Готовый перевод The Great Troll War / Великая Война Троллей: Юпитер и не только

Мои покои были сделаны по образцу башен Замбини со всей их убогостью -- пятнами от воды, облупившимися обоями и шаткой мебелью, думаю, для того, чтобы я чувствовала себя как дома. В моем распоряжении был целый этаж -- пятьдесят третий, -- состоящий из шестнадцати комнат, включая библиотеку, спортзал, гостиную, читальный зал, каморку, мастерскую, две лаборатории и еще шесть пустых помещений «для расширения». Кроме того, у меня была смотровая камера, пристроенная снаружи башни, с большим полукруглым смотровым отверстием размером с мою машину. В центре стояло удобное кресло, в котором можно было сидеть и наблюдать за небесами, что даже в моем угрюмом и подавленном настроении редко не развлекало.

Мы путешествовали уже две недели, и слияние кваркозверей произошло на второй день. Я была в своей каюте, когда это произошло, поскольку не испытывала никакого удовольствия от наблюдения за тем, как Могучий Шандар возвышает себя до статуса бессмертного: нелепо раздутые акты самовозвеличивания он мог совершать и сам. Песня кваркозверя эхом прокатилась по зданию, когда они объединились, чтобы освободить 2^63 ТераШандара чистой визидрической энергии, и даже когда я плотно прижала подушку к ушам, она все равно проникла внутрь меня, и я зарыдала -- не из-за кваркозверя, а из-за них всех, и того, что это означало для Шандара, и его амбиций, и его необузданной, неправильно используемой силы. Око Золтара сделало именно то, что должно было сделать: поглотило, а затем сфокусировало сырую визидрическую энергию прямо в теле Шандара. Каждая клеточка его существа теперь наполнялась энергией, поднимая его на уровень неслыханного могущества.

Однако это не помешало ему быть большим мерзавцем. После этого я неделю избегала его. Но даже на семидесяти семи этажах башни это было непросто, поскольку он часто телепортировался туда, где я случайно оказывалась, и хотел поговорить о том, какой он замечательный и какие у него фантастические планы.

Мне трудно найти две недели, которые бы мне понравились меньше.

Я сидела в смотровой комнате и смотрела в иллюминатор, все еще в пижаме, хотя было уже больше десяти. Неприятно признавать, но я думала о себе. Я испытывала жалость к себе, и это настораживало, потому что я всегда считал ее бесполезной, разрушительной эмоцией. Родители отдали меня на воспитание в качестве контрмеры, моя личность была неразрывно связана с отвергнутой группой эмоций. Мой жребий, моя судьба, мое предназначение заключались в том, чтобы просто разбавлять более жестокие импульсы идиота с манией величия.

Насколько успешно мне удастся контролировать худшие проявления Шандара, еще предстояло выяснить, но это также было чем-то вроде этической дилеммы: оказывать ли молчаливую поддержку тирану, чтобы он убивал меньше, чем убивал бы сам? И можно ли вообще оправдать такую позицию?

И вот я застряла на копии нью-йоркского небоскреба с колдуном почти безграничной силы, отправляющимся неизвестно куда. Шандара нужно было остановить, но у меня в сундуке с планами ничего не было. Что может сделать тот, кто не обладает магией, против того, кто обладает силой, достаточной для достижения бессмертия, путешествия к звездам и даже переписывания законов физики?

Раздался стук в дверь.

-- Доброе утро, мисс Стрэндж, -- сказала Блузи, которая теперь была моей официальной горничной. Последние несколько недель она подстраивалась под мой характер, чтобы облегчить наше общение, и, как ни странно, оказалась похожа на Тайгера -- в меру язвительная и со странным чувством юмора.

-- Привет, -- ответила я. -- Какие новости?

-- Его Верховное Могущество хотел бы побеседовать с вами, -- сказала она. -- Он на контрольной палубе.

-- О чем он хочет поговорить? -- спросила я.

-- Его любимая тема, я полагаю, -- сказала Блузи, -- он сам.

Шандар считал себя живым богом, но я с ним не соглашалась. У божества было шесть основных качеств: всезнание, вездесущность, сочувствие, смирение, руководство и прощение. У него в списке было только второе -- и то совсем чуть-чуть. Это давало ему около десяти процентов проходного балла. Даже не «пять с минусом» -- за выпечку в приюте я получил более высокую оценку. Но я думаю, что ему нужен был еще один атрибут богоподобия, которого в списке не было вовсе: непоколебимое поклонение большой группы ревностно преданных последователей.

-- Вы пойдете? -- спросила Блузи. -- Я должна передать ваше сообщение мисс Д'Ардженто.

-- Скажи ей, что я буду через десять минут.

Я всегда говорила им об этом, но они часто задерживались на полчаса -- или вообще не появлялись. Я вернулась в свой наблюдательный пункт, где Юпитер вырисовывался огромным и доминирующим. Когда планета только появилась в поле зрения, Шандар вызвал меня на контрольную палубу и попросил описать свои ощущения от газового гиганта, поскольку отвергнутые лучшие ангелы его натуры включили в него чувство природной красоты и эстетики. Успешный тиран, по его мнению, должен уметь без колебаний уничтожать прекрасное, если это идет на пользу его делу. Я описывала Юпитер как могла, но никакие слова не могли передать его красоту. Отсюда были хорошо видны разноцветные газообразные облака, окутывающие планету, и Большое красное пятно -- вечно бушующий шторм размером с Землю. Мы не могли видеть, как движутся облака, но время от времени вокруг полюсов вспыхивала аврора, мерцала некоторое время, а затем угасала. Это было потрясающе красиво.

Земля и Луна стремительно уменьшались в размерах по мере удаления от нас, пока не стали далекими, потом маленькими, потом точками, а потом их стало почти невозможно отличить от чего-либо другого на бархатистом фоне звезд. Восемь дней длилась кажущаяся пустота -- Марс находился по другую сторону от Солнца, и его не было видно, -- а потом Юпитер стал вырисовываться все больше и больше, пока не стал доминировать в нашем поле зрения. Но все это не приносило никакого удовольствия. Мои друзья, хотя и были в безопасности, теперь остались далеко позади, а наша задача -- победить Шандара -- провалилась. Он отправится к звездам, он сделает все, что задумал. Века планирования и подготовки были потрачены с пользой.

Я наблюдала, как самая большая из лун Юпитера перемещается на периферию моего зрения: Ганимед. Он немного напоминал нашу луну -- серый, испещренный кратерами, но с рифленой поверхностью и полярными шапками. Почему именно кваркозверь решил, что вид с Ганимеда -- это нечто потрясающее, я не знала. Но тут меня осенила мысль. Может, смысл был не в сообщении? Может быть, смысл был в том, что я вообще получила сообщение.

Я быстро приняла душ, оделась и направилась на контрольную палубу -- нервный центр амбиций Шандара. Облицованный сталью шпиль с рядами треугольных окон был заменен большим прозрачным куполом, с которого открывался лучший вид, чем с моей смотровой площадки, а отсутствие отражений на полированном хрустале давало возможность беспрепятственно наблюдать за космосом. Солнце было на четверть меньше, чем я привыкла, но все равно слишком ярким, чтобы смотреть на него невооруженным глазом. Пока мы наблюдали, оно зашло за планету, и тонкая корона вокруг края Юпитера превратилась в живую мириаду цветов. Свет на палубе управления потускнел, и, когда наши глаза привыкли к темноте, миллиарды звезд Млечного Пути стали отчетливо видны.

-- Это нечто, не так ли? -- сказала Д'Ардженто, которая изо всех сил старалась завязать дружбу. Она рассказывала мне о том, как с шестнадцати лет работала с Шандаром, одним из агентов династической семьи, которая веками присматривала за колдуном. Мне было неинтересно.

-- На родине солнце, пробивающееся сквозь плюмажи марцолеума, очень красиво колышется и переливается, -- сказала я, -- а виды, которые я видела в Кембрийской империи, -- это нечто совершенно особенное.

-- В смысле?

-- Это значит, что не обязательно преодолевать четыреста миллионов миль, чтобы найти что-то прекрасное.

Шандар телепортировался рядом со мной. Даже слишком близко, и я сделала шаг назад, чтобы он не оказался в моем личном пространстве.

-- Звезды -- это наша судьба, -- сказал он с ужасающим величием. Теперь он делал это часто и немного напоминал мне декоративного отшельника Гриффлона -- полный напускной мудрости.

-- Это твоя судьба, -- сказала я, -- не моя.

-- Я пощадил шесть миллиардов душ из-за тебя, Дженни, -- сказал он. -- Я отложил свои планы на тридцать семь лет, чтобы учесть твои чувства, так что немного благодарности было бы уместно. Бранч?

Я посмотрела на обеденный стол. Это было единственное место, где можно было поесть в башне, и он настоял на том, чтобы мы с Д'Ардженто всегда ужинали с ним. Темы для разговоров выбирал Шандар, и по большей части он доминировал в них. О том, что он сделал, о заклинаниях, которые он произносил, о зверях, которых он создал. Он рассказывал о Драконьем договоре со своей точки зрения: похоже, речь шла не столько об «освобождении человечества от мерзкого червя», сколько об избавлении от опасного противника -- и как бы все прекрасно получилось, если бы не мое утомительное вмешательство. О своих планах на будущее он тоже рассказывал более подробно. Они были весьма безжалостными, и, пока он говорил, я часто чувствовал, как теряю концентрацию, а потом перехожу к более счастливым временам. Прятки во фруктовом саду в приюте, в месте, свободном от внимания Сестринства; мои ранние годы в башнях Замбини под мудрым руководством Замбини; поиски Глаза Золтара. Тайгер, Принцесса, Перкинс. Бу, Моугон, волшебник Мубин. Все прекрасные люди.

-- Я хочу, чтобы вы оба посмотрели на эти идеи для моего костюма "Императора Всего", -- сказал Шандар, когда мы уселись, и указал на стопку блокнотов на серванте. Либо длинные малиновые мантии, либо что-то больше похожее на кожаные доспехи -- у обоих вариантов есть свои преимущества.

-- А что, если там никого нет?

-- Где там? -- спросил Шандар.

-- Вон там, -- сказала я, указывая на небо. -- Что, если весь развитый интеллект в галактике живет на бледно-голубой точке, вращающейся вокруг солнца среднего размера на внешнем спиральном рукаве не слишком обычной галактики? Что, если лучшее, чем вы можете управлять, -- нечто желеобразное, только что вытащившее себя из мелкого моря?

-- Это хорошая мысль, -- сказал Шандар, -- и я ее обдумал. Если жизнь еще не возникла, то я создам свою собственную и населю миры существами, созданными по моему образу и подобию. Тогда я действительно стану богом. Не тем, кто принимает или принимал на себя власть, а настоящим. Создателем. Контролером. Великим Архитектором. Тем, кто является всем для всех существ.

-- Нельзя создавать вещи только для того, чтобы управлять ими, -- сказала я. -- Это не бог -- это просто огромный хулиган, ведомый эго галактического класса, -- ребенок, строящий песочные замки на пляже, чтобы потом их разрушить.

Я видела, как Шандар сжимал и разжимал кулаки.

-- Вы ежедневно испытываете меня, мисс Стрэндж.

-- Вы сказали, что хотите узнать о своих лучших ангелах: это называется смирением.

-- Я не согласен с вашим подходом, -- ответил он. -- Вы должны выдвигать мои лучшие натуры вперед, как дирижер выдвигает фаготы -- только когда это необходимо и в меру.

На несколько мгновений воцарилось молчание.

-- Вы должны съесть немного этого кеджери, -- нервно сказала Д'Ардженто, -- это действительно очень вкусно.

-- У меня есть тост, -- сказала я, откусывая уголок. Власть и амбиции Шандара были не единственным, что меня сейчас волновало. Мои приставания к нему преследовали и другую цель: напомнить себе, как сильно я его презираю. Во время своего самозаклятого бессмертия он решил состарить себя до тридцати пяти лет и сделать более красивым. По мнению Шандара, нет смысла становиться богом, если ты ходишь в непригодном для этого теле. Меня это мало интересовало, кроме того, что, несмотря ни на что, я с тревогой подумала, что он не так уж и неприятен на вид. Хуже того, в другой раз мне показалось, что одна из его шуток вообще не была чепухой. Этому могло быть только одно объяснение: он очаровывал меня своей вновь обретенной силой. Если бы все дошло до логического конца, моя решимость полностью исчезла бы, а вместе с ней и всякий шанс спасти жизни триллионов разумных существ, которые в данный момент даже не подозревают о своем возможном уничтожении.

Это была бы превентивная тирания в самом лучшем ее проявлении.

До тех пор, пока я могла действовать.

-- Как твои покои? -- спросил Шандар.

-- Позолоченная клетка -- это все равно клетка, -- ответила я.

-- Твой юмор сейчас очень угрюм, -- сказал Шандар, накладывая себе еще кедровых орешков. -- Что-то случилось?

-- С чего ты хочешь, чтобы я начала? Я здесь потому, что меня заставили. Ты похитил меня и ждешь, что я буду выполнять твои приказы.

-- Ты пришла по собственной воле, -- сказал Шандар. -- Ты могла отказаться от моей сделки и погибнуть вместе со своим видом и планетой. Этот вариант всегда был открыт для тебя.

-- Это был не вариант, и ты это знаешь.

-- Опять ты со своей неблагодарностью, -- сказал Шандар. -- Я собираюсь возвести тебя в ранг бога. Что ты можешь иметь против меня?

-- Лучшие ангелы нашей природы существуют для того, чтобы побуждать нас к лучшему, -- сказала я, -- и предлагать добродетельные суждения, чтобы направлять всех нас к благородному поведению. Вы же хотите манипулировать милосердием только для того, чтобы удовлетворить свои личные амбиции. Кроме того, я смертна, и, если честно, что мешает мне вылететь из шлюза в один конец? Тебе нужна лучшая сторона себя, чтобы добиться прочного господства; ты сам сказал, что одного зла недостаточно; кнут бесполезен без пряника, критика -- без похвалы.

Он на мгновение задумчиво уставился на меня.

-- Согласен, -- сказал он наконец. -- Ты слишком ценна на этой ранней стадии перевоспитания, чтобы тебя потерять.

Он указал на меня пальцем. Я испытала короткую дрожь и вдруг почувствовала себя сильнее, легче и плавучее. Я пошевелила руками, и они, казалось, заработали с большей точностью и скоростью.

-- Вот, -- сказал он, -- я даровал тебе бессмертие и неуязвимость. Он сделал паузу, чтобы дать понять это. Теперь ты, как и я, сверхчеловек, чье предназначение -- руководить. Может быть, ты не сразу поймешь это, но со временем поймешь. И со временем ты будешь восхищаться и уважать своего хозяина за то, что я делаю.

-- Я бессмертна?

-- Не за что. Ты будешь стареть естественным образом, пока тебе не исполнится двадцать два года и ты не станешь идеальной во всех отношениях, а потом останешься такой навсегда. Свадебное торжество отложим до первого завоевания планеты: нет смысла заставлять звезду взорваться без свидетелей, верно?

-- Вам следует поблагодарить меня, -- сказала Д'Ардженто. -- Это честь, которой я еще не удостоилась, а я -- самая верная подданная Могучего Шандара.

-- Все приходит к тем, кто ждет, дорогая, -- сказал Шандар, ласково положив свою руку на руку Д'Ардженто. Она слегка пошевелилась, и на какой-то миг мне показалось, что на ее лице отразилось отвращение -- но потом оно исчезло, она прижала к себе другую руку и мило улыбнулась.

Я никогда не задумывалась о том, каково это -- быть бессмертной, да это и не нужно, но сейчас я могла поразмышлять об этом. Казалось, с тех пор как я покинула приют, прошло всего несколько мгновений. Если так ощущать течение времени, то неизбежный конец вселенной, несомненно, наступит с раздражающей быстротой. Я снова подумала о том, что вид, открывающийся с орбиты Ганимеда, -- это нечто потрясающее.

-- Что ты сказала? -- спросил Шандар, его тон был более резким, чем обычно. Он услышал это, когда кваркозверь сообщил мне об этом в первый раз, и подозрения, возникшие у меня ранее относительно этого сообщения, внезапно обрели смысл. Меня посетила дерзкая мысль. Но если я права, мне не хотелось вызывать его подозрения.

-- Я тут подумала, -- сказала я, -- почему бы нам не выйти на орбиту вокруг Ганимеда? Мы могли бы использовать это время для акклиматизации в месте, более близком к дому, и изучить Юпитер или, по крайней мере, собрать некоторые данные, чтобы проанализировать их на досуге.

Он посмотрел на меня, сузив глаза.

-- Ты что-то задумала, Дженнифер?

-- Я просто думаю, что минутка размышлений перед отлетом из нашей родной Солнечной системы была бы временем, потраченным с пользой, вот и все.

-- Я не согласен. Мое решение принято, мне не нужно время на размышления.

-- Поскольку Дженнифер -- ваш консультант по эмпатии, -- сказала Д'Ардженто в редкий момент поддержки, -- я думаю, это может быть хорошей идеей.

Шандар уставился на Д'Ардженто, потом на меня.

-- Очень хорошо, -- сказал он наконец. -- Ганимед, да? Это будет хорошая возможность проверить, насколько хорошо я могу маневрировать башней на близком расстоянии. Полезный навык, который я должен отточить сейчас, перед тем как мы отправимся на Проксиму Центавра. Кроме того, вы все еще не до конца понимаете всю гениальность моей миссии. Возможно, вам нужна пара недель, чтобы мы смогли все расставить по своим местам. Кто знает? Возможно, к концу этой недели вы полностью измените свое мнение обо мне.

Он улыбнулся при этих словах. Мои подозрения насчет очарования оказались верными.

-- Это действительно может помочь, -- сказала я. -- Передайте, пожалуйста, салат «Уолдорф». Кажется, у меня разыгрался аппетит.

-- Это хорошо, -- сказал Шандар. -- Я терпеть не могу девушек, которые ковыряются в еде.

Мы ели, болтали, и Шандар, теперь уже более расслабленный, говорил, что если он не сможет получить достаточно энергии, высасывая ее из Проксимы Центавра, то мы переберемся на Звезду Барнарда и соберем ее тоже. Он говорил, что это все равно что сходить в магазин за очередной пачкой чипсов. Но пока он говорил, вдруг стало гораздо понятнее, почему Монти оставил в моей машине эти грубые и легко обнаруживаемые термовизирные устройства. Они никогда не должны были взорваться, их всегда можно было найти. Это просто отвлекающий маневр на случай, если у Шандара возникнут подозрения по поводу отсутствия нападения. Если бы он нашел их, то не стал бы искать дальше. И это сработало. Но он не нашел. Настоящий план был гораздо тоньше -- и, учитывая, что Монти, Бу и Моугон знали, что Шандар будет искать в моем сознании любые подсказки, все, что они придумали, я не должна была знать. Им пришлось бы довериться мне, чтобы понять, что они задумали.

А я неплохо разбираюсь в этом.

Но они это тоже знали.

-- Чему ты улыбаешься? -- спросил Шандар.

-- Тому что я везучая.

-- Чтобы быть здесь, со мной, в этом приключении?

-- Нет, я думаю, что даже здесь у меня есть друзья. Такие, которые прикрывают твою спину и дают тебе инструменты для выполнения работы, которая тебе нужна. Они понимают тебя, доверяют тебе, заботятся о тебе и никогда не сдаются, как бы плохо все ни складывалось.

-- Это весьма душещипательная история, -- сказал Шандар, кладя салфетку на свою тарелку, пока холеный официант отодвигал его стул, чтобы он мог встать, -- но мне нужно работать. Башня размером с шесть соборов, так что маневрирование на орбите Ганимеда будет сродни попытке развернуть океанский лайнер в Панамском канале на максимальной скорости с завязанными глазами -- не для слабонервных, и требует умения, ловкости и хорошего понимания массы, гравитации и сходящихся скоростей. Почему бы не посмотреть? Возможно, вы чему-то научитесь.

-- Я буду наблюдать отсюда, пока доедаю свой завтрак.

Шандар кивнул, затем подошел к изящной деревянной кафедре в центре комнаты, которая выглядела так, словно была украдена из какого-нибудь собора. Он поднял руки, и я почувствовал, как башня пришла в движение, когда он искривил пространство под нами, чтобы сместить массу небоскреба в сторону луны Юпитера. Я подняла глаза и увидела, что Д'Ардженто как-то странно смотрит на меня.

-- У тебя что-то на уме, Дженни? -- спросила она.

-- Могу я задать тебе вопрос?

-- Я отвечу максимально честно, -- ответила она.

-- Что ты с этого имеешь?

-- Мне выпала возможность, -- задумчиво ответила Д'Ардженто, -- оказаться в нужное время в нужном месте и помочь по-настоящему великому человеку в момент его триумфа.

-- Ты уверена в этом?

Она посмотрела мне прямо в глаза.

-- Я никогда в жизни не была так уверена ни в чем.

-- Пожалуй, я все-таки съем немного кеджери, -- сказала я и подошла к буфету, где холеный официант протянул мне тарелку. Я взяла хорошую порцию -- пахло вкусно, -- а затем прошла к месту у камина.

Пока Шандар и Д'Ардженто отвлекались -- он выводил «Крайслер Билдинг» на орбиту вокруг Ганимеда, она перебирала эскизы подходящих костюмов Злого Императора, -- я положила руки на брошь, которую мне подарила леди Моугон. Когда она это сделала, то наплела что-то о том, что хотела бы быть более приятной -- вероятно, тоже для отвода глаз, -- но потом, что очень важно, приказала мне «всегда носить ее с собой». Ничего необычного, подумаете вы, но это стало более актуальным в сочетании с другими событиями: когда однажды Великолепная Бу прощалась со мной, она добавила, что «с вечной жизнью должна прийти безграничная сила»; и, что очень важно, Кваркозверь общался со мной, когда я только вошла в башню, хотя он может делать это только одним способом: через Таинственного Икса. Я думаю, это означало две вещи. Во-первых, что Таинственный Икс пробрался на борт, спрятавшись среди атомов в броши Моугон, а во-вторых, что на Ганимеде нет ничего особенного, что было бы важно. Настоящее послание заключалось в следующем: Мы вас прикроем, и что бы вы ни делали, не дайте ему покинуть Солнечную систему. Было и кое-что еще. Второе послание Замбини, которое я получила через Молли: помощь придет из неожиданной стороны.

Если все это правда, то время действовать наступило прямо сейчас.

Я встала из-за стола и, пока Шандар развлекался тем, что маневрировал башней, спустилась по лестнице с контрольной площадки, скрывшись из виду от него, Д'Ардженто и других пустотников. Колин рассказал мне, как он разговаривал с Таинственным Иксом, поэтому я закрыла глаза и представила себя снова в холле башни Замбини, стоящей у стойки регистрации, старый дуб, растущий до потолка, восхитительную убогость. Затем я представила, как кричу как можно громче следующие слова: «Если вы это слышите, ответьте, послав одну заряженную частицу через один из световых рецепторов на моей сетчатке, потому что, когда вы говорите со мной, Шандар слышит. Все, что вы вложили в мою голову, он уже уловил».

Через мгновение на периферии моего зрения возникла маленькая белая вспышка. Таинственный Икс слушал. Я представила, как снова кричу, но на этот раз уже свой план. Он был прост и дерзок, состоял из двух частей и требовал от Таинственного Икса подключиться к моей жизненной силе, чтобы собрать необходимую ему энергию. Я надеялась, что ему это удастся, потому что теперь во мне была огромная сила: я знала и от Перкинса, и от волшебника Мубина, что если у колдуна кончается волшебная энергия, то всегда есть куда обратиться: к собственной жизненной силе. Ведь, по сути, вся магия - это жизненная сила, сила человеческих эмоций -- любви, гнева, печали, ревности, горя. Перкинс мог использовать много энергии, потому что был молод, Мубин -- в меньшей степени, потому что его время на Земле уже истекло. У меня же в запасе было больше, чем у любого из них. У меня была бессмертная жизнь, и я могла обменять ее на потенциально безграничное количество визидрической энергии.

Как ни странно, Шандар тоже. Но, в отличие от меня, он не захотел бы этого. Ему нужно было бессмертие, чтобы жить вечно, а мне -- чтобы победить его. И это давало мне преимущество -- при условии, что Таинственный Икс умел колдовать достаточно сильно и неожиданная помощь была реальной и действительно полезной.

В моих глазах мелькнуло два огонька, свидетельствующие о том, что Икс понял мой план, и сердце забилось быстрее, когда я почувствовала, как Туманная сущность принялась за работу, сплетая и заклиная меня внутри. Я чувствовала себя сильнее, могущественнее, увереннее. Жужжание началось с моего плеча и пошло вниз по руке, пока я не почувствовала, что кончики пальцев начало покалывать. Я указала на ближайшего пустотника, и он в мгновение ока превратился в коричневую бумагу и шлепнулся на пол. Я улыбнулась про себя и пошла обратно наверх, на контрольную площадку.

-- Что скажешь? -- спросил Могучий Шандар. Здание «Крайслер» сейчас медленно двигалось вокруг Ганимеда на расстоянии шестидесяти миль. Вид открывался потрясающий, но сейчас это было не самое главное.

-- Впечатляюще, -- сказала я.

-- Действительно, -- ответил Шандар, глядя на меня с выражением удивления на лице, -- и ты тоже. Как ты доставила на борт колдуна?

-- Я не понимаю, о чем ты.

-- Я чувствую, как ты излучаешь магическую энергию, словно горячая печка, -- сказал он. -- Кто дал тебе эту силу?

-- Это не имеет значения, -- ответила я. -- Звезды не твоя судьба, и ты не распространишь свою тиранию на всю галактику. Все закончится прямо здесь и сейчас.

Казалось, моя угроза его не впечатлила.

-- Лучшие ангелы -- это переоцененный товар, -- пробормотал он. -- Я заберу их обратно и подарю кому-нибудь более готовому исполнить мою волю.

Он направил на меня палец, и я инстинктивно выставил плоскую часть своей открытой ладони, чтобы остановить его. Я почувствовала давление на свою руку, сдерживая его силу, а затем в одно мгновение он одолел меня, и я оказалась висящей вверх ногами на высоте около восьми футов, руки крепко зажаты за спиной, вокруг меня мягкая сфера искрящегося голубого света. Я оказалась в ловушке.

-- Так, так, -- сказал Шандар, придвигаясь ко мне. -- Похоже, нам придется досрочно прекратить наши некогда уютные отношения. Очень жаль, Дженнифер, дорогая, потому что, как только я должным образом приспособил твое сердце и разум ко мне и моему делу, ты стала бы ослепительно хорошим послом и восхитительно послушной женой. Мне нужно было использовать не только моих лучших ангелов, но и твоих. Праведник, полностью развращенный, стал бы потрясающим дипломатическим оружием, но это не имеет значения -- я просто верну то, что принадлежит мне, возьму то, что принадлежит тебе, и брошу тебя на Ганимеде. Дженнифер Стрэндж, но с вырезанными из нее самыми лучшими частями. Ты проживешь вечную жизнь в изоляции, как озлобленный злобный негодяй, скрученный узел ненависти, злобы и ревности.

Его притворное обаяние практически исчезло. Я представляла угрозу, это был бизнес, а в бизнесе он был безжалостен. Он указал на меня пальцем, и я почувствовала, как мои внутренности начали двигаться и смещаться, а также любопытное чувство истощения, когда он начал вытягивать из меня лучших ангелов -- его и моих. Я начала чувствовать не гнев и страх, а мелкую ревность: Д'Ардженто выглядела лучше меня, у нее была лучшая одежда и больше денег, и я тоже хотела все это и украла бы у нее, как только у меня появится такая возможность. Я перестала дышать и почувствовала, что проваливаюсь внутрь, когда мое зрение начало исчезать. Кажется, я видела, как Шандар смеется, а потом, совершенно неожиданно, боль прекратилась, и вся ревность исчезла, когда Лучшие Ангелы снова защелкали внутри меня, голубая сфера исчезла, и я выпала из воздуха, приземлившись, по счастливой случайности, на кресло, но в неопрятной куче. К тому времени как я поднялась, Шандар упал на колени, его рот был широко открыт, а лицо искажено от боли. Позади него мисс Д'Ардженто держала Око Золтара в кузнечных щипцах и сильно давила ему на поясницу. Око, соответствующим образом перевернутое, делало то, что у него получалось лучше всего: поглощало и затем фокусировало визидрическую энергию. Только на этот раз оно забирало ее из Шандара, и энергия узким лучом вырывалась из окна и устремлялась к поверхности Ганимеда.

-- Я так долго ждала этого момента, -- сказала Д'Ардженто, сжав губы в одну линию. Я посмотрела на нее, потом на Шандара, чьи руки теперь вытянулись во всю длину, чтобы легче было вырвать драгоценность из рук Д'Ардженто.

-- Я не понимаю, -- сказала я.

Д'Ардженто взглянула на меня и улыбнулась. Но это была не улыбка агента Шандара, а улыбка кого-то более близкого. Возможно, друга или даже члена семьи.

-- Ты спросила, что я получу от этого, -- сказала она. -- Я ответила: «Возможность помочь по-настоящему великому человеку в момент его триумфа».

-- Что?

Она улыбнулась.

-- Я говорила не о Шандаре. А теперь: твой план, каким бы он ни был -- я знаю, что он у тебя есть, -- воплоти его в жизнь.

Руки колдуна бесполезно дергали драгоценный камень, пытаясь вырвать его из клещей, крепко удерживаемых Д'Ардженто. Он все еще стоял на коленях, опустив голову, сильно ослабев от усилий и вытекающей из него силы. Я шагнула вперед, но замешкалась: жутко длинные руки Шандара вырвали Око Золтара из рук Д'Ардженто.

-- Очень болезненно, -- сказал он, задыхаясь от напряжения. Он все еще стоял на коленях на полу, обильно потея. Его руки хрустели и скрипели, возвращаясь к своему нормальному размеру, а Око исчезло из его рук -- телепортировалось, как я полагаю, в безопасное место.

-- Победа в поединке не означает победы в бою, -- прохрипел он, пытаясь встать, но снова падая на колени, -- но я -- могущественный и великолепный Шандар, более могущественный и сказочный, чем ты можешь себе представить. Ты забрала часть моей силы, но не настолько, чтобы что-то изменить -- сбор урожая твоего солнца легко восполнит недостаток. Тебе не победить меня.

В этом, я думаю, он был прав. Хотя Икс мог направить огромное количество силы через мою жизненную силу, ни у меня, ни у Икса никогда не хватило бы навыков, чтобы победить его на поле боя магов. Я выступала в роли гребца, а он -- в роли боевого крейсера. Но я знала, что должна сделать. Я опустилась перед ним на колени и крепко обхватила его руками.

-- Мне не нужно побеждать тебя, -- прошептала я ему на ухо, -- мне нужно сделать то, о чем ты просил: помочь тебе осознать упущенную возможность сделать что-то действительно полезное в своей жизни.

Затем Таинственный Икс изложил первую часть моего плана: вернуть Шандару лучших ангелов его натуры. Всех, до последней крупицы. И в этот момент самореализации, истинного осознания своих чудовищных преступлений и глубины своего злого умысла его лицо сморщилось.

-- Боже мой, -- сказал он тихим голосом. -- Во что я превратился?

Он начал всхлипывать, когда многочисленные горести нахлынули на его разум, как будто все люди, которых он сокрушил, победил и убил, теснились в его голове, спрашивая его, осуждая и находя его не нужным.

Но я знала, что это ненадолго. Зло, которым был Шандар, было больше, чем человек, и оно отвергнет Лучших Ангелов, как и раньше. Нет, мне нужно было, чтобы он ослаб под бременем своей вины, чтобы я могла осуществить свой последний и единственный спектакль, вторую часть моих инструкций Таинственному Иксу: термовизидрическую детонацию, достаточно большую, чтобы достичь критичности. Шандар, я, Д'Ардженто, башня, пустотники и все заклинания, находящиеся здесь, были полностью уничтожены в результате неконтролируемого взрыва эпических масштабов. Я прижалась к нему и закричала: -- Сейчас, Икс, сейчас!

Я крепко зажмурила глаза, готовая встретить небытие, которое возвестит о моем успехе.

-- Что-то должно было случиться? -- спросила Д'Ардженто, и я открыла глаза. Я смотрела на Шандара, чья злобная личность начала формироваться заново, пока он снова изгонял Лучших ангелов. Хуже того, даже в ослабленном состоянии он все еще был сильнее меня.

-- Ты маленькая дурочка, -- сказал он слабым голосом. -- У тебя нет эмоциональной энергии, необходимой для концентрации сил, чтобы инициировать критичность. Ты слаба, как и всегда. Но не бойся, я устрою тебе конец, которого ты так желаешь, -- только он будет один: печальная, без памяти и скорби, брошенная на Ганимеде, чтобы наблюдать, как я высасываю из солнца всю его силу.

Он сделал паузу, ослабленный речью. Но я уже ощущала, как к нему возвращается сила; это ненадолго. Он добьется успеха. Он был всемогущ.

Я почувствовала руку на своем плече, а голос Д'Ардженто прозвучал совсем близко от моего уха. Он был мягким, теплым и заботливым.

-- Наши родители живут в деревне под Леоминстером, -- начала она, -- в маленьком домике с глицинией на фронтоне. В саду под яблоней есть качели, а загон спускается к ручью. Весной вокруг дома, как снег, стелется цветение, а летом живая изгородь наполняется кремовым ароматом луговика. Наш отец Джеймс присматривает за домом, а мать Линда работает старшей медсестрой в местной больнице. Она хорошо справляется со своей работой, и ею очень восхищаются. Замбини пришел к ним и объяснил, что нужно, что мы и они должны сделать. Ты в Казаме и я в Шандаре. Они следили за нашими успехами, любили нас, скучали по нам и гордились нами. Но они знали, что у нас есть своя функция в Великой Схеме Вещей, они понимали это, отложили свои печали и любили нас все так же.

Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами. Я подумала о фотографии, которую нашла в бардачке, и о невидимом ребенке на заднем сиденье «жука». Я также вспомнила об ошибке в написании надписи на обратной стороне. Только это была не ошибка.

-- Эссетт -- наша фамилия, не так ли? -- спросила я.

-- Да, -- ответила она. Я -- Белинда, а ты -- Катрина. Ты моя младшая на четыре года сестра.

-- Катрина Эссетт, -- сказала я, впервые прошептав свое имя.

Белинда крепко обняла меня, как подобает старшей сестре.

-- Спасибо, -- прошептал я, и она сказала, что мне нужно действовать, пока еще есть время.

Потому что теперь я могу это сделать.

Магия -- это невидимое энергетическое поле, которое течет вокруг нас, питаемое силой человеческих эмоций: гневом, печалью, жадностью, надеждой, любовью -- и радостью. Радость от осознания того, кто ты есть, кто твоя сестра и что она, как и твои родители, любит тебя.

-- Ты проиграл, -- сказала я, еще крепче прижимая к себе Шандара, -- как и собирался.

-- Подожди, что? -- сказал он, пытаясь вырваться из моей хватки. Думаю, в тот краткий миг он ощутил настоящий ужас, злость и бесчестье поражения.

Я не сомневалась. Я представила себя снова в холле башни Замбини, но я была не одна. Там был Мубин, и Замбини, и Шпат, и Кваркозверь, и Перкинс, и капитан Лутумба со своей командой, и все остальные, кто не прошел так далеко. И все они улыбались, потому что я сделала то, что намеревалась сделать. Правильно, для них, для всех.

Я почувствовала, как Шандар все яростнее пытается вырваться из моих объятий, но Белинда добавила свои руки к моим, чтобы прижать его к себе и убедиться, что визидрическая детонация пройдет критически.

-- Нет, подождите, -- сказал он, -- вы не можете...

-- Сейчас, -- сказала я, но обращалась не к Шандару, а к Таинственному Иксу.

И был свет.

И был жар.

А затем... появилась возможность.

...

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87212/576986

Переводчики: Excelence