Готовый перевод Modernism and the New Spain Britain,Cosmopolitan Europe,and Literary History/ Gayle Rogers / Модернизм и Новая Испания: 17. An “Older European Nation” and its New Revista de Occidente, p.62-63

«Более древний европейский народ» и его новый New Revista de Occidente

Такие характеристики Испании заложили основу для союза Criterion с собственным проектом европеизации, который был у Revista de Occidente. Маричалар, Тренд и Ларбо постоянно указывали Элиоту на Ортегу, который в то время едва ли вообще упоминался в английской печати, как о движущей силе нового духа времени в стране. Несмотря на то, что в 1950-х Элиот высказался в отношении «замечательной книги» Ортеги «Восстание масс» как о «книге, которую стоит сейчас перечитать», скорее всего к моменту дебюта Ортеги в Revista de Occidente в июле 1923 года сам Элиот прочел лишь одну его работу — французское эссе, написанное в память о Прусте для NRF в январе того же года.53

Когда новый журнал Ортеги появился всего через девять месяцев после первого выпуска Criterion, Маричалар отправил первый номер Элиоту, который тот назвал «vraiment une belle production» (франц. ‘поистине красивой работой’ — прим. перевод.), и передал его для рецензирования Флинту.54
Элиот увидел возможность использовать редакционные принципы Ортеги, а также национальное видение, предложенное его журналом, как доказательство для явного укрепления связей между двумя изданиями, их редакторами и их корреспондентами. В секции «Иностранные обзоры» Флинт пишет, что

мы должны принять [Revista de Occidente] как значимый ориентир для совместного направления или тенденции интеллекта в старых европейских нациях, [что]… во многом совпадает с направлением… Criterion, и его редактор, Хосе Ортега-и-Гассет, несомненно, подписался бы под статьями «Назначение литературного обзора» [Элиота] и «Литература и ‘Honnête Homme’ (франц. ‘порядочного человека’ — прим. перевод.)» [Олдингтона], которые появились а нашем последнем номере… Издание обращается к «избранному меньшинству» [и] будет космополитичным, считая, что мудрость не имеет национальных границ, а потому его страницы будут открыты для иностранных авторов на равных условиях с испанскими.55

Флинт указывает на Revista как как на символ возрождения «старой» нации в обновленной европейской сфере, и превращает Ортегу и Элиота в партнеров по проекту. Здесь он вторит словам Элиота об амбициях в отношении Criterion, а крепнущая симпатия между журналами контрастирует с растущими противоречиями между Элиотом и NRF. Флинту импонирует и понимание в ревью того, что что «мудрость» по своей сути интернациональна, свободна от националистических проектов и партийной политики, и что «иностранных писателей на равных правах» приглашают печататься там же, по примеру Criterion. А к 1924 году Курциус написал Neue Rundschau, что журнал Ортеги «вскоре отвоевал свое место среди наиболее интеллектуальных периодических журналов в Европе».56

Прочитав еще несколько следующих выпусков Revista, восторженный Элиот написал Тренду о возможности пригласить Ортегу в качестве постоянного автора для Criterion: «Как вы думаете, Ортега-и-Гассет подойдет для Испании, и, как по-вашему, будет ли он склонен принять предложение? Я лишь знаю, что ты и другие высоко о нем отзывались, а также что он редактор журнала, который мне симпатичен и с которым я хотел бы наладить более тесные отношения». Тренд ответил положительно, добавив, что Criterion «один из немногих журналов», которое требовательному Ортеге «действительно нравятся».57

Затем Элиот написал Ортеге с просьбой «стать одним из наших авторов», надеясь, что «таким образом [наши] два журнала смогут стать ближе друг к другу». Элиот говорит философу, что «на самом деле сформировал очень высокое мнение о [Revista]» и что ценит комментарии журналов друг о друге. Ортега, по мнению Элиота, лучше всего мог бы представлять Мадрид, поскольку в планах Criterion включать «художественные произведения… авторства наиболее выдающегося и авторитетного писателя из каждой столицы», и колонка, утверждал Элиот, «поспособствовала бы росту интереса к испанской литературе в Англии и повысила бы осведомленность читателей в современной испанской литературе».58

Регулярные публикации Ортеги могли бы окончательно утвердить Испанию в пространстве Criterion, однако Ортега это предложение отклонил по нескольким причинам: потому что его близкий коллега Маричалар уже выполнял подобную работу для журнала Criterion; поскольку он не чувствовал себя уверенно при написании текстов на английском; и по причине того, что он незадолго до того отправил аналогичное письмо (воспользовавшись помощью переводчика) для публикации в журнале Dial. Dial опередил Criterion, заполучив этот «клад» всего на три месяца раньше. Однако, в то время как испанское письмо Ортеги для американского журнала прослеживало «эволюцию европейского разума» и «европейской души» на протяжении Золотого века и увядания «испанского характера, скрытого источника, потоком несущего историю самой ненормальной нации Европы», оно не касалось современной испанской культуры или жизни в Мадриде.59

Ортега и Revista de Occidente произвели впечатление на два видных англоязычных издания, и Dial прославлял «очень либеральный дух, открытый любому таланту планеты» философа, однако предстояло проделать еще много работы.60 Было очевидно, что Criterion пока не искал в Испании забытое сокровище, а скорее откликался на сообщество писателей, которые энергично реформировали испанскую культуру и распространяли ее за пределами страны.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87247/575371

Переводчики: Lana_Yush