Готовый перевод The Great Troll War / Великая Война Троллей: Единственный настоящий монарх

Мы приземлились в Сент-Айвсе и пролетели над Пуговичной Траншеей, где, похоже, собрались тысячи троллей, ожидавших приказа о вторжении. Шандар сказал, что уберет троллей, если мы отдадим Кваркозверя, но, скорее всего, он откажется от этой сделки. В любом случае нам придется сражаться с троллями -- если только Шандар не собирается всерьез извлечь силу солнца, чтобы дать толчок своим галактическим амбициям -- в этом случае борьба с троллями становится несколько бессмысленной. Как перестановка стульев на палубе «Титаника».

Левиафан высадил нас у отеля «Квинс», и после того как я обняла Ральфа, поблагодарила его за помощь, а он дал мне галлон синей краски, которую купил по дешевке у знакомого парня, Тайгер, я и принцесса направились к главному входу, где, как и следовало ожидать, собралась та же толпа, с которой я чуть не сразилась, когда они пришли за кваркозверем. Впереди шел жилистый человек с широко расставленными глазами, но, к чести принцессы, она не сбавляла шага, пока шла к ним, а когда они не подали признаков движения, остановилась и заговорила размеренным, но угрожающим тоном:

-- Я -- ваша королева. Отойди в сторону -- и ты будешь помилован; прегради мне путь -- и ты будешь обезглавлен. Выбирай хорошо, выбирай быстро, выбирай мудро.

Жилистый человек, стоявший впереди, казалось, пережил девятнадцать смешанных эмоций за каких-то четыре секунды. В конце концов, он знал, что она действительно его королева. Они все знали. Так что он сказал, полностью перестраховываясь:

-- Я согласен... вы очень похожи на нашу королеву. Я провожу вас к их высочествам, чтобы вы узнали правду.

Его коллеги, явно обрадованные таким исходом, который позволил передать решение в высшие инстанции, энергично кивнули головами, и под лязг доспехов нас провели в бальный зал, который был быстро превращен в тронный зал, а два самых роскошных кресла в Пензансе спешно покрасили золотой краской из баллончика. На них восседали сэр Мэтт Гриффлон и Бетти Скрабб, облаченные в королевские одежды и окруженные свитой из принцесс, сановников, юристов, охранников и целой кучи прихлебателей, которые с нетерпением работали над созданием новой конституции, позволяющей сэру Мэтту обладать абсолютной властью с тончайшим налетом демократии. На столе лежала большая копия «Свода правил о правлении для правителей», и многие, похоже, обсуждали ее. Или, во всяком случае, способы обойти более демократичные части.

Когда мы вошли, в зале воцарилась тишина. Сэр Мэтт, однако, не сразу заметил, с кем я.

-- Арестуйте эту девчонку, -- сказал он, увидев меня, -- и младшего подельника. Пусть их предадут смерти.

-- С соблюдением или без соблюдения процессуальных норм? -- спросил один из его помощников.

-- О, определенно без...

Его голос резко прервался, когда он увидел принцессу. Стоявшая рядом с ним на помосте Бетти Скрабб, узурпатор трона, просто уставилась на нас обоих, а потом успокоилась. Сэр Мэтт Гриффлон, скользкий маленький угорь, каким он был, возможно, ожидал чего-то подобного.

-- Боже, -- сказал он, -- королевский двойник. Очень полезно в случае угрозы похищения. Ее надо использовать. Остальных прикажите обезглавить.

-- Погодите-ка, -- сказала принцесса. -- Я -- законная королева этих народов. Вы похитили меня, посадили на трон самозванку и незаконно присвоили мою власть и земли себе. Это предательство, простое и ясное. Я готова согласиться на ваше изгнание, если вы прямо сейчас признаете заговор, откажетесь от всех прав и принесете извинения в подобающей форме.

Сэр Мэтт пристально посмотрел на нее.

-- Так вы королева?

-- Ты знаешь, что да.

Он улыбнулся и снова устроился на троне.

-- Докажи это.

-- Я за нее поручусь, -- сказала я. -- Так называемая королева -- не кто иная, как однояйцевая сестра Лауры Скрабб Бетти, простолюдинка и воровка. Я призываю всех присутствующих принцесс, знавших принцессу Шазин, задавать ей любые вопросы, какие пожелаете. Эта принцесса сможет ответить на них, а королева-узурпатор на этом троне -- нет.

-- Я не стану поддаваться на салонные уловки, которые ниже моего достоинства, -- сказала Бетти Скрабб, -- и вы не будете перекладывать на меня бремя доказательств. Вы слышали короля. Если вы принцесса, то докажите это здесь и сейчас. Если нет -- убирайтесь вон.

Я взглянула на принцессу, которая уставилась на меня в ответ. В этом и заключалась проблема с заменой тела. Невозможно было определить, кто ты на самом деле. А если к этому добавить однояйцевую сестру-близнеца -- тем более такую, которая приложила максимум усилий, чтобы идеально повторить потерю руку принцессы, - то это было еще большей проблемой. Хуже того, именно нам предстояло предоставить доказательства -- и они должны были быть не просто убедительными. Оно должно быть неопровержимым.

-- Я обращаюсь к принцессам, -- сказала принцесса, -- ко всем, кто знал меня раньше. Кто больше всего похож на настоящую принцессу Шазин Снодд: я или та, кто сейчас находится на троне?

Все принцессы в шоке смотрели друг на друга. Большинство из них не привыкли к тому, что их призывают делать что-то существенное, значимое или ответственное.

-- Это не наша зона ответственности, -- сказала принцесса Иокаминка. -- Это вопрос престолонаследия, и решать его должны вы и правящий монарх.

Остальные принцессы либо кивали, либо вздыхали, либо крутили пальцами. Иокаминка не была ничьей любимицей, но если и существовала номинальная главная принцесса, то это была она.

-- Думаю, с нас хватит, -- сказал король.

-- Эм...?

Одна из принцесс подняла руку. Это была принцесса Табатини, принцесса второго уровня, которую пригласили только для того, чтобы пополнить ряды.

-- Да? -- сказал король.

-- Могу я сделать предложение?

-- Может быть, это связано с тем, чтобы найти способ доказать или опровергнуть планы этой мошенницы?

-- Да.

-- Тогда нет, мы не хотим слушать ваше предложение.

Высокая и немного щуплая на вид принцесса встала.

-- Я хотела бы услышать, что скажет принцесса Табатини.

Она произнесла это тихим и робким голосом.

-- Мне это уже надоело, -- сказал король. -- Не заставляйте меня издавать указ о том, чтобы мы лишили звания принцесс некоторых из них. Их... сколько их, моя дорогая?

-- Двадцать шесть, -- сказала королева.

-- Именно. Слишком много, особенно если учесть, что принцев на всех не хватает. Возможно, понижение статуса до «обычного человека» было бы хорошей идеей. Это даже, -- он немного посмеялся, -- расширит ваши возможности для брака, о чем, как мне кажется, вы, девочки, очень беспокоитесь, хм?

Оглядываясь назад, я думаю, что этот комментарий, вероятно, стал его ошибкой. Разжалование принцессы затрагивает не только одну принцессу, оно затрагивает их всех. Суть статуса принцессы заключается в незаслуженных привилегиях на всю жизнь, и отмена этого права была оскорблением для всего института в целом. Настроение в комнате внезапно изменилось. Что бы вы ни говорили о принцессах, они умеют держаться вместе, когда это необходимо.

-- Согласно «Сводам правил о правлении для правителей», -- сказала принцесса Табатини, внезапно заговорив увереннее, -- в разделе 54, подраздел G, параграф 5, строка 9, говорится: «Если прибывшая принцесса желает выступить при дворе, ей разрешается это сделать».

-- Это ничего не изменит, -- ворчал король, -- но мы все равно это услышим. Просто в голове у тебя будут мысли о жизни в бунгало без слуг и работе официанткой в «Смайлибургере».

Принцесса Табатини сделала глубокий вдох.

-- Быть принцессой, -- сказала она, -- это не просто внешняя красота, выправка, грация, аксессуары, диадемы, лакеи, замки и прочее, это то, что внутри. Самозванка может выглядеть как настоящая, принять все атрибуты и даже обзавестись замком и обслуживающим персоналом, но она никогда не сможет по-настоящему стать королевской особой, потому что надменное презрение и глубокое чувство права на пустую жизнь в роскоши и богатстве -- сама душа принцессы -- никогда не могут быть усвоены.

Остальные принцессы встретили это бурными аплодисментами, а одна или две даже шмыгнули носом в платок.

-- Нам нужно испытание, которое могла бы пройти только настоящая принцесса, -- продолжила Табатини, -- и оно есть: настоящая принцесса Шазин Снодд три года подряд побеждала в конкурсе «Всеобщий выезд».

В толпе раздался ропот. Это была правда. Принцесса Шазин была на голову выше самых избалованных и испорченных девушек в Королевствах, а ее назойливому безразличию ко всем, кроме себя, завидовали все. Тайгер наклонился ко мне и прошептал:

-- Я думал, она предложит матрасы и горошину.

-- Я тоже, -- прошептала я в ответ.

-- Если ты законная наследница королевства Снодд, -- сказала принцесса Табатини, глядя на принцессу, -- тебе лучше показать нам свою победную дудочку.

Принцесса смотрела на них всех по очереди, а они смотрели на нее в ответ. На самом деле это был потрясающий тест. Дудочки принцесс -- редкие и ужасающие вещи, они существуют исключительно как способ мгновенно подчинить других своей воле. На их совершенствование могут уйти годы, они часто передаются от матери к дочери, а у самых лучших даже есть имена.

-- Хм, -- задумчиво произнесла принцесса, -- значит, вы хотите посмотреть «El Carisma», не так ли?

-- Если сможешь, -- сказала принцесса Иокаминка. Думаю, она так и не простила принцессе, что та взяла на себя управление, когда мы приехали.

-- Да, -- сказала королева, ставя на это дело, -- постарайся изо всех сил, девочка-служанка.

Принцесса посмотрела на меня, и в ее чертах внезапно появилось сомнение. Если она не сможет доказать, что является принцессой, то все, за что мы боролись, будет потеряно. Она наклонилась ко мне и понизила голос.

-- Приготовьтесь бежать, если у меня не получится, -- сказала она. -- Беда в том, что я никогда не пробовала делать «El Carisma» с таким лицом и не уверена, что у него есть для этого мышечный тонус.

-- Неприятное выражение лица, от которого вянет все, на что оно падает, идет изнутри, -- успокаивающе прошептала я ей на ухо. -- Чувство королевского достоинства, полное презрение и безразличие ко всему, кроме собственного драгоценного эго. Ты уже была такой принцессой -- ты можешь стать ею снова.

Она кивнула, глубоко вздохнула, повернулась к принцессам, королю и королеве и дала им полную El Carisma.

В комнате мгновенно воцарилась тишина.

Я находилась рядом с ней, поэтому мне достался только профиль, но даже тогда я чувствовала это -- ощущение леденящей душу социальной неполноценности, как будто я забрела в гостиную, полную герцогинь, с нижним бельем на голове. Собравшиеся принцессы тоже это почувствовали и инстинктивно склонили головы в знак покорности. Где-то залаяла собака, несколько придворных убежали прятаться, а принцесса Табатини начала тихонько всхлипывать про себя. Три официанта в задней части холла, случайно посмотревшие в нашу сторону, поспешно покинули зал спиной вперед, кланяясь на ходу, и даже королева-узурпатор побледнела и начала неудержимо дрожать.

В наступившей тишине первой отреагировала Иокаминка и опустилась на колени перед принцессой.

-- Простите меня, Ваше Величество, -- сказала она, -- я не ведала, что творила.

-- Я думаю, что ты так и делала, -- сказала принцесса, -- но неважно. Ты прощена.

Остальные принцессы начали преклонять колени, и это волной прокатилось по комнате. Даже свита сэра Мэтта преклонила перед ней колени, в том числе и жилистый человек с широко расставленными глазами, и потрепанный смотритель в плохо сидящей шляпе.

-- Это отвратительно, -- сказал сэр Мэтт, поднимаясь с трона. -- Стража, арестуйте эту самозванку и казните ее на ступенях у входа, а затем повесьте в одной из этих металлических клетушек в качестве урока...

-- Тише, -- сказала принцесса. -- Твои дни, когда ты приказывал людям, закончились. Министр юстиции?

Мужчина в огромном парике послушно двинулся вперед, кланяясь так, что вскоре оказался на коленях. К тому времени как он дошел до нее, его поклон превратился в подобострастное преклонение.

-- Да, Ваше Величество? Хотите, чтобы я казнил этих двух шарлатанов? Мы можем устроить суд, если хотите, но я думаю, что вердикт практически предрешен.

-- Нет. Вы должны найти где-нибудь лачугу с двумя спальнями, двумя акрами каменистой земли и свиньей. Она будет отдана мистеру и миссис Гриффлон, чтобы они могли наслаждаться своей супружеской жизнью вместе. Казни сегодня не будет.

-- Погодите, -- сказал сэр Мэтт, -- вся эта история с женитьбой была лишь для того, чтобы получить корону. На самом деле я не хотел жениться на простолюдинке с плохой дикцией, чередой судимостей и опасным расстройством личности -- это аннулируется.

-- Чик, -- сказала Бетти. -- Благодаря тебе я зря отрезала себе руку.

-- Был ли брак законным? -- спросила принцесса у дряхлого викария.

-- Так и было, моя королева.

-- Я рыцарь, -- пробормотал сэр Мэтт, -- и не могу позволить, чтобы со мной так обращались.

-- Больше нет, -- сказала принцесса. -- Вы лишаетесь всех почестей, земель, титулов и привилегий. Записной лист и все права на него будут отданы в сиротские приюты, а меч, доспехи и впечатляющая грива белокурых волос конфискуются -- но вы можете сохранить усы и надетую на вас одежду, кроме плаща, который будет превращен в тряпки для полировки пола.

-- Я отомщу тебе за это, -- закричала Бетти Скрабб.

-- Ты не сможешь, -- сказала принцесса, -- именно по той причине, по которой ты потерпела неудачу в своем перевороте. Да, ты нечестна и интригуешь, но на самом деле у тебя это плохо получается. Привыкай к своей лачуге и новому мужу и, если знаешь, что для тебя хорошо, служи своему народу с умом. А ты, Мэтью Гриффлон, поразмысли над тем, какую великую доброту я проявила, не сбив твою голову с плеч. Хорошо служи своему браку и слушайся свою жену. Если я услышу шепот о мятеже, я могу пересмотреть свою доброту. Ты понял?

Мистер Мэтт Гриффлон выглядел опустошенным, побежденным и, впервые за все время, почти извиняющимся.

-- Да, моя королева.

-- Отлично. Забирайте их.

И они были преданы теми самыми людьми, которые, как они думали, будут их защищать. Я сняла монаршье кольцо с пальца Бетти Скрабб и передала его принцессе, которая надела его на свой собственный.

-- Где принцесса Табатини?

-- Здесь, мэм.

-- За быстроту мышления я назначаю тебя главной фрейлиной. Все остальные права принцессы остаются неизменными, угроза понижения в должности навсегда устранена. Твой бессмысленный уровень самолюбования теперь является правом, навечно закрепленным в законе. Дженнифер, ты снова рыцарь, а Тайгер, ты снова граф Праунс, советник короны.

-- Ваше величество, -- сказал министр юстиции, -- ваш трон ждет вас.

-- Можете отдать их обратно, -- сказала принцесса. -- Не будет ни тронов, ни корон, ни побрякушек, ни преклонений, ни отвода глаз. Я не буду короноваться, пока эта страна не будет в безопасности, ибо до тех пор я не заслужила ее. Несмотря на то, что мы победили узурпаторов, в моем королевстве все еще царит тирания. В том, что мы победим троллей и Могучего Шандара, нет уверенности, но, клянусь памятью моей матери и отца и всех тех, кто отдал свои жизни, защищая эти острова, мы не оставим попыток, пока в наших телах есть последний вздох.

При этом прозвучало три громких «Ура!».

-- Хорошо, -- сказала она. -- Мы соберемся через час, чтобы обсудить Шандара и троллей. А сейчас, -- добавила она, странным образом возвращаясь к той своей части, которая всегда будет Лорой Скрабб, -- мне нужно провести некоторое время в туалетной комнате. Вчера на ужин мне подали карри, и я думаю, что последствия этого будут не очень.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87212/576910

Переводчики: Excelence