Готовый перевод Converting Words. Maya in the Age of the Cross (by William F. Hanks) / Преобразование слов. Майя в эпоху Креста (автор Уильям Ф. Хэнкс): 59. Missionary Linguistics as a Hybrid System_6412

МИССИОНЕРСКАЯ ЛИНГВИСТИКА КАК ГИБРИДНАЯ СИСТЕМА
Акунья (1996, 20) в своем превосходном введении к arte Сан-Буэнавентуры заметил: миссионеры исходили из универсальности принципов латинской грамматики и полагали, что язык майя можно к ним свести. Я считаю, Акунья отчасти и прав, и нет. Латынь —
это только один из нескольких принципов построения лингвистической классификации языка майя. Он, несомненно, важен, но является лишь одной частью более обширного пространства жанров.

Для всех трех грамматистов первым источником их artes становится работа предшественников-переводчиков. Они заявляют, что в своих работах отталкивались от старых документов. Arte Коронеля (1620) среди прочих других трудов, вероятно, включал работу Вильяльпандо и, возможно, Ланды. Для аrte Сан-Буэнавентуры (1684) это стала работа Коронеля, а для Бельтрана (1746) — труд Сан-Буэнавентуры.

Начиная с работы Коронеля, латинский язык внедряется в arte и, фактически, определяет его основную структуру. Однако Коронель или его утраченные источники проводят необходимое сопоставление, чтобы встроить данную структуру в язык майя. Именно при сравнении строится основной гибрид как грамматическая структура. И данный гибрид, а не латинский шаблон, наследует Сан-Буэнавентура.
Тем не менее язык майя не потерял своей индивидуальности в процессе сопоставления грамматики латинского и испанского языков к arte языка майя.

Сравнение было не слишком удачным, и монахи знали язык майя лучше, чем можно было вместить в латинский шаблон. Они добавили списки частиц, цитировали примеры, структуры которых не могли объяснить, и бессистемно меняли язык, только чтобы он подошел под шаблон. Имея время и талант, Бельтран исправил самые очевидные ошибки в глаголах и зафиксировал правила внедрения языка, которые Коронель только описал.

Также он более подробно описал формирование двух форм пассива, фактически создавая свой анализ, поскольку этого не было в работе Сан-Буэнавентуры — его источнике. Одной из целей данных трудов было добиться определенной степени соответствия фактам языка майя. Они достигали этого путем точного цитирования и все более точного анализа. Помимо латинского языка, служившего шаблоном, активно использовался и язык майя — и в быту, и во время ритуалов.

Artes служили педагогическими инструментами с целью увеличить количество переводчиков и улучшить знания языка. Учебная аудитория также является еще одним важным инструментом, поскольку по этим работам обучали или, как высказался Бельтран, «надиктовывали». Все три автора преподавали в Мериде. Связь arte с учебным планом миссионеров и объясняет причину, почему artes публиковались, а словари, которые не являлись обучающим материалом, — нет.

Грамматические пособия ориентировались на потребности студентов, которые шли работать в миссионерские организации. Многочисленные связи с катехизисом, которые мы наблюдали, также привязаны к учебному плану, в рамках которого его и преподавали. Подобно прозрачности в словарях, они стремились ясно изобразить язык майя для ученика-европейца. Поскольку arte является учебником для разговорной практики, в трех artes языка майя содержатся и правила, и описательные материалы. Они указывают, как должно быть, основываясь на том, как есть.

Таким образом, миссионеры пытались скорее адаптировать язык майя к своим собственным правилам, чтобы свободно на нем разговаривать, нежели свести его к латинским шаблонам. И здесь возникает первое противоречие, потому что язык майя, о котором идет речь, существует в двух разновидностях: как язык носителей и майя reducido — язык по установленным правилам. Это противоречие между нормативным и описательным категориями проходит через все пространство миссионерской лингвистики. Оно служит связующим звеном между, с одной стороны, латинским, кастильским языками и языком майя, и с другой стороны, с грамматиками всех трех языков.

Второе противоречие затрагивает относительную автономию arte как жанра. С одной стороны, традиционные шаблоны gramática использовались для словарей и artes. Между ними прослеживалась довольно явное разделение лингвистического труда: в словарях на передний план выходила семантика, а в arte — морфосинтаксис. Однако каждое предполагало наличие другого, и ничто не существовало полностью автономно. Они были встроены в одну и ту же сферу периода reducción и сформированы ею.

Третье противоречие можно увидеть между цитированием более ранних источников и возникновением неоднородностей. Очевидно, Сан-Буэнавентура, по-видимому, нарушает историческую преемственность: его труд и сопровождающие документы фактически стирают Коронеля из поля зрения, а Бельтран первоначально полагает, что именно Сан-Буэнавентура издал первый arte. В конце своего труда Бельтран исправляет ошибку, однако, возможно, он даже не знал, насколько много в своей работе Сан-Буэнавентура взял из arte Коронеля.

Тем не менее, отличия между работами Бельтрана и Сан-Буэнавентуры сильнее, чем между artes Сан-Буэнавентуры и Коронеля; Бельтран выступил как новатор, и его работа значительно отличается от других. И не только потому, что она длиннее и подробнее написана, но и благодаря более тщательному анализу. Она является, одним словом, первым современным грамматическим справочником, который внимательно относится к практическому использованию языка. Примечательно, что одним из новшеств Бельтрана стало возвращение к латыни, которой в его грамматике больше, чем у предшественников.

Вопреки тому, что можно было ожидать, работа, в которой повседневный язык майя описан лучше всего, также содержит больше латыни в качестве метаязыка и основы построения языковой структуры. Следовательно, историю изучения майя нельзя представлять ни как непрерывную линию, ни как постепенный отход от латинского фона. Она была многонаправленной и многоязычной.
Совокупные данные предыдущих трех глав показывают, что два основных жанра миссионерской лингвистики, словари и arte сформировали язык майя reducido, который стал гибридом на всех уровнях.

Противоречия между нормативностью и описанием, автономией и слиянием, цитированием и новаторством характерны для данного проекта. Принимая во внимание все недостатки первых двух artes, можно было бы, вслед за Акуньей (1996,21) заключить, что майя был «reducidа» неточно и лишь поверхностно. Подобные наблюдения были сделаны в отношении грамматики языка науатль, созданной Бёркхартом (1989). Однако грамматические материалы и переводы языка майя выполнены качественнее, чем предполагает данная оценка. Более того, соответствующая глубина подачи материала не только аналитическая, она затрагивает историю и объясняет последствия проекта reducción.

Вместе с недостатками и импровизациями миссионерская версия языка майя является социальным фактом с далеко идущими последствиями. В следующих главах я прослежу распространение этого нового языкового варианта в различных колониальных жанрах, начиная с doctrina, в которой были воспитаны студенты, говорящие на языке майя.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87871/587690

Переводчики: sv_smolenskaya