грозить опасность, найдите меня. Если это будете не вы, скажите пусть покажут мне это. Я помогу. Без вопросов.

У обещаний есть их собственная магия, за которой стоит немного воли. И когда я прикреплял каждую из них, я чувствовал, что оно оставляет метку на булавке. Я бы понял, если бы кто-то попытался передать мне фальшивку.

После чего, я попытался произнести речь о Мерф.

- Кэррин Мерф... - начал было я.

И больше ничего не смог из себя выдавить.

Баттерс взял инициативу на себя, хоть и звучал слегка невнятно из-за своей челюсти. Он сказал собравшимся те слова, которые пришлись им по душе. Люди видели Баттерса в деле, и слухи об этом разлетались. Они смотрели на него, как на чертовски великого героя.

Коим он и был - но он так не считал, потому что не мог иначе.

А вот на меня, как на чертовски великого героя, они не смотрели.

На самом деле... в основном люди вообще не смотрели на меня.

Наверное, меня они тоже видели в той битве. К тому же я недавно испепелил кучу парней на глазах у Бога и всех остальных. Об этом слухи тоже разлетались.

Вы когда-нибудь смотрели видео, как акула плывет через косяк живцов? Где все рыбы следят за тем, чтобы держаться от нее подальше?

Теперь я был акулой.

Кроме нескольких друзей, никто не приближался ко мне на расстояние вытянутой руки.

И... это меня почему-то устраивало. Я чувствовал себя освежеванным, будто с меня содрали кожу, а мир был сделан из соли и лимонного сока. Быть может, на какое-то время немного дистанции не повредит.

Когда Баттерс закончил, старый отец Фортхилл вышел и произнес тихую молитву за упокой. Потом мы закрыли гроб и опустили в яму. Я велел убрать надгробие и заменить его другим, с простой надписью: "ОНИ ЗАЩИЩАЛИ ЧИКАГО", а также месяц и год.

Возле могилы не осталось никого, кроме меня.

И Майкла. На моем друге было непромокаемое пальто и фетровая шляпа. Я даже не захватил с собой зонт. Не будь у меня Зимней мантии, я бы дрожал. Но сейчас дождь лишь приятно холодил мои синяки.

Майкл стоял рядом со мной, ожидая в спокойном безмолвии.

- Марконе был прав, - нарушил тишину я.

Майкл насупился. Однако промолчал.

- Марконе выстроил опору власти, - продолжал я. - Он подготовился. Если бы не он, город бы пал. Неминуемо. Я бы не справился без него.

- О чем ты говоришь, Гарри? - мягко задал вопрос Майкл.

- Я могу сделать больше, - тихо ответил я. - Я должен сделать больше.

- Так же, как Марконе? - спросил Майкл.

- Не совсем, - сказал я. - Не думаю, что мне подойдет такой путь. Слишком много костюмов.

- Тебе действительно не подойдет роль корпоративного бандита, - согласился Майкл. - Есть еще идеи?

- Чародей Чикаго? - предложил я.

- Хорошо придерживаться знакомой тропы, - одобрил Майкл. - Но ты говоришь о большем, не так ли?

Я на мгновение замолчал, глядя на дождь, стучащий по гробовой крышке.

- Знаешь, почему я хотел, чтобы Мерф держалась подальше от битвы? - поинтересовался я.

- Потому что ты на нее не рассчитывал, - ответил Майкл.

- Нет, потом что я на нее не рассчи... Ох, да. - я прочистил горло. - На каком-то уровне, я списал ее со счетов. Знал, что ей уже не прикрыть мне спину.

"Умри одиноким", прошелестел голос в моей памяти.

- Она не согласилась с твоей оценкой, - заметил Майкл.

- Нет, - тихо ответил я. - Не согласилась, сам знаешь. Надежда. Вера. В то, что она считала правильным, необходимым и стоящим делом.
Я покосился на него.
- Смерть наступает не тогда, когда тело перестает работать. Она приходит, когда больше нет будущего. Когда ты уже не видишь дальше сегодняшнего дня и перестаешь верить в завтрашний. - я пожал плечами. - Должно быть место, где люди могут одолжить немного надежды и веры, когда они на исходе.

Глаза моего друга сморщились в уголках.
- О, я знаю одно или два.

- Ну ладно. Вы, ребята, общаетесь со многими. Но не все говорят на одном языке. Возможно, есть люди, которые просто не поймут, что ты хочешь сказать. Может быть, им нужно услышать это от кого-то вроде меня.

Майкл улыбнулся и произнес:
- Всевышний даровал каждому из нас свой собственный полностью уникальный голос. Безусловно из этого можно извлечь урок.

- Ты поможешь мне? - спросил я.

- Всегда, - ответил он.

- Отлично, - усмехнулся я. - Думаю, мне бы пригодился плотник.

Его лицо медленно просветлело в течение мгновения, от него исходило глубокое, мощное удовлетворение. Я словно наблюдал за восходом солнца в его душе.
- Я люблю оказывать такую помощь. И мои расценки весьма справедливы...

Позади нас раздался звук шагов по мокрой траве.

Мы обернулись и обнаружили Карлоса Рамиреза, взирающего на нас из-под серого зонтика. На нем был плащ Стража. Выражение его лица было усталым и мрачным. Он выглядел так, будто не спал несколько дней.

- Карлос, - негромко приветствовал я. - Рад тебя видеть.

Он удостоил меня одним кивком. Когда он заговорил, его голос был сорванным, как будто он много кричал.
- Гарри Дрезден, - начал он официальным тоном. - Приветствую от лица Белого Совета.

Не "Страж Дрезден", подметил я. Даже не "чародей Дрезден".

Опа.

Взгляд Майкла метнулся между нами.
- Прошу меня простить, джентльмены. - сказал он.

- Благодарю, сэр Майкл, - тихо сказал Рамирез.

Майкл развернулся и поковылял назад к машине.

- Голосование, - вспомнил я. - Совсем забыл о нем. Похоже, оно прошло не в мою пользу.

Рамирез отрицательно мотнул головой.

- Ты вне игры, - чопорно сообщил он. - Отныне тебе не позволяется связывать себя с Белым Советом или преследовать его членов. Ты будешь воздерживаться от публичной практики магии в соответствии со стандартами благоразумия, определенными Советом, или столкнешься с последствиями. Стражи будут периодически проверять тебя и твое жилище на предмет черной магии. Ты знаешь правила.
Он покачал головой и потянулся под плащ.
- Тут кое-какие бумаги. В них перечислены все условия.

- Условия, - повторил я. - Довольно смело со стороны Совета вышвырнуть меня, а потом еще и диктовать условия.

Рамирез секунду смотрел на меня. Затем заговорил, понизив голос:
- Ты должен были знать, что это произойдет. Уже давно должен был. Мы давали тебе шанс за шансом, а ты продолжал ... - он замолчал и отвел взгляд. - Тебе не следовало спутываться с Мэб, Гарри. Это все изменило.

- Карлос, - начал я.

- Ты продался монстрам, Дрезден, - резко оборвал Рамирез. - Ты что, не видишь? Не видишь этого даже теперь? В твоем состоянии даже на ногах держаться не положено. Шестьдесят градусов, ветер, дождь, а ты стоишь насквозь промокший и наслаждаешься.

- Что ты сказал? - хрипло и жестко переспросил я.

- Ты слышал меня, - сказал он. И все же с места не сдвинулся. - Не знаю, Дрезден, можно ли было избежать того, что здесь произошло. Но я знаю, что ты в этом замешан, просто не говоришь как именно.
Он умоляюще посмотрел на меня, качая головой.
- Ты должен был доверять мне, чувак. А вместо этого насылаешь на меня тот дурацкий сглаз? - Что-то в нем сломалось. - Чендлера больше нет. Билла и Юки больше нет. И может быть, если бы ты со мной поговорил, этого бы не случилось. Может быть, это могло все изменить.

- Я должен был, - признал я. - Но у меня не было выбора.

- Ага, - устало сказал он. - Я знаю, что ты так думаешь. В этом-то и проблема.
Он вынул руку из-под плаща и бросил мне толстый конверт с документами. Я поймал его.
- Прочти это. Поверь в это. Потому что для Белого Совета ты теперь один из монстров, Дрезден. Толкни нас, и мы толкнем в ответ. Сильно.

- И кто же будет толкать, Лос? - поинтересовался я. - Ты?

- Нет, - тихо ответил он. - Маккой.
Он прочистил горло.
- Когда-то мы были друзьями, Дрезден. Так что я поведаю тебе последнюю сплетню. В то время, как Слушающий Ветер и Маккой находились в операционной, Совет Старейшин проголосовал на экстренном заседании. Они нашли свидетелей, видевших, как ты непосредственно убивал человеческих слуг фоморов с помощью пиромантии.

Что было правдой.
- Ты видел, что эти ребята творили, - сказал я ему. - Строго говоря, ты действительно считаешь их людьми?

- Не важно, как я считаю, - возразил Рамирез. - Ты знаешь, как широко они трактуют Первый Закон. И почему так делается. Единогласным решением они уже отдали приказ Черному Посоху исполнить твой смертный приговор и приостановили его. Если ты пересечешь черту, они отправят его за тобой. А если он откажется, его обвинят в измене. Так что, ради твоего же блага - и его - не вынуждай нас предпринимать действия.

- Ты сукин сын, - негромко произнес я.

- Мы не сражаемся с монстрами честно, - парировал он. - Я научился этому у тебя.

Некоторое время мы стояли молча.

- Не обязательно, чтобы все было так, - сказал я.

- Обязательно, - ответил Рамирез. - Ты сделал этот звонок, когда не поговорил со мной. И шестьдесят тысяч человек погибло.

Я разочарованно выдохнул.

- В один из таких дней, - пообещал я. - ты оглянешься назад, и почувствуешь себя полным идиотом.

- Это угроза? - спросил он.

- Нет же, дубина. - я устало вздохнул. - Просто факт.

- Совет вынес решение, - так же устало объявил он и повернулся, чтобы уйти.

- Нет, - сказал я.

Он остановился.
- Что?

- Нет, - повторил я чуть тверже. - Белый Совет уже давно запугивает чародеев, считая себя в праве делать это. Я говорю, что нет.

Рамирез наклонил голову.
- Не произноси того, что я не смогу проигнорировать, Дрезден.

Я скорчил рожу.
- Карлос. Я хочу жить своей жизнью. Вы изгнали меня и думаете, это значит, что я уязвим. Возможно, вам стоит это переосмыслить.

- О чем ты?

- Почему бы не спросить Этниу насколько я уязвим? - задал я тихий вопрос. - Мы можем. Если ты захочешь.

Я позволил этим словам повиснуть в воздухе, пока он смотрел на меня.

- Не говоря уже о том, как Мэб отреагирует на смерть Зимнего Рыцаря, - продолжил я. - Зимняя Леди тоже может принять это близко к сердцу, а ты видел, на что она способна.

Щека Карлоса дернулась.
- Да. Я видел.

Я сделал паузу и договорил:
- Вот это была угроза, Карлос. Я буду жить здесь и делать то, что делал всегда. Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое. И я сделаю то же самое в ответ. Учитывая нынешнее положение дел в мире, не думаю, что Совет может позволить себе что-либо усугублять. Не со старым добрым мной.

Рамирес выдохнул.
- Ты чертовски рискуешь, делая это, Гарри.

- Я не люблю, когда мне указывают, что делать, - сказал я. - Позволяя вам помыкать мной, кем же я буду, черт возьми?

- Угу, - буркнул Рамирез. - Кто же ты, черт возьми?

Наступила тишина.

- Прощай,- тихо сказал он.

А затем он ушел.

Когда я вернулся к машине, Майкл спросил:
- Выглядело зловеще. Что произошло?

- Остатки Белого Советы были через чур обеспокоены парнем, который в одиночку завалил Титана, я полагаю, - ответил я. - Они проголосовали. Теперь я вне закона. Прям как в прежние времена.

Мгновение Майкл обдумывал это. А потом он тихо и твердо обронил:
- Вот ублюдки.

Я оступился на скользкой от дождя траве и шлепнулся на задницу.

Этим все не ограничилось. Майкл ругался. Мой друг костерил их в хвост и в гриву, как десяток матросов, затеявших десяток драк. Он ругался так, что даже Падший ангел покраснел бы. Он ругался на трех языках, которые я узнал, и еще на дюжине тех, которые были мне незнакомы. Он ругался, как человек с сорокалетним ураганом ругательств в груди, который наконец вырвался наружу.

Когда он закончил, он обратил взгляд вверх к дождю и проговорил:
- Господь, я буду счастлив покаяться. Но некоторые вещи должны быть сказаны. - Потом он повернулся ко мне, протянул руку и уверенно сказал, - Тебе всегда рады в моем доме, Гарри Дрезден. На самом деле, Черити велела мне пригласить вас с Мэгги провести с нами Сочельник и следующее утро. Нам трудно представить себе Рождество без нее. И ты же все еще не против заглянуть на воскресный обед, правда? Та часть дома, куда нагрянули те психи, еще в непотребном виде, но я думаю, что за пару недель работы можно привести все в порядок.

Я пожал руку своему другу.

Мои глаза заливал дождь.

Не прошло и нескольких дней, прежде чем поползли слухи о вынюхивающих мой след существах в городе, плохих парнях, которым я переходил дорогу или прищемлял хвосты в прошлом. А покровительство Белого Совета больше на меня не распространялись. И пусть Мэб будет делать громкие заявления, на случай, если кому-то вздумается выступить против Зимнего Двора, если ее Зимний Рыцарь погибнет из-за своего собственного глупого выбора, она не испытает значительных неудобств, если не считать стресса от поиска замены.

Все это, вкупе с моими травмами, продержало меня взаперти несколько дней. Мне вправили руку и наложили гипс. Я был почти уверен, что мои суставы, по меньшей мере, исчерпали свои гарантии, да и те первые несколько дней были полны отчаяния, когда речь шла о медицинском вмешательстве, пока каждая церковь и больница были переполнены ранеными. Потребовались сломанная кость и тот факт, что я знал Ламара, чтобы просто удостоверить необходимость попадания в сортировку раненых, сразу после битвы.

К счастью, я мог попасть к Черити Карпентер, которая годами латала своего мужа и его друзей-идиотов. Итак, в дополнение к гипсу я получил швы в нескольких местах, болезненное вправление плеча, о надобности которого я и не подозревал, перевязку плеча, перевязку локтя, перевязку запястья, перевязку колена, перевязку лодыжки, пару двухгаллоновых мешков льда для моих коленей и Тигровый Бальзам.

(Который, оказывается, даже Зимний Рыцарь не может игнорировать при попадании в порез, и который находился в одном ингредиенте и добавлении чуточки воли от того, чтобы стать отличной мазью против гламура фейри, если вы сумеете держать глаза открытыми. Серьезно, эта штука на грани волшебства из шкафчика).

К тому времени, когда потребности моего тела получили должное внимание, я выглядел и чувствовал себя мумией, туго запеленованной, очень пахнущая травами, высохшая и слишком окоченевшей, чтобы двигаться. В конце концов мне удалось рухнуть на кровать в (первоначальной) комнате для гостей Карпентеров. В ней прибавилось мебели. Думаю, я проспал целый день. Помню, пару раз я жадно ел. А потом я долго лежал с закрытыми глазами и тихо плакал. Я проснулся по моим прикидкам на второе утро, обнимая спящую Мэгги, с Мышем, свернувшимся в крошечный клубок на нижней половине кровати, и чувствовал себя избитым, измученным, но по большей части человеком.

Я приготовил своей дочери завтрак. И я много размышлял.

В те первые дни, когда я только начал передвигаться по Чикаго, я старался делать это предусмотрительно. Очень предусмотрительно. Так, например, довольно предусмотрительно все время иметь четырех взрослых оборотней при себе или неподалеку. Я выбрался из дома, сориентировался и двинулся в путь.

Уилл и Альфы отправились со мной на первое в истории заседание Исполнительного Министерства Неблагих Соглашений. Единодушным решением всех народов Соглашений, фоморам была объявлена война, и Министерство должно было решить, что с этим делать, начиная с ликвидации последствий Битвы при Фасолине.

Никто не приглашал меня на собрание Министерства, в частный клуб в одном из великолепных старинных каменных зданий в Старом городе, поэтому я пригласил себя сам. Это место было скрыто за паутиной завес и чар, настолько густых и запутанных, что у меня слегка закружилась голова, от одного их ощущения. Если бы я не знал в точности, куда иду и что именно ищу, то запросто прошел бы мимо.

Когда я вошел, то увидел зал ожидания, где несколько присутствующих поднялись на ноги - воины-сидхе из обоих Дворов, Мисс Гард, свартальв, которого я не узнал, и Фрейдис, которая была покрыта шишками, синякам, все еще заживающими порезами и впервые с тех пор, как я ее увидел, выглядела расслабленной.

- Полегче, народ, - успокоил их я. - Я пришел поговорить.

Все они смотрели на меня настороженно, другими словами, через стволы направленных на меня пушек. За исключением Фрейдис, которая так и продолжала читать свой журнальчик, просто с более развеселенным видом.

Ладно. Конечно, я выглядел так, будто преодолел десять миль плохой дороги в своем испачканном в боях черном кожаном пыльнике. И мои глаза слезились от проклятой мази против гламура из Тигрового Бальзама, которую я на скорую руку приготовил, чтобы суметь найти это место. А еще со мной была четверка закаленных в боях оборотней.

В принципе, я их понимаю.

Я достал тряпку и вытер мазь со скул, смаргивая слезы и издавая неприятные звуки. Трудно быть пугающим, когда ты выглядишь нелепо. К тому времени, как я закончил и снова мог нормально видеть, большинство стволов были наполовину опущены.

- Гард, - прозвал я. Всякий раз, когда вы сталкиваетесь с группой людей, делайте все возможное, чтобы свести все к взаимодействию с одним человеком. Это отнимает часть психологического преимущества у численного перевеса. - Ты знаешь меня. Мне нужно с ними поговорить.

Гард полностью опустила оружие, не убирая его в кобуру.
- Министерство проводит закрытое заседание.

Я повернулся к ней лицом и тихо, уверенно сказал:
- Я заслужил право говорить. Заслужил делом. В любом другом случае, никого из нас здесь бы не было.

Долгое мгновение Гард сверлила меня взглядом.

И уголок ее рта дернулся.

Министерство заседало в танцевальном зале, достаточно просторном для баскетбольного матча, с задернутыми шторами скрывающими помещение от взглядов снаружи. Внутри все было залито таким ярким и всепроникающим светом, что теням было некуда упасть. В зале не было ничего - только светлый, ничем не занятый пол и собравшиеся в круг существа, обращенные лицами друг к другу.

Я закрыл за собой дверь и, прихрамывая, вышел на свет, щурясь, потому что мои зрачки не успели привыкнуть. Полагаю, солнцезащитные очки решили бы проблему.

Присутствующие создания были теми, кто привык жить среди теней.

Я прошел вперед под шокированное молчание.

Марконе стоял в своем костюме, будто бы совсем не задетый недавними событиями. Ваддерунг выглядел более старой и худой версией прежнего себя, как волкодав в сравнении с мастифом. Мэб приняла свой деловой облик для встреч, очевидно придерживаясь тематики, заданной теми двумя, а сестра Этри, Эванна, поддержала этот мотив. Лара Рейт рядом с ней выглядела так же ошеломительно в белом костюме, как и вообще без всего, в то время, как Летняя Леди Сарисса пришла в офисном кэжуале, лаконично пренебрегая общим стилем.

Архив тоже была там, чуть в стороне, как бы за пределами круга. Должно быть, она получила несколько порезов от летящих обломков,а ее нос был сильно сломан. Черные круги расползались у основания ее глаз.

Я обошел круг и встал по правую руку от Мэб.

Королева Воздуха и Тьмы бросила на меня раздраженный взгляд.

Я посмотрел на нее в ответ, желая, чтобы она поняла.

И, слава Богу, она поняла мой взгляд. Выражение ее лица стало очень серьезным, и она согласно кивнула один раз, дернув одним пальцем и каким-то образом давая понять, что я должен ждать.

- Прошу прощения за беспокойство. Госпожа Архив, продолжайте отчет.

Архив кивнула и взмахнула рукой. В воздухе что-то замерцало, и возник телевизионный экран, с репортажем, который, я полагаю, был неизбежен, даже если неисправленная потеря электроэнергии означала, что у нас еще не было возможности увидеть его.

Это были кадры с вертолета, снятые вдоль Чикагской набережной. Они показывали разрушения во всех подробностях. Фасолина теперь отражала по большей части только берег озера и широкую полосу разрозненных обломков бывшего города. Я мог представить себе обложки журналов. Или миниатюрные изображения. Что угодно.

Бегущая строка внизу экрана гласила: ПОСЛЕДСТВИЯ КРУПНОЙ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ АТАКИ В ЧИКАГО. РАСПЫЛЕНИЕ ХИМИЧЕСКОГО ОРУЖИЯ, ВОЗМОЖНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ОРУЖИЯ МАССОВОГО ПОРАЖЕНИЯ. БОЛЕЕ 20,000 ПОГИБШИХ. ПРЕЗИДЕНТ ОБЪЯВЛЯЕТ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ.

Адские колокола.

- В совокупности, - подытожила Архив, ее голос походил на Сталлоне чуть больше, чем можно было ожидать от девочки-подростка, - освещение этого события будет убедительно указывать на то, что кто-то предположительно решил сбить с толку смертные власти.

- Оптимистично, - проворчал Ваддерунг.

- Запудрить мозги восьми миллионам человек? - усмехнулась Лара. - Они делают это каждое утро за завтраком.
Она взглянула на меня с легким недоумением и вздернула подбородок.
- Военные контролируют въезды и выезды из города. Электричество, связь и гуманитарная помощь проходят через них. Официальная версия событий получит крайне широкую огласку и будет гораздо более убедительной, чем любые просочившиеся утечки правды, а деструктивный эффект Ока делает маловероятным наличие фото- или видео-доказательств. Добавьте вымышленный токсин, который вызывает галлюцинации, возможно, длительные и повторяющиеся, у тех, кто подвергался его воздействию, и ситуацию можно будет целиком и полностью представить в нужном свете.

- Но только не внутри самого города, - заметил Марконе. - Они отгородятся от него психологическим барьером. Это объединит тех, кто находится в его пределах, таким образом, какой был бы невозможен при других обстоятельствах.

- Что именно это означает? - поинтересовалась Мэб.

- Это означает, что человеческий фактор будет... чрезвычайно интенсивным в пределах города, - пояснил Марконе. - Неуверенность и небезопасность заставят людей стремиться к безопасности, обеспечиваемой групповой идентичностью и поддержкой. Люди, откровенно говоря, напуганы. Это заставит их цепляться за видимость нормальности. Днем.
Он покачал головой.
- Ночью же, они ожидаемо возьмутся за оружие. Скорее всего, они станут более рассудительными и опасными. Скорее всего, некоторые из них заключат сделки с силами, которые они лицезрели. Также ожидаемо, что остальные будут группами охотиться по улицам на все, что они примут за сверхъестественное. И это в лучшем случае.

Мой живот скрутило.

Я имею ввиду, он был прав. Все, что он сказал было совершенно верным.

И в то же время... ошибочным.

Да, темнота может сделать вещи гораздо гораздо хуже. Большие группы перепуганных людей редко действуют разумно.

Но иногда эта глупость выливалась в доброту и сострадание, в то время, как голос разума велит заботиться только о себе. Иногда это проявляется, как иррациональное мужество перед лицом всепоглощающего ужаса. Иногда наше безумство приводило нас к выборам, которые делают нас лучше, благороднее и добрее, чем мы были раньше.

Люди вроде Марконе заставляли меня думать, что все катится в тар-тарары.

Но люди вроде Майкла, Мерфи, вроде храбрых мужчин и женщин, самоотверженно сражавшихся и умиравших во время того, что было похоже на конец света, заставляли меня думать, что, быть может, мы катимся куда надо. Словно ребенок, что учится ходить. Иногда мы шатаемся и спотыкаемся. Иногда мы падаем. И с каждым разом мы учимся. Но каждый раз мы должны заставить себя снова встать, чтобы сделать следующий шаг.

Чтобы однажды мы могли ходить с высоко поднятой головой.

Сражение за Чикаго началось с нападения Этниу. Но оно было далеко от завершения.

- Барон? - спросила Мэб. - Можете ли вы поддерживать функционирующее общество в пределах города?

- Никто не может, - отозвался Марконе. - Тем не менее, насколько я могу судить, на данный момент город будет иметь сильную собственную заинтересованность в сохранении нынешней структуры власти. Это дает мне наиболее практичный и доступный, по моему мнению, рычаг для направления событий на данной территории.

- Так у вас все под контролем или нет? - не унималась Мэб.

- Может ли человек в каноэ контролировать пороги? - вопросом на вопрос ответил Марконе.

- Но вы верите, что их можно направить? - уточнила Мэб.

- В пределах того, что я могу предвидеть, да. Однако это не учитывает интересов федеральных властей. Мои возможности на том уровне более ограничены.

Мэб обдумала ответ и кивнула. Она обратилась к Ларе.
- Можете ли вы свести на нет их вовлеченность?

Перед тем, как ответить, Лара на мгновение задумалась.
- На политическом уровне от вовлечения можно получить больше выгоды, чем от его устранения. Как бы то ни было, на практическом уровне... нет никакого способа полностью удержать Библиотекарей от вмешательства.

- Осложнение, - прокомментировал Ваддерунг сухим тоном человека, склонного к преуменьшению.

Лара поморщилась.

- Кто такие эти Библиотекари? - полюбопытствовала Эванна.

- Библиотека Конгресса, Отдел Специальных Коллекций, - пояснила Лара. - Также известные, как Librum Bellum. Люди в Черном.

- Правительственные агенты, - поняла Эванна. - Какую опасность они представляют?

- Они - глаза и уши, - сказала Лара. - Они умны, умелы, преданны, профессиональны, у них есть несколько столетий коллективного знания, накопленного Масонами, и они обязательно придут, чтобы разузнать все, что только смогут. Они крайне опасны.

- Если не исходить из предположения, что они все это время уже были в городе, - мягко заметил Ваддерунг. - Возможно, они уже идентифицировали каждого из нас.

- Оптимист, - поежилась Лара.

Уголок рта Ваддерунга дернулся.

Летняя Леди прочистила горло и посмотрела на Мэб, которая ей кивнула. Сарисса обводила взглядом всех в круге, пока говорила.
- Делайте любые приготовления, какие пожелаете. Но правда вышла наружу. И распространяется. Все эти хитрости, исходящие от смертных властей или от нас, могут дать лишь отсрочку.

- Милое Летнее дитя, - с кривой усмешкой пробормотала Лара.

Мэб подняла тонкую руку, словно предупреждая ссору.
- Мы должны подготовиться к наибольшему количеству вариантов будущего, а не только лишь к тому, которое мы предпочтем. Если мы можем замедлить удар коллективной руки смертных, пока не разберемся с фоморами, значит стоит попытаться. По крайней мере, это позволяет нам сосредоточиться на одном враге за раз.

Я почувствовал, что на мгновение застыл.

Человечество.

Враг.

Я огляделся вокруг. Точно. Неудивительно, что здесь не было представителя от Белого Совета. Нравится вам это или нет, но они были в значительной степени представителями человечества в целом, в рамках наций Соглашений. Многие чародеи имели семьи в мире смертных, и поддерживали с ними тесные связи. Марта Либерти, например, все еще была близка с членами обширного клана в Новом Орлеане, основателем и матриархом которого она сама и являлась.

И... что ж, даже у меня была Мэгги. Друзья. Для меня это имело значение. Мир, окружающий этих людей, их общество - все было важным для меня.

Сарисса выглядела немного встревоженной. Но помимо нее, насколько я понял, в этой комнате не было никого, кого бы это беспокоило.

Звезды и камни.

Рамирез вовсе не ошибался.

Я работал на монстров.

Но я не был одним из них.

Я слегка наклонился вперед, словно готовясь сделать шаг, и Мэб объявила:
- Леди и джентльмены, мой Рыцарь запрашивает аудиенцию. В свете его недавних заслуг перед нациями Соглашений, я полагаю, будет уместно и правильно ее предоставить. Есть возражения?

Марконе вдруг начал выглядеть более взволнованным.

Я одарил его легкой улыбкой. Я даже не послал ему воздушный поцелуй. Но я дал ему понять, что произойдет.

- Это обещает быть интересным, - хмыкнул Ваддерунг.

Мэб повернулась ко мне и кивнула головой в направлении центра круга.

Я вошел в него на ватных ногах и почувствовал устремленные на меня взгляды крайне опасных личностей.

И впервые за все это время, у меня не было ни малейшей поддержки Белого Совета.

Был только я. Это внушало робость.

Но это также означало, что у меня был я на моей стороне. И мне нравилось это чувство.

"Не пытайся победить их всех, Гарри," думал я. "Победи одного из них."

И я развернулся к Марконе.

- Летний и Зимний Дворы заботятся о равновесии, - начал я. - И то, что нации Соглашений сделали с Чикаго, ужасным образом его нарушило. Дело не только в политических и военных последствиях наших конфликтов, мы попрали дух законов, столь древних, что они никогда не были записаны. Мы были гостями в Чикаго. И мы принесли наши беды в дома его жителей.

По некоторым из тех, кто находился в круге, пробежал тревожный ропот: Ваддерунг, Мэб, Эванна и Сарисса беспокойно зашевелились.

Лара и Марконе обратили на это внимание.

- Выборы имеют последствия, которые расходятся во всех направлениях, - тихо продолжал я. - И наши выборы причинили вред людям этого города. Мы не можем стремиться к тому, чтобы свести к минимуму последствия для наших жизней, не признавая долг, который мы понесли, втягивая их в наш конфликт.

Я посмотрел в глаза Марконе.
- По большей части, наш мир не должен пересекаться с их миром. Взамен, они практически нас не замечают. Теперь вы говорите, что смертные собираются послать сюда свои глаза и уши. Ну, быть может, с их стороны было бы разумно увидеть некоторые вещи.

- Что вы предлагаете? - спросил Марконе.

- Нации Соглашений обеспечат гуманитарную помощь и поддержку, - сказал я.

Это вызвало реакцию у всех, от поднятой брови Ваддерунга до недоверчивого бормотания Эванны.

- Я не говорю об открытом дипломатическом контакте, - успокоил их я. - Я говорю о том, что мы будем действовать. Помогать. Не напрямую, втайне. Если они присмотрятся, то увидят, что именно вы делаете. Позвольте им увидеть, что мы изо всех сил пытаемся восстановить равновесие. Нападение Этниу изменило все. Оно было слишком масштабным, слишком громким. Они нас заметили. И нам лучше показать им с самого начала, что мы не собираемся убивать их всех. Потому что мы произвели плохое первое впечатление. И потому что это разумно. И потому что это правильно.
Я встретился взглядом с Марконе.
- Мужчины и женщины этого города ответили на мой зов. Они пошли за мной. Они сражались. И я чувствовал, как они гибли.

Что-то промелькнуло на лице у Марконе.

Его подбородок чуть заметно дернулся в знак согласия.

Я понизила голос так, чтобы это было только между мной и Марконе.
- Мы задолжали им нечто большее, нежели отмывание своих запачканных рук. И ты все равно заработаешь целое состояние на перестройке.

Глаза Марконе весело блеснули, признавая мою правоту.

- Соглашения, - осторожно сказал он, - не благотворительная организация.

- Неужели мы нищие, неспособные уплатить свои долги? - возразила Мэб. - Мой Рыцарь верно заметил: наша битва причинила им вред. Они выбрали пролить свою кровь, защищаясь. Невинные были убиты. Ущерб нанесен. Детали могут быть неоднозначными, однако наличие долга неоспоримо.
Ее голова повернулась ко мне.
- Какого рода компенсацию вы рекомендуете?

- Что касается денег, то у них есть страховка и все такое. Повсюду существуют системы экономической безопасности. Мы должны позаботиться о людях. Мы расплатимся с каждым раненным в ходе атаки. Тем, что потребуется, будет ли это исцеление тела или разума. Мы заплатим за погребение усопших. И вы выплатим вергельд за погибших тем, кто выжил. Неважно, найдут ли они клад с золотом, или таинственный выигрышный лотерейный билет, или еще что-нибудь, ведь мы в долгу перед ними за нечто бесценное. Мы обязаны им помочь, сделав их будущее более безопасным после того, что мы у них отняли. И в этой комнате есть мужик, который может каждый год спускаться в каждый их чертов дымоход, если ему придется, так что не говорите мне, что нет способа все это устроить.

- Их число велико, - констатировала Мэб.

- Наш долг, - напомнил я, - несравнимо больше. Спросите любого ребенка мужчин и женщин, которые погибли.

Мэб выглядела слегка озадаченной этой мыслью.

- Соглашения, - заявил я, - предусматривают возмещение ущерба потерпевшим сторонам. Это дело с правом гостя очень беспокоит меня и требует внимания и уважения. Возмещение ущерба, нанесенного смертным, кажется мне приемлемым - с пониманием того, что мы взыщем ресурсы, затраченные на такое погашение, из карманов тех, кто в конечном счете несет ответственность, а именно фоморов, как только наш конфликт с ними будет разрешен.

Оказалось, что все участники Соглашений единогласно поддерживают такую инициативу, потому что все политики любят отдавать чужие деньги на добрые дела.

Как бы то ни было. Я немного помог людям, сделал маленькое доброе дело.

Но я еще не закончил.

- Есть еще одно дело, - обратился я к Мэб, - насчет личного долга. Я одолел Этниу, перед всеми нациями Соглашений, защитив владения барона Джона Марконе из Чикаго.
Я повернулся к нему лицом.
- Признание сего деяния является необходимым.

Взгляды сошлись на Марконе.

- Око кажется достаточной наградой за такой поступок, - возмутился Марконе.

- Для некоторых, - вставила Сарисса весьма сухим голосом.

- Оно у вас? - невинно осведомился я у Марконе.

Он остался на месте, но внезапно сильно напрягся.

- Я имею ввиду, я не уверен где оно, - сказал я то, что формально являлось правдой - Альфред спрятал его где-то, и я попросил его не сообщать мне, где именно, специально для этого разговора. Джедайская правда была, на минуточку, лучшим видом правды. - Но если вы хотите передать его мне...

- Я предполагал, что вы забрали его у Этниу, - сказал Марконе.

- Даже не знаю, что вам сказать, - всплеснул руками я.

- И мы должны поверить, что вы оставили такое оружие, как Око, просто лежать на земле? - допытывал Марконе.

- Чувак, там же был апокалипсис, - очень рассудительным тоном ответил я. - Земля тряслась. Вздымались волны. Представляешь, я чуть не утонул в огромной идиотской чайной чашке из бетона, которую сделал какой-то придурок. Все, типа, как в тумане.

Глаза Марконе сузились.

- Смысл в том, что мои люди бились и умирали за твою землю, - подытожил я внезапно посуровевшим голосом. - Я бился и проливал кровь за твою землю. А если бы не стал, у тебя не было бы никаких земель, чтобы их защищать. И я лишился своего дома, пока занимался этим.

Я указал на Эванну.

Все посмотрели на нее.

- Апартаменты понесли... урон в ходе атаки, - дипломатично солгала она. - В настоящее время замена квартир не производится. Посему он более не может быть нашим гостем.

- Видите? - негодовал я. - Долг есть долг. А у нас, Зимних, принято серьезно относиться к долгам.

Я почувствовал взгляд Мэб через свое плечо, как холодный сквозняк в комнате.

Только направлен он был на Марконе.

Марконе уставился на меня, затем на Мэб, затем на Лару.
- Разумеется, вы ему не верите.

Легкая улыбка заиграла в уголках Лариных губ.
- Последним, что я видела, - сообщила она, - были вы, барон, улепетывающий с Оком.

- Королева Мэб, - запротестовал Марконе.

- Он не давал мне причин для недоверия, барон, - отмахнулась Мэб. Она тоже знала все о формальной правде.

Марконе повернулся ко мне и прищурился. Он смерил меня взглядом и сказал:
- Я знаю, что оно у тебя.

Марконе вытолкнул меня на пьедестал, рассказав людям, что я разобрался с Этниу. Один этот поступок, вероятно, напугал достаточно членов Белого Совета, чтобы против меня проголосовали. Но если он собирался взгромоздить меня туда, то не должен сильно удивляться, если я лягну его в лицо.

Я перевел дыхание, наслаждаясь моментом.

- А ты докажи, - не остался в долгу я. - Сэр Барон.

Марконе выпучил на меня глаза. Затем перевел их с меня на Королеву Воздуха и Тьмы.

Бровь Мэб поднялась так высоко, что стала угрожать выскочить за пределы ее черепа. Затем она проронила, как бы обращаясь к Марконе:
- Многое проясняется.

Взгляд Марконе скользнул по лицам членов Министерства, взвешивая то, что он там увидел. Он уступил с неохотным соизволением.
- Очень хорошо, сэр Дрезден, - вздохнул Марконе. - Чего вы хотите от меня?

Я наклонился, чтобы заглянуть ему в лицо.

- Я хочу назад мою лабораторию, - потребовал я. - Убери свой хлам.

Отдаю должное Марконе: когда он дает слово, он его держит.

Он опустошил маленький замок, построенный на месте моего старого пансиона, за двадцать четыре часа. Солдаты, персонал, мебель, свет - к тому времени, как мы прибыли на следующий день, все это исчезло. Замок был избавлен от присутствия Марконе, вплоть до камней.

- Что ты думаешь? - спросил я. Повернувшись на каблуках, я оглядел главный зал. В крыше все еще зияла большая дыра, там, где Этниу с ее Оком проявили инициативу в прорубании мансардного люка. Я указал на нее. - Может сделать что-то наподобие окна Доктора Стрэйнджа, а?

Молли задумчиво осмотрела помещение.
- Выглядит... холодным, немного сырым и мрачным. Как один большой подвал.

- Восхитительно, - одобрил я. - Твой папа зайдет позже, чтобы помочь мне понять, как сделать его немного более дружелюбным к людям. Я имею в виду, что здесь можно было бы разместить баскетбольную площадку. И мне не нужен тронный зал.

- А баскетбольная площадка тебе нужна?

- Это просто идея - вот и все, что я хочу сказать.

Она покачала головой.
- Ты заметил все те чары на этом месте? - скептически спросила Молли. - Здесь есть некоторые действительно старые штуки, которые до сих пор работают.

На самом деле, я уже попросил Боба осмотреть все это для углубленной оценки. Защитные системы, возведенные в замке, был заложены чародеем из особенно дотошной породы сумасшедших. На первый взгляд, Марконе использовал только их поверхностный потенциал - должно быть, Намшиил Колючий еще не успел научить его пользоваться ими в полной мере. Черт, да единственная причина, по которой я чувствовал, что знаю, о чем говорю, заключалась в том, что обереги, встроенные в камни замка, имели поразительное структурное сходство с теми, что использовались для создания Предела Демона. Вполне возможно, что магическая защита замка была делом рук самого Мерлина или одного из его наследников.

Чтобы убедиться в этом, потребуется время, но если я прав, то к тому моменту, когда я закончу с этим местом, у меня будет такой же крепкий оплот, как и сам остров, но чертовски более пригодный для жизни.

- Угу. Что-то вроде умного дома, наверное, - подтвердил я. - Мне придется проработать и изучить все местные особенности.

Молли одарила меня несколько бледной улыбкой.
- Звучит весело.

- Может чуть-чуть, - сказал я. - Надо убедиться, что Марконе не оставил мне никаких магических сюрпризов после себя.

- Думаешь, он мог?

- Не сказал бы, - ответил я. - Но дом это действительно та вещь, ради которой стоит проявить тщательность.
Я огляделся вокруг.
- Он должен был принести ключи. Опаздывает, - я поймал взгляд Молли и нахмурился. - Погоди-ка. Ты спустилась сюда вместе со мной, чтобы отвлечь меня?

- Не то, чтобы именно отвлечь, - замялась Молли. - Но... возможно будет лучше, если ты не будешь ссориться с Марконе прямо сейчас, Гарри.

- В самом деле, - раздался холодный спокойный голос Мэб.

Королева Воздуха и Тьмы вошла в большой зал через те же двери, под которыми Этниу протиснулась несколько дней назад, и оглядела голые, чистые стены сквозь лучи солнечного света, падающего через отверстие в крыше. На ней был тот же деловой костюм, что и во время собрания Министерства.
- Требуется некоторый ремонт, не так ли, мой Рыцарь?

- Ты забрала ключи у Марконе от моего имени? - надулся я.

- Нет, - ответила Мэб.

- Потому что ты думала, что я затею с ним драку?

- Конечно же нет, - снова опровергла Мэб.

- Ты мне не доверяешь, - сказал я.

Мэб одарила меня вежливым взглядом.
- Не говори ерунды. Я доверяю тебе так же, как и любому другому.
Она оглянулась через плечо на вторую фигуру, входящую в темный зал.

- Лара, - спокойно произнес я.

Сила, стоящая за троном Белой Коллегии осторожно прошествовала в помещение, с любопытством разглядывая голые стены. Одна, две, три опасные женщины были здесь со мной и явное ощущение "заговора-для-моего-блага" витало в воздухе. Я подумал, что было бы уместно начать чувствовать себя немного настороженно.

- По предложению Мэб я взял на себя смелость передать тебе ключи, - сказала Лара. - Я подсказала нашему доброму барону, как устроить все при свидетелях, очень официально и открыто, во избежание любых возможных моментов... негативного эмоционального взаимодействия между вами двумя.

Я хмыкнул и повторил:
- Между нами двумя, а?

- О, Марконе по-своему очень злится на тебя, - объяснила Лара. - Я бы сказала, что раунд за тобой.

Что совсем не заставило меня почувствовать небольшой прилив мелочного удовлетворения. Вообще. Кхм.

- Но ключи у тебя? - спросил я у нее.

Она достала их. В придачу к деловому костюму на ней были белые перчатки.

- И вы, ребята, устроили все так, чтобы мы, мальчики, не были такими эмоциональными и не начинали лупить друг друга, чтобы произвести впечатление на девочек, - сказал я.

- Или не начали лобызаться друг с другом, - парировала Лара. - Мне показалось, что между вами имеется крепкая воинско-братская дружба.

- Фу-у, - скривился я и протянул руки. - Откуда мне знать, что ты не сделала себе дубликаты?

- Со мной была Мэб, - сказала Лара. Она пересекла комнату, чтобы бросить ключи мне в руку, не прикасаясь ко мне. - И как будто ты в любом случае не собираешься первым делом поменять все замки.

Я подбросил в руке ключи - две копии одного главного ключа затем сунул их в карман. “Я бы не стал бить его по носу. Я был бы очень мил. Пока он отвечал бы мне взаимностью.

- Ну разумеется, - согласно кивнула Лара. - Вы оба такие взрослые.

Я заносчиво фыркнул.

Мы оба шутили, вместо того чтобы сразу перейти к тому, что последует дальше. Никому из нас не нравилось думать о том, что мы не только потеряли Томаса, но и подвели его.

- Твои люди нашли что-нибудь еще? - спросил я.

Лицо Лары посерьезнело.
- Корабль был найден затонувшим на глубине двух футов у побережья в Индиане. Ведутся восстановительные работы.

Я выдохнул и кивнула ей в знак благодарности.
- Значит Жюстина добралась до берега.

Лара кивнула.
- Но куда она отправилась после этого, мне неизвестно. Мои люди ведут поиски, но этот мир очень большой.

- Находить людей - это мое ремесло, - заявил я. - Ты начнешь со своего конца, а я со своего. Где-то между нами, мы ее поймаем.

- Если это случится, - сказала Лара, - ты действительно считаешь, что сможешь изгнать из нее...
Ее голос понизился. Она не произнесла слово "Немезида".

- Я не знаю, - ответил я. - Но ради Томаса мы обязаны попытаться спасти ее. И ребенка.

Глаза Лары стали мрачными, она коротко и твердо кивнула мне и протянула руку.
- По рукам, чародей?

Я кивнул в ответ и обменялись с ней рукопожатием.
- Согласен.

И что-то пробежало между нами. Не думаю, что это были штучки Белой Коллегии. Просто... дрожащая нотка энергии. Гармония.

Это было обещание, которое оба из нас скрепили своей волей. Это было обещание, которое мы оба должны были сдержать.

Мы оба разделяли одни и те же чувства к семье.

- Замечательно, - произнесла Мэб позади нас. - Леди Лара, после должного рассмотрения, ваша третья просьба будет исполнена. Я разрешаю вам ухаживать за моим Рыцарем. Свадьба состоится на закате.

- Эм, - промямлил я, - что?

- Что? - выгнула бровь Лара.

- ЧТО??!! - захлебнулась Молли.

Я моргнул и посмотрел на нее. Затем на Мэб. Затем на Лару и мы более или менее одновременно выдернули наши руки из положения, в котором они находились.

- Третья услуга от Зимы, - пояснила Мэб. - Леди Лара хотела заключить союз с Зимой. Нам это кажется мудрым. Да будет так.

- Не в этом дело, - выдавил я. - При чем здесь свадьба?

- Такие вещи обычно происходят посредством бракосочетаний, - сказала Мэб убийственно рациональным тоном. - И ты возложил ответственность за подобные решения на меня, когда давал клятву, мой Рыцарь.

- Эй, никто ничего не говорил о свадьбах, - возразил я.

Мэб смотрела на меня половину леденящей секунды, прежде чем сказать:
- Ты знал.

Да, что ж. Не было никакого способа выкрутиться. Когда Мэб застолбила свои права, она сделала это... в безошибочно интимной и тщательной манере. Мэб заявила претензии на мою жизнь. И я согласился. Никаких ошибок.

Я отвел взгляд от Мэб, потому что она, скорее всего, была права. Я заключил сделку и дал клятву. Мэб, как мой сеньор, имела не только право, но и обязанность женить меня, если это означало большую стабильность и безопасность для Зимы.

Но это не имело значения.

Потому что у меня была чертовски долгая неделя.

И Мерф больше нет.

И Зимняя мантия ничего не могла поделать с такой болью.

- Знаешь, что ты можешь сделать со своей свадьбой? - вежливо спросил я у Мэб, и хотя и знал, что собираюсь открыто бросить ей вызов при свидетелях, и что есть только один способ, которым она может отреагировать на такое, я почувствовал, что слова собираются слететь с моих губ.

Взгляд Мэб стал ледяным и замер на мне.

А какая-то часть меня сказала: "Какого черта?" и начала подыскивать самую по-детски обидную вещь, которую я мог бы ей сказать.

Но прежде чем я успел придумать что-то действительно хорошее, открыть рот и обречь себя на неминуемую смерть, Молли и Лара вклинились между нами.

- Это неуместно, принуждать его в такой час, - напомнила Молли Мэб прохладным здравомыслящим голосом, положив руку мне на плечо. Ее пальцы сжались в ледяные тиски, достаточно крепкие, чтобы моя рука онемела. Это было не так эффективно, как заткнуть рот кляпом, но близко к тому.
- Сразу же после битвы и его личных потерь, - продолжала убеждать Молли, - нет никакой пользы в том, чтобы еще больше давить на него.

- Ваши условия приемлемы, - незамедлительно подхватила за Молли Лара, - Но обычаи как моего народа, так и его, требуют более благоприятного и подобающего времени, прежде чем вступать в официальный брак, а также периода траура после смерти наших павших героев. Проигнорировать любое из этих требований, означало бы для нас с вами открыто проявить неуважение друг к другу. Это задаст неверный посыл нашим вассалам с самого основания нашего союза.

Мэб выглядела холодной и разъяренной, но ее взгляд метнулся в сторону Молли и Лары примерно на десятую долю секунды. Она уставилась на меня, а затем выгнула бровь, предлагая мне бросить ей вызов.
- Ты согласен с этим суждением, мой Рыцарь?

Та часть меня, которая скучала по Мерфи и была не в себе от боли, хотела закричать: "Иди молоти песок, ты, фригидная ведьма. Я не твой игрушечный Кен."

Рука Молли сжала меня так сильно, что в моем плече что-то хрустнуло.

Возможно, они с Ларой появились не только для того, чтобы не дать мне сорваться на Марконе. Возможно, они пришли, чтобы защитить меня от чего-то намного более опасного.

Я не мог перестать дерзко сверлить взглядом Королеву Мэб.

Но та часть меня, которая хотела выжить, проскрежетала:
- Ага. Все, как они и сказали.

Глаза Мэб кинжалами пронзали меня целых тридцать секунд морозной тишины. А потом она сказала:
- В интересах создания прочного основания нашего союза, леди Лара, и наилучшего использования нашего рыцаря, Леди Молли, я дарую ему год для траура.

- Знаешь, что ты можешь сделать со своим годом для тра... - начал я.

- Принимается, - поспешно сказала Молли и бросила на меня взгляд, говоривший: "Черт возьми, Гарри".

Мэб, прищурившись, посмотрела на Молли. Затем она подняла палец и добавила:
- С условием, что они будут регулярно появляться вместе на публике. Война не ждет исцеления разбитых сердец. Мы должны немедленно создать образ большей сплоченности.

Мэб перевела взгляд с Молли на Лару и обратно.

У Молли был такой вид, словно она проглотила большую часть того, что хотела сказать. Но она немного склонила голову и кивнула.

Лара поморщилась. Она бросила на Молли взгляд, в котором было что-то вроде извинения. Однако тоже кивнула.

- Превосходно, - ледяным тоном заключила Мэб. - Позаботьтесь о деталях, Леди Молли. Лично.

Лара вздрогнула.

Молли выглядела так, словно Мэб только что ударила ее в живот.

Но она кивнула.

Мэб покачала головой и сказала:
- Мир, который мы строим, находится под угрозой. Сейчас не время для неповиновения. От любого из вас. Не заставляйте меня пожалеть о возложенном доверии.

На миг что-то очень напоминающее страх показалось на лице у Лары. Она не подняла глаз, чтобы возразить Мэб. Я знал, что она чувствует.

- Я поговорю с моим Рыцарем наедине, - продолжила Мэб. - Леди Молли. Леди Лара. Спасибо за уделенное время.

Мэб не то чтобы указала им на дверь, не напрямую. Но по ее тону было совершенно ясно, что им, тем не менее, велели удалиться.

Лара повернулась, чтобы уйти. Молли на секунду заколебалась, на ее лице отразилось смущение.

Насколько я понял, у Молли не было выбора, когда Мэб отдавала ей прямой приказ. Власть всегда имеет свою цену.

- Все в порядке, - сказал я ей. - Я вернусь через минуту.

Моя бывшая ученица слабо улыбнулся мне. Затем она обменялась настороженным взглядом с Мэб, склонила голову перед Королевой Зимы и вышла вместе с Ларой из моего подержанного замка. Между Ларой и Молли определенно пробежал холодок: на полу у ног Зимней Леди образовался настоящий иней.

И они оставили меня наедине с Мэб.

Мэб подняла руку, когда я начал говорить, и прервала усталым и бесстрастным голосом:
- Да. Ты бросаешь мне вызов. Очевидно. Как и всегда. В интересах оперативности давай предположим, что ты сделаешь некую непонятную отсылку к популярной у смертных чепухе, я строго посмотрю на тебя и напомню о власти, которой над тобой обладаю, ты подтвердишь, что продолжаешь понимать обстоятельства, которые требуют от меня терпеть твою беспечность и мы оба согласимся продолжать этот абсурдный танец в будущем, вероятно, все оставшееся время.

Это заставило меня моргнуть.

Мэб обычно не вступала в мета-дискуссии о природе наших с ней отношений.

Она прошла мимо меня и оглядела голые стены большого зала.
- Барон завоевал львиную долю уважения среди старейших, пережив бурю такой силы, не говоря уже о том, чтобы подготовиться к ней, перехватить инициативу и успешно бороться за свою территорию. И все же ты потребовал от него награды, и он имел милость уступить ее тебе. И многие подозревают, что ты также завладел Оком по праву победителя - обстоятельство гораздо более благоприятное для тебя, нежели если бы они знали наверняка, у тебя оно или нет. - Она поджала губы. - Ты начал понимать, как облечь себя доспехами из сомнений своих врагов. Твоя репутация становится все более грозной.

- Достаточно грозной, чтобы Белый Совет не захотел иметь со мной ничего общего, - хмыкнул я.

Она махнула рукой, ее голос звучал совершенно уверенно.
- Овцы боятся волков, мой Рыцарь. И вполне уместно, что они так делают.

- Большая страшная мамочка злых фейри просто смотрит на меня и говорит о моих проблемах с работой: "Ну что ж поделать?" - вздохнул я. - Наверное это дурной знак.

Мэб остановилась под дырой в крыше и заглянула на нее, ее лицо было бледным и совершенным в тусклом луче дневного света, просачивающегося сквозь густые, сонные дождевые облака. Капли дождя отскакивали от нее и падали на пол с резким стуком крошечных кусочков льда.
- Ты начинаешь различать очертания моих проблем, мой Рыцарь. - Она взглянула на меня - Ты волк. Хищник. Который им нужен.

- Я герой, которого Чикаго заслуживает, - прогудел я, подражая голосу Бэтмена. - Но не тот, которого он свайпнет в Тиндере.

Мэб устало посмотрела на меня.
- Тебе известно, каково это, - сказала она, - продавать свою душу по кусочкам, чтобы у того, кто никогда не узнает твоего имени, появился еще один шанс на жизнь.

На это у меня не нашлось ответа.

Воцарилась тишина.

Я подошел к Мэб и выглянул из замка на мягкий дневной свет и падающий дождь.

Когда капли начали падать на меня, я сразу промок.

- Я всегда считал, - произнес я, - что, когда продаешь свою душу, ты отдаешь ее всю целиком за раз.

Ее губы тронула легкая улыбка. Кап, кап, кап.

- Ты даже не понял, кто будет ее покупать, - обронила она. - Честное слово, я никогда не смогу понять почему вы, дети, продолжаете заключать подобные сделки со старыми змеями, вроде меня.

Я нахмурился, глядя на свет.

- Когда большое, страшное, голодное зло постучалось в дверь, - заговорил я. - Я хотел спасти людей Чикаго. Потому я сражался с ним. Всем, что у меня было.

- Да, - подтвердила Мэб.

- Как и Марконе, - продолжал я. - В конце концов, когда дело дошло до драки, он дал людям, попавшим в беду, убежище за своими стенами. И он сражался, чтобы защитить город.

- Это так, - согласилась Мэб.

- Я этого не забуду.

Я посмотрел на нее.

- Как и ты, - сказал я.

Она смотрела на свет, не обращая на меня внимания. Кап, кап, кап.

- Спасибо тебе, - поблагодарил я. - Ты билась за мой город. За моих людей. Спасибо тебе.

Она воззрилась на меня в неожиданном замешательстве.

- Спасибо тебе, - в третий раз сказал я.

Три повторения отделяют случайное от намеренного. Повторите что-то три раза, и вы сделаете это более настоящим.

Мэб вздрогнула от моей благодарности.

Она закрыла глаза.

И на секунду дождевые капли упали через дыру в крыше.

Потом они снова продолжили свой кап, кап, кап. А Мэб открыла глаза.
- Дитя, - ответила она. - Всегда пожалуйста.

- У меня есть вопрос, - сказал я.

- Спрашивай.

- Око, - сказал я. - Оно сделано из чистой ненависти. Я это почувствовал.

- Да.

- Оно уничтожало все, чего касалось, - сказал я. - Кроме тебя. Даже Титания не смела дотронуться до него, когда противостояла его мощи. А ты смогла. Почему?

Губы Мэб изогнулись в легкой улыбке.

- Все, - сказала она. - считают, что ненависть и любовь это противоположные силы. Но это не так. Это одна и та же сила, обращенная в противоположные стороны.
Она взглянула на меня.
- Любовь - это пламя, мой Рыцарь. Любовь, повернувшая не в ту сторону, убила не меньше, чем ненависть. Ненависти, юный чародей, противоположен разум, а не любовь. Этниу не могла уничтожить меня одним выстрелом Ока. Я была в этом совершенно уверена. Я сделала расчеты.

Мгновение я смотрел на нее. Потом я кивнул.

- Тебе нужно рассчитывать получше, - посоветовал я. - Потому что ты просишь от меня слишком многого. Больше, чем я могу тебе отдать.

- Почему? - спросила она - Потому что твоя возлюбленная пала в бою?

Я одарил ее яростным взглядом.

Она оставила его без внимания, а я слишком устал, чтобы продолжать.
- Ты исцелишься. Я похоронила когорту любимых за все эти годы, Дрезден, - беззлобно сказала она. - Мы выиграли эту битву. Наслаждайся победой. Но война продолжается - и ее все еще надо вести.

Не то чтобы я видел здесь тень Мерфи. Это было бы уже слишком. Но я мог себе представить, как это выглядело бы - если бы она стояла там, нетерпеливо глядя на меня, пока Мэб говорит вещи, которые не станут менее правдивыми только потому, что они мне не нравятся.

- Ты просишь от меня слишком многого, - повторил я.

- Ты находишь выбор пары нежелательным?

- Я нахожу его самоубийственным, и не имеет значения, кто она, - сказал я. - Ты принуждаешь меня к тому, к чему нельзя принуждать.

Ее голос стал холоднее и тверже любого камня в Антарктиде.
- Да. Именно так. - Она посмотрела на меня. - Потому что я рассудила, что это необходимо. Наш мир только что стал бесконечно более нестабильным и опасным. Нам следует стать сильнее и незыблемее, чтобы противостоять ему, обеспечив как видимость, так и факт надежного союза с компетентным партнером. Это важнее любой конкретной личности или ее мелких желаний. Включая твои.

- В этом есть смысл, - задумался я. - Но это неважно. Тебе следовало сделать это самой.

- Сделать что?

- Пожениться. Лара была бы не против.

- Невозможно, - отклонила Мэб. - Если бы это было тем делом, которое я могла бы решить сама, я бы так и поступила.

В это... я на самом деле верил.
- Почему нет?

- Определенные аспекты моей силы связаны с выборами, которые я сделала, когда была смертной, - поведала она. - Будут... проблемы с совместимостью. Это часть задачи, для которой был создан Рыцарь.

- Создан? Я не... Это так не работает. Не такой выбор я делал. Я не такой, вот и все.

Кап, кап, кап.

- Есть, - напомнила Мэб с очень мягким, очень нежным предупреждением в голосе, - один год, на то, чтобы изменить это.

- Это так не работает, - настаивал я. - Люди - не запчасти от машины. Ты не можешь просто подключать их куда угодно. Они не игровые фигуры. Ты не можешь просто взять их и поставить на доску туда, куда захочешь.

- Тем не менее, машина по-прежнему должна работать. А игра должна продолжаться, - сказала она неумолимым голосом, констатируя факты без всякой злости. - Не испытывай меня. В этом танце у тебя нет права на ошибку. Склонись, чародей. Или я тебя сломаю.

Я сделал глубокий вдох и снова выдохнул.

- Полагаю, мы увидим, - подытожил я.

Ее глаза сверкнули. Но она выглядела так, словно услышала то, что ожидала услышать. Она наклонила ко мне голову в знак согласия.
- Увидим.

Машину Молли вел один из сидхе, который был, я не мог точно сказать, то ли мужчиной то ли женщиной, и который, вероятно, мог убить меня дюжину раз, пока я пыталась понять это.

- Ты ничего не слышишь - обратилась Молли к сидхе, а который в ответ слегка вздрогнул и кивнул.

- Буквально, - похвасталась Молли. - Это мой голос Закона Зимы. Водитель фактически глух, пока я не скажу иначе.

А потом она задернула шторку между передней и задней дверями.

- Водитель читает по губам? - догадался я.

- Я считаю, что лучше перебздеть, - сказала она. - Зимний Двор как раз то место, где это не помешает.
Она сложила руки на груди и скрестила колени, что выглядело очень мило в ее строгом, довольно консервативном костюме.
- Поверить не могу, что она вот так запросто продала тебя Ларе, как лошадь.

- Спасибо? - сказал я.

Она махнула рукой в неопределенном извиняющем жесте.
- Ты понял, о чем я. Это бессовестно.

- На протяжении большей части истории человечества, - подметил я, - это было обычным делом. Брак пары, символизирующий действия государства, связан воедино в акте высшей ритуальной магии. И это практиковалось так долго, потому что это работало.

Молли посмотрела на меня.
- Кого, по твоему, ты здесь учишь, Сократ?

Я поднял руку, признавая ее правоту.
- Я... устал, Молли. Прости.

Она поморщилась и уставилась в окно.
- Нет. Мне не нужно было давить, - она покачала головой. - Я просто не могу поверить, что Мэб сделала это с тобой сейчас. Земля еще не успела осесть на могиле Мерфи.

Нет.

Не успела.

Какое-то время я смотрела в окно, своего рода просто позволяя всему происходящему в мире случиться со мной. Кажется, Молли что-то говорила.

- Ты ведь ни слова не услышал из того, что я сказала? - спросила она через некоторое время.

Я моргнул и попытался вспомнить, но на самом деле я не слишком внимательно слушал.
- Мне жаль, - сказал я. - Точнее, мне не жаль. Мне хреново и я заслуживаю сочувствия. Но прости, если это сейчас причинило тебе боль.

Молли одарила меня слабой мрачной улыбкой и помотала головой.
- Нет. Все в порядке. Потерять кого-то, кто тебе дорог. Когда их отнимают. Это на какое-то время меняет тебя.

Я посмотрел на нее и вздрогнул.

Я рассыпался в извинениях.

Она предвидела это, улыбнулась и решительно покачала головой, хотя на глазах у нее выступили слезы.
- С этим мы уже разобрались. Это была больно, и это случилось, и это было по-настоящему и необходимо, но теперь все в прошлом.

Я обхватил ее щеку рукой. Она закрыла глаза и прижалась к моей ладони.

- Гарри, - сказала она. - Она была хорошим человеком. Мне жаль.

Я несколько раз кивнул и был не в состоянии что-либо говорить. Или видеть.

- Но послушай. Я не жду, что ты будешь в порядке. Я ожидаю, что какое-то время ты будешь вести себя как мудак, потому что тебе больно. И хотя мы все были бы благодарны, если бы ты так себя не вел, если иногда все же будешь, то ты... имеешь на это право. Тебя окружают люди, которые понимают чего тебе стоило сделать то, что было сделано. И если ты брюзжишь, пока залечиваешь полученные раны, это неприятно, но вполне понятно, - она подняла на меня глаза. - Так что да. Ничего страшного, если какое-то время ты будешь не в себе. Так ты исцеляешься от подобных вещей. И когда все устаканится, я все еще буду твоим другом.

- Ох, слава Богу, - произнес я, и даже если я и смеялся, то в основном символически. - Эта штука с Ларой, которую устроила мне Мэб. Я не смогу с этим справиться.

- Я не думаю, что Лара рассчитывала, что все произойдет в таком ключе, - сухо предположила Молли. - Ей был дан год, так же как и тебе.

- Да пофиг, - сказал я. - Это целый год. Я не обязан выяснять все прямо сейчас, сегодня.
Я откинулся на спинку сиденья и провел рукой по глазам.
- Это хорошо. В данный момент я не готов к этому.

- А я все еще давлю, - заметила Молли еще более ироничным тоном. Она взяла мою руку в свои и крепко сжала. - Ты ведь и мой Рыцарь, Гарри. И я многим тебе обязана. Я на твоей стороне. Когда ты будешь готов действовать, я буду рядом. А до тех пор я буду здесь.

- Спасибо, Моллс, - ответил я.

Она мимолетно улыбнулась мне. Потом она прикусила губу и спросила:
- Как я выгляжу?

Ее волосы вернулись назад к золотисто-каштановому цвету, с которым она родилась, и ниспадали длинными естественными прядями. Она нанесла минимум косметики и помаду приглушенного оттенка. Она выглядела так, будто набрала вес, и... не появились ли у нее в уголках глаз морщинки?

- Приблизительно так я бы и выглядела, если бы не была... - запнулась она. Потом она замахала руками и затараторила, - Как, черт возьми, мне подойти к своим родителям и сказать: "Привет, мама, папа, я теперь принцесса фейри. Та, которая злобная секс-бомба?"
Она посмотрела на меня и в ее глазах плескалось отчаяние.
- Гарри это была плохая затея. Ты можешь принести за меня извинения? Мы же истинные католики. Мы можем терпеть неприятности прямо посреди комнаты в течение многих поколений, если нам это нужно.

- Не пойдет, - ласково сказал я и стиснул ее руку в ответ. - Никто из вас такого не заслужил.

- Они не поймут, - паниковала она.

- Особенно если ты не поговоришь с ними об этом, - настаивал я.

- Тот взгляд, - сказала она. - Взгляд, которым мой отец посмотрит меня. Разочарованный.
Она потрясла головой.
- Бой с Корбом и его приятелями не испугал меня. Но это пугает.

- Если ты их любишь, - успокаивал ее я, - ты вроде как должна строить это на чем-то реальном. А значит говорить им правду. Это не очень хороший способ построить настоящую любовь и доверие. Но другого пути нет.

Она отпустила меня и замахала обеими руками, как будто на нее напал рой насекомых.
- Да. Я знаю, знаю, знаю, - она шмыгнула носом и заморгала ясными глазами. - Мне просто хотелось на минуту представить, как я в панике убегаю. Это выглядело таким умиротворяющим.

Машина подъехала к дому Карпентеров и остановилась.

- Минута прошла, - мягко поторопил я. - Ты готова?

Я протянул ей свою руку.

Она приняла ее и немного удивленно улыбнулась.
- Ты никогда не давил на меня насчет этого, Гарри. Но и не уступал. Почему?

- Потому что я на твоей стороне, малышка, - сказал я. - Включая поддержку тебя на всем этом концерте Зимней Леди. Но мне пришло в голову, что то, что сделало тебя успешной Зимней Леди, не имеет ничего общего с тем, что дала тебе Мэб.
Я кивнул в сторону дома.
- По большей части это то, что ты узнала от них. Я знаю, что ты сейчас вся в работе. Но держи себя в руках, Молли. Легко потерять голову, если у тебя нет какого-то надежного места, куда ты могла бы время от времени ставить ноги.

- Ты думаешь это и есть то место? - спросила она.

Я открыл дверцу машины и вышел, увлекая ее за собой. Она что-то пробормотала водителю, а затем последовала за мной в ранний воскресный солнечный день за облаками, которые обещали еще больше дождя в ближайшее время.

Мы поднялись на крыльцо, и я постучал в дверь.

Где-то в доме Мыш издал одинокое басовитое гавканье, а затем послышались тяжелые шаги лап на лестнице .

- Я не знаю места более надежного, - ответил я.

Дверь открылась,и Майкл улыбнулся нам. При виде Молли его улыбка стала лучезарной.
- Ох, ох Боже ты мой, ты выглядишь такой... - Он быстро выдохнул смешок и кивнул. - Идеальной.

- Пап, - Молли запнулась. Она на секунду взглянула на меня, а затем упрямо двинулась вперед. - Есть кое-что, что я должна тебе рассказать.

- Молли, - проговорил Майкл.

- Папа, это важно, - сказала она. - Я старалась не обсуждать свою новую работу, потому что знала, что тебе не понравится то, что ты услышишь.

- Молли, мы знаем, что...

- Нет, погоди, - прервала она. - Потому что я хочу быть уверенной, что у нас не будет недопонимания.

- Что ты теперь Зимняя Леди, - закончил Майкл. - Да, разумеется. Ты думала мы с твоей матерью ослепли на старости лет?
Он поцеловал ее в макушку, повернулся ко мне и поприветствовал:
- Привет, Гарри.

Молли моргнула.

- Что ж, мы проверили всю стеклянную посуду и достали столовое серебро твоей бабушки, - сказал Майкл. - Я понятия не имел, насколько традиция столового серебра для гостей связана с идеей приготовления достойного обеда для народа фей, если они придут в гости, но я полагаю, что технически это одно и то же. У тебя же не будет проблем с серебром, правильно?

Молли захлопала глазами, а потом медленно и осторожно улыбнулась своему отцу и сказала:
- Все будет в порядке, пап.

- Хорошо, потому что твоя мама сказала, что ты не освобождаешься от помощи на кухне только лишь потому, что ты теперь принцесса фейри. Она купила тебе те длинные кухонные перчатки, чтобы ты все еще могла мыть посуду.

Молли моргнула еще несколько раз.

Я, типа, просто упивался этим.

Майкл заметил выражение лица дочери. Он положил руку ей на плечо. Затем заключил ее в медленные, нежные объятия.

- Не думай, что ты сможешь избежать разговора, юная леди, - прогудел он ласковым глубоким голосом. - Мы с твоей мамой переживаем и мы собираемся обсудить это вместе с тобой, потому что мы любим тебя и знаем, что случилось с последней молодой женщиной на твоей работе. Но это потом. Сейчас я просто рад, что ты пришла домой навестить нас. И ты все еще ешь мясо, не так ли? Твоя мама нашла эту причудливую ароматизированную соль для жаркого, и она действительно очень хороша.

- Ох, уж кто обожает мясо, так это Зима, - Молли запнулась. Она посмотрела на Майкла с выражением легкого недоумения и глубокой привязанности и сказала, - Я люблю тебя, папа.

Майкл улыбнулся еще снова чмокнул ее волосы.

Потом раздался пронзительный визг, и Мэгги перелетела через порог и бросилась мне в объятия. Я поймал ее без особых проблем. Она была такой крошечной.

Она обняла меня с невероятной силой. Я думаю, что она жульничала, используя не только руки, но и ноги. Я обнял ее в ответ так нежно, как только мог. Она всегда клала голову мне на руку и на мгновение закрывала глаза, когда здоровалась со мной таким образом.

Я прикрыл глаза вместе с ней.

Потому что это было мое надежное место.

Я перенес ужасную утрату.

Но эта потеря у меня не первая, и я ее переживу.

Ведь теперь это не только я.

Я почувствовал легкий толчок и, посмотрев вниз, увидел Мыша, сонно прислонившегося к моей ноге, его огромный хвост робко вилял. Моя маленькая семья.

Майкл и Молли вошли в дом держась за руки. Внутри Чарити и Саня восторженно приветствовали их.

Я еще немного подержал Мэгги.

Майкл высунул голову, посмотрел на меня, улыбнулся и скрылся внутри.

Майкл знает, когда нужно дать время.

Жизнь в сверхъестественном мире обещала стать намного сложнее для всех. Каждый плохой парень, которого я когда-либо выбесил, собирался пересмотреть, сможет ли они убрать меня, теперь, когда я вышел из Белого Совета. Мэб планировала женить меня на милой королеве вампиров по соседству. А мне нужно было обставить целый замок за ограниченный бюджет.

Потому что нам понадобится замок. Для Чикаго существовала более, чем одна угроза, и я собирался быть готовым к следующей.

Гром прокатился за горизонтом.

- Опять будет дождь, - сказала Мэгги.

- Когда он доберется сюда, мы выбежим и станцуем под ним, - сказал я.

- Зачем? - спросила Мэгги.

- Если мы этого не сделаем, в жизни будет столько же дождя, - объяснил я, - но гораздо меньше танцев.

- Папа, ты глупенький.

- Я голодный, - пожаловался я.

- Я стащила для нас обоих булочки! - сообщила Мэгги. - Если поторопимся, они не успеют остыть!

- Стащила?

- Ну, - замялась она. - Я вроде как помогала их делать. Эти что-то вроде комиссии.

- Хм-м. С этим я могу работать. Давай попросим немного желе для них.

- Хорошо.

В этот момент Марконе, вероятно, готовил свой следующий тайник с оружием для чрезвычайной ситуации. Мои враги в Белом Совете, вероятно, вместе плели следующую интригу. Немезида по-прежнему был где-то там, бегал по округе с девушкой моего брата и их ребенком, пытаясь буквально покончить с миром. Мэб и Лара строили планы. И целая планета последствий вот-вот должна была обрушиться на всех нас, независимо от того, каким образом разоблачение опасности сверхъестественного мира дошло до смертных.

Надвигались неприятности.

Мерфи больше не было.

А у меня была дыра в груди, которая должна была когда-нибудь затянуться.

Пройдет много времени, будет больно, но она затянется.

И прямо сейчас я собиралась славно пообедать с людьми, которые заботятся обо мне и друг о друге.

Есть много способов подготовиться к неприятностям.

Быть готовым к бою. Это один из них.

Но намного важнее построить что-то, за что стоит бороться.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/80558/494131

Переводчики: DarkWind, alice_all_right