Готовый перевод One golden summer / Однажды золотым летом: Глава 5

Элис Эверли (не Городская девчонка),

Я знаю, что вы цените списки, поэтому вот о чем я позаботился, чтобы коттедж подошел вам:

Все ковры и дорожки убраны, кроме большого в гостиной. Я его приклеила скотчем, и он не должен доставлять проблем вашей бабушке. Я также передвинул мебель, чтобы у неё был свободный проход на кухню, веранду, в ванную и спальню.

Я вынес сундук, который Джон использует как журнальный столик, чтобы освободить место для ходунков. Игры, головоломки и колоду карт можно найти на полке в шкафу во второй спальне. Скоро принесу вам пару небольших приставных столиков.

Я установил поручни в ванной и противоскользящие накладки на душевую кабину. Вы взяли с собой ей сиденье, чтобы она могла пользоваться душем? Если нет, то их продают в аптеке в городе. Я также установил приподнятое сиденье для унитаза. Джон настоял на том, чтобы оплатить все эти расходы, так что не нужно возвращать мне деньги.

Я подготовил самую большую комнату для твоей бабушки. Я вынес одну из тумбочек и сдвинул кровать к стене, чтобы дать ей больше места.

Я установил ночники в ее спальне и по всему коттеджу, чтобы вы оба могли безопасно передвигаться в темноте.

Я также переставил вещи на кухне так, чтобы ей было легче достать предметы повседневного пользования.

Здесь становится жарко, как в аду. В комнате твоей бабушки есть вентилятор, но если понадобится еще один, дай мне знать. У меня есть запасной.

Лодка пришвартована. Бензобак полон.

В морозилке есть контейнер Tupperware с сыром и картофельными варениками на случай, если вам понадобится легкий ужин сегодня вечером.

(Насколько вы сейчас впечатлены? Пришлите мне фотографию своего лица.)

Чарли.

На обратной стороне — список разовых работ, которые он будет выполнять для Джона: заменить расшатавшуюся ступеньку к озеру и установить перила, срезать часть кустарника, заново покрасить причал. Он оставил информацию о камине, Wi-Fi и воде (питьевой, из колодца). И последнее: Джон попросил меня позаботиться о тебе и твоей бабушке, и я пообещал, что сделаю это. Тебе повезло: этим летом мы будем часто видеться.

Я смотрю на письмо. Даже его неряшливый почерк кажется легкомысленным. Этот человек очень уверен в себе. Я чувствую лёгкую зависть.

- Это до смешного подробно, — бормочу я.

- Я бы сказала, что у нас есть ангел-хранитель, — говорит Нэн, и ее голос звучит бодрее, чем когда-либо за весь день.

Я ещё раз просматриваю письмо и фыркаю. Скорее уж падший ангел.

Насколько вы впечатлены сейчас? Отправьте мне фотографию своего лица.

- Я бы сказал, что у нашего ангела высокое мнение о себе.

* * *

На ужин у нас вареники. Они домашнего приготовления и невероятно вкусные.

- Ты знаешь, что это я сшила занавески над раковиной? — кричит Нэн, пока я мою посуду.

Кухня спрятана в углу коттеджа, немного изолирована от остального пространства, но из окна открывается прекрасный вид на лес. Я открываю окно настежь, как и все остальные в коттедже. Чарли был прав: здесь ужасно жарко.

- Похоже, это твоя работа, — говорю я Нэн, разглядывая пожелтевшую люверсную ткань, натянутую на стержень.

- Джойс шила ужасно. Она даже шов не могла зашить. Джону я подшила все брюки.

- Завтра я постираю занавески, — говорю я. - Возможно, мне удастся сделать их немного ярче.

- Можешь.

- Их нужно повесьте на солнце, я знаю.
Всё, что я знаю об уходе за тканями и одеждой, я узнала благодаря Нэн. Она может вывести любое пятно, и она прекрасная швея.

- Может, начнём собирать паззлы? — спрашиваю я, убравшись. Мы провели здесь много ночей, ломая голову над загадками после того, как близнецы легли спать.

Нэн стоит у книжной полки, держа в руках стеклянную банку со спичечными коробками.

- Что это такое?

Её улыбка грустная.
- Воспоминания.

Я прохожу по комнате, и она передаёт его мне. Я достаю спичечный коробок. Он темно-синего и серебристого цветов, на переднем клапане — название ресторана, который я не знаю, а на обороте — адрес в Торонто.

- Они собирали их, чтобы разжечь камин? – гадаю я.

- Нет. Это была игра, в которую играли твой дедушка и Джон. Они прятали спичечный коробок каждый раз, когда навещали друг друга. Это те самые, которые твой дедушка спрятал здесь. Наверное, там ещё что-то припрятано.

Звучит надёжно. Я прищуриваюсь и осматриваю комнату. Стропила были бы хорошим местом для укрытия. Где-то должна быть лестница.

- Элис, — говорит Нэн, и я снова обращаю на неё внимание. - Не нужно искать спички. Всё будет хорошо.

Я поставила банку обратно на полку, решив с этим не соглашаться.

Нэн ещё мгновение смотрит на неё, на десятилетия дружбы, хранящиеся в ней. Ей, должно быть, тяжело приехать сюда после всего этого времени, без дедушки, без Джойс.

- У тебя будет прекрасное лето, Нэн. Я позабочусь об этом.
Я нашла хор, к которому она может присоединиться. В одной из церквей регулярно проводится вечер евхаристии.

- Уверена, что так и будет.
Она похлопывает меня по плечу. - Я тоже хочу, чтобы у тебя было прекрасное лето. Расслабься. Сделай что-нибудь глупое. Сделай что-нибудь эгоистичное.

- Я проведу два месяца на озере, не имея никаких планов, кроме как побыть с моей дорогой бабушкой. Насколько же я могу быть ещё более эгоистичной?

- Ты пригласила племянницу на неделю, чтобы дать сестре отдохнуть, — говорит она.

Я хмурюсь. - И что?

- И ты оплатишь аренду машины Луки и Лавинии, когда они приедут к тебе на день рождения.

- В этом году я мало времени проводила с близнецами, — говорю я. - Не хочу, чтобы их приезд стал для них проблемой.
Не уверена, что они бы согласились, если бы я не взяла на себя расходы. Финансовая ответственность на них не лежит. Я почти уверена, что наш отец всё ещё платит за аренду. Не то чтобы я жалуюсь — он помог мне с первоначальным взносом за квартиру.

- Ты записала меня на сеансы к парикмахеру, — говорит Нэн.

- Каждый понедельник.

- И ты нашла физиотерапевта в городе.

- Её очень рекомендуют. И я организовала доставку газет, так что ты сможешь разгадать кроссворд.
Нэн говорит, что это помогает ей держать мозги в тонусе, но она зависима от удовольствия от разгадывания кроссворда, что никогда не упускает из виду. Её мозги не нуждаются в заострении.

- Ты очень внимательна к моим потребностям, и я благодарна. Но я не хочу, чтобы ты весь день нянчилась со мной. Что ты будешь делать сама?

- Мне нужно кое-что отредактировать.

- Я не это имела в виду.

- Я собираюсь отдохнуть.

- И как это выглядит?

- Ну… — я делаю паузу. - Я почитаю, поплаваю, сделаю несколько фотографий.
Я говорю это так, как будто это вопрос.

- А что ещё?

Я меняю своё отношение. Теперь, когда я здесь, мысль о том, чтобы заполнить всё лето пустыми днями, кажется пугающей. Когда в последний раз у меня не было расписания?
- А разве должно быть что-то ещё?

Она улыбается. - Не знаю. Скажи мне сама.

Нэн любит чем-то заняться. Она играет в гольф, поет в нескольких хорах, печет пирожные с маслом и персиковое варенье для сбора средств в пользу церкви. Когда мы с Хизер гостили у неё в детстве, она тоже занимала наши руки и мысли. Она научила нас пропалывать клумбы и поливать подвесные корзины. Мы украшали торты, вышивали крестиком птиц и бабочек на лоскутках ткани. Мы научились шить простые тканевые сумки и вязать шапочки для близнецов. Мне все это нравилось, но Хизер легко расстраивалась. Она утверждает, что в ней нет ни капли артистизма, но это неправда. Ее способ структурирования аргументации — это своего рода поэзия.

- Знаешь, — говорю я, когда Нэн устраивается в кресле, — я уже целую вечность ничего не шила.

Она поднимает пораженные артритом пальцы. - Нас двое. Я скучаю по этому. Помнишь своё выпускное платье?

- Конечно.
Оно было тёмно-синего цвета, с лентой на затылке, которая ниспадала до моей талии. - Может, нам стоит ещё поработать этим летом. Твои навыки и мои руки.
Проект, который не даст нам скучать.

Нэн улыбается. - У тебя есть что-нибудь на примете?

- Начнем с чего-нибудь попроще, – размышляю я. - Может, сшить новые занавески на кухню?

Ее глаза загораются, и я чувствую тепло изнутри.

- Занавески, да, – говорит она, оглядывая пространство. - Всё это место немного обветшалое, не правда ли?

- Оно… деревенское.
Мебель видала лучшие времена, но меня это не волнует. Коттедж Джона уютный, обжитой. Полная противоположность моей квартире.

- Мы могли бы его освежить, – говорит Нэн. - Многого не потребуется. Занавески. Наволочки. Новая скатерть.
Она смотрит на стропила. - Что скажешь, Джойс?
Нэн иногда так делает – разговаривает с покойниками, обычно с моим дедушкой. Её решительный взгляд возвращается ко мне. - Нам понадобится швейная машинка.

- Готово, – говорю я, хотя понятия не имею, можно ли купить такой в ​​городе или доставят ли сюда интернет-магазины. Мы находимся где-то в глуши.

- И ткань, — добавляет Нэн. - В Stedmans раньше был хороший выбор. Начнём оттуда.

- Как думаешь, Джон не будет против? Может, сначала спросить?

Нэн усмехается. - Джон не заметит, если мы покрасим стены в ярко-розовый.

Я смеюсь. Дедушка тоже был таким. - Ну, что думаешь? Может, начнём с головоломки?

- Я не чувствую, что у меня есть на это силы сегодня вечером. Она зевает. - День был долгий. Пожалуй, пойду спать и почитаю.

Я ставлю ей ходунки на место и целую в щёку.

- Сладких снов, Элис, – говорит она. - И не забывай…

Я улыбаюсь. Потому что до этого момента я совершенно забыла, как заканчивался каждый день того лета, когда мне было семнадцать.

- На озере случаются хорошие вещи, – заканчиваю я.

Она кивает. - На озере случаются хорошие вещи.

* * *

Даже с распахнутыми окнами в коттедже всё ещё душно, поэтому я воспринимаю мудрые слова Нэн буквально и надеваю полосатый купальник и белый хлопковый кафтан. На шее у него красивая голубая вышивка, которая сочетается с моим купальником. Я купила его, не зная, как проведу лето, но была уверена, что это платье мне подойдет.

Я наливаю газированную воду со льдом и прохожу через застекленную веранду на террасу, где рядом с дверью висит старинный треугольный обеденный колокольчик. Я забыла об этом, но когда я провожу пальцами по металлу, у меня всплывает воспоминание о том, как Лука стоял на табурете и стучал по нему, пока Нэн не велела ему прекратить это.

Палуба представляет собой деревянную платформу, покоящуюся на каменистом выступе над водой – отличное место для любования видом. Он даже красивее, чем я помнила. Открытая вода простирается прямо передо мной больше чем на милю, с зелёными холмами западного и восточного берегов по обе стороны. Небо — это бесконечное, кружащееся полотно лаванды и розы на фоне тускло-голубого неба, отражающееся на плоской поверхности озера.

Лестница спускается с верхней палубы вниз к причалу, который отходит от каменистого берега. К одному борту привязана алюминиевая лодка с тремя скамейками и небольшим мотором. Кажется, я помню, как ею управлять. Нэн заставила меня получить права на управление лодкой еще до нашего приезда, когда я была подростком, но с тех пор я ими не пользовалась. Здесь есть короткая песчаная полоска пляжа, а за ней находится лодочная станция. Он имеет каменное основание, мансарду на втором этаже и небольшую террасу над водой. Я кладу полотенце и кафтан на спинку красного стула Muskoka и сажусь на краю причала, болтая ногами в воде.

Не знаю, насколько там глубоко, поэтому я скорее соскальзываю, чем прыгаю. Это как нырять в закат. Вот я здесь, за несколько дней до своего тридцать третьего дня рождения, в том же самом месте, где я плавала в подростковом возрасте, когда мои глаза начали открываться на необъятность мира за пределами моего собственного.

- Иди и исследуй, — сказала мне Нэн, когда шестнадцать лет назад подарила мне камеру.

И я так и сделала. Я сфотографировала каждый уголок этого берега. Я пробиралась сквозь кусты и фотографировала птиц и насекомых, грибы и мох. Я фотографировала бледно-зелёные лишайники, облепившие камни, и полевые цветы, росшие вдоль подъездной дорожки. Водосборы, лилии и астры. Я собирала их для Нэн, а она расставляла их в полосатом керамическом кувшине для молока. И это тоже я фотографировала.

Я не переставала исследовать. Моя камера была моим паспортом, моим разрешением на посещение новых мест и знакомство с новыми людьми, в безопасности за объективом.

Я лежу на спине, раскинув руки, и смотрю на тускнеющее небо, на сгущающиеся пурпурно-красные оттенки. Не знаю, когда я начинаю плакать, просто меня переполняет мысль о том, насколько огромна галактика и насколько я ничтожна.

Полгода назад я думала, что разобралась во всем этом. Работа, парень, квартира – всё в порядке. А потом Тревор бросил меня, и я покатилась по наклонной. Я не понимала, что сделала не так, когда так старалась всё делать правильно. Я бралась за одну работу, потом за другую, мне нужно было хоть какое-то чувство контроля. Когда через два месяца после нашего расставания он сказал мне, что встретил другую и что они собираются пожениться, я стала еще больше работать. Портреты. Свадьбы. Креативная работа для автомобильных компаний и банков. До падения Нэн у меня не было ни одного выходного за девять недель.

Это был самый загруженный период в моей карьере, но далеко не самый насыщенный. Я построила свою репутацию на предоставлении клиентам именно того, чего они хотят, — мои коллеги доверяют мне и считают, что я сделаю работу без головной боли. Я говорила себе, что если буду работать достаточно усердно, то доберусь до конца радуги и буду вознаграждена несметным количеством творческой свободы. Но радуга никогда не кончается. Я застряла.

После купания я заворачиваюсь в полотенце и устраиваюсь в кресле Muskoka, вдыхая сладкий вечерний воздух и пытаясь забыть о своих проблемах в Торонто. Я оглядываю коттеджи вокруг залива. На вершине холма стоит большой белый дом, рядом с которым на подъемнике стоит гидроцикл и плавучий плот. Рядом с ним – небольшая А-образная конструкция. До них, наверное, меньше двухсот метров, и оба они мне знакомы. Именно там подростки с моей фотографии ныряли, плавали и часами проводили время. Я представляю, как они прыгают в воду. Смеются. Флиртуют. Спорят. Я им завидовала. Необремененные. Свободные. Счастливые.

Прошло несколько минут, прежде чем на причале А-образной конструкции появились двое детей. Они один за другим, словно пушечные ядра, падают в воду, и я словно перенесся назад во времени, наблюдая за сценой из прошлого.

Над водой разносятся безошибочно узнаваемые насмешки братьев и сестер. Они моложе той троицы, за которой я наблюдал всё лето. Они подплывают к плавающему плоту у соседнего белого дома и взбираются по лестнице. Я смеюсь, когда девочка толкает мальчика в воду. Они снова забираются на плот, и начинается игра: кто прыгнет дальше всех.

Я расслабляюсь в кресле, закрыв глаза, слушая их радостные визги. Я привыкла к городскому шуму. Я выросла на белом шуме машин и сирен, которые служили мне колыбельной перед сном. Но я забыла, как сильно люблю безмятежность озера. Я вдыхаю глубоко, позволяя ему наполнить мои лёгкие.

Я стою так, пока дети не высохнут и не уйдут в дом. Слышен только плеск воды и смех взрослых откуда-то с залива.

Но тут я слышу это.

Рев мотора такой громкий, что нарушает тишину ещё до того, как он появляется в поле зрения.

Я выпрямляюсь, когда лодка огибает залив. Я моргаю несколько раз, прикрывая рот. Может быть, я провалилась во времени. Потому что лодка жёлтая.

И она идёт прямо на меня.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88179/590364

Переводчики: awalelera