A Promised Land / Земля обетованная: PREFACE

Я начал писать эту книгу вскоре после окончания моего президентства — после того, как мы с Мишель в последний раз поднялись на борт номер один и отправились на запад в долгожданный отпуск. Настроение в самолете было горько-сладким. Мы оба были истощены физически и эмоционально не только трудами предыдущих восьми лет, но и неожиданными результатами выборов, на которых моим преемником был выбран человек, диаметрально противоположный всему, за что мы выступали. Тем не менее, я завершил свой этап эстафеты и удовлетворен, зная, что мы сделали все, что в наших силах, и, хотя, многого я, как президент, не достиг, многие проекты, на которые я возлагал большие надежды, завершить так и не удалось, страна сейчас в лучшем состоянии, чем в начале моего пути. В течение месяца мы с Мишель спали допоздна, неторопливо ужинали, совершали долгие прогулки, плавали в океане, подводили итоги, укрепляли наши дружеские отношения, заново открывали нашу любовь и планировали менее насыщенный событиями, но, надеюсь, не менее приятный новый старт. И к тому времени, когда я был готов вернуться к работе и сел с ручкой и желтым блокнотом (я по-прежнему люблю писать от руки, нахожу, что компьютер придает даже самым грубым наброскам слишком ровный блеск, а неоформившимся мыслям - видимость аккуратности), в моей голове сформировался четкий план будущей книги.

pikapee 30.07.24 в 14:23

Прежде всего, я надеялся честно рассказать о своем пребывании на посту президента — не только об исторических событиях, произошедших при мне, и важных фигурах, с которыми я взаимодействовал, но и о некоторых политических, экономических и культурных перекрестных течениях, которые помогли определить проблемы, с которыми столкнулась моя администрация и тот выбор, который я и моя команда сделали в ответ. Там, где это было возможно, я хотел дать читателям представление о том, каково это - быть президентом Соединенных Штатов; Я хотел немного приоткрыть занавес и напомнить людям, что, несмотря на всю свою власть и помпезность, президентство - это все еще всего лишь работа, а наше федеральное правительство - такое же человеческое предприятие, как и любое другое, и мужчины и женщины, работающие в Белом доме, ежедневно испытывают одинаковую смесь удовлетворения и разочарования, служебные трения, неудачи и маленькие триумфы, как и у остальных их сограждан. Наконец, я хотел бы рассказать более личную историю, которая могла бы вдохновить молодых людей, задумывающихся о карьере государственного служащего: о том, что моя карьера в политике на самом деле началась с поиска места, где я мог бы вписаться, о способе объяснить различные аспекты моего неоднозначного наследия, о том, что лишь благодаря взаимодействию с людьми, более значимыми чем я сам, я в конечном счете смог найти сообщество и цель своей жизни.

pikapee 30.07.24 в 14:36

Я полагал, что смогу изложить все это примерно на пятистах страницах. Я рассчитывал закончить за год.

pikapee 30.07.24 в 14:36

Справедливости ради стоит сказать, что процесс написания книги прошел не совсем так, как я планировал. Несмотря на мои самые благие намерения, книга продолжала увеличиваться в объеме — вот почему я в конце концов решил разбить ее на два тома. Я с болью осознаю, что более одаренный писатель мог бы найти способ рассказать ту же историю более кратко (в конце концов, мой домашний кабинет в Белом доме находится прямо рядом со спальней Линкольна, где под стеклом хранится подписанная копия Геттисбергского обращения, состоящего из 272 слов). Но каждый раз, когда я садился писать — было ли это описание ранних этапов моей кампании, или преодоление финансового кризиса моей администрацией, или переговоры с Россией по контролю над ядерным оружием, или те силы, которые привели к "арабской весне" — я нашел, что мой разум сопротивляется простому линейному повествованию. Часто я чувствовал себя обязанным предоставить контекст для решений, которые принимал я сам и остальные, и я не хотел сводить этот контекст к сноскам (я ненавижу сноски и примечания). Я обнаружил, что не всегда могу объяснить свои мотивы, просто ссылаясь на множество экономических данных или вспоминая исчерпывающий брифинг в Овальном кабинете, поскольку они были сформированы разговором с незнакомцем во время предвыборной кампании, посещением военного госпиталя или уроком детства, который я получил много лет назад от матери. Мои воспоминания то и дело всплывали на поверхность, казалось бы, второстепенными деталями (я пытался найти укромное местечко, чтобы вечером покурить; мы с сотрудниками смеялись, играя в карты на борту номер один), которые запечатлели мой жизненный опыт за те восемь лет, что я провел в Белом доме так, как никогда не смогли бы опубликовать официальные источники.

pikapee 30.07.24 в 14:53

Помимо борьбы за то, чтобы уместить слова на странице, я не мог в полной мере предвидеть, как будут развиваться события в течение трех с половиной лет после того последнего полета на борте номер один. Сейчас, когда я сижу здесь, страна по-прежнему охвачена глобальной пандемией и сопровождающим ее экономическим кризисом: более 178 000 американцев погибли, предприятия закрыты, а миллионы людей остались без работы. По всей стране люди из всех слоев общества вышли на улицы в знак протеста против гибели безоружных чернокожих мужчин и женщин от рук полиции. Возможно, больше всего беспокоит то, что наша демократия, похоже, балансирует на грани кризиса — кризиса, базирующегося на фундаментальном противостоянии двух противоположных представлений о том, что такое Америка и какой она должна быть; кризиса, который привел к расколу, озлоблению и недоверию в политической среде и привел к постоянному нарушению институциональных норм, процедурных гарантий и соблюдения основных фактов, которые и республиканцы, и демократы когда-то считали само собой разумеющимися.

pikapee 30.07.24 в 14:57

Конечно, это противостояние не ново. Во многом оно определило американский опыт. Оно закреплено в основополагающих документах, которые могут одновременно провозглашать, что все люди равны, и в то же время считать раба на три пятых человеком. Это находит выражение в наших самых ранних судебных решениях, например, когда председатель Верховного суда прямо объясняет коренным американцам, что права их племени на передачу собственности не подлежат исполнению, поскольку суд победителя не в состоянии признать справедливые требования побежденных. Это противостояние, которое проводилось на полях Геттисберга и Аппоматтокса, а также в залах Конгресса, на мосту в Сельме, на виноградниках Калифорнии и на улицах Нью-Йорка - соревнование, в котором участвовали солдаты, но чаще профсоюзные организаторы, суфражистки, носильщики в пульмановских вагонах. студенческие лидеры, толпы иммигрантов и ЛГБТ-активисты, вооруженные только плакатами для пикета, брошюрами или парой походных ботинок. В основе этой затянувшейся битвы лежит простой вопрос: хотим ли мы, чтобы реальность Америки соответствовала ее идеалам? Если да, то действительно ли мы верим, что наши представления о самоуправлении и свободе личности, равенстве возможностей и перед законом применимы ко всем? Или вместо этого мы стремимся, если не законодательно, то на практике сохранить все это за немногими привилегированными лицами?

pikapee 30.07.24 в 15:00

Август 2020

pikapee 30.07.24 в 14:37