Готовый перевод Converting Words. Maya in the Age of the Cross (by William F. Hanks) / Преобразование слов. Майя в эпоху Креста (автор Уильям Ф. Хэнкс): 76. Petitions from Numkini and Xecelchakan, November, 1669_20387

ПЕТИЦИИ ИЗ НУМКИНИ И ШЕСЕЛЬЧАКАНА, НОЯБРЬ 1669 ГОДА
Среди этих обращений была и петиция из города Нумкини, подписанная одним batab, двумя alcaldes, четырьмя regidores и одним писцом — все они были жителями Нумкини. Далее следуют вступительная и заключительная части, а развёрнутые описания жалоб к Флоресу де Альдане и его администрации опущены.9

1. Toon Don fer.do kantun .y. alctsob Мы, дон Фернандо Кантун и alcaldes
2. .y. Regidoresob .y. escribano и regidores и писарь
3. ah otochnalon uay tucahal .S. Dio nũkini
мы коренные жители города Сан-Диего Нумкини,

4. corona Real подданные королевской Короны.
5. catzicanil yume Достопочтенный господин,
6. lic cachacancunsí caba [ta]tan yetel ca petición
мы являемся к вам с нашей петицией.

7. hex toone uyabal numya [ca]mançah Мы живём в невыносимых страданиях
8. ychil ugouernadolil при правлении
9. Señor cap~ gl. Don [Ro]trigo flores сеньора генерал‑капитана
дона Родриго Флореса де Альдана.
[ . . . ] [ . . . ]

10. Maix yetel utzul than И не добрыми речами
11. licil uthanicon lay Juez lae. Обращается к нам этот судья.
12. Otzilon tatan ce[c]h yume Мы, бедные, стоим перед тобой, ты, господин.
13. laybe tu bel tah toon cech yume вот что он с нами сделал, ты, господин
14. maix tuz lic ca lic hah ti dios и это не ложь, что мы говорим
правду Богу

15. hibal lic ca hahcunic которую мы свидетельствуем
16. yoko[l] S.or Gou-or – ycapn – gl. Don Rodrigo frores deal tana
о сеньоре – губернаторе и генерал-капитане – доне Родриго Флорес де Альдане
17. mabal utz tubeltah toon ничего хорошего он для нас не сделал.
18. yaníx cri∫tianosob И есть здесь христиане,
19. tí o[c]si[c]ob uçatab которые начали терять

20. u cri∫tianoilob tí Kax свою христианскую веру в лесах,
21. tumenel utz[ ]balob поскольку они (бегут?),
22. tumenel u concibob поскольку они продают (пчелиный) воск
23. yetel patíob u chhuplilo[b] и они оставили своих женщин
24. manan yetpiçan numya tac mançah нет конца страданиям в нашей жизни

25. ychil u gou[ ]lil Señor Capn gl – Don Rodrigo frores dealtana [ ]
во время правления сеньора генерал-капитана дона Родриго Флорес де Альдана
26. lic cahahcuni coon ah belnal мы свидетельствуем, мы, главы
27. helel tu uaxac lahunpíz u kinil Сегодня, 16-го дня
28. u – de nobiembre 1669 años ноября месяца 1669 года
29. = ton = мы
[подписи]

В первой строке данной петиции показан традиционный шаблон для коллективных нотариальных документов, содержащих имена просителей с титулами, где первым указано имя самого высокого чина (batab). В строке 3 обозначен город проживания с именем святого покровителя и Короны, под чьей властью они находятся. Указание титулов cabildo и обозначение города подчеркивают, что Нумкини является pueblo reducido. Во всем отрывке формы обращения возникают только в строках 5, 12 и 13.


«» «» «» —

Эпитет tzicanil происходит от слова tzic ‘слушаться, уважать’, который при добавлении производного слова от наречия состояния -anil, получает значение ‘слушался, уважал’, а слово yum известно как ‘Господь’. Небольшое количество и простота форм обращения объясняются, вероятнее всего, тем, что эта петиция адресована не Короне, а провинциальному правительству. Кроме того, данный документ, как и следующий, был составлен в разгар расследования деятельности Флореса де Алданы, поэтому главной задачей было не привлечь внимание адресата, а представить убедительные доказательства.

Подобным образом, в тексте отсутствуют упоминания плача как формы прошения или упоминания dzayatzil как ‘милосердие’. Более вероятно, как написано в строке 6, в петиции действием является речь — cachacancunsic caba ‘мы заставляем себя явиться (перед тобой)’. В строках 15 и 26 суть петиции сформулирована как hahcunic ‘заставлять быть истиной, свидетельствовать’ (ср. словарные статьи в главе 5 под заголовком ‘testigo’). Данные фразы приводят к выводу, что текст представляет собой свидетельские показания, встроенные в бюрократический процесс. Соответственно, здесь заметно меньше стихового параллелизма и стилистических украшений, чем в ранних петициях.

Зато характер жалобы и переживаемые страдания раскрываются гораздо подробнее. Знакомое слово numyah ‘страдание’ (ср. страсть Христа) встречается в строках 7 и 24 (где говорится, что оно ‘бесконечное’), и обиженные — ‘бедны, стоят перед тобой’ (строка 12). Еще одним спорным моментом является языковое употребление, предполагая, что судья, упомянутый в строках 10 и 11, нарушил ожидания о том, каким образом следует обращаться лицам более высокого ранга к городским чиновникам.

Однако самый интересный момент возникает в строках 18–23, где авторы утверждают, что страдания и злоупотребление властью администрации губернатора вынуждали майя покидать свои дома и отходить от христианства в лесах, то есть, despoblado. Это безусловно поднимает целый ряд испанских страхов относительно побега и отсутствия policía за пределами сферы процесса reducción (см. главу 2). Принимая во внимание, что бежавшие являются христианами, то есть, уже обращенными в веру (строка 18), возвращение в леса может спровоцировать угрозу обратного хода процесса reducción, что означает не только побег, но и возможное вероотступничество.

Вместе с подробностями об официальных лицах колонии и политической ситуации, описанной во многих петициях, данная строка с жалобой показывает, что batabs майя отлично осознавали процесс reducción и использовали эти знания стратегически.
Сразу после подписания данный документ был переведен на испанский язык. Этот перевод прекрасно иллюстрирует, насколько тексты на языке майя изменяются в испанских версиях. Строки в начале говорят о следующем:

Nosotros Don Ferdo Kan tun gouor y los alcaldes y Regidores Escno naturales del pueblo de san diego numkini de la Real Corona respectado S.r [unintelligible 3 words] con esta petiz.on Y nosotros pasamos muchos trauaxos en el tp que gouerno el Sr gou.or Y cap.an gen. D. R.o flores deal tana que nos dio muchos rrepatm.to . . .

Мы, дон Фернандо Кантун, губернатор и alcaldes, regidores и писец, выходцы из города Сан Диего Нумкини под властью Королевской Короны. Почтенный сеньор [три слова неразборчивы], с данной петицией. И мы проживаем многие тяготы сейчас, когда правит Sr. gouernador y capitán general дон Родриго флорес де альдана, он возлагает на нас много repartimientos.

В версии на языке майя дон Фернандо Кантун появляется без титула, а в испанской версии у имени добавляется gouernador (в конце текста его подпись сопровождается титулом batab). С другой стороны, в тексте опущены и отсылка к ‘здесь’ в строке 3, и притяжательное местоимение первого лица в обращении ‘наш уважаемый господин’ в строке 5. И символически сложное слово numyah ‘страдание’ на языке майя переведено с помощью нейтрального trauaxos ‘тяготы’ в испанском.

Другими словами, в процессе перевода опускаются основные аспекты идентификации текста майя, они предполагаются или просто вырезаются. Хотя я не изучал детально переводческие практики, но даже на небольшом примере очевидно, что перевод текста майя более напоминает краткое изложение, чем буквальный перевод. И подобно любому процессу повторного описания или отчета, пересказ всегда лишь частично совпадает с оригиналом и подчиняется негласным критериям отбора — какие элементы необходимо сохранить, чтобы текст оставался «верным». Безусловно, все стилистические и лингвистические детали, с помощью которых мы отслеживаем развитие языка майя reducido, не считались существенными и могли быть опущены без ущерба для «смысла» документа.

Последний пример из города Шеселчакан. В нем показаны и множество общих деталей документов этой серии, и вариативность, встречающаяся индивидуально в каждом тексте. У данного документа имеется заголовок, который я воспроизвожу в начале и в конце текста.10

PETESCION ∫. ФРАНКО ШЕСЕЛЧАКАН ПЕТИЦИЯ ИЗ САН ФРАНЦИСКО ХЕСЕЛЧАКАН
1. Ton con batab Don anto ho yetel Don Gaspar pol
Мы, являющиеся batab дона Антонио Хо и дона Гаспара Поля
2. yetel alcaldesob yetel regidoresob и алькады, и regidores
3. uay ti cah S. fran.co xecechakan здесь, в городе Сан Франциско Хеселчакан.
4. [ca] noh tzicanil yume Наш глубоко уважаемый господин,
5. Licix ca talel ca chacancunte caba ta[ ] yetel capetezcion

Мы пришли явиться перед тобой с нашим прошением.
6. Licix ca ∫opixti cech yetel Мы преклоняем перед тобой колени и
7. ca udzbenic u ni auoc мы целуем твои ноги,
8. Cech canoh tzicanil yume ты, великий уважаемый господин.
9. caix adzaon yalan akab ychil ca numya Так чтобы ты взял нас под свою защиту в наших страданиях,
10. tumenel hex tone otzil ca numçabal ti ya потому что мы бедны (и) нас заставляют страдать от боли,

11. tumenel ca yum S.r Don Rodrigo frores govor
наш господин, сеньор дон Родриго Флорес, губернатор
[ . . . ] [ . . . ]
12. Hex tuxupul ubal ubaob tuconilobe Их имущество истощается продажами,
13. ca xicob ti Kax u caxantob cib поэтому они идут в леса искать воск.
14. – tix cucímilobi – yalan kax lae – Там они умирают – под лесами.
15. baix uxupulob uinicob ti pudzulob И люди теряются в бегах,

16. ca upat ucahalob ca xicob ti kax nachil когда они покидают свои родные города и уходят в далекие леса.
17. yoklal unumçabalob ti ya lae Поскольку они страдают от боли.
18. [laix] uchun licil ca talel ca chacancunte tatan
19. utzolan numya lic ca mançic uay cech ca nohtzicanil yum lae
[Вот] причина, почему мы предстаем перед тобой.
Рассказ о наших страданиях, вот, что мы принесли вашему высокочтимому господину.
20. lay cokotba than ychil ca petesçion la В нашем прошении мы проливаем слезы над словами.

1. heleac en 30 de nobiembre de 1669 años Сегодня, 30 ноября 1669 года
22. – ton apalil ah okotbathan tatan lae. – мы, твои дети, просители, перед тобой.
2 batabs, 4 alcaldes, 8 regidores, 2 procuradores, 2 e∫.nosob

Первое, что нужно отметить в этом отрывке, — близкую параллель между текстом из Шеселчакана (Х) и только что рассмотренным текстом из Нумкини (Н). Соответствия настолько явные, что их можно подытожить в таблице 21, где в левой колонке даются номера строк документа из Нумкини, а в правой колонке — соответствующие строки из документа Хеселчакана. Степень сходства между соответствующими строками текстов варьируется.



«» —

В начале списка находятся пары, такие как (Н 3–4 = X 3), (Н 5 = X 4) и (Н 6 = X 5). Их сходство столь велико, что наводит на мысль о двух вариантах передачи одного и того же исходного текста. И то, что порядок утверждений в петициях идентичен, только усиливает это впечатление: соответствия слишком идентичны, чтобы это было простым совпадением, и это позволяет предположить процесс копирования или, по крайней мере, пересылки единого текста в два города. Этот процесс напоминает положение с многочисленными копиями версии 1 и версии 2 февральских писем. 1567 года. В то же время, практически у каждого соответствия есть вариации, и по форме оба текста далеко не идентичны, несмотря на их сходство в общем значении.

ТАБЛИЦА 21 Построчные соответствия между двумя петициями

НУМКИНИ (11/16/1669)
ХЕСЕЛЧАКАН (11/30/1669)

1–2 1–2
3–4 3
5 4
6 5
— 6–9
7 10
8–9 11
10–11 —
22–24 12–17
26 18–19
27–28 21
29 22

В тексте Хеселчакана добавлено con batab ‘мы, являющиеся batabs’ и второе имя в строке 1, а в тексте Нумкини нет титула, только одно имя. В тексте Нумкини написано ah otochnalon ‘мы жители’ (naturales) деталь, которая не выражена, но подразумевается в тексте Хеселчакана. В строках 6–9 текста Хеселчакана высокопарно изложено ‘мы преклоняем колени перед тобой и целуем твои ноги, ты, уважаемый господин, прими нас под твою защиту в нашем несчастье’.

В тексте документа из Нумкини нет соответствующего жеста покорности. В строках 12–17 в прошении из Шеселчакана описан побег, связанный со сбором воска ‘под покровом леса’, однако формулировки значительно отличаются в соответствующих строках документа из Нумкини (22–24). Указание о дате (Н 27–28 = X 21) стоит в том же месте в текстах, но, если в тексте из Нумкини используются слова и выражения майя, то в тексте из Хеселчакана используются цифры, и прошение полностью написано на испанском языке.

Строка 22 с «подписанием» в тексте из Хеселчакана длиннее на два эпитета, чем строка 29 текста из Нумкини: apalil ah okotba than lae ‘твои дети, просители’. Авторы из Нумкини ни разу не называют себя детьми и не прибегают к формуле ‘плачущей речи’ как способу прошения. И в заключении, среди подписантов документа из Хеселчакана удивительным образом появляются представители двух cabildos вместо одного. По сравнению с документом из Нумкини, в нем в два раза больше представителей каждой должности, включая двух batabs, что приводит к удвоению стандартной структуры cabildo.

Также как и в документе из Нумкини, за текстом из Хеселчакана следует перевод на испанский, но в данном случае это скорее просто краткий отчет о тексте майя, а не точный перевод. Ниже представлены начальные строки:
El gouernador alcaldes regidores y escribanos naturales del Pueblo de xecelchakan presentan con esta peticion ante el señor Doctor D. frutos delgado Gov.y capitan g.l de ella se quejan Por los agrauios que les [ ] el Sr D Rodrigo frores de [unintelligible] y de los juezes . . .

Губернатор, alcaldes, regidores и писцы, жители города Хеселчакана, предстают с петицией перед сеньором доктором доном Фрутосом Дельгадо, губернатором и капитаном-генералом этого города. Они жалуются на притеснения, причиненные им доном Родриго Флоресом де [неразборчиво], [которые совершил] и на судей . . .

В этом переводе даже не предпринималась попытка передать выражения текста майя, более того, он искажает текст майя, ссылаясь на ‘губернатора’ (в единственном числе) в конце, хотя в оригинале там представлены два batabs. Сравнивая этот перевод с переводом в документе из Нумкини, мы видим, как оба перевода намекают на то, что оба текста на языке майя похожи.

Тексты майя представляют собой классический случай серийного, одновременного создания дискурса — версии единого образца со стилистическими вариациями, в то время как испанские переводы всего лишь фиксируют аналогичные жалобы. И стилистические детали, которыми тексты майя отличаются друг от друга, фактически вырезаны из испанских переводов.

Задача здесь не в критике переводчиков, а в признании того, что глоссирование — это особая дискурсивная практика, ориентированная на передачу содержания, а не формы высказывания. (Глосси́рование (англ. Interlinear gloss) — это способ оформления текста, предполагающий наличие кратких пояснений к нему, которые помещаются в строчке между оригинальным текстом (или его транслитерацией) и переводом. Глоссы используются для того, чтобы читателю было ясно, как именно соотносится текст и его перевод с точки зрения грамматики и семантики. Поморфемное глоссирование часто используется в лингвистических исследованиях (обычно в отношении текстов на малоизвестных языках), а также в учебных целях. - прим. перев.) И версии текстов майя представляют собой неистощимый источник информации о стилистической вариативности, различных способах выражения мысли, и, если тщательно сравнить все тексты в одной серии, то и, вероятно, и о путях сотрудничества между городами (как указано общими отличительными чертами). Однако подобное исследование выходит за рамки данной книги.
Если мы отвлечемся от деталей текстовой формы, что они говорят нам о дискурсивных практиках авторов?

Возможно, самым очевидным является то, что жанр петиций можно воплотить разными способами, и грань между петициями, письмами и свидетельскими показаниями была размытой. Некоторые варианты появились в результате того, что этот жанр со временем развивался и реагировал на изменения в историческом контексте. Как нотариальный жанр, он был изначально связан с cabildo, а cabildo на Юкатане менялось со временем и в пространстве.

Перформативные выражения, которые указывают на принадлежность к данному жанру, — okotba (than) ‘рыдать, умолять (словами)’, patcantic ‘рассказывать, информировать’, chacancuntic ‘заставить появиться’ и hahcunic ‘заставить говорить истину, свидетельствовать’. Испанский термин petición появляется в XVII веке, хотя в XVI веке примеры этого жанра на языке майя уже отражают большинство основных особенностей. Каждое выражение майя обозначает определенное дискурсивное действие, выполняемое ‘перед’ или ‘к’ испанскому адресату.

Функция адресата обычно передается в форме обращения во втором лице в сочетании с почетными эпитетами. В особенности, когда документ направляется Короне или межрегиональным официальным лицам, либо когда петиция подавалась без предварительного запроса. В любом из этих случаев основной задачей является привлечь внимание адресата, а формы второго лица и эпитеты способствуют этому. В случаях, подобных серии жалоб на Флореса де Альдану в 1669 году, документы создавались в ответ на проводящееся в то время расследование, а функция адресата уходит в тень.

Наличие стилистически маркированных эпитетов для обозначения адресата соотносится с наличием стихотворного параллелизма, и оба приема были направлены на привлечение внимания того, к кому обращались. В XVI веке мы встречаем двусоставные эпитеты, включающие слово ah tepal ‘Высочество’ в адрес Короны, а в более поздних примерах, очевидно, данное выражение выходит из обращения. В этот же временной отрезок слова ahau ‘правитель’ и yum ‘господин’ входят в употребление для представителей Короны и регионального правительства Нового Света.

Соответственно, в ранних текстах чаще встречаются параллельные ряды строк с конечной рифмой, выровненной длиной и дифразизмоподобными образными парами. Петиции 1669 года против Флореса де Альданы значительно меньше характеризуются поэтическими и устными особенностями, в сравнении с более ранними примерами, вероятно, из-за того, что создавались позже или в других институционных условиях.
Мы также обнаружили, что паттерны повторения петиций представляют собой что-то в виде шкалы при использовании эвристического подхода к анализу.

На одном её конце находятся уникальные тексты без известных вариантов (Дзаптун 1605 года), далее уникальные тексты, встроенные в близкую серию (март и апрель 1567 года), затем далекую серию многочисленных, одновременных версий похожих текстов (петиции против Флореса де Алданы 1669 года), а на другой — чрезвычайный случай практически идентичных копий единого текста (февраль 11, 1567 года), который сам мог стать частью серии (версия 1 и 2 февральских писем 1567 года). Во всех этих случаях повторение служит способом распространения дискурса майя reducido.

Также это хорошо позволяет продемонстрировать союзничество и взаимодействие между подписантами. Хотя данный жанр ассоциируется с титулами cabildo и службой писарей cabildo, документы не всегда создавались только на уровне города. Если в земельных документах коллективными действующими лицами обычно были соседи, то в большинстве петиций, которые я изучил, привлекались лица из нескольких городов.

Подписанты петиций фигурируют в тексте в виде местоимения первого лица ‘мы’. Эпитеты самопредставления охватывают весь спектр, начиная от титулов cabildo до требований легитимности, основанной на статусе коренного жителя, месте жительства, сообщении правдивости, непосредственном знании о сложившейся ситуации, страданиях (поэтому и жалоба), а также на благочестивом подчинении адресату. В всех случаях авторы петиций занимают позиции, которые законны на местном уровне (как вожди, служащие или уполномоченные писать письма) и подчинены адресату (как покорные подданные, зависимые люди, простолюдины или «дети»).

Эта двойственность приводит к ситуациям, когда авторы представляют себя и как законных должностных лиц, и как обычных людей, — сочетание, которое могло бы показаться непоследовательным, если бы не промежуточное положение местных служащих в административной иерархии процесса reducción. Если собрать все рассмотренные примеры, то религиозное значение процесса reducción все время присутствует как фоновая система ценностей в документах.

Это проявляется в использовании богословского языка и выборе слов, включая знак жанра okotba (than), также используемый для молитвы и исповеди Богу, эпитет ah tepal ‘Высочество’ для Бога и короля, dzayatzil ‘прощение, заступничество’, о котором молили Бога, короля и чиновников высшего ранга, страсть numyah ‘страдания’, употребление классических вероучительных выражений, описывая религиозные объекты и практики (evangelio, missa), и имен святых покровителей для городов майя.

Даже когда в язык самих петиций не вплеталась doctrina, на нее ссылались, описывали или упоминали как ценность, которая подвергается опасности из-за плохих поступков колониальных властей. В XVI веке региональные группы соответствующих guardianías особенно активизировались в коллективных петициях. Остается неясным, указывает ли это на перемещение религиозных идей в политическую сферу или наоборот, на перемещение автономных (или доиспанских) отношений майя в колониальные или в обратную сторону.

Однако совершенно очевидно, что происходило широкое взаимопроникновение полуавтономных майяских традиций и практик майя reducido, а также политических и доктринальных сфер. При условии, что центральное утверждение этой книги относительно содержания и логики процесса reducción обосновано, то подобное переплетение было неизбежным и столь всеобъемлющим, что испанские власти имели лишь ограниченные возможности контролировать его последствия. Последний шаг, который необходимо предпринять, чтобы отследить эти последствия, — обратиться к текстам, написанным майя и адресованным самим аудиториям майя. И именно к этому, как показано в «Книгах Чилам-Балам», теперь мы переходим.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87871/587835

Переводчики: sv_smolenskaya, Lana_Yush