Готовый перевод The Great Troll War / Великая Война Троллей: Преодолевая барьер Спаниеля

В необъединенных королевствах нет стандартизации измерений. В Уэльсе, например, расстояние измеряется в кораллах. Килокоракль -- это тысяча кораклей, микрокоракль -- одна тысячная часть коракля и так далее. Из-за этого измерения в Королевствах часто выбираются произвольно, чтобы каждый имел смутное представление о величине -- вес измеряется в яблоках, расстояние -- в телефонных будках, а скорость -- в сравнении с животными. Субтеррейны в заранее прорытых туннелях измеряли скорость в сравнении со спаниелем.

Как только банки засветились зеленым светом от полного заряда визидрической энергии, капитан приказала "Полный вперед, оба двигателя", и мы улетели, а офицер связи предупредил по радио всех субтеррейнов в туннелях, чтобы они остановились на стоянке, поскольку они находятся под "красным кодом: Важное военное дело".

Эта часть путешествия была самой захватывающей, поскольку, по крайней мере, можно было почувствовать, что мы движемся. Один раз нам пришлось остановиться, чтобы восстановить туннель из-за частичного обрушения, а затем еще раз, чтобы проехать мимо другого субтеррейна, который вез беженцев из Эт-Листа в Свободный Пензанс. Я пообщалась с несколькими свободными от дежурства офицерами и узнала, что экипаж субтеррейна состоит исключительно из женщин, поскольку мужчины считались плохим предзнаменованием. Когда прибыл Шпат, старшие землеходы громко зашумели, считая его предзнаменованием плохой судьбы. Я объяснила им, что он был мужчиной только в силу того, что по умолчанию использовал гендерное местоимение, и тогда они захотели узнать, почему по умолчанию он был мужчиной, а не женщиной или вообще никем, на что у меня не было хорошего ответа. Однако команда успокоилась, когда капитан рассказала им об уникальном характере миссии и пообещала дополнительные порции грога.

Время шло быстро, и через несколько часов мы проделали путь -- по крайней мере, настолько, насколько это было возможно без рытья нового туннеля.

-- Мы в миле от здания, -- сказала старший штурман капитану, когда мы вошли, вызванные на мостик. Открытая местность, возможно, овечье пастбище.

-- Хорошо. Глубина?

-- Тридцать два фута от киля до поверхности, -- сообщил штурман.

-- Констанца? -- сказала капитан, обращаясь к геонавигатору.

-- Двадцать один фут мягкой пермской брекчии, затем почва, -- сказала она, глядя на прибор, прикрученный к переборке.

-- Хорошо, -- сказала капитан. --Поднимаем перископ.

Когда перископ пробивал себе путь сквозь наверх, возникало легкое мерцание. Чтобы не выдать местоположение субтеррейна, смотровая головка перископа могла быть замаскирована по-разному, в зависимости от местности, в которой она всплывала: камень на пляже, выброшенный пакет из-под чипсов на обочине, один ботинок на автостраде или утка в пруду. В данном случае перископ был замаскирован под мухоморную поганку, выбранную специально потому, что красно-белая головка, как известно, ядовита и к ней нельзя прикасаться. Уловка была необходима. Из-за малой скорости субтеррейн был уязвим для атак -- самым эффективным средством противодействия был земляной гарпун, прикрепленный к маленькой машине стальным якорным тросом. Вы быстро узнаете, куда направляется субтеррейн, так как он протаскивает машину через живые изгороди и дома.

-- Окей, -- сказала капитан, глядя в перископ и нажимая на полное увеличение, -- посмотрим, что вы об этом думаете.

Я посмотрела в сдвоенные окуляры перископа и теперь могла разглядеть большой небоскреб, который нелепо высился на фоне фермерских угодий в Девоне. Хотя я не видела оригинального Крайслер-билдинг, я достаточно хорошо знала его по фотографиям, поскольку была большой поклонницей ар-деко и имела несколько альбомов с фотографиями примечательных зданий. Эта копия была ничуть не хуже оригинала: декоративная плитка и полированная сталь блестели на солнце, геометрические узоры и автомобильные мотивы были просто великолепны. Башня также свидетельствовала о том, как много магии было в распоряжении Шандара: если он смог построить нечто подобное в качестве операционной базы, значит, магической силы у него было в избытке, как мелочи, которую можно найти за спинкой дивана.

Я повернула перископом вокруг. Пустотники в изобилии охраняли здание, но троллей, насколько я могла судить, не было. Изучив аэрофотоснимки Колина, мы поняли, что на стороне, обращенной от нас, есть небольшой вход, через который можно попасть прямо на автостраду М5 и в аэропорт Эксетера, куда прилетали и улетали самолеты "Скайбас" Шандара, предположительно с кваркозверями, которых он так хотел добыть. Насмотревшись вдоволь, я поблагодарил капитана.

-- Убрать перископ, -- скомандовала она, и раздалось тихое жужжание, когда он втянулся.

Капитан дала команду "Полный вперед!", и Субтеррейн начало трясти, когда главные резаки вгрызлись в скалу. Я спросила у Шпата, не послать ли нам улитку-скорохода, но прошло менее четырех часов с тех пор, как мы оставили Колина и Тайгера, и они еще не собирались возвращаться домой.

-- Мы будем под зданием через восемь часов, -- сказала капитан. -- В этом слое мы, вероятно, сможем развивать скорость вдвое больше, чем в кротовом, а если попадем на более мягкий участок, то и больше. Идите и расслабьтесь.

Это был хороший совет. В службе субтеррейнов ничего не происходило быстро. Сражение между противоборствующими флотами субтеррейнов произошло лишь однажды, в течение совершенно безжалостных трех недель зимой 1953 года. Благодаря медленному ходу сражения оно стало, по описанию и в буквальном смысле, самой скучной битвой в истории войн.

Я отправлась побродить по большому кораблю, отчасти из любопытства, отчасти из-за нежелания играть в покер со Шпатом, как он предложил. В носовой, кормовой и средней частях корабля имелись торпедные отсеки, так как повернуть корабль было не так-то просто. Все торпеды были сконструированы как штопор и двигались очень медленно, но это не имело особого значения, так как другие субтеррейны так же медленно предпринимали уклоняющиеся действия, а здания вообще не могли предпринять никаких уклоняющихся действий.

Жилые помещения по необходимости были довольно тесными, но камбуз был отмечен звездами Мишлен, а еда поразительно вкусной. Шеф-повар угостила меня ирисовым парфе, которое таяло на языке. Дальше на корме находилось машинное отделение, где два больших рядных дизеля работали на переработанном растительном масле, из-за чего вся подлодка и все, кто в ней находился, очень сильно пахли, как в рыбной лавке с чипсами.

Миновав кладовую, я прошла в отсек, где мы вошли в "Беллерофон", и села на мешки с картошкой возле спасательной капсулы. Я достала из кармана фотографию, которую обнаружила в бардачке "Жука", и некоторое время молча смотрела на нее. Я перевернула фотографию и снова посмотрел на записку, написанную карандашом рукой Замбини: "Активы", с датой моего поступления в приют". Это должна была быть я. Я сделала паузу, затем снова перевернул фотографию и задумалась, кого именно он относил к активам: Замбини, матушку Зенобию, Кваркозверя, меня -- даже машину? Я уже собиралась убрать фотографию, как вдруг что-то привлекло мое внимание. К заднему стеклу была прижата маленькая рука, как будто внутри на заднем сиденье находился ребенок. Я разглядела макушку, а на ней - пучок волос. Скорее всего, девочка. Если это был день моей инициации, значит, загадочный ребенок не был принят в то же время. На той неделе я была единственной.

Я глубоко вздохнула, положила фотографию обратно в карман и вернулась в капитанскую каюту, где Шпат в конце концов уговорил меня сыграть в покер. Играя, мы говорили о вечных загадках троллей: почему они до сих пор не вторглись, чем они питаются, когда не едят людей, и, что особенно важно, об их численности. Все войны троллей начинались людьми, обычно из-за страха, необходимости опробовать оружие или даже, как предположила принцесса, чтобы обеспечить экономику сирот бесплатной рабочей силой. Что касается численности, то, по оценкам, силы вторжения составляли около двух миллионов особей, но, учитывая, что Тролльвания в основном состояла из скал и вереска и не имела видимых строений, было трудно понять, откуда они взялись.

-- Пещеры? -- предположил Шпат.

-- Если бы это было так, они все были бы пакостными, косоглазыми и похожими на кротов, -- сказала я. --Насколько я могу судить, они все очень загорелые и здоровенные.

-- Молли может знать.

-- Я спросил ее, -- ответила я. --Числовые значения для них мало что значат.

-- Считать -- это слишком, -- сказал Шпат. -- Я знаю, что у тебя больше среднего количества ног, и я могу узнать это, даже не занимаясь подсчетами.

-- У меня две ноги, -- сказала я. -- Это среднее число, не так ли?

-- У кого-то, где-то, не хватает ноги, -- сказал он, -- возможно, обеих. Это меняет среднее значение. У вас есть режим человеческих ног -- то, что встречается чаще всего в наборе данных. Среднее число ног у человека где-то около 1,99999, но, не пересчитав всех и их ноги, что бесполезно и отнимает много времени, мы никогда не узнаем наверняка.

-- Это правда, -- сказала я, -- но если бы я спросил всех Драконов на планете, нравится ли им рисовый пудинг, и пятьдесят процентов ответили, что нет, это было бы не очень полезно, не так ли?

-- Это было бы правильно, -- сказал Шпат, ненавидевший рисовый пудинг, -- но да, статистически это немного бессмысленно -- когда вы слышите о процентах в результате опроса, всегда полезно выяснить размер выборки. Флеш, -- добавил он, откладывая карты, -- роял.

-- Замбини всегда говорил, что при проведении опросов полезно выяснить, кто за них заплатил, прежде чем соглашаться с результатами, -- ответила я, также откладывая карты. -- Пара девяток.

После нескольких часов бессмысленных рассуждений о троллях, болтовни о цифрах и коэффициентах и потери всех денег в моих карманах нас позвали обратно в рубку.

-- Мы почти на месте, -- сказала капитан. -- Главный геолог?

Геолог подняла глаза от экрана своего проникающего сонара и сообщила, что здание "Шандара" находится под землей на глубине семидесяти или восьмидесяти футов -- обычная глубина фундамента для зданий такого размера, -- поэтому капитан приказала погружаться, и мы почувствовали, как подлодка уходит вниз, углубляясь в скалу. Спустя девяносто минут, за игрой в "Скрабл" и кружкой какао, геонавигатор сообщил, что подвалы защищены шестью футами армированного цемента и стальными листами толщиной два дюйма.

-- Проблемы? -- спросила я.

Капитан ответила, что нет, поскольку на такой случай у них есть так называемое "термическое копье", и только отдала приказ остановить главные двигатели, как я почувствовала, что корабль странно кренится. Где-то зазвучал предупредительный клаксон, и геологи быстро сверились со своими приборами.

-- Говорите, помощник, -- велела капитан.

-- Наружная температура повышается, -- ответила она, крутя несколько ручек и глядя на циферблаты.

-- Что?

-- Двадцать пять градусов под корпусом и выше.

-- Невозможно! Сбой сенсора?

-- Остальные считывают то же, мэм.

-- Объяснение?

-- Работаю над этим, мэм.

По голосу капитана я поняла, что это не то, с чем они сталкивались раньше. Я взглянула на Шпата, который смотрел на меня и покорно качал головой. Это было похоже на волшебство. Офицер-навигатор нажала несколько кнопок, и наземный проникающий сонар, более полезный в направлении вперед или вверх, теперь смотрел прямо вниз, и казалось, что под нами находится что-то большое -- и довольно горячее. Корабль снова дернулся и накренился вниз. Я ухватилась за переборку, чтобы удержаться, когда несколько карандашей и кофейная кружка соскользнули с навигационного стола и с грохотом упали на пол.

-- Мы погружаемся, -- сказала рулевая, -- крен от носа до хвоста одна двадцатая фута и увеличивается.

-- Разрешите запустить сейсмические заряды, капитан, -- сказал главный геолог.

-- Разрешаю.

Геолог открыла подпружиненную панель с надписью "Только для экстренных случаев" и нажала четыре красные кнопки. Наступила пауза, и мы услышали две пары приглушенных сотрясений. Чтобы выяснить природу горных пластов, взрывают небольшие заряды и изучают ответное эхо, чтобы получить представление о геологической структуре. Я полагала, что заряды используются редко, поскольку они могут выдать положение корабля.

-- Полный вперед, -- сказала капитан, и по судну пробежала дрожь -- но, похоже, без всякого эффекта. Корабль еще больше накренился, в то же время несколько панелей управления расплавились во вспышке искр, и мы погрузились в темноту.

-- Капитан, -- сказала геолог, как только зажглись красные аварийные огни, -- датчики показывают, что жар под нами -- это... магматическая камера, и мы направляемся прямо в нее.

-- Не говорите глупостей, -- сказала капитан. -- Вулканической активности на этом острове не было уже более пятидесяти миллионов лет -- толщина земной коры здесь составляет восемнадцать миль.

Геолог переключил проникающий сонар на основные экраны, чтобы мы могли видеть, что находится под землей. Похоже, Шандар открыл скважину, которая погрузилась на восемнадцать миль, и по этому каналу поднимался непрерывный поток расплавленной породы, чтобы скопиться в большом подземном озере магмы под его небоскребом, в которое мы сейчас направлялись, не контролируя себя. Не нужно было быть экспертом, чтобы понять, что, когда мы попадем в озеро магмы, самое совершенное подземное оружие войны превратится в расплавленную сталь.

-- От нас до поверхности двести двадцать футов, -- сказала рулевая. Скорость спуска -- семнадцать моль в секунду.

-- Сколько осталось до разрыва корпуса? -- спросила капитан.

-- Двенадцать минут, -- сказала помощник каритана, глядя на циферблаты и экраны перед собой, -- но, --- добавила она, -- мы всего на минуту превысили безопасное окно для активации спасательной капсулы.

-- Очень хорошо, -- сказала капитан, -- прикажите команде освободиться от обязанностей, а вы обновите журнал и заберите из моего сейфа "Последние письма". Мисс Стрендж, за мной.

Я последовала за ней вниз по кораблю, а члены экипажа посторонились, чтобы пропустить нас, и почтительно склонили головы. Мы добрались до кормовой каюты, откуда пришли, и прошли к спасательной капсуле, закрепленной в дальней переборке. Капитан потянул за рычаг, и дверь распахнулась. Капсула была размером со небольшой вытянутый ящик: в ней хватало места только для одного. Отсутствие суеты среди остальных членов экипажа означало только одно: капсула была только одна. Одна -- это все, что требовалось: выйти на малую глубину, определить местонахождение пострадавшего корабля, вызвать экскаватор или группу шахтеров, в зависимости от глубины. Если это не удавалось, экипаж мог выпустить торпеды и выбраться через образовавшиеся пустоты. Но поскольку внешняя порода стала консистенции ириски, а температура повышалась с каждой секундой, ни один из этих вариантов был невозможен.

-- Но...

-- Служба в субтеррейне всегда была опасным делом, мисс Стрэндж, и мы знали об этом, когда подписывались. -- Капитан улыбнулась. -- Послушайте, любой колдун, достаточно могущественный, чтобы создать магматическую камеру для защиты, находится за пределами моей компетенции -- но, напротив, он вполне в вашей компетенции.

Она отступила назад, когда второй помощник передал мне судовой журнал и конверт с последними письмами экипажа. Они оба отдали честь и пожелали мне удачи. Я уже слышала, как команда поет песню о мягкой земле:

-- Гордые подземники

-- и Земля -- наша колыбель

-- Недра -- наша обитель

-- Черви -- наша судьба.

Шпат сопровождал нас. Я сказала ему:
-- Ты ведь тоже можешь здесь поместиться, правда?

-- Думаю, я все-таки не буду открывать этот ресторан, -- сказал он. -- Передай Колину, что я рад, что последним Драконом станет он, а не я. У него это получится гораздо лучше.

-- Я останусь с тобой, - сказала я.

-- Если так, то наша жертва была напрасной, -- сказал Шпат. -- Эта игра еще не сыграна, Джен.

Я открыла рот, чтобы сказать, но у меня не было веских аргументов. Он был прав. Это была незаконченная партия. Я глубоко вздохнула и повернулась к капитану Лутумбе.

-- Спасибо, капитан.

Она улыбнулась.

-- Было очень приятно плавать с вами, мисс Стрэндж. Мы гордимся вами, выполните свой долг.

-- Я выполню.

-- И слушай, -- добавил Шпат, -- надери Шандару задницу, ладно?

-- Даю вам слово.

Я сделала еще один глубокий вдох и шагнула в спасательную капсулу.

-- Прощай, Джен, - сказал Шпат. -- Люблю тебя.

-- Я тоже тебя люблю, -- сказала я. Мои глаза начали наполняться слезами, когда капитан захлопнул дверь капсулы. Почти сразу же я почувствовал, как маленький корабль вздрогнул, выходя вертикально из подземья. Мои ноги стали горячими от маленького твердотопливного ускорителя, который толкал меня вверх, а вращающийся шнек на верхней части корабля прорезал мягкую среду по мере того, как он поднимался. Через минуту я почувствовала, что шнек начинает пробиваться -- но не для того, чтобы вывести меня сквозь корни и дерн на свежий воздух сельской местности Девона, как я ожидала, а для чего-то другого, твердого. Искры и раскаленный металл проносились мимо иллюминатора, пока резец с твердосплавными наконечниками глубоко вгрызался в преграду надо мной. Через минуту-другую иллюминатор очистился, я поспешно отперла дверь и вышла на гладкий бетонный пол. Я схватила свою сумку, меч, документы и банки, пока спасательная капсула медленно опускалась под землю. Через минуту она исчезла из виду, а бетон восстановился настолько идеально, что не было никаких признаков того, что пол вообще был пробит.

Я облокотилась на упаковочный ящик, опустилась на пол и молча оплакивала потерю не только хорошего друга, но и экипажа "Беллерофонта", который так стоически принял свою судьбу -- и теперь доверил мне сделать их жертву значимой. Я вздохнула и вытерла слезы со щек. Если до этого моя решимость еще не укрепилась, то теперь она укрепилась. Я одержу победу над Шандаром, чего бы мне это ни стоило.

Я глубоко вздохнула, успокоилась и оглядела подвал, в котором оказалась. Здесь нужно было поработать.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87212/576220

Переводчики: Excelence