Готовый перевод The Great Troll War / Великая Война Троллей: Облачный левиафан

У австралопитека было плоское лицо, выступающая нижняя челюсть, глубоко посаженные глаза ярко-голубого цвета, а весь он был покрыт короткими грубыми волосами. На нем не было никакой одежды, кроме сильно поношенных Converse All-Stars, а единственные вещи он носил в большой сумке, которая всегда висела у него на плече. Если не считать саквояжа и обуви, он выглядел как гоминид, которых часто изображают на обложке National Geographic, наряду со свадьбами в Азербайджане и мужчинами на шатких лестницах, собирающими мед.

Ральф изначально был Homo sapiens, как и мы, но когда у него случилась потенциально смертельная передозировка магией, Перкинсу пришлось подвергнуть его генетической перезагрузке -- то есть вернуть его в то время, когда он еще не был человеком, а был чем-то вроде гоминида, находящегося на грани между обезьяной и человеком. Это спасло Ральфу жизнь, но отбросило его на 1,6 миллиона лет назад в развитии человечества. И хотя Ральф с трудом вспоминал, где оставил вещи, или даже наблюдал за простейшим эпизодом «Бержерака», он знал толк в дружбе и верности, а на облачном левиафане мог ездить как мастер.

-- Привет, Ральф, -- сказала я, и он хрюкнул в ответ.

Обмен подарками -- обычное дело, когда встречаешь австралопитека. Он подарил мне машинку Hot Wheels VW Baja, которой у меня еще не было в коллекции, а я взамен подарила ему красивый мрамор, шесть зефирок и коробку спичек, а Тайгер предложил полуиспользованную ароматическую свечу и упаковку Zetor Tractor Top Trumps, получив взамен мышеловку и использованный ватный тампон. Ральф внимательно осмотрел свои подарки и, оставшись довольным, сунул их в сумку.

-- Как дела? -- спросила я.

-- Хорошо, что я есть, лучше не бывает, -- весело сказал он, его чувство порядка слов еще не до конца сформировалось. У него были проблемы с грамматикой и составлением планов более чем на неделю вперед, и он часто воровал понравившиеся ему вещи, не понимая, что такое право собственности. Но, учитывая все вышесказанное, он неплохо справлялся с третью от объема мозга современного человека. Честно говоря, он справлялся гораздо лучше, чем многие люди, которых я знала с полным объемом мозга.

-- Что делать, Джен? -- спросил Ральф, и я, как могла, обрисовала, куда мне нужно лететь. Современная карта была бесполезна, поскольку его более примитивная зрительная кора не могла интерпретировать надписи, поэтому я вручила ему нарисованную мной карту, на которой были указаны ориентиры, по которым он должен был следовать до самого Херефорда, а затем изображение реки Уай и замка в Клиффорде, в двух шагах от приюта.

Маленький гоминид кивнул, затем начал осматриваться, называя левиафана по имени -- кажется, он назвал его «Бэзил».

-- Как он мог потерять левиафана? -- спрашивал Тайгер, пока Ральф бегал вокруг него, срочно прочесывая землю, словно обезумевший спаниель, пытающийся найти потерянную палку.

-- У левиафанов шкура-хамелеон, -- объяснила я, -- чтобы сливаться с фоном. Их нельзя посчитать, изучить или даже охотиться на них, потому что... ну, их нельзя увидеть.

Облачный левиафан был также известен как «алтихиппо» или «скайвэйл», от последнего произошло название его родной страны, Уэльса. Это существо представляло собой летающее млекопитающее размером с карету, которое до сих пор не поддавалось научному изучению. У него была большая тупая голова с горизонтальной пастью, способной проглотить тысячу скворцов за один раз или ободрать одно дерево с яблоками во время скоростного взлета. Хвост был длинным и заканчивался небольшим тройным хвостовым отростком, который использовался для ориентации, а также для обдува в жаркую погоду и расстановки вещей в гнезде.

-- Что это? -- спросила Молли, проезжавшая мимо на своем „Мини“ с приоткрытым окном, чтобы она могла говорить, а подвеска машины просела под ее весом.

-- Мой друг австралопитек по имени Ральф.

-- Что?

-- Я объясню позже...

-- Вот оно! -- сказала Молли, указывая на гоминида. -- Этого цвета. Юкки-юкки-юкки. Я ухожу.

И она, не оглядываясь, стремительно понеслась по набережной в сторону Ньюлина. Я посмотрел на Ральфа, который разрисовал свое тело голубой краской, предположительно оттенка лазури, который не нравится троллям. Я мысленно пометил, что надо спросить у него рецепт.

-- Кажется, я нашел левиафана, -- сказал Тайгер, указывая на огромный глаз, который открылся в мерцающей пустоте и с интересом смотрел на него.

Мы позвали Ральфа. Он забрался на спину и тоже быстро исчез, пока из-за хамелеонской кожи не высунулась рука и не помогла нам подняться на борт. На спине этого существа находилась очень удобная деревянная рубка, построенная из переработанных деревянных поддонов и устланная валлийскими одеялами.

Мы отправились в путь сразу после того, как Ральф надел маленькую шляпу-домик и прочел почти неразборчивое объявление о безопасности полета -- похоже, его предыдущая человеческая жизнь прошла в путешествиях по воздуху, и это стало для него единственным способом летать. Во время часового перелета нам подали обед и напитки, затем уговорили купить шоколад без пошлин, модель левиафана, которая, казалось, была сделана из Lego, но, к сожалению, таковой не оказалась, а затем пару скретч-карт, которые Ральф разработал сам. Тайгер выиграл «палку хорошего качества, пригодную для выжигания», а я -- большую латунную пуговицу.

Путешествие проходило по северному побережью Корнуолла и Девона, затем мы пересекли устье реки Северн, после чего дважды сделали круг, чтобы Ральф смог провести инструктаж по безопасности полетов над водой. Мы совершили пересадку в Кардиффе над заброшенным аэропортом, затем продолжили путь на север и в конце концов спустились по ту сторону Черных гор к Клиффорду, замку, возвышающемуся над рекой и являющемуся домом для благословенных сестер Лобстера на протяжении более шести веков.

-- Сделай пару кругов, ладно? --попросила я, и Ральф легонько подтолкнул левиафана, который начал крутиться по широкой орбите вокруг приюта, который, как мы видели, со всех сторон осаждали тролли. Монахини стойко оборонялись и держали их на расстоянии.

-- Хорошо, -- сказала я, -- высади нас во двор.

Левиафан изящно развернулся, приостановился, чтобы проглотить двух гусей, имевших несчастье пролетать мимо в этот момент, а затем опустился на траву. Ральф передал мне перо ангела, привязанное к кирпичу.

-- Отвяжите, когда закончите.

Мы с Тайгером высадились, и «Левиафан» взмыл в воздух. Монахиня вышла поприветствовать нас. Это была наша старая учительница физкультуры сестра Асумпта, которая в детстве наводила на нас ужас. Она сразу же узнала нас обоих.

-- Ах! -- сказала она. -- Дженни и Тайгер. Пришли как раз вовремя, чтобы примерить на себя роль игроков, не так ли? Нас шестеро, и мы в трудном положении.

Сестра Асумпта всегда говорила метафорами крикета, преподавала крикет, считала, что крикет -- лучшая игра на свете, и всегда носила с собой крикетную биту, чтобы сироты -- да и все остальные -- не выходили из-под контроля. Мы с Тайгером поклонились и сделали реверанс, даже не задумываясь. Я объяснила, что мне нужно поговорить с матушкой Зенобией, поскольку она может обладать информацией, которая поможет нам победить Шандара и троллей.

-- Очень хорошо, -- сказала она. --Думаю, ты найдешь ее в розовом саду. Тайгер, ты со мной -- посмотрим, сможем ли мы сыграть в боулинг и выбить Тролля на шестерых.

Тайгер, который боялся матушки Зенобии больше, чем возможной смерти от рук тролля, не нуждался во второй просьбе и ушел с сестрой Асумптой, а я направился в розовый сад -- маленькое убежище, предназначенное только для монахинь, на солнечной стороне дома. Когда я проходила по приюту, на меня нахлынули запахи каши, дешевых сосисок, отбеливателя и свежеостриженного уха. Я провела здесь двенадцать лет своей жизни, и хотя это время никогда не было роскошным, в целом оно было счастливым и не лишенным комизма, поскольку монахини, как правило, обладали хорошим чувством юмора. Я прошла через главный зал, где на уроках мы изучали навыки, соответствующие нашему ожидаемому положению в жизни как части экономики необъединенных королевств, основанной на сиротах. Мы изучали розничную торговлю, гостиничный бизнес, горное дело, тяжелое производство и фастфуд. Я была прилежной ученицей. Даже сегодня я бы с легкостью могла переворачивать бургеры, водить большегрузный автомобиль или даже отливать из песка восемнадцатитонный корабельный якорь. Я думала, что это удача отправила меня в Казам, но теперь это больше походило на план.

-- Ах! -- произнесла Матушка Зенобия, когда я вошла в розовый сад. -- Дженнифер Стрендж. Как поживаешь, девочка моя?

-- Я в порядке, Матушка.

Она предложила мне сесть.

-- Я подумала, что это ты. На левой ноге два носка, в кармане три шиллинга и девять пенсов плюс латунная пуговица, три шайбы и стеклянная бусина -- то ли зеленая, то ли голубая.

-- Голубая, -- сказала я. -- Это было весьма примечательно.

-- Пфф! -- ответила Матушка Зенобия, но не это было удивительно. Матушке было более ста двадцати шести лет, и она так долго была слепой, что кожа на ее пустых глазницах уже выросла. Ее слух превратился в нечто неотличимое от сверхспособностей.

-- Пришли тролли, -- сказала она.

-- Шандар помог им, -- сказала я ей, -- чтобы отвлечь Королевства от расстройства его собственных планов.

-- Коварно с его стороны. Я слышала, вы участвуете в сопротивлении в Пензансе?

Я рассказала ей, что мы мало чего добились, но подозревала, что Шандар напустил туман на память, чтобы скрыть знание о том, как победить троллей.

-- Я мало знаю о троллях, -- сказала Зенобия. -- Расскажи мне все.

Я рассказала о Шандаре, о том, как он хочет, чтобы я сопровождала его в путешествии к звездам, о его планах галактического господства, о добыче кваркозверей и даже о силе солнца для реализации своих амбиций и о том, как он говорил мне, что все это ради стремления к знаниям, не более того. Пока я говорил, она мудро кивала головой, а когда я закончила, замолчала почти на минуту. Но когда она заговорила, речь шла не о Шандаре.

-- Вы проделали весь этот путь не для того, чтобы сообщить мне это. Ты нашла фотографию в бардачке «Жука», не так ли?

Матушка Зенобия всегда была проницательной.

-- Да.

-- Это был лишь вопрос времени. Тебя не бросили, ты не осиротела. Мы могли бы рассказать тебе больше, но не сделали этого. Мы солгали тебе. Но это было необходимо. Ты сердишься?

Я на мгновение задумалась.

-- Да, -- честно ответила я.

Матушка Зенобия глубоко вздохнула.

-- Двадцать лет назад Замбини пришел ко мне с доказательствами того, что Шандар планирует нечто беспрецедентно злое. Я согласилась с его выводами, и мы обсудили контрмеры. Мы с Замбини были единственными, кто знал о нашем плане -- если бы кто пронюхал о том, что мы замышляем против Шандара, мы оба были бы убиты, и ты тоже.

-- Замбини исчез, -- сказала я. -- Думаете, Шандар что-то заподозрил?

Она одарила меня маленькой и почти незаметной улыбкой.

-- В равной степени вероятно, что Замбини самоустранился, чтобы ничего не раскрыть. У него были... слабые места, которыми можно было воспользоваться. Я -- из более прочного материала. К счастью, твоя траектория уже была определена -- когда ты спасла Драконов, Шандару стало ясно, что ты собой представляешь и как трудно ему будет тебя уничтожить.

-- Так кто же я? -- спросила я.

-- Матушка Зенобия взяла мою руку в свою.

-- Чтобы победить могущественного Шандара, нам нужно было использовать то, что он никогда не сможет уничтожить, то, чего боятся все тираны и что в конце концов побеждает их.

-- Вы ведь знаете, что супергерои не существуют?

-- Я говорю об их слабостях. Будь то некомпетентность, жадность, глупость, высокомерие или, как в случае с Шандаром, обычная порядочность.

На мгновение она дала этим словам повиснуть в воздухе.

-- Шандар не может убить тебя, Дженнифер, потому что отчасти ты и есть он.

Я потерла виски и уставилась на землю, где сидел маленький кузнечик, потиравший задние лапки. Я закрыла глаза и сказала тихим голосом:

-- Я -- лучшая часть его натуры, не так ли?

-- Они -- лишь часть тебя, -- сказала Зенобия. -- Замбини знал, что Шандар не посмеет уничтожить часть себя, поэтому после четырех лет поисков он нашел Джар -- и поместил их в тебя.

-- Я... настоящая? -- спросила я.

-- Стопроцентно. Замбини забрал тебя еще младенцем, поэтому я не знаю, кто твои родители, но они были хорошими людьми, которые поверили Замбини, когда он сказал, что сосудом для отвергнутых Лучших Ангелов Шандара должен стать кто-то с зашкаливающим индексом морального достоинства человека, и ты подходишь для этого. Твои родители поняли это, взвалили на свои плечи горе утраты и отдали тебя, зная, что в Великой Схеме Вещей тебе предстоит жизненно важная работа.

На мгновение я замолчала, пытаясь осмыслить происходящее. Но я думала не о тех частях Шандара, которые были мной, а о своих родителях и о том, что, учитывая окончательность прощания с Замбини, я лишилась возможности узнать, кто они и кто я.

-- Так зачем Шандару понадобилась я в его путешествии к звездам?

-- Шандар знает, что, хотя абсолютная безжалостность -- полезный навык для захвата власти, -- сказала Матушка Зенобия, -- он переоценивается, когда речь заходит об удержании власти. Чтобы поддерживать устойчивую диктатуру, ему нужно использовать те навыки, которые он по глупости отбросил: такт, дипломатию, великодушие, милосердие. Все они могут быть мощным оружием, особенно когда тысяча звездных систем стремится объединить свои силы против него. Он знает, что у тебя они есть и что без твоей и его слаженной совместной работы его империя едва ли продержится десять тысяч лет -- удивительно, как быстро подданные устают от своих тиранов, как только начинается массовое убийство. Чаю?

-- Что? О, да, да, я с удовольствием выпью чашечку.

У входа в сад стояла монахиня-послушница, и по сигналу матушки Зенобии вошла рысцой в дом с двумя чашками чая и парой булочек «Челси». Я откусила одну, а вторую завернула в салфетку для Ральфа и Тайгера. Я сидела и размышляла, потягивая чай. Теперь моя цель была ясна, и все вдруг словно переместилось в фокус. Мое предназначение в Великой Схеме Вещей заключалось в том, чтобы победить самого могущественного колдуна, которого когда-либо знала планета.

-- Итак, -- сказала я, -- я могу подобраться к нему, но как мне его уничтожить?

-- Ах, -- сказала Зенобия, отставляя чай, -- наш план был не без изъянов. Мы создали только возможность, но без четких инструкций. Твоя сила и мощь -- в твоей морали, смелости и интуиции. Иногда лучше не думать о чем-то слишком много, и помощь, когда времена кажутся мрачными, часто приходит из неожиданных мест.

-- Замбини сказал нечто подобное. Что это значит?

Она не ответила, просто улыбнулась, снова потянулась к моей руке и сжала ее.

-- Теперь все зависит от тебя, -- сказала она со слабой улыбкой. -- Прощай, Дженнифер, надеюсь, у тебя все получится. Ты была нашей звездной сиротой, моя девочка, лучше тебя не было.

Она сделала глубокий вдох.

-- Моя работа закончена. Останешься ли ты со мной, пока я не уйду?

-- Почту за честь, Матушка.

Я держала ее за руку, пока ее дыхание не остановилось. Я сидела молча минуту или две, пока не вернулась ее послушница, затем нежно поцеловала ее в лоб и вернулась во двор.

-- Чему ты научился? -- спросила я, встретившись с Тайгером через десять минут.

-- Тролли не любят крикетные биты, -- сказал он, -- а монахини их очень пугают, особенно жестокие и целеустремленные.

-- Для меня это не сюрприз.

-- Как и для меня. Взводу сестры Асумпты удалось загнать их в сад, обнесенный стеной. Так они поймали восемнадцать из них, но большинство почти сразу же сбежали.

-- Почему остальные не освободили своих товарищей? -- спросила я.

-- Без понятия.

Я отвязала Перо ангела от кирпича и отпустила его, после чего оно начало подниматься в воздух вместе со слабым звуком хора и вспышкой света. Ральф, как и обещал, спустился за нами, и через пять минут мы уже ехали на юго-запад, в сторону Корнуолла и Пензанса.

-- А что насчет тебя? -- спросил Тайгер.

-- Я узнала, что, когда у тебя меньше двадцати лет на то, чтобы победить план, который создавался более трехсот лет, вполне можно срезать несколько этических углов.

-- В смысле?

Я рассказала о том, что поведала мне Матушка Зенобия, пока мы летели на крыльях через устье Северна. Когда я закончила, он некоторое время недоверчиво смотрел на меня.

-- Что ты обо всем этом думаешь? -- спросил он.

-- Успокойся, -- сказала я ему. --Теперь мое предназначение в Великой Схеме Вещей раскрыто, все предельно ясно: я должна победить Шандара. Все остальные заботы вторичны. Все остальное не имеет значения.

Мы молчали минуту или две, пока не вышли на берег и не пошли вдоль береговой линии Северного Девона. Тайгер спросил меня, каким будет наш следующий план действий.

-- Полагаю, мы ждем, как будут развиваться события, и действуем соответственно.

-- Таков твой план?

-- У тебя есть получше?

-- Нет.

-- Постойте, -- сказала я, когда мне в голову пришла идея, -- давайте сделаем крюк и посмотрим, как там Колин.

Я нарисовала на листе бумаги приблизительную карту островов Скилли и показала ее Ральфу.

-- Оук, -- сказал он, когда мы промчались по Дартмуру, досадуя на группу троллей, совершающих в середине утра религиозное поклонение.

А может, они растягивались, чтобы облегчить несварение желудка. Не знаю.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87212/576863

Переводчики: Excelence