Готовый перевод Lord John & the Haunted Soldier / Лорд Джон и призрак солдата: 1 часть 3 фрагмент

3 фрагмент

ТОМ БЁРД ТЕРПЕЛИВО ПОДЖИДАЛ ГРЕЯ на Белл-стрит, укрывшись от дождя под козырьком парадного входа.

– Всё прошло хорошо, милорд? – спросил Том, надевая широкополую шляпу.

– Да, отлично.

Бёрд скептически прищурился, и на юном, обычно простодушном, круглом лице Тома отразилась крайняя недоверчивость. Стало понятно: Тома на мякине не проведёшь. Джон уже не в первый раз подумал, что такой чрезмерной подозрительностью должны отличаться скорее офицер военного трибунала или опытная нянька, а не камердинер.

– Всё прошло отлично, – ещё твёрже повторил Грей. – Простые формальности. Как я и говорил.

– Ну, да, как вы и говорили, – эхом отозвался Бёрд с несколько бόльшим скепсисом, чем позволительно слуге. – Я так понимаю, они хотят прикрыть свои задницы.

– Безусловно, – сухо согласился Грей. – Давай-ка поищем, где можно перекусить, Том. Да и ночлег найти надо. Знаешь что-нибудь подходящее?

– Конечно, милорд.
Задумавшись, Том зажмурился, словно мысленно просматривал подробную карту Лондона, которую хранил в памяти, и через пару мгновений указал куда-то на восток.

– Прямо за углом «Гнездо жаворонка» – приличное заведение, – предложил он. – Вкусные пироги с устрицами и отменное пиво. Насчёт ночлега не уверен.

Грей кивнул.

– Ради хорошего пива можно и блох покормить.

Поглубже натянув треуголку, Грей махнул Тому, чтобы тот показывал, куда идти. Дождь всё моросил и моросил. Джону хотелось есть. На самом деле, он просто умирал с голоду, потому что не завтракал (перед допросом кусок в горло не лез) и не обедал.

Сразу после допроса Грей решительно задвинул всё произошедшее на задворки сознания, надеясь отстраниться от всего, что наговорили члены комиссии. Лучше позже спокойно поразмышлять над сказанным и во всём разобраться. Но теперь, когда Джон остался наедине со своими мыслями, вопросы следователей упрямо всплывали в памяти, и спасения от них не было. И, пока Джон раздражённо шлёпал по тёмным лужам вслед за Томом, реплики и замечания дознавателей непрестанно крутились в голове.

Вспоминая намёки Марчмонта на его вину во взрыве пушки, Джон по-прежнему кипел от ярости. Однако гнев не застилал его разум настолько, чтобы Грей не попытался непредвзято их проанализировать.

Он сразу же отмёл полную ахинею относительно Эдгара, поскольку был не в состоянии её постигнуть. Разве что Марчмонт провоцировал Джона – в надежде, что тот выйдет из себя и в запальчивости признает вину.

«Есть ли моя вина в том, что пушка взорвалась?» – спросил себя Джон. В нём тут же всё воспротивилось этой мысли. Инстинктивный протест возник сам по себе: так же непроизвольно дёргается нога, если стукнуть по колену. Но ни отмахнуться от обвинений Марчмонта, ни опровергнуть их (если не получится послать его подальше) Грей не мог. Во всяком случае, пока сам не разберётся в том, что же произошло в действительности.

«Стань адвокатом дьявола, – сказал он себе, услышав как наяву голос отца. – Допустим, это твоя ошибка. Теперь поразмысли, как это могло произойти?» [Простыми словами, «Адвокат дьявола» – это человек, который должен найти все самые слабые места в какой-либо концепции и поставить их под сомнение. Так сказать, проверить всю конструкцию на прочность, совершая удары по самым слабым местам – прим. перев.]

Вариантов могло быть только два. Первый – и наиболее вероятный. Как и намекнул Марчмонт, в напряжённой обстановке орудийный расчёт мог зарядить пушку вторым снарядом до того, как выстрелил первый. Когда пальник поднесли к запальному отверстию, оба снаряда взорвались, и от этого орудие разорвало.

Второй возможный вариант заключался в том, что пушку зарядили бракованным снарядом, орудие выпалило, но снаряд не вылетел. По всем правилам, прежде чем заново заряжать орудие, снаряд нужно тут же удалить из ствола… Но нередко в пылу сражения об этом забывали. Если прицел не требовал корректировки, перезарядка и стрельба продолжались в неумолимом, бешеном темпе. Люди крутились как заведённые, выполняя привычный порядок действий.

Всё просто: никто не замечает, что снаряд не вылетел, и следующий забивают буквально за бракованным. И, когда новый взрывается, старый детонирует и взрывается тоже. Грей как-то видел такое, хотя в том случае пушку только искорёжило, но она не взорвалась.

Грей знал, что оба варианта не редкость. Поэтому офицер, командующий орудием, должен следить за тем, чтобы каждый член расчёта выполнял положенную ему задачу. Необходимо вовремя выявлять и исправлять подобные ошибки, прежде чем они станут фатальными. Выполнил ли Грей свой долг при Крефельде? Не упустил ли чего-нибудь?

С тех пор как Джон услышал о созыве комиссии по расследованию, он сотни раз прокручивал в голове всё, что помнил о той битве. Он пытался понять, не допустил ли где-нибудь оплошность, не пропустил ли мимо ушей протестующие возгласы членов орудийного расчёта… Нет, люди были полностью деморализованы внезапной смертью своего лейтенанта, и у них никак не получалось сосредоточиться. Они легко могли совершить ошибку.

Но на комиссию вызвали досылающего. «Интересно, они уже успели допросить других выживших членов расчёта? – вдруг задумался Грей. – Если так… Однако если бы кто-нибудь из орудийного расчёта дал показания о двойном заряде, то на меня посыпались бы не только намёки».

– Нам сюда, милорд! – оглянувшись, сообщил Том и повернул к крепкому фахверковому дому из кирпича и дерева.

Они подошли к «Гнезду жаворонка», и запахи еды и пива мгновенно выдернули Грея из размышлений. Но даже устричный пирог, сосиски в тесте и хорошее пиво не смогли остановить поток воспоминаний. Воскрешённый в памяти, Крефельд его не покидал: словно наяву Джон ощущал вонь порохового дыма, убитых свиней и залитых дождём полей, которую не могли перебить ни запах табачного дыма, ни аромат свежеиспечённого хлеба в таверне.

День сражения оставил массу воспоминаний. Многие из них казались Грею острыми хрустальными осколками на блюде – встряхни их ненароком, и они сложатся в новые загадочные узоры.

«Как же всё было? Что именно я тогда сделал?» Грей точно помнил, как забрал шпагу погибшего Листера и погнал команду к орудию… А что потом? Ясной картины не складывалось.

А ещё Джон не понимал, чего добивалась комиссия. Какого чёрта Марчмонт втягивает в это дело Эдгара? Враждебность Твелвтриза более-менее понятна: между Хэлом и Королевским артиллерийским полком существовали не просто разногласия, а многолетняя вражда, которая ещё и усилилась из-за разоблачений прошедшего месяца… «Господи, неужели прошёл всего лишь месяц? А кажется – годы…»

И Освальд… В отличие от Марчмонта и Tвелвтриза, он как будто даже сочувствовал, но Грей понимал, что доверять такому показному дружелюбию нельзя. Освальд – выборный политик, а значит, по определению ненадёжен. По крайней мере, до тех пор, пока Грей не узнает больше о том, в чьих интересах Освальд действует.

– Вы же съедите её, милорд?
Джон поднял глаза и увидел, что Том Бёрд сурово смотрит на сосиску в тесте, которую Грей взял в руку, но, задумавшись, до рта не донёс.

А за спиной Тома Бёрда, за столиком в углу, сидел артиллерист за кружкой превосходного пива. Он болтал с парой друзей. Мужчина показался знакомым, хотя Грей знал, что это не так. «Ещё один из расчёта ”Тома Пилчарда”?»

– У меня пропал аппетит, – резко сказал Джон и положил сосиску. – Думаю, пора дать шанс блохам.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО Грей с Томом сели в почтовую карету и отправились в Лондон. Лорд Джон добрался до своей квартиры в офицерской полковой казарме только к полудню. Он послал матери записку с извинениями, взглянул на стопку нераспечатанных писем и решил, что они могут ещё какое-то время подождать, снял с тела пару-тройку вшей, подцепленных в таверне, помылся, побрился, затем надел свежий костюм и пешком отправился в «Бифштекс» на Кёрзон-стрит.

Уже несколько месяцев Грей в «Бифштексе» и носа не казал. Отчасти потому, что просто не желал выходить в свет: прежде чем набраться храбрости и появиться перед людьми с их любопытством и дружеским участием (и не важно, насколько добры их побуждения), необходимо было залечить свои раны.

Однако существовала более веская причина, в которой Грей не смел признаваться даже себе: ему хотелось, чтобы «Бифштекс» оставался тем местом, которым он всегда для него являлся, –оплотом покоя и надёжным убежищем. И какие бы удары ни наносила судьба, Джона неизменно согревала мысль: если жизнь и обстоятельства будут к нему особенно жестоки, у него по-прежнему есть пристанище, где он может укрыться от житейских бурь.

По дороге в «Бифштекс» Грей мучился сомнениями, насколько правильным было решение пойти в клуб, ведь пойти – означало рискнуть: вдруг это место изменилось и перестало быть его надёжной обителью. Переступая порог, Джон ощутил, как бешено заколотилось сердце.

На миг Грею почудилось, что тёмно-красные медальоны на турецкой ковровой дорожке в вестибюле – это пятна крови, и тут же воображение нарисовало картину: в клубе произошла страшная бойня, и, зайдя в библиотеку, Джон обнаружит, что на полу в беспорядке лежат искромсанные тела.

Чтобы взять себя в руки, Грей, закрыв глаза, ухватился за дверной косяк. Глубоко вдохнув, Джон почувствовал запах табака, бренди, потёртой кожи и терпкий мужской душок, приправленный ароматами свежего белья, лаванды и бергамота.

– Милорд? – раздался над ухом голос старшего стюарда.
Джон открыл глаза и увидел, что на него озабоченно смотрит мистер Бодли, а библиотека за спиной управляющего ничуть не изменилась. Грей будто в раю оказался: комнату в тёплых коричневых тонах заливал предвечерний свет, проникавший сквозь тюлевые занавески на высоких узких окнах, а струйки табачного дыма из курительной комнаты неспешно поднимались вверх.

– Не хотите ли выпить, милорд? – спросил стюард и отступил назад, пропуская Джона к его любимому продавленному креслу с подголовником и вытертыми подлокотниками, обитому тёмно-зелёным узорчатым шёлком.

– Будьте так добры, мистер Бодли, – произнёс Джон, и в душе воцарился покой.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ГРЕЙ ОПЯТЬ пришёл в «Бифштекс» и весьма приятно провёл целый час, потягивая отличный бренди в «углу отшельников» – так назывались три кресла, отдельно стоящие у окон и обращённые к комнате спинками: специально для тех, кто жаждал уединения. Одно из кресел занимал некий Уилбрэхэм, с которым Джон был немного знаком. Они обменялись кивками, когда Грей сел, а затем отвернулись друг от друга.

За их спинами умиротворяюще журчали мужские голоса, доносился смех. Пахло чистым бельём, пóтом, одеколоном и бренди. А по коридору из курительной комнаты доносился лёгкий аромат табака. Мало-помалу Грей почувствовал, как его напряжённые мышцы начали расслабляться.

Джон даже не сомневался, что так и произойдёт. Однако его безмятежному блаженству внезапно пришёл конец: на плечо опустилась большая, мясистая рука. Повернувшись и увидев ухмыляющегося Гарри Кворри, Грей нехотя улыбнулся и поднялся, оставив Уилбрэхэма в одиночестве созерцать Кёрзон-стрит.

– Ну и видок у тебя… В гроб краше кладут, – окинув друга взглядом, брякнул Кворри.
Замечание Гарри задело Грея, так как Том Бёрд приложил все силы, чтобы Джон выглядел презентабельно. Рассматривая себя в зеркале, перед тем как отправиться в клуб, Грей думал, что вполне хорош собой.

– Да и ты, Гарри, красавчик хоть куда, – не найдя, как уколоть, бесстрастно ответил Джон.
Гарри и правда был неотразим. Война пошла Кворри на пользу, закалив его тело и характер: ведь ленивый по натуре Гарри всегда любил вкусно поесть, выкурить хорошую сигару и был охоч до прочих плотских удовольствий.

Кворри потянул за собой Джона в столовую и с раздражающей заботой усадил на стул – только что салфетку под ворот Грея не заправил.
– Мелтон говорил, что ты никак не можешь очухаться после Германии.

– Так и сказал? – коротко отозвался Грей.
«Интересно, что именно Кворри слышал от Хэла… и что он узнал из других источников?» В армии слухи разлетаются быстрее, чем в лондонских салонах.

К счастью, Гарри, судя по всему, подробности не интересовали… «Скорее всего, он уже обо всём наслышан», – мрачно заключил Грей.

Кворри оглядел Джона с головы до ног и покачал головой.
– Ну ты и исхуда-ал! Придётся тебя откармливать.
И, даже не спросив Грея, Кворри заказал суп-пюре, пирог с дичью, жареную форель с виноградом, ягнёнка с джемом из айвы и печёным картофелем, салат из брокколи с редисом и уксусом, а на десерт – бисквитно-желейный торт.

– Гарри, я и четверти этого не осилю, – возразил Грей. – Лопну.

Не обращая на него внимания, Кворри велел официанту подлить в тарелку Грея ещё супа.

– Судя по тому, что я слышал, тебе не помешает подкрепиться, – сказал он.

Не донеся ложку до рта, Грей покосился на Гарри.

– Слышал? И что же такое ты слышал, позволь спросить?

Грубовато-красивое лицо Кворри переменилось, – как и всегда, когда Гарри хотел напустить туману: тонкий белый шрам на его щеке оттянул уголок глаза вниз, отчего взгляд стал хитроватым.

– Слышал, позавчера тебе чуток досталось на орехи. В Арсенале.

Грей положил ложку и уставился на Гарри.

– Кто тебе сказал?

– Некто по имени Симпсон.

Перебирая в памяти всех, кого повстречал в Арсенале, Грей голову сломал, но Симпсона так и не вспомнил.

– Ну и кто этот чёртов Симпсон?
Притворившись, будто ответ его особо не интересует, Джон поспешно проглотил ложку супа и обжёг язык.

– Не припомню точно, кто он там по должности… Думаю, младший помощник старшего помощника заместителя секретаря или что-то в этом роде. Он сказал, что поднял тебя с пола… в буквальном смысле. Не знал, что королевские следователи дубасят свидетелей палками, – Гарри вопросительно приподнял бровь.

– А-а, этот, – Грей осторожно коснулся нёба обожжённым языком. – Он меня не поднимал. Я сам встал, без посторонней помощи. А упал потому, что запнулся за ковёр. Мистер Симпсон просто оказался рядом.

Кворри задумчиво посмотрел на Джона, кивнул и шумно глотнул супа.

– С кем угодно может случиться, – утешил он. – Этому ковру уже лет сто – одни дырки остались. Уж мне ли не знать.

Грей понял, что Гарри не собирается над ним насмехаться, вздохнул и снова взялся за ложку.

– И то правда… Ладно, Гарри. А зачем ты вообще заявился в Арсенал? Что пытаешься там разнюхать?

– Заявился… – задумчиво повторил Кворри, подавая знак официанту, чтобы тот забрал его суповую тарелку. – Мастак ты выражаться. Наш мистер Симпсон считает, что тебе явился призрак.

Джона будто ледяной водой окатили. Однако он притворился, что ничуть не взволнован, и отодвинул тарелку.

– Значит, у Арсенала есть собственный Призрак? Случайно, не артиллерист в старинной форме?

– Ага, то есть ты действительно его видел, – в глазах Гарри зажёгся интерес. – Артиллериста, да? А некоторым он является в виде римского центуриона… Ты знаешь, что под Арсеналом находится римское кладбище?

– Нет. А как понять, кто перед тобой: призрак, обожающий рядиться в маскарадные костюмы, или в Арсенале два разных призрака? И существует ли призрак вообще?

– Сам-то я никогда с ним не встречался. Я не из тех, кому являются привидения, – так самодовольно произнёс Кворри, что Грей чуть не взорвался от возмущения.

– Намекаешь, что я́ как раз из тех? – Джон схватил булочку и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Это ты науськал Симпсона за мной следить, Гарри?

– Кто-то же должен за тобой присматривать, – ответил Кворри. – Ты хоть понимаешь, в какие неприятности вляпался?

– Нет, но надеюсь узнать от тебя. Ты о том, что я ушёл с допроса без позволения королевской комиссии? Это теперь приравнивается к мятежу? И завтра на рассвете меня расстреляют?

Грея раздирали сомнения: то ли благодарить Гарри за его заботу, то ли негодовать. Единственное, в чём он был уверен, – что эту ситуацию надо с кем-то обсудить, и поэтому сдержал раздражение.

– Это было бы слишком просто. – Кворри ухмыльнулся и подозвал стюарда с бутылкой вина, чтобы тот наполнил бокалы. – Твелвтриз хочет взять Мелтона за яйца, но, если это ему не удастся, он удовольствуется и твоими. Допустим, Твелвтриз добьётся, чтобы тебя обвинили в халатности и, в лучшем случае, вынудили уйти в отставку, – тогда это вызовет лавину пересудов и опорочит твоего старшего братца, Мелтона.

– Они могут обвинять меня в чём угодно, – разгорячился Грей. – Но вот доказать – чёрта с два.
Во всяком случае, Джон на это надеялся. «Господи, что им там понарассказывал досылающий? Или кто-нибудь ещё из расчёта “Тома Пилчарда”?»

Кворри приподнял густую бровь.

– Сомневаюсь, что им нужны какие-то доказательства, – сказал он прямо, – хватит и того, что они заставят всех усомниться в твоей профессиональной компетентности. И сразу поползут слухи. Ты же знаешь, как это бывает.

Грей почувствовал, как застучало в висках, и, намазывая кусочек хлеба маслом, приложил все силы, чтобы его руки не дрожали.

– Единственное, в чём я уверен, – бесстрастно произнёс Джон, – так это в том, что им не заставить меня уйти в отставку. Не говоря уже о том, что, не имея на руках никаких доказательств, они не смогут осудить меня ни за халатность, ни за должностное преступление. И, думаю, у них нет ни единой улики, – в противном случае всезнающий мистер Симпсон уже тебе об этом бы доложил. – Приподняв бровь, Джон посмотрел на Кворри. – Разве я не прав?

Гарри снова усмехнулся.

– Заметь, строить козни может не только Tвелвтриз. – Он предостерегающе поднял указательный палец. – Вряд ли тебе известно, что джентльмен, который, благодаря твоим стараниям, теперь сидит в Тауэре и обвиняется в государственной измене, – приходится кузеном Марчмонту?

Грей поперхнулся кусочком булочки.

– Будем считать, что не известно. – Кворри откинулся на спинку стула, чтобы официанту было удобней сервировать ягнёнка.
Мистер Бодли, постучав Грею между лопатками, помог тому прочистить горло и невозмутимо продолжил разливать вино.

– Хочешь сказать… всю эту комиссию создали лишь для того, чтобы меня скомпрометировать? – спросил Грей, как только откашлялся.

– Да упаси Господь. Нет, конечно. За последние десять месяцев взорвалась не одна твоя проклятая пушка. Было ещё восемь случаев.

От удивления у Грея отвисла челюсть, и в памяти всплыли искорёженные куски разорванных орудий, выложенные за испытательным полигоном для экспертизы. Конечно, все эти осколки и фрагменты не могли быть бренными останками «Тома Пилчарда» – на тех столах лежало гораздо больше разрушенных пушек.

– Естественно, артиллерийско-техническая служба распространяться об этом не станет, – продолжил Гарри. – Иначе немцы (не говоря уже о голландцах) струхнут и перестанут покупать за бешеные деньги пушки Королевского меднолитейного завода, которые считаются самым лучшим на сегодняшний день вооружением.
Гарри щедро сдобрил кусок ягнятины джемом из айвы и добавил:

– Но тут есть и свои плюсы. Знаешь, что мешает членам комиссии поднапрячься, понавешать на тебя всех собак и четвертовать? Одну пушку ты, конечно, взорвать мог, но не девять!

– Я её не взрывал!

Гарри удивлённо моргнул, и Грей почувствовал, как вспыхнули щёки. Он уставился в тарелку и заметил, как подрагивает в руке вилка. Джон осторожно положил её на стол, взял обеими руками бокал и залпом выпил вино.

– Я знаю, – спокойно произнёс Кворри.

Не решаясь заговорить, Грей только кивнул. «А сам-то я в этом уверен?» – подумал он.

Кашлянув, Кворри изящным движением отделил вилкой сочную мякоть от хряща.

– Начали поговаривать о вредительстве… Хотя артиллерийско-техническая служба прилагает все усилия, чтобы заглушить подобные слухи. Как видишь, есть ещё одна причина сделать из тебя козла отпущения: если поднять шумиху вокруг «Тома Пилчарда», то шавки с Флит-cтрит, скорее всего, будут настолько заняты, облаивая тебя, что другие взорвавшиеся пушки ускользнут от их пристального внимания.

– Вредительство, – рассеянно повторил Грей. – С чего ты… О, Господи... Чёрт подери, так вот почему они прицепились к Эдгару Дивэйну? Они и вправду подозревают его в… Боже, и что, по их мнению, он натворил?

– Пока это всего лишь домыслы, – сухо заверил его Гарри. – И я понятия не имею, действительно ли подозревают твоего единоутробного брата. Возможно, о нём упомянули лишь для того, чтобы выбить тебя из колеи и заставить наделать глупостей… Например, самовольно уйти с допроса.

Гарри на миг закрыл глаза, наслаждаясь вкусом еды.

– Господи Боже мой, как же вкусно! – Проглотив баранину, он открыл глаза и продолжил. – Во всяком случае, сам в артиллерии мало что смыслю. Но допускаю, что пушку можно взорвать какой-нибудь бомбой, замаскированной под обычную картечную гранату. Как считаешь?

– Думаю, что можно.
Грей взял вилку, затем снова положил её и, сцепив руки в замóк, опустил их на колени.

– И что ты предлагаешь, Гарри?

– Во-первых, попробуй форель, пока она не остыла.
Подавая пример, Кворри одобрительно потыкал вилкой собственную порцию рыбы.
– А во-вторых…
Не переставая жевать, он посмотрел на Грея.

– Кое-кто в полку считает, что неплохо бы тебя откомандировать в 65-й или в 78-й. Разумеется, на время… Пусть всё уляжется и утихнет.

В данный момент 65-й полк находился в Вест-Индии – это Грей знал наверняка, а 78-й Хайлендский застрял где-то в американских Колониях… Возможно, на северо-западных территориях или в какой-нибудь другой Богом забытой дыре.

– Ага. И таким образом подтвердить нелепые намёки Твелвтриза и Марчмонта и позволить им обвинить меня в том, что я удрал, дабы избежать судебного преследования? Нет уж, спасибо.

Гарри невозмутимо кивнул.

– Так я и думал. Поэтому давай вернёмся к моему первому предложению.

Грей озадаченно посмотрел на друга.

– Попробуй форель, – пояснил Кворри. – И плевать, что у тебя дрожат руки. Будь я на твоём месте, у меня бы они тоже тряслись.

ГАРРИ ПРЕДЛОЖИЛ ОТПРАВИТЬ ПИСЬМО ХЭЛУ, который вместе с частью полка сейчас находился на зимних квартирах в Пруссии, и сообщить обо всём, что случилось с Греем на допросе, но Джон отказался:

– И чем мне поможет Хэл? От его вмешательства страсти только накалятся, – подчеркнул он. – Давай я сначала попробую всё уладить сам. Если случится что-то из ряда вон выходящее, Хэла оповестить мы всегда успеем.

– И что ты собираешься делать? – прищурился Кворри.

– Поеду в Сассекс, навещу Эдгара Дивэйна, – ответил Грей. – Он должен, по крайней мере, знать, что его подозревают во вредительстве. И если хоть что-нибудь обнаружится…

– Что ж, во всяком случае, ты на какое-то время уберёшься из Лондона. С глаз долой, – поколебавшись, согласился Кворри. – Хуже не будет. А если здесь что-нибудь жахнет – уж извини за такое слово – ты буквально за пару дней сможешь вернуться в столицу.

ОДНАКО УТРОМ ДЖОНУ ПРИНЕСЛИ письмо, и отъезд в Сассекс пришлось отложить.

Том услышал, как Грей сквозь зубы ругается, и высунул голову из кладовки, где начищал сапоги.
– Что-то случилось, милорд?

– Со мной хочет встретиться мистер Листер из Сассекса. Он приехал в город и интересуется, удобно ли мне будет его принять.

Том пожал плечами.
– Возможно, гораздо удобней сделать вид, что вы уже уехали, милорд, – предложил он.

– И хотелось бы, да не могу. Мне написал отец лейтенанта Листера, офицера, который погиб под Крефельдом. Старик слышал, что я забрал шпагу его сына. Он явно мечтает её вернуть, но слишком вежлив и деликатен, чтобы открыто в этом признаться.

Вздохнув, Грей потянулся за чернилами и бумагой.

– Попрошу его зайти сегодня днём. А в Сассекс отправимся завтра.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/82547/510845

Переводчики: jupilika, ktototam