Готовый перевод Cora Rose - Sem (Unexpected 2) / Кора Роуз - Сем (Неожиданность 2): CHAPTER ONE

Моим братьям, которые вдохновили на ту чушь, что вытворяют парни ван Бик.

Для всех, кто сомневается, что такие люди существуют... Уверяю вас, они существуют. Я выросла среди них.

И, конечно, моей сестре, которая помогала мне вытащить наших братьев из слишком уж многих сомнительных ситуаций.

Предисловие

Было очень интересно писать о Семе и Магнусе, хотя они и сильно отличались от Калеба и Уита. Это два совершенно разных человека в том, как они взаимодействуют друг с другом и с окружающим миром. Читая это, я надеюсь, вы сможете немного отвлечься от реальности и смириться с ней.

Надеюсь, вам это понравится так же, как и мне.

Внимание к содержанию:

Эта история посвящена травле и содержит некоторые гомофобные высказывания.

Глава 1

Звуки громкой музыки отдаются в моём теле, когда я двигаюсь по многолюдной домашней вечеринке. Мой лучший друг Август пригласил меня на этот дерьмовый праздник, и я не видел его с тех пор, как пришёл десять минут назад. Он, наверное, наверху с какой-нибудь цыпочкой развлекается. Похотливый ублюдок.

Я напоминаю себе, что просто ревную, потому что прошло уже много времени.

Если быть точным, почти год.

Моя сексуальная жизнь не очень-то радует. Это больше похоже на серию паршивых перепихонов, сопровождаемых редкими небольшими разочарованиями.

Я встаю на цыпочки и вытягиваю шею, чтобы заглянуть поверх всех, но это бесполезно. Если Август и находится где-то здесь, внизу, я не могу его разглядеть из-за толпы людей, столпившихся вокруг меня. Я не самый высокий человек в здании. Я, наверное, самый низкорослый, что нелепо, учитывая, что рост всей моей семьи значительно превышает шесть футов (6 футов = 182,88 см . - прим.перев.). Я на сто процентов уверен, что меня усыновили. Моя мама осуждает это, но я ей не очень верю.

Я провожу руками по своей футболке, а затем подныриваю под парня, который тянется к кому-то. Я спрашиваю себя, почему я вообще решил прийти сюда, но потом вспоминаю щенячьи глаза Августа и то, как я не смог устоять. Он знает, что мне трудно отказать ему, когда он так на меня смотрит.

Коварный ублюдок.

Я протискиваюсь мимо целующейся парочки и скольжу вдоль стены. Мой рост позволяет мне легко протискиваться мимо людей. В конце концов я пробираюсь в угол большой гостиной и встаю на край стола, чтобы посмотреть, смогу ли я найти своего лучшего друга.

Мои глаза скользят по возбуждённой, по большей части пьяной толпе, и сквозь пелену огней и дыма я вижу его.

О, матерь всего святого. Я стону. Только не снова.

Как он успевает всюду, где я нахожусь? Мне не следовало соглашаться поехать с ним домой в ту ночь. С тех пор он буквально помешался на мне.

Я прищуриваюсь, глядя на Сема ван Бика, который маячит в тускло освещённой комнате. Его невозможно не заметить. Он здесь выделяется/бросается в глаза, в этом месте, полном «братанов» и «сестричек» из студсообществ. О, и чем же он выделяется, спросите вы?

Давайте я посчитаю варианты.

Во-первых, он возвышается над всеми, и мышцы на его руках и животе чётко выделяются сквозь серую футболку, которую он носит. Такие мышцы не приобретёшь, занимаясь в тренажёрном зале. Нет, это приобретается, когда целый день поднимаешь тяжести. Во-вторых, он выглядит так, словно только что вернулся с тяжёлого рабочего дня, весь в потёртостях и мозолях. Его джинсы поношены и порваны на коленях, но его длинные, до плеч, волнистые светлые волосы выглядят свежевымытыми.

Я уверен, что большинство присутствующих здесь людей не работали ни дня в своей жизни. А если и работали, то в офисе или, может быть, в кафе. Сэм работает на свалке металлолома, и я слышал, что по выходным он с удовольствием строит внедорожники с нуля. Тут многие даже про смену масла в своих дорогих тачках забывают. И, в-третьих, он просто выглядит суровым, как парень, который любит оружие, бензин и взрывать всякую хрень.

Кстати, я слышал, что он любит поджигать всё подряд. Наверное, мне следует держаться подальше от этого поджигателя.

Очень далеко. Наверное, мне следует отвести от него взгляд прямо сейчас. Ага.

Предупреждаю, спойлер, я не отвожу.

Я замечаю, что несколько девушек стоят вокруг него, вытягивая шеи, чтобы посмотреть на него и хихикнуть. И я признаю, что он симпатичный… если вам нравится парень, похожий на грёбаного викинга-голиафа.

А мне нет. Практически точно нет.

Нет, у меня более утончённые вкусы. А Сэм просто слишком... грубый.

— Ты, — говорю я одними губами, указывая на Сэма, а затем тычу пальцем в пространство перед собой. Иди сюда.

Сэм вскидывает голову, как психопат, каковым он и является, сверкает своими ярко-голубыми глазами, а затем делает шаг вперёд. Он такой крупный, что все расступаются перед ним. Как Моисей, раздвигающий Красное море.

Нелепый, неприятный мужчина.

Когда он, наконец, останавливается передо мной, то встречается со мной взглядом. Сейчас мы буквально одного роста, потому что я не сдвинулся со своего места на столе. По какой-то причине я чувствую себя фараоном или королем, и это вскруживает мне голову. Я только что приказал Сему прийти сюда, и он пришёл. Что это за чёрная магия такая?

— Что ты здесь делаешь? — Резко спрашиваю я.

Сэм протягивает руку и щёлкает браслетом на моём запястье. — Меня пригласили.

— Кто? — Спрашиваю я, не веря ему. Потому что я знаю, что он живет не поблизости, и он определённо не учился в здешнем колледже, потому что я бы заметил кого-то вроде него, слоняющегося по кампусу.

Постойте, а он вообще учился в колледже? Если подумать, я почти ничего о нём не знаю. Только слышал много историй от его двоюродного брата Калеба. Я делаю мысленную пометку разузнать о нём побольше.

Из чисто познавательных соображений.

— Мне нужно рассказывать тебе, кто меня пригласил? — Спрашивает он, прищуривая свои тёмно-синие глаза, наблюдая за мной.

— Да. Да, тебе нужно.

— Неа, мне не нужно, — говорит он, и мне хочется обхватить руками его толстую шею и прижать к себе. Сомневаюсь, что я смог бы обхватить её по окружности, но я бы, чёрт возьми, постарался. Я же во всём стараюсь преуспеть.

Он складывает свои мощные руки на груди и подходит чуть ближе ко мне. Я натыкаюсь спиной на стену, и стол подо мной шатается. Его ладони хватают меня за плечи, удерживая на месте. Прикосновение обжигает мою открытую кожу, и я отталкиваю его руки.

— Осторожно, — ворчит он.

— Я в порядке. Только не... не дави на меня. Я здесь с друзьями, и мне не нужно, чтобы ты отпугивал от меня людей.

Он теребит край рукава моей рубашки, и я сердито смотрю на него.

— Держи руки при себе.

— У тебя розовая рубашка.

— Очевидно.

— И короткая.

— Твоё зрение не пострадало. Приятно это слышать. А теперь уходи, Сэм. Я серьёзно. Иначе мне придётся позвонить твоей матери и сказать ей, что ты снова это делаешь.

При этих словах Сэм сжимает челюсти и отступает на шаг.

— Почему ты разговариваешь с моей ма?

— Потому что, Сэм, твоя мама дала мне свой номер, когда ты начал меня преследовать.

— Я не преследую.

— Оу, тогда как бы ты это назвал?

Сэм пожимает плечами. — Так получилось, что мы оказались на одной вечеринке. Подумаешь, большое нахрен дело. В любом случае, я здесь не ради тебя, — говорит он, собирая свои светлые волосы в свободный хвост. Непослушная прядь падает ему на висок, и он заправляет её за ухо. Он засовывает руки в карманы своих поношенных джинсов и поднимает бровь, глядя на меня, отчего я ощетиниваюсь.

— Оу, это правда? — Я усмехаюсь. — А из-за кого ты здесь, если не из-за меня?

Сэм кивает направо, и я оглядываюсь, но не вижу никого, кто бы его ждал. Хотя стайка девушек всё ещё наблюдает, как он разговаривает со мной.

— Ты такой лжец, — отвечаю я. — И к тому же плохой.

— Не злись, что я не настолько одержим тобой, как ты думаешь.

Я закатываю глаза к потолку и вздыхаю. — Ты, очевидно, одержим мной. Ты везде, где бы я ни был.

— Нет, просто так получилось, что ты везде, где бы я ни был.

Ладно, этот разговор ни к чему меня не приведёт. Если я буду продолжать в том же духе, то проторчу здесь всю ночь. Я превращаюсь в одного из своих воспитанников детского сада. Я спрыгиваю со стола и машу рукой перед собой.

— Кыш! Возвращайся в свою пещеру, — шиплю я, и Сэм двигает челюстью взад-вперёд, прежде чем отойти в другой конец комнаты. Хотя я его больше не вижу, я чувствую на себе его взгляд.

Мудак.

— Вот и ты! — Раздаётся справа от меня знакомый голос, и я слегка подпрыгиваю, драматично прижимая руку к груди.

— Август! Где ты был? Я искал тебя целую вечность.

Мой лучший друг облизывает губы и пожимает плечами, заставляя меня вздохнуть. — Мерзко. Ты хотя бы вымыл руки? Полоскал рот? Влагалища отвратительные.

Август хихикает и подталкивает меня локтем. — Да, это твоё мнение, чувак, но да. Не волнуйся. Не хотелось бы оскорблять твои нежные чувства.

Его взгляд скользит по переполненной комнате, я прослеживаю за его взглядом и вижу темноволосого парня с татуировками, который сидит на диване и целуется с двумя девушками.

— Почему здесь Эмери? — Спрашиваю я, и Август раздражённо фыркает.

— Моя мама попросила меня потаскать его за собой.

— Вы, ребята, что, не ладите?

Август проводит рукой по волосам и вздыхает. — Да, и что мне теперь делать? Сказать ей «нет»? Это разобьёт ей сердце. Она хочет, чтобы мы были друзьями. По крайней мере, он занят и, чёрт возьми, оставил меня в покое.

Я смотрю на Эмери и вижу, как он наклоняет голову и облизывает рот одной из девушек. То, что он вытворяет своими губами, выглядит довольно непристойно.

— О Господи, перестань пялиться, — ворчит Август и тянет меня прочь. — Давай не будем говорить о нём и пялиться на него. Я не хочу на нём сосредотачиваться.

— А на чём ты хочешь сосредоточиться?

— Как насчёт того, что я видел здесь твоего Викинга?

— Он не мой викинг, и не напоминай мне об этом, — простонал я и хлопнул себя ладонью по лбу. — Он повсюду. Везде! Мне не следовало соглашаться на то, чтобы он отвез меня домой. Это было огромной ошибкой. Теперь мне от него не убежать. Мне исполнится девяносто лет, и Сэм будет прятаться на заднем дворе моего дома престарелых.

Август хихикает и взъерошивает мне волосы.

— Извини, — раздражённо говорю я. — Моя причёска — шедевр. Потребовалась целая вечность, чтобы сделать её идеальной. Не порти её еще больше.

— Колина здесь даже нет, так почему тебя так волнует, как ты выглядишь? — Спрашивает Август с лукавой улыбкой. — Ты сейчас пытаешься произвести впечатление на Сэма, да? — Он играет бровями, и я щёлкаю его по соску.

Он шипит.

— Конечно, нет! И Колина здесь нет, потому что он отец-одиночка. Он не был бы на дурацкой вечеринке студенческого братства в десять часов вечера. У него есть дела поважнее, например, его сын. Или он работает над какой-нибудь важной лекцией для класса. И знаешь что? Я завидую ему прямо сейчас. Почему мы снова здесь? Мне никогда не нравились вечеринки братств, они слишком напоминают мне о моих братьях.

Я содрогаюсь при мысли о том, чтобы целоваться с кем-то, кто хотя бы отдалённо напоминает их.

— Ты здесь, потому что любишь меня. И скажи мне ещё раз, почему тебе так нравится этот парень, Колин? Потому что он тебя даже не замечает.

— Как скажешь. Он заметит. Всему своё время.

Август фыркает. — Конечно, Мэг. Как скажешь. Ты самый нетерпеливый человек из всех, кого я знаю, но, может быть, завтра на йоге мужчина твоей мечты наконец-то обратит на тебя внимание. Ты встретишься с ним взглядом и останешься босым и беременным.

Я приподнимаю бровь, глядя на своего лучшего друга. — Может быть, и буду. Но лучше спросить, будешь ли ты там завтра утром после сегодняшнего вечера? Потому что у тебя такой вид, будто ты выпил слишком много.

— Конечно, буду, — говорит он, а затем кладёт руку себе на поясницу. — Моя спина всё ещё болит после аварии. Мне нужно поработать над суставами, чтобы я мог продолжать играть в футбол, и, знаешь... трахать всех красоток.

— Лучше бы тебе не лгать мне, — говорю я, тыча его в грудь.

— Клянусь нашей дружбой, что я буду рядом, во что бы я ни вляпался сегодня вечером. Или с кем бы я ни вляпался.

Я затыкаю уши пальцами и качаю головой. Мне не нужно знать ни о каких его сексуальных подвигах. Неа. Нет, спасибо.

Мы с Августом познакомились на первом курсе, когда нас поселили в одной комнате в общежитии. Мы нашли общий язык, несмотря на то, что мы во многом разные. Он натурал, я гей. Он высокий, я невысокий. Он — спортсмен, я — ботаник. Но в чём мы с ним пересекаемся, так это в том, что мы оба специализируемся на начальном образовании. В прошлом месяце мы закончили последний курс колледжа, а в следующем году получим дипломы преподавателей. Тем временем мы оба работаем в детском саду и в настоящее время проводим собственные занятия в летнем лагере. Я занимаюсь с воспитанниками детского сада, а он — с третьеклассниками.

И несмотря на то, что он очень красивый, такой «свой парень», он мне совершенно не интересен. Ноль. Ни капельки. Ничего.

— Эй, я знаю. Может быть, завтра, если мы придем на занятия йогой пораньше, то сможем занять место прямо перед Колином, и ему будет прекрасно видна твоя крошечная попка. Ты можешь показать ему, какой ты гибкий. Может, он и вправду заметит, что ты существуешь, когда увидит, как ты умеешь складываться пополам.

Я закатываю глаза. — Ты ужасный друг. Почему ты мне вообще нравишься?

— Нет, я самый лучший друг, который у тебя когда-либо был.

Я вздыхаю, а затем уголки моих губ приподнимаются в легкой улыбке. — Да, это так. Боже, я ненавижу тебя.

Август обнимает меня за плечи и целует в макушку.

— Хорошо, как насчет того, чтобы взять тебе пива и посидеть на крыльце. Может, ты сможешь найти себе кого-нибудь, с кем можно было бы провести вечер? Да?

— Пфф, может быть. Я всё-таки держусь за Колина. Он мой идеальный мужчина.

— Он даже не знает о твоём существовании, Мэг. Давай найдём тебе его замену.

— Как скажешь, — говорю я и вижу, что Сэм наблюдает за мной с другого конца комнаты. — Но сначала выпьем. Побольше.

***

— Боже мой, моя голова, — тихо стону я, вваливаясь в студию йоги и бросая свой коврик на пол. Колин ещё не пришел, но я всё равно не в том настроении, чтобы обращать на себя внимание сегодня. У меня такое похмелье со вчерашнего вечера, что я чувствую, что вот-вот упаду в обморок. Я не знаю, что произошло и что меня спровоцировало, но я выпил слишком много.

Нет, на самом деле, я знаю, что произошло.

— Я ненавижу его, — бормочу я, когда Август расстилает свой коврик рядом с моим.

— Кого?

— Сэма. Манипулирующий ублюдок.

Август фыркает, садится на коврик и вытягивает перед собой свои длинные ноги. Он выглядит потрясающе, несмотря на то, что ушёл с вечеринки после меня, выпил гораздо больше, чем я, и, вероятно, протрахался половину ночи между чьих-то ног.. Его светлые волосы аккуратно зачёсаны набок, а зелёные глаза так и искрятся. Чёрт бы его побрал.

Я, напротив, выгляжу так, будто только что встал с постели. Всё, что я сделал, это почистил зубы, прежде чем, пошатываясь, побрёл к машине.

— Не думаю, что Сэм заставлял тебя пить все эти коктейли. Это всё ты сам, мой друг.

— Нет, он это делал. Непреднамеренно. Он наблюдал за мной всё это время, Август. Я не мог избежать его глаз. Они постоянно следят за мной, преследуют меня повсюду. Выпивка была единственным способом пережить прошлую ночь, не совершив убийства.

Смутные видения прошлого вечера одолевают меня, когда я разминаю ноющие мышцы.

Сэм сидит на диване, женщина сидит у него на коленях, его язык проникает в её рот, а глаза закрыты. Эти длинные ресницы отбрасывают тени на его раскрасневшиеся щёки.

Он резко открывает глаза и ловит мой взгляд, позволяя ему скользить по моему телу, пока я двигаюсь по танцполу.

Он проводит языком по шее этой девушки, не сводя с меня своих сверкающих голубых глаз.

Я слегка приподнимаю рубашку, провожу руками по животу, дразня его, играя с огнём.

Его глаза блестели, когда он тёрся о ту девушку, будто он делал это со мной.

Это было непристойно и неудобно.

Я возненавидел это.

— Он также непреднамеренно заставил тебя громко заявить всем в радиусе десяти миль, что тебе нравятся большие члены? — Спрашивает Август, как раз в тот момент, когда дверь в студию открывается и Колин входит внутрь.

Идеальный, недосягаемый Колин. С его гибким, подтянутым телом, идеально уложенными волосами и восхитительными татуировками на правой руке. Из своих поисков в интернете я узнал, что ему за тридцать, он преподаёт историю в местном колледже и состоит в книжном клубе. А ещё он любит красное вино, прогулки по пляжу и езду на велосипеде. Он — воплощение мечты.

Колин оглядывается на нас, слово «члены» повисает в воздухе, и я краснею с головы до ног.

Боже, конечно, теперь он меня замечает.

Я ожидал, что Колин проигнорирует меня, но вместо этого он одаривает меня легкой улыбкой, а затем проходит в другой конец комнаты и расстилает свой коврик.

Когда я убеждаюсь, что он не обращает на нас никакого внимания, я протягиваю руку и щиплю Августа.

— Ой, — шипит он, потирая руку. — У тебя сильные пальцы для такого маленького парня. За что это?

— Ты задница. Самая большая задница на свете. Большая, чем мой брат Митч, и мы оба знаем, что этого трудно добиться.

— Эй, не будь таким злым. Митч — дьявольское отродье. Не сравнивай меня с ним.

— Ладно, — фыркаю я.

— И не испытывай ненависти. Колин заметил тебя, да?

— Да, потому что ты, по сути, объявил, что мне нравятся большие члены в моей заднице! — Шиплю я.

Август хихикает, когда дверь в класс снова открывается, и в него входит еще больше людей.

— Это ведь не секрет,нет? Прошлой ночью ты всем рассказал о своих предпочтениях. Прокричал это. Даже Сэм услышал. Он на минуту перестал трахать ту девушку, когда эти слова слетели с твоих губ. Он начал тяжело дышать. Кажется, он немного кончил в штаны.

Я стону от этой картины, потому что она отвратительна, и принимаю Позу Ребёнка, чтобы скрыть свой дергающийся член. Это все Сэм виноват. Если бы он просто оставил меня в покое, со мной бы сейчас не происходило ничего из этого дерьма. Я поднимаю взгляд на Колина, который печатает на своеём телефоне перед началом урока. Наши взгляды встречаются в зеркале, висящем в передней части класса, и уголок его рта приподнимается. Я быстро отвожу взгляд и радуюсь, когда инструктор выходит в переднюю часть аудитории, отвлекая всех.

Потому что, несмотря на то, что это правда, я всё ещё огорчён, что он всё это услышал. Я не хочу, чтобы он запомнил меня таким. Нет, я утончённый Магнус, которому нравится учить детей и вести глубокие философские дискуссии.

Когда урок заканчивается, Август заключает меня в потные объятия, несмотря на мои протестующие вопли, и я возвращаюсь домой, чтобы принять душ. Когда я смываю под тёплой водой грязь со вчерашнего вечера и сегодняшнего утра, в моей памяти всплывают взгляды, которые Колин бросал на меня на протяжении всего урока. Я стараюсь не слишком задумываться об этом, но мне интересно, может быть, он сейчас заинтригован. Интересно, нравится ли ему то, что он видит. Или, может быть, ему нравится то, что он услышал. Возможно, это начало чего-то нового между нами.

Остаётся только надеяться.

Выйдя из душа, я натягиваю маленькие жёлтые спортивные шорты и направляюсь на кухню, чтобы выпить чашечку кофе, когда замечаю фигуру, развалившуюся на диване.

Больше похожую на человека.

Моё сердце бешено колотится в груди, и, не раздумывая, я хватаю книгу, стоящую на ближайшей ко мне полке, и запускаю ею в незваного гостя. Она ударяется о подушку, пролетая мимо цели на милю.

Сэм смотрит на меня снизу вверх, совершенно не беспокоясь о том, что он только что напугал меня до смерти. Или о том, что он в моей квартире без приглашения.

— Господи, Сэм! — Кричу я и запускаю в него ещё одной книгой, но она снова промахивается. У меня ужасная меткость. Видимо, над этим нужно поработать. Надо бы, наверное, чаще соглашаться покидать мяч с Августом, когда он просит.

Сэм просто смотрит на две книги на диване, а затем на меня.

Он в замешательстве хмурится. — Что это было?

— Хм. Хеллоу. Ты вломился в мой дом! — Почти кричу я, подходя к нему и хватая открытый фотоальбом, который лежит у него на коленях. Я захлопываю его и кладу обратно на столик.

— Что такого? Я сам вошёл. Ты не открыл дверь.

— Я был в душе, — отвечаю я, раздражённо вскидывая руки и хлопая ими по своим обнажённым бедрам. Я прищуриваюсь, глядя на него, но его глаза не встречаются с моими. Нет, они скользят по моему почти обнажённому телу, на мгновение останавливаясь на промежности.

Я почти уверен, что он видит очертания моего члена в этих тонких шортах, но мне всё равно. Он вторгся в моё личное пространство. Он не может быть оскорблён тем, на чём застал меня.

— Ты не можешь просто так вламываться в дома людей и рыться в их вещах. Нормальные люди так не поступают!

— Кто сказал, что я нормальный? И конечно, я могу, — говорит он, откидываясь на спинку дивана и вытягивая перед собой свои толстые бёдра.

Я не замечаю, какими сильными кажутся его ноги под тканью поношенных джинсов. Неа. Я ничего этого не замечаю.

— Чего тебе? — С трудом выдавливаю я, стоя перед ним. Слишком близко, чересчур близко.

Он протягивает палец и теребит край моих шорт.

— Они короткие. И обтягивающие.

— Конечно, они такие. Я не планировал принимать гостей. — Я отталкиваю его руку, и он кладёт её на диван, разминая пальцы.

— На тебе нет нижнего белья.

— И что?

Он моргает. — У тебя крошечные соски.

— Они пропорциональны моему телу.

Его взгляд снова скользит по моему телу. — У тебя нигде нет волос.

— Знаю. Это называется уход за собой.

— Это странно.

— Для тебя, может быть.

Он проводит пальцем по гладкой коже моей ноги, и я отталкиваю его палец.

— Почему ты такой гладкий?

— Я пользуюсь лосьоном. Что, натуралы не увлажняют кожу?

— Не-а, — говорит он, проводя рукой по губам. — Это было бы... по-гейски, — говорит он с ухмылкой и огоньком в глазах.

Теперь я по-настоящему разозлился.

— Ладно, знаешь что? Я не собираюсь обсуждать это с тобой прямо сейчас. Чего ты хочешь, Сэм? Должно быть, это важно, потому что обычно ты просто прячешься и маячишь, как горгулья, но на самом деле не совершаешь таких преступлений, как взлом и проникновение… Или совершаешь? — Я прищуриваюсь, глядя на него.

Он закусывает губу, и его голубые глаза встречаются с моими.

Он игнорирует мой вопрос и говорит: — Я слышал тебя прошлой ночью.

— И что именно ты слышал? — Спрашиваю я, отступая на шаг и скрещивая руки на груди.

— Слышал, ты хвастался, что можешь взять кого угодно. Любого размера.

Я закатываю глаза. — Да, и что?

Я веду себя дерзко, но он раздражает меня, выглядя до смешного большим в этой маленькой квартире. Он занимает слишком много места. Мне становится трудно дышать.

— Я тебе не верю.

Я фыркаю и выгибаю бровь. — И почему меня так волнует, во что ты веришь?

О, но мне не всё равно. Никто не будет недооценивать меня. Я сталкивался с этим всю свою жизнь. Люди думают, что я не могу сделать то, что могут они, потому что я ниже большинства мужчин. Пошли они все.

— Ты лгал. Зачем ты это сделал? Чтобы привлечь к себе внимание?

— Я не лгал!

Сэм проводит рукой по диванной подушке. — Как такой маленький человек может справиться с большим членом? Он разорвёт тебя пополам.

Я усмехаюсь. — Да что ты знаешь, натурал? Я могу взять то, что я хочу взять. Я невероятен.

Не знаю, почему я с ним спорю, но он раскрывает во мне дух соперничества. Я бы никогда не повёл себя так ни с кем другим.

Очевидно, все ставки сделаны.

— Нет, я тебе не верю. Тебе меня не взять.

Я кладу руку себе на бедро, а другой указываю на его промежность. Теперь я начинаю злиться. — Это так? Ну, тогда давай. Покажи мне.

Сем озадаченно наклоняет голову.

— Покажи мне свой член, Сэм. Мне нужно объяснить тебе по буквам? Ч.Л.Е.Н. Или, может быть, ты один из тех здоровенных парней, у которых внизу спрятана крошечная писечка. Тебе слишком стыдно показывать мне, с чем ты на самом деле работаешь, да?

Щёки Сэма слегка порозовели, и я наслаждаюсь его дискомфортом.

Он ёрзает на диване. — У меня не маленький член.

— Да, я тебе не верю. У таких парней, как ты, — здоровенных, мускулистых — крошечные члены. Факт. — Сейчас я его подзадориваю, сыплю мелкими оскорблениями, и даже не совсем понимаю, зачем.

Сэм прищуривается, глядя на меня, его челюсть сжимается, а затем он выгибает бёдра и стягивает джинсы до бёдер вместе с нижним бельём. Его наполовину твёрдый член лежит на бедре, и я с трудом сглатываю.

Потому что, о чёрт.

Никакого крошечного члена. Он массивный. Конечно, это так, потому что жизнь просто несправедлива.

Я прочищаю горло, притворяясь, что видеть его таким меня не возбуждает. — Сделай его стоячим. Я должен увидеть, как он выглядит на самом деле, чтобы принять окончательное решение. Прямо сейчас ты просто обычный человек. Ничего такого, чего бы у меня уже не было.

Сэм встречается со мной взглядом, и в его голубых глазах читается решимость. Он хватает его и ласкает себя, доводя до полномасштабной эрекции в течение нескольких секунд. И я замечаю, что, наблюдая за тем, как он это делает, мой член начинает дёргаться в крошечных шортиках.

Плохо. Плохо. Очень, очень плохо.

Когда он полностью возбуждается, он перестаёт гладить себя, кладёт руки на диванные подушки и смотрит на меня. Но я не могу встретиться с ним взглядом; я даже не могу смотреть на его промежность. Он огромен, ствол очень толстый, с венами внизу, а головка гладкая, розовая и чертовски идеальная. Пока мой разум кричит «ни за что, отвали», моё тело хочет забраться на него сверху и сесть на этот большой член. Моё тело — шлюхан, и ему, очевидно, нельзя доверять.

Это неприемлемо, потому что мне не нравится этот мужчина. Мы ни за что не займёмся сексом. Я не настолько отчаянен. У меня есть стандарты.

— Скажи мне теперь, что ты можешь засунуть это в свое крошечное тельце, — говорит Сэм слегка хрипло, указывая на свой дёргающийся член.

Я отказываюсь смотреть на его пенис.

— Не можешь даже смотреть на него, да? — фыркает он. — Это пугает тебя.

Я мельком смотрю на него, а затем встречаюсь с ним взглядом. — Я ничего не боюсь.

— Ты боишься, что не сможешь его взять.

— Могу.

— Врун.

Это слово. От него у меня краснеют глаза. Я делаю шаг к нему. — Я могу.

— Отлично. Докажи это.

К этому моменту я уже так раздражён, что протягиваю руку к столу и роюсь в нём. Я достаю очень большой презерватив, который держу для особых случаев, и бросаю его Сэму. Он ударяет его по груди, и он поднимает его, разглядывая.

— Надень его, придурок, — говорю я и швыряю в него упаковкой со смазкой. — И это тоже.

Я виню в этом похмелье и обильное количество алкоголя, которое я выпил прошлой ночью. Вот почему я не могу ясно мыслить, когда иду в ванную и кричу: — Я собираюсь подготовиться. — Не двигайся, или ты проиграешь, а я выиграю.

Когда я стою в ванной, засунув пальцы в задницу и намазывая себя, я думаю, не сошёл ли я с ума. Но по какой-то причине я не думаю, что смогу вернуться назад. Что-то в Сэме делает меня иррациональным.

Когда я потягиваюсь и убеждаюсь, что он на самом деле не разорвет меня на части, я достаю из корзины для белья джоки и натягиваю их. Ему нет необходимости видеть мой член во время этого. Некоторые вещи всё ещё остаются конфиденциальными. Это не более чем доказательство своей правоты.

Когда я выхожу из ванной, Сэм всё ещё лежит на диване, и его член обмотан презервативом, который я ему дал. Он блестит от смазки, которую он намазал. На нём всё ещё рубашка, но брюки спущены до лодыжек. Его руки сжимают подушки рядом с ним, когда он наблюдает за моим приближением, его ноздри слегка раздуваются, когда он рассматривает меня.

— Ты уверен в этом? — Спрашиваю я, задаваясь вопросом, как он к этому относится. Он собирается заняться сексом с мужчиной. Я почти ожидаю, что он убежит, но он просто сглатывает и кивает.

— Не боишься?

— Неа, — выдыхает он.

— Отлично. Я собираюсь сесть на тебя верхом, — говорю я, радуясь, что мой голос не выдаёт моих нервов. Потому что он больше, чем когда-либо у меня был. Не то чтобы я когда-нибудь ему об этом скажу.

— Это не значит, что ты можешь прикасаться ко мне, так что держи руки при себе.

Его руки сжимаются в кулаки на бёдрах.

— Подвинься немного.

Сэм делает, как ему говорят, пока его задница почти не свисает с дивана, и тогда я сажусь верхом на его мускулистые ноги.

— Готов к тому, что тебе докажут, что ты не прав? — Спрашиваю я. Я отталкиваю его кончиками пальцев, чтобы он оказался подальше от меня, а затем хватаюсь за бёдра, чтобы использовать их как опору. Мне понадобится любая помощь, которую я смогу получить.

Сэм даже не кивает, только сглатывает, когда я хватаю его член и приставляю к своей дырочке. И затем, без предупреждения, я опускаюсь на него, и толстая головка проскальзывает внутрь меня.

Сэм резко выдыхает, и его взгляд перемещается с того места, где мы соединяемся, обратно на моё лицо.

Я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, когда объясняю: — Эта смазка — настоящее чудо, правда. Я потратил на неё целое состояние и не разочарован. — Я опускаюсь ещё ниже, когда Сэм прикусывает нижнюю губу.

О боже, это так приятно — наблюдать, как он пытается контролировать себя. Это его первый раз с мужчиной, и ему это нравится больше, чем он думал. Я ухмыляюсь ему, когда принимаю его немного глубже, его толстый, длинный член растягивает меня почти болезненно.

— Видишь? Легко, — говорю я, слегка задыхаясь.

— Я и на четверть не в тебе, — бормочет он, и я опускаюсь ещё ниже, чтобы досадить ему.

Его ноздри раздуваются, и я вдыхаю через нос, а затем опускаюсь и беру его почти до конца.

Его глаза расширяются, а рот слегка приоткрывается, когда он тяжело дышит. — Чёрт, — бормочет он.

— Почти. Вот так, — выдыхаю я, а затем, на выдохе, сажусь на него целиком.

Грудь Сэма тяжело вздымается, и мы просто сидим, не отрывая друг от друга глаз: мои ореховые — в его голубые, как океан.

— Я же говорил тебе, — шепчу я, стараясь казаться самодовольным, но это звучит так, словно я просто возбуждён. Потому что он слишком хорошо ощущается внутри меня, и, несмотря на то, что моему разуму это не нравится, моему члену это очень, очень нравится. Он твёрдый, натягивает мои джоки и обильно течёт. Если я посмотрю, то увижу мокрое пятно прямо там.

Ох чёрт возьми.

Но если Сэм и замечает мое нынешнее возбуждение, он ничего не говорит. Со своего места на диване, где он сидел, ссутулившись, он просто замер, не отрывая от меня глаз.

— Я победил, — добавляю я, а затем приказываю себе слезть с него, но не делаю этого. Я просто сижу, пока Сэм слегка не выгибает бёдра. У меня перехватывает дыхание, а пальцы сжимают бёдра так сильно, что это почти причиняет боль.

— Значит, ты можешь такое принять, — признает он, его голос звучит как гравий, а затем добавляет: — Но как насчет того, чтобы на самом деле трахаться с этим.

— Ты не думаешь, что я могу трахаться с твоим огромным членом? — Спрашиваю я, слегка 'рзая на нём, потому что это кажется неестественным — быть пронзённым им и не двигаться.

Он шипит. — Точно.

Вместо ответа я просто приподнимаюсь, пока не оказываюсь на кончике его члена, а затем медленно опускаюсь обратно.

— Господи, — он тяжело дышит.

— Вот так?

Сэм сглатывает и кивает.

— Оу, милый, — выдыхаю я, покачивая бёдрами. — Ты понятия не имеешь, на что я способен.

И тогда я начинаю двигаться, трахая себя на нём. Сначала медленно, а затем ускоряя темп, по мере того как моё тело приспосабливается к его размерам. Я наслаждаюсь всем этим гораздо больше, чем следовало бы. Наблюдая, как расширяются зрачки Сэма, как краснеют его щёки, как приоткрываются губы в беззвучном вздохе, я подвожу его всё ближе к краю. Наблюдать, как он проигрывает это маленькое пари, которое, как он был уверен, выиграет, — это почти лучше оргазма.

— Каково это — трахаться с другим мужчиной, а? — Спрашиваю я, и адамово яблоко Сема дёргается. Он не отвечает.

Я не жадничаю. Я стараюсь взять его всего, опускаясь на него полностью, а затем протягивая свою дырочку по всему его члену прямо к головке. Просто чтобы доказать свою точку зрения.

За всё это время мы ни разу не соприкоснулись. Его руки по-прежнему сжимают диван, в то время как мои крепко сжимают мои бёдра. Я просто скачу на нём, кусая губы, чтобы не застонать, потому что мне это не нравится. Ни капельки. Это всего лишь пари, вызов, который я выиграю.

Я грёбаный победитель.

Бёдра Сэма, которые до этого были неподвижны, начинают двигаться. Совсем чуть-чуть, но это заметно, а затем его дыхание становится прерывистым, и изо рта вырывается тихий хрип. Его глаза закрываются, и я чувствую, как его бёдра дергаются подо мной, пока он внезапно не замирает.

А потом всё заканчивается. Я просто сижу на его члене, в то время как мой всё ещё болезненно твердый. Конечно, это совершенно нормально. Я не ожидал, что я кончу. Дело было не в этом. Нет, это было не более чем детское пари.

— Я победил, — говорю я и затем слезаю с него, медленно, дюйм за дюймом, пока не остаюсь полностью пустым.

Я не могу удержаться и бросаю взгляд на полный презерватив и наполовину твёрдый член Сэма.

Когда я говорю, я стараюсь подбирать слова. — Может, ты и самый большой, кто у меня когда-либо был, но в сексе ты был никудышным.

Сэм заливается краской, и я отворачиваюсь от него. Я вскидываю руку в дерзком жесте.

— Не забудь выбросить это дерьмо в мусорное ведро, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — И, пожалуйста, закрой за собой дверь.

Я не оглядываюсь на него, направляясь в ванную, и, как только дверь закрывается, прислоняюсь к стене, слегка дрожа. Я опускаю взгляд и извиняюсь перед своим очень, очень разочарованным членом.

Нет, я не буду дрочить себе с мыслями о Семе. У меня больше достоинства, чем это. Большое спасибо.

А потом, когда я во второй раз за день иду в душ, я прошу прощения у своего будущего мужа Колина. Потому что, в самом деле, о чем, чёрт возьми, я думал, делая это с самым несносным мужчиной на планете?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88271/591603

Переводчики: Aida_Winter