Готовый перевод Cora Rose - Sem (Unexpected 2) / Кора Роуз - Сем (Неожиданность 2): CHAPTER SIX

Глава 6

Мы молча идём к грузовику, я держу руки в карманах. Всё то время, что мы провели с отцом и братом, Сем не отходил от меня ни на шаг, даже чтобы сходить в туалет. И впервые за долгое время они были добры ко мне. Они не отпускали своих обычных унизительных замечаний. Они не дразнили меня, не издевались надо мной и не заставляли чувствовать себя дерьмово.

Нет, они были даже довольно уважительны.

На самом деле, они едва взглянули в мою сторону. И впервые за всю свою жизнь я почувствовал, что динамика изменения власти в мою пользу изменилась. Я почувствовал, что одержал верх.

И всё это из-за Сема. Сумасшедшего, выжившего из ума Сема.

После того, как он пригрозил им убийством, Сем был на удивление спокоен. Он сидел сложа руки и ел свою еду, позволяя моему отцу, брату и мне поговорить. Но если их комментарии хотя бы намекали на неуважение, Сем хватался за вилку, как за оружие, а мой отец и брат замолкали. Это было лучшее, что я когда-либо испытывал в своей жизни. Никто никогда раньше не делал для меня ничего подобного. Это было похоже на мою детскую мечту — прийти в школу с супергероем рядом и чтобы он победил всех буллеров.

Сем сегодня был моим супергероем. Он был великолепен.

Когда мы подходим к его грузовику, Сем поднимает меня и усаживает на сиденье. Но прежде чем он успевает уйти, я протягиваю руку и хватаю его за рубашку.

— Сем, — говорю я, сжимая ткань в руке. Я сижу выше, чем обычно, так что теперь мы смотрим друг другу в глаза. Я вижу золотые искорки в его голубых радужках, когда он медленно моргает.

Другой рукой я обхватываю его шею и чувствую, как бешено бьётся его пульс. Он прижимается своим лбом к моему и выдыхает. — Ты злишься, — грубо говорит он. — Я не должен был угрожать им. Я... я знаю, что немного свихнулся, но твоя семья — полный отстой. Пожалуйста, не проси меня извиняться. Я не могу этого сделать. Я не буду этого делать.

С моих губ срывается безумный смешок, и я сдерживаю его. Но Сем это слышит. Он поднимает голову и встречается со мной взглядом со смущённым выражением на лице.

— Нет, Сем. Я не сержусь и не хочу, чтобы ты извинялся. Я просто... благодарю тебя. Никто никогда раньше так за меня не заступался, — тихо говорю я и затем заключаю его в крепкие объятия.

Я прижимаюсь лицом к его шее и глубоко вдыхаю. От него пахнет моторным маслом и шалфеем. Это возбуждает.

Сем на мгновение замирает, а затем его большие руки обхватывают мою спину, и он притягивает меня чуть ближе. Мои ноги обвиваются вокруг его талии, и я прижимаюсь к нему. Я никогда не чувствовал себя в большей безопасности, чем в этот момент.

— Я хочу просто пойти куда-нибудь и расслабиться. Подальше отсюда.

— Ты мог бы вернуться ко мне, — говорит Сем, и я откидываюсь назад, вопросительно хмуря брови.

— Разве ты не живёшь в часе езды отсюда?

— Нет. На самом деле, я живу довольно близко от тебя.

Я приподнимаю бровь: — Неужели?

— Да.

— Когда это случилось?

— Недавно, — говорит он, проводя большим пальцем по пульсу у меня на шее. Он слегка надавливает на него, и его голубые глаза устремляются на меня. Моё сердцебиение выдает меня самым восхитительным образом.

— Ладно, поехали, — говорю я, облизывая губы.

Его ноздри раздуваются, и он прерывисто выдыхает, прежде чем усадить меня на сиденье и пристегнуть.

Когда он садится на водительское место, то бросает на меня взгляд, что-то бормочет себе под нос, а затем отстёгивает мой ремень безопасности и тащит меня прямо на среднее сиденье.

— Пристегнись, Мэгги. Я должен обеспечить твою безопасность.

Я делаю, как он говорит, и он заводит грузовик и выезжает на улицу. Наверное, мне не следовало бы, но я прижимаюсь к нему. На самом деле, я прижимаюсь к нему всем телом, пока у него не остаётся другого выбора, кроме как обнять меня за плечи своей тяжёлой рукой. Он притягивает меня к себе, его рука проводит маленькие круги по коже моей руки. И мне это нравится, наверное, гораздо больше, чем следовало бы.

Мой телефон звенит в кармане, и я достаю его, тяжело вздыхая, когда вижу длинную колонку сообщений от отца и брата. Мама тоже прислал одно, и я закатываю глаза.

— Что там? — Спрашивает Сем, и я просто выключаю телефон.

— Просто сообщения от моей семьи. Хотят убедиться, что я в безопасности. Они думают, что ты психопат.

Он фыркает и крепче сжимает мою руку. — Им не следовало тогда доставать тебя. Может быть, если бы они были добрее, я был бы добрее. Я могу быть милым.

Я прикусываю нижнюю губу и поднимаю на него взгляд. Он смотрит на меня сверху вниз, и моё сердце трепещет в груди.

— Это всегда было так? — Спрашивает он, крепко сжимая руль одной рукой.

— Да. Всегда. Стало ещё хуже, когда они поняли, что я не такой, как они. Они не плохие люди, просто придерживаются своих взглядов. Они меня не понимают. И это не помогает, потому что я официально им не признавался. Наверное, мне следовало бы, но я не знаю…Я не хочу. Не хочу этого слышать. Это будут непрекращающиеся комментарии и придирки, а я просто не готов к этому.

— Ну, тогда они могут сразу же отвалить. Пытаясь изменить тебя, — бормочет он, а затем добавляет: — Я думаю, тебе следует держаться подальше. Если только я не смогу быть там с тобой.

— Угрожая им мучительной смертью? — Спрашиваю я со смехом. — Боже мой, я не могу поверить, что ты это сделал! Ты сказал, что сотрёшь их в порошок.

Сем ухмыляется мне и наклоняется, запечатлевая лёгкий поцелуй на моей макушке. У меня внутри всё переворачивается. Бабочки трепещут крыльями и взлетают у меня в животе. Я ёрзаю на сиденье и прижимаюсь носом к его груди. Я практически у него на коленях.

— Я сделаю практически всё, о чём ты попросишь, Мэгги.

Я протягиваю руку и запечатлеваю поцелуй на его щеке, и кончики его ушей розовеют. Чертовски мило. Этот большой психопат покраснел, потому что я его поцеловал.

— Почти приехали, — говорит он, прочищает горло и сворачивает на дорогу, которую я замечал раньше, но не обращал на неё особого внимания.

— Ты живёшь на трейлерной стоянке? — Спрашиваю я, выпрямляясь чуть выше и глядя в лобовое стекло, пока мы проезжаем мимо многочисленных рядов домов на колёсах.

— Да, как я уже сказал... переехал сюда несколько недель назад. Так проще добираться до работы, — говорит он, паркуясь перед стареньким автодомом класса А. И да, этот гей разбирается в классах автодомов. Я вырос среди кучи мужиков, помешанных на кемпинге и «выживании в суровых условиях». Свои детские каникулы я проводил в палатках, мечтая о чём-то удобном, где можно было бы провести эти унылые дни. В детстве я бы убил за что-то вроде этого.

— Очень круто, — говорю я, когда он заглушает двигатель и выпрыгивает из грузовика. Я отодвигаюсь и плечом открываю пассажирскую дверь, но прежде чем успеваю спрыгнуть, он хватает меня за талию и, подхватив на руки, несёт к своему фургону. Видимо, я начинаю привыкать к тому, что он таскает меня за собой, потому что я даже не протестую. Я просто обхватываю его ногами за талию и уютно прижимаюсь к его широкой груди.

Мы идеально прилегаем.

Я слышу, как он открывает дверь фургона, позвякивая ключами. Затем он входит и включает свет.

— Боже мой, Сем, — выдыхаю я, оглядываясь по сторонам, всё ещё прижатый к его торсу, как опоссум. — Это потрясающе.

Я снимаю ноги с его талии и скольжу вниз по его мускулистому телу, пока мои ступни не касаются пола.

— Здесь всё выглядит совершенно новым. Ты сделал здесь ремонт? — Спрашиваю я, оглядывая изящный диван, деревянные полы, кухонный фартук из белой плитки «кабанчик» и гранитные столешницы.

— Это... красиво. — Я смотрю на него, и он снова краснеет.

Мне нужно почаще делать комплименты этому парню. Он потрясающий.

— Да, — говорит он, проводя рукой по волосам и взъерошивая их. — Просто небольшой проект, который я начал некоторое время назад и немного увлёкся.

Я хожу по большому пространству, поражаясь тому, как здесь красиво. — Небольшой проект? Должно быть, это была большая работа. Ты... — Я провожу руками по новым шкафчикам и смотрю на него. — Это ты сделал?

Он пожимает плечами. — Да. Автодом был в довольно плохом состоянии, но я заключил выгодную сделку, поэтому купил его и перестроил заново.

— Вот так просто? — Спрашиваю я, проводя кончиками пальцев по столешнице.

— Да.

— Ты такой талантливый, Сем. Не каждый смог бы это сделать, — говорю я, открываю ящик и заглядываю внутрь. Ничего интересного, только посуда. Я хочу найти что-нибудь интересненькое. У каждого есть хотя бы один ящик, заполненный грязными вещами, которые он хочет сохранить в тайне.

— Можно мне посмотреть остальное? Под этим я подразумеваю, что можно посмотреть везде? — Спрашиваю я, и Сем кивает, следуя за мной, пока я открываю каждый ящик и шкафчик. Я даже заглядываю в холодильник и краем глаза замечаю, сколько там пива по сравнению с едой. Затем мы направляемся в ванную, который тоже была отремонтирована. Заглянув под раковину, я вижу пистолет.

— Серьёзно?

— Осторожность никогда не помешает, когда идёшь посрать.

— Боже мой.

Я закрываю дверь и делаю два шага в спальню.

— Здесь тоже есть оружие?

— Да. И несколько ножей тоже.

Я пытаюсь заглянуть в ящик у его кровати, но он стоит перед ним.

— Не, не здесь, Мэгги. Это запрещено.

— Ооо. Почему? Теперь я заинтригован. — Я потираю руки и облизываю губы.

Он отворачивается от меня, и я пытаюсь дотянуться до него, но он просто поднимает меня и сажает на другой край кровати.

— Я не готов к тому, чтобы ты это увидел.

— Чёрт.

— Терпение, Мэгги.

Я улыбаюсь ему и провожу рукой по тёмно-серому одеялу. — Итак, если не считать всего спрятанного здесь оружия, это…Я понимаю, почему ты живешь здесь. Я думаю, что здесь мне нравится больше, чем в моей квартире. Здесь так уютно.

Сем прислоняется к дверному косяку маленькой комнаты в задней части фургона.

— Рад, что тебе понравилось. Я могу сделать тебе такой же, если хочешь.

Я фыркаю на это и качаю головой. — Ни за что. Я никогда не умел водить эту штуку. Он слишком большой. Может быть, я просто буду твоим пассажиром. Если ты меня возьмёшь.

Он поджимает губы, а затем подходит ко мне и проводит пальцем по пуговицам моей рубашки.

— Я всегда рад, что ты можешь составить мне компанию. — Сем на мгновение замолкает, а затем говорит: — Можно... я хочу тебя нарисовать.

Мои брови приподнимаются. — Нарисовать меня?

— Да.

— Ты рисуешь? — Потому что этот парень не мог бы удивить меня больше.

— Да.

— Можно мне посмотреть на твою работу?

Сем расстёгивает первую пуговицу моего топа, затем вторую. — Можешь посмотреть, что я нарисую сегодня. Как насчёт этого?

Я притворяюсь, что обдумываю это, потому что не могу выглядеть таким уж взволнованным. Никто никогда раньше не хотел меня нарисовать... Это заставляет меня чувствовать себя особенным.

— Ладно, хорошо. Где ты хочешь меня видеть?

Сэм указывает на кровать. — Здесь.

Я начинаю садиться, но Сэм останавливает меня. — Не. Я хочу, чтобы ты был голый.

Он расстёгивает оставшуюся часть моей рубашки и стягивает её с моих плеч. Она падает на матрас, и он проводит пальцем по моему левому соску, а я заставляю себя не дрожать. Господи, как же это тяжело. Его грубые руки так приятны на мне. Почему я никогда раньше не позволял ему прикасаться ко мне?

О, точно, раньше это была просто игра.

Но мне это больше не кажется игрой.

Он стаскивает с меня шорты, а затем и нижнее белье, и я остаюсь стоять перед ним голый. Мой наполовину твёрдый член покачивается перед его лицом, и мне приходится отвести взгляд. Это уже слишком — видеть его стоящим на коленях.

— Как ты хочешь меня? — Спрашиваю я, и он сглатывает, вставая.

— На спине.

— Лан, — шепчу я и ложусь.

Сем мгновение пристально смотрит на меня, потом отворачивается, достаёт из шкафа лист бумаги и угольный карандаш.

— Тебе нужно немного полежать неподвижно. Ты можешь это сделать?

Я прикусываю нижнюю губу и киваю. — Да. Я могу это сделать. Я не пошевелю ни единым мускулом.

Но это тяжелее, чем я думал. Лежать здесь. Наблюдать за ним. Эти пальцы порхают по бумаге, пачкая её. Его глаза скользят по моему телу, линии на лбу морщатся от сосредоточенности. На его щеке появилось чёрное пятно, и мне хочется его слизнуть. Сем всегда был горячим, но сейчас он — полностью и абсолютно само воплощение секса.

Я двигаю рукой и тереблю свой твёрдый член, и глаза Сема вспыхивают при виде этого.

— Прекрати, — ворчит он и продолжает рисовать, но я ничего не могу с собой поделать. Я снова провожу рукой по своему члену, и карандаш Сема со скрежетом останавливается.

— Я предупреждаю тебя, — говорит он, встречаясь со мной взглядом.

— Я ничего не могу с собой поделать, — выдыхаю я. — То, как ты смотришь на меня, возбуждает меня.

Сем протягивает руку и хватает меня за руку, отводя её от моего напряженного члена и прижимая к матрасу. Так что я просто пользуюсь другой рукой. Вот почему Бог дал нам две, верно?

Сем фыркает, а затем моя вторая рука прижимается к матрасу, и он садится на меня верхом.

— Ты плохо слушаешь, Мэгги. Ты всё время ёрзаешь. Почему ты такой непоседливый? — Бормочет он, а я выгибаю бёдра, пытаясь создать трение.

— Чёрт, — бормочу я, когда мои усилия оказываются тщётными.

— Я почти закончил, а ты не можешь держать себя в руках? — Спрашивает он, и я снова хватаю ртом воздух.

— Слишком долго, — ною я, и Сем мгновение наблюдает за мной, а потом его руки внезапно упираются мне в бока.

Вот срань.

Я ненавижу, когда меня щекочут.

— Ох блядь! — Я визжу и извиваюсь под ним. — Прости! Остановись! — Я не могу вдохнуть достаточно быстро, моё дыхание вырывается с длинным хрипом, в то время как Сем улыбается надо мной. Ему это просто нравится.

— Черт! — Я смеюсь так сильно, что у меня слезятся глаза и болит живот от напряжения. — Остановись, остановись, я умоляю...

Руки Сема внезапно замирают, и у меня перехватывает дыхание. — Боже... Чёрт возьми, Сем. Ты ужасен.

Сем проводит кончиком пальца по моему бедру, оставляя там чёрную полоску, затем встречается со мной взглядом.

— Калеб был прав. Ты визжишь, как девчонка, когда тебя щекочут.

— Я убью его, — шиплю я, и Сем проводит пальцем вниз по моему пульсирующему члену. И внезапно всё прощается.

— Пожалуйста, — шепчу я, и рот Сема слегка приоткрывается, его язык высовывается, облизывая губы.

— Нет, пока я не закончу свой набросок, — говорит он, и я протягиваю руку, чтобы погладить себя, но Сем снова хватает меня. — Ты же не будешь лежать спокойно, правда?

— Не могу, — стону я, и Сем качает головой, прежде чем схватить меня за руки и грубо завести их за голову.

У меня перехватывает дыхание. — Что ты делаешь?

Он лезет в ящик стола, достаёт стяжку с двойными манжетами и натягивает её на мои запястья, удерживая меня на месте.

Шок от этого на мгновение ошеломляет меня. — Какого черта у тебя в спальне стяжки, Сем?

Сем игнорирует меня и вместо этого затягивает их и использует ещё, чтобы держать мои руки сцеплёнными над головой. Это не должно быть жарко, но всё же жарко. Видимо, мне нравится быть связанным. Кто бы мог подумать?

— Ты обычно связываешь людей, которых рисуешь?

— Никогда, — говорит он и отодвигается от меня, явно довольный тем, что я больше не могу двигаться. — До встречи с тобой я никого не рисовал.

— Ты злой, — бормочу я, и Сем протягивает руку и проводит пальцем по моему пупку, а затем перемещается к головке моего члена. Его прикосновение сводит меня с ума, но он внезапно убирает руку, и я всхлипываю.

— Мне просто нужно ещё немного времени, — говорит он мне, а затем снова принимается за наброски. — Терпение, Мэгги.

— Пфф, как будто ты из тех, кому бы это говорить. Ты самый нетерпеливый человек из всех, кого я знаю!

Он игнорирует меня и снова переводит взгляд на бумагу у себя на коленях.

И трахните меня поперёк, но от всего этого мне становится ещё жарче. Мне приходится прикусить губу, чтобы не умолять об этом. Потому что, очевидно, я хочу умолять, когда связан.

Сем, должно быть, заметил, как сильно я нуждаюсь в разрядке. Это совершенно очевидно. Но он только ухмыляется мне и продолжает рисовать. Это продолжается целую вечность. Могут пройти минуты или часы, но к тому времени, как Сем закончит, я уверен, что от одного его прикосновения я кончу.

— Ты, блядь, наконец закончил? — Спрашиваю я, раздражённый и нуждающийся.

Сем поднимает на меня взгляд и недоверчиво качает головой. — Это заняло двадцать минут, Мэгги.

— Мне показалось, что прошло двести лет. А теперь покажи мне мой портрет.

Сем с минуту выглядит смущенным, прежде чем повернуть лист ко мне, и я вижу свой набросок на нём. И это чертовски хорошо. Он просто супер талантлив.

— Сем, — выдыхаю я, широко раскрыв глаза. — Ты очень, очень хорош. Это потрясающе.

Он ёрзает на кровати, и я хочу протянуть руку и дотронуться до него, но не могу.

— Можно, я оставлю его себе? — Спрашиваю я.

— Если ты этого хочешь.

— Да. Я, чёрт возьми, хочу его.

Я хочу тебя.

Откуда взялась эта мысль?

Адамово яблоко Сема дергается, он кладёт бумагу на край стола и нежно касается моего колена.

— Спасибо, что позировал мне.

— В любое время, — говорю я, и я имею в виду это буквально. Это было горячо. Я бы не задумываясь повторил это снова. Особенно, если он снова свяжет меня. — Итак, что я получу за это?

— Чего ты хочешь?

— Я хочу кончить, Сем. Посмотри на мои яйца. Они синие. Это действительно серьёзная проблема для здоровья.

— Не понимаю, что это значит, — говорит он, наклоняясь и слегка раздвигая мои ноги, поднимая мои яйца и перекатывая их в ладони.

Я закрываю глаза, потому что, если он продолжит в том же духе, я опозорюсь.

— У меня есть другая поза, которую мы могли бы попробовать, — говорит он, и я отчаянно киваю. Потому что, к чёрту все эти позы, я просто хочу заняться с ним сексом. Я хочу почувствовать, как он растягивает меня, хочу ощутить его внутри себя. — Ты думаешь, что сможешь принять меня?

— Я всегда могу, — выдыхаю я. — Мне просто нужно подготовиться. У тебя есть...

Сем протягивает руку и достаёт презерватив и упаковку лубриканта. Точно такой же есть у меня дома. А, так Сем уделял мне внимание. Конечно, уделял. Кажется, он не упускает многого, когда дело касается меня.

— Ты можешь развязать меня, и я смогу это сделать, — говорю я, натягивая ремни, но Сем только наклоняет голову.

— Нет. Я могу это сделать?

Моё тело дрожит от этого, потому что, чёрт возьми. — Эм... если хочешь.

Он медленно раздвигает мои ноги и прижимает одно из моих колен к груди, смотря на мою дырочку.

— Что мне делать? — Спрашивает он.

— Просто растяни меня. И не забудь нанести туда побольше смазки.

Он сглатывает, а затем выдавливает немного смазки на палец, нежно массируя мою дырочку, прежде чем я нетерпеливо шиплю: — Просто засунь свой грёбаный палец, Сем!

Он игнорирует меня, вместо этого решив подразнить, и наконец... наконец-то, чёрт возьми... вводит первый палец.

— Господи, блядь, — бормочу я, когда он медленно проводит его до самого последнего сустава.

— Что теперь?

— Двигай им. Я... — Я задыхаюсь, когда он делает то, о чем я прошу, ударяя по тому месту внутри меня. — О, чёрт. Другой. Просто засунь в меня ещё один.

Сем, конечно, не делает этого сразу. Он просто не торопится, пока я не начинаю задыхаться.

И тут второй палец оказывается внутри меня, делая ножницеобразные движения.

— Ты такой тугой, — бормочет он. — Такой маленький. — Я прерывисто выдыхаю, и он добавляет: — Я хочу научить тебя самообороне.

— Чёрт возьми, Сем. Это то, о чём ты сейчас думаешь? — Шиплю я, пока он продолжает растягивать меня.

— Я хочу научить тебя стрелять из пистолета, Мэгги. Я хочу, чтобы ты был в безопасности.

— Все, что захочешь. Мне всё равно. Просто сделай это уже со мной.

Сем добавляет третий палец, и я слегка выгибаю спину.

— Пойдём со мной в поход на Четвёртое июля.

— Ты поторопишься, если я соглашусь? — Отрезаю я, и он усмехается.

— Да.

— Тогда ладно. Я пойду с тобой в поход. А теперь засунь в меня свой член. Я умираю.

— Ты будешь стонать для меня, если я это сделаю? — Спрашивает Сем, и я качаю головой.

— Никогда.

Сем облизывает губы. — Спорим, я могу заставить тебя стонать.

Я прикусываю щеку изнутри и снова качаю головой, потому что потерял дар речи. От предвкушения у меня раскалился мозг.

Он зубами разрывает упаковку презерватива и натягивает его на свой истекающий член.

Затем его сильные руки поднимают мои ноги и кладут их ему на плечи. Он обхватывает мои бёдра и опускается прямо на них.

— Поторопись, — умоляю я, и Сем слегка поворачивает голову, нежно покусывая мою лодыжку. — Такой нетерпеливый. Может, мне стоит заставить тебя подождать ещё немного.

— Не будь придурком. Я ждал этого сто часов. Я умираю от старости! — Я выдыхаю, когда он двигает бёдрами вперед. Облегченный выдох вырывается из моего горла, когда он проникает в меня, а затем медленно-медленно входит в меня. Пока я полностью не насаживаюсь на него.

Мои руки напрягаются, когда я пытаюсь ухватиться за что-нибудь, но я беспомощен под ним. Я совершенно неподвижен и полностью в его власти, и по его глазам я вижу, что ему это нравится. Я связанный. Беспомощный. Умоляющий об этом.

Он выходит и снова входит в меня, и я фыркаю, пытаясь сдержать свои всхлипы и стоны. Я уже так близко, а он даже толком ничего не сделал. Но та пытка, которую мне пришлось пережить ранее, наблюдая, как он рисует меня, свела меня с ума.

— Издавай все эти чёртовы звуки. Я хочу тебя слышать, — говорит он, наклоняясь вперёд, почти сгибая меня пополам.

И часть меня хочет сдаться, но что это за жизнь без небольшого испытания?

— Нет, — шепчу я, и он сжимает челюсти, входя и выходя из меня короткими толчками, от которых у меня выгибается спина. Он снова трётся о то место внутри меня, и я почти уверен, что кончу, даже если никто не прикоснётся к моему члену.

Кажется, это обычное дело, когда я с Семом.

Он кладёт свои большие руки на матрас по обе стороны от моего лица и наклоняется ещё ниже. Мои ноги соскальзывают с его плеч и обхватывают его за талию, пока он входит и выходит из меня.

— Посмотри на себя, — говорит он, наклоняя голову и проводя носом по моей щеке, глубоко дыша. — Такой чертовски узкий для меня. Тебе нравится, когда в твоей заднице мой большой член? Скажи, как сильно ты хочешь, чтобы я кончил в твою узкую дырочку.

О, Боже милостивый.

— Только без грязных разговоров, — с трудом выдавливаю я, но Сем лишь слегка поджимает губы, понимая, как сильно мне это нравится. Чёрт возьми.

— Нет. Ты так хорошо их воспринимаешь, Мэгги. Как хорошая маленькая шлюшка с членом. — Его жёсткие толчки подчеркивают каждое слово. — Моя. Маленькая. Шлюха.

Боже, этот мужчина убивает меня.

Я прикусываю нижнюю губу и закрываю глаза, что только усугубляет ситуацию, потому что мои чувства обостряются. Я чувствую, как его тёплое дыхание касается моей шеи, когда он вдавливает меня в матрас. Я ощущаю, как пот скользит между нашими телами, а сердце бешено колотится в его груди.

— Твоя прелестная маленькая попка была создана для моего члена. Она сама напрашивается на это. Ты тоже будешь умолять меня об этом, Мэгги?

У меня вырывается стон, когда он приподнимает бёдра и ударяет в нужное место.

— Да! Ещё, пожалуйста. Блять.

— Это мой хороший мальчик, — ворчит он, и я невольно издаю стон от этих слов.

Как только этот звук эхом разносится по маленькой комнате, он ускоряет ритм, лижет меня за ухом и рычит: — Я хочу услышать, как ты кончаешь. Назови меня по имени, Мэгги. Скажи это.

Ну, я думаю, что уже проиграл эту игру. Можно и вправду попробовать.

Его лицо нависает над моим, и наши взгляды встречаются, пока он наблюдает, как я кончаю. И я не сдерживаюсь, я тяжело дышу, скулю и постанываю, пока мои яйца втягиваются в меня, и я выплёскиваю свое освобождение на наши груди. И поскольку я немного неравнодушен к нему, я стону его имя, когда делаю это.

Сем

Его имя, сорвавшееся с моих губ, доводит его до предела. Он неистово двигает бёдрами, стонет и грубо прикусывает мою шею, наполняя презерватив.

Я втягиваю воздух от восхитительной боли, пронзающей мою кожу, когда он отрывает от меня зубы и прижимается своим лбом к моему.

— Я выиграл, — выдыхает он.

— Да, и что ты выиграл?

— В следующий раз ты себя отпустишь. Больше никаких сдерживаний. Я хочу услышать, как ты кричишь.

— Немного нездорово, — удаётся мне произнести, хотя я, как ни странно, жду этого с нетерпением.

— Не, — говорит он, а затем протягивает руку, хватает нож со столика и освобождает меня. Тот факт, что Сэм навис надо мной с острым лезвием в руке, а я даже не вздрогнул, заставляет меня понять, что я, очевидно, нуждаюсь в медицинской помощи.

Либо это, либо этот парень мне действительно чертовски нравится.

Он быстро вытирает меня краем простыни и затем притягивает к себе. Я прижимаюсь спиной к его груди, а Сем кладёт лицо мне на макушку.

— Ты так хорошо меня взял, — мягко говорит он, и моя грудь раздувается, потому что, да, это так.

— Это потому, что ты хорошо меня подготовил.

Он кладёт свою большую ладонь мне на живот и закидывает тяжёлую ногу мне на бедро. — С этого момента это буду делать я.

— Договорились, — говорю я и чувствую, как мои глаза начинают закрываться. Потому что по какой-то причине с Семом я чувствую себя в безопасности. Я знаю, что ничто не может причинить мне вреда, когда я с ним. Он этого не допустит.

***

Когда несколько часов спустя мы оба просыпаемся, у меня громко урчит в животе, и Сем крепче прижимает меня к себе.

— Ты голоден, — говорит он немного хрипловатым со сна голосом.

— Естественно, — отвечаю я, оглядываясь на него через плечо и мягко улыбаясь. — Хочешь поужинать? Я закажу заранее, чтобы мы могли просто забрать еду.

— И вернуться сюда? — Спрашивает он.

— Конечно, я податливый.

— Да, ты такой, — говорит он, и я тычу его в грудь.

— Следи за словами.

Я тычу его ещё раз, и он отталкивает мою руку.

— Я сильнее тебя, Мэгги. Я бы на твоём месте был поосторожнее.

Конечно, это меня заводит. И я бросаюсь к нему, обхватываю его за талию, прижимаясь к нему всем своим обнажённым телом.

— Может, ты и сильнее, но я настроен решительно.

Он издаёт смешок, а затем пытается оторвать меня от себя, но я цепляюсь, как липучка.

— Может, мне стоит связать тебя, — говорю я, покусывая его за шею. — Воспользоваться галстуками серийного убийцы, которые ты прячешь в своем ящике. Посмотрим, как тебе это понравится.

Сем пытается оторвать меня от себя, но я только крепче сжимаю его.

— Не похоже, что тебе это не понравилось. Ты умолял об этом.

Я грубо кусаю его за шею, и Сем выгибает бёдра, пытаясь сбросить меня.

— Теперь тебе придется носить меня, — поддразниваю я. — Ты никогда от меня не избавишься.

Сем снова дергается, а затем переворачивается, так что я оказываюсь в ловушке под ним. Мой член дёргается напротив его, и он раздражённо фыркает.

— Отвали, Мэгги, — бормочет он.

— Неа. Сам заварил эту кашу, сам и расхлёбывай, гад.

Сем усмехается моему упрямому тону и снова переворачивается на спину, а я просто прижимаюсь к нему.

— Ты несносный. Перестань сосать мою шею.

Мои губы с шипением отрываются от его кожи. — Тебе это нравится, похотливый ублюдок, — говорю я и прижимаюсь крепче, когда он встаёт, его толстые ноги легко поднимают нас обоих.

Сем проходит на маленькую кухню и открывает холодильник, доставая пиво.

— Я мог бы делать это весь день, — говорит он, снимая крышку. Она со звоном падает на стойку, и он прислоняется к стене, прислоняет голову к шкафчику и делает большой глоток. Я приподнимаюсь на нём ещё на несколько дюймов и соединяю лодыжки у него за спиной.

В животе у меня урчит, и Сем смотрит на меня.

— Если ты отстанешь от меня, мы могли бы одеться и пойти поесть.

Я сомневаюсь в правильности этого. Я действительно так думаю, но в конце концов решаю остаться на месте.

— Заставь меня.

Он делает ещё один большой глоток пива и отталкивается от стены.

— Тогда можно и в душ, — говорит он и проводит нас в ванную, которая на самом деле приличных размеров для автодома.

Когда он включает воду, я говорю: — Знаешь, в детстве я терпеть не мог ходить в походы. Мой отец отдал меня в бойскауты. Можешь представить? Я. В бойскаутах. Ходить в походы в палатках. Копать ямки, чтобы срать в них. Единственной хорошей вещью во всём этом были другие парни. Вот тогда я точно понял, что я гей. Думаю, это немного отразилось на моём отце.

Сэм ухмыляется, пробуя воду, прежде чем шагнуть внутрь, а я всё ещё прижимаюсь к нему.

— В любом случае, я хочу сказать, что я вполне мог бы разбить здесь лагерь. Я имею в виду, это похоже на глэмпинг. Здесь есть водопровод. Холодильник и туалет. Это потрясающе, — говорю я, пока Сэм отстёгивает насадку для душа и поливает мне голову. Вода течёт между нами, а затем он направляет её на свою голову, пока мы не промокаем насквозь.

— Рано или поздно ты соскользнёшь с меня, — говорит он, и я качаю головой, когда он берёт кусок мыла и трёт его по моей спине и заднице. Он проводит слишком много времени с моей дырочкой, и я в отместку ставлю ему ещё один засос.

Воздух наполняется знакомым запахом, и я смотрю на мыло в его руке.

— Это моё мыло?

Сэм краснеет и пожимает плечами. — Пахнет как ты. Мне это нравится.

Ох, моё сердце.

— Откинься немного назад, — ворчит он, пытаясь сменить тему, и я позволяю ему. Я прижимаюсь спиной к стене, чтобы он мог помыть мне грудь. И там он тоже проводит много времени, поглаживая мой пупок и большими пальцами соски.

Мой возбуждённый член дёргается между нами, и я могу сказать, что он это замечает, потому что ухмыляется.

— Ни слова, Сем. А теперь дай мне мыло. Теперь моя очередь, — говорю я, забираю у него кусок мыла и провожу им по его широкой груди. Его глаза следят за тем, как мои руки скользят по его прессу и грудным мышцам, а затем он берёт насадку для душа и ополаскивает нас.

Мои пальцы обхватывают его за шею, когда он выходит из душа, и когда он тянется за полотенцем, я расцепляю лодыжки, обхватывающие его талию, и опускаю ноги на пол.

— Я мог бы продержаться дольше.

Он фыркает. — Продолжай твердить себе это.

— Я мог бы, — говорю я, забирая полотенце у него из рук и вытираясь. — Но я ужасно проголодался. А низкий уровень сахара в крови — это проблема.

Сем хватает шорты и майку и натягивает их, без нижнего белья, что выглядит намного сексуальнее, чем должно быть.

Он протягивает мне мою одежду, я быстро натягиваю её, а затем он снова поднимает меня и выносит из фургона в свой грузовик. Когда мы оказываемся в кабине, он усаживает меня на среднее сиденье и пристёгивает ремнями безопасности. В любом случае, это моё место. Я не хочу сидеть так далеко от него.

Кто бы мог подумать, что мои чувства к нему могут так резко измениться всего за несколько недель? Такое чувство, что ещё вчера мы провоцировали друг друга на секс, а теперь я хочу прижаться к нему. Быть рядом с ним.

Он упомянул, что я наложил на него какое-то заклинание вуду, но сейчас мне кажется, что всё наоборот. У меня такое чувство, что он околдовал меня, и я даже не расстроен из-за этого.

По мере того, как мы выезжали из парка для автофургонов, я прижался к нему под рукой, и сделал онлайн-заказ на еду. Мои руки скользят по его ногам, дразня его, когда я провожу пальцами по коже его бёдер. Он не останавливает меня. Он просто позволяет моим рукам исследовать его.

Через несколько минут мы подъезжаем к бургерной, и я вздрагиваю, когда Сем помогает мне выйти из машины. Он поправляет свой вставший член, заправляя его за пояс, а затем смотрит на меня сверху вниз.

— Почему тебе так холодно?

— На улице ветер, а я вдвое меньше тебя, так что дрожу. Ну, знаешь, как обычный человек?

Сем протягивает руку через меня в грузовик, хватает толстовку с маленького заднего сиденья и натягивает её мне через голову. Она такая большая, что закрывает мои шорты и почти достаёт до колен.

— Чёрт, это... — Он потирает рукой подбородок и теребит завязки толстовки, притягивая меня ближе. — Ты выглядишь так, будто на тебе нет штанов.

— Я не виноват, что ты такой огромный, — говорю я, слегка закатывая рукава, а затем и низ толстовки. — Держу пари, ты представляешь, как я в этом одет и стою раком перед тобой, да, натурал?

Сем притягивает меня ближе и наклоняется: — И ты бы мне тоже позволил.

У меня перехватывает дыхание, потому что, да, я бы так и сделал.

— Я хочу занести тебя внутрь.

Я тоже этого хочу, но на людях мы должны вести себя как обычно. Люди не поймут, чем мы занимаемся. Я даже этого не понимаю. Я просто знаю, что мне это нравится.

— Наверное, это не самая лучшая идея, — говорю я, а затем наклоняюсь, вкладываю свою руку в его и притягиваю его к себе. От того, как его грубая ладонь скользит по моей, у меня внутри всё переворачивается. Я почти ожидаю, что он отпустит меня, когда мы будем пробираться сквозь толпу людей, но он просто продолжает держаться, пока мы направляемся к прилавку с едой на вынос. Группа людей ждёт, когда им принесут еду, и только тогда Сем отпускает меня. Он притягивает меня к себе, пока мы ждём, когда назовут моё имя, и я незаметно прижимаюсь носом к его боку и вдыхаю.

Чёрт, от него слишком хорошо пахнет.

Сем теребит пальцами мочку моего уха, когда знакомый голос заставляет меня повернуть голову.

— Привет, Магнус!

Я замираю, когда вижу Колина, пробирающегося сквозь толпу. Не задумываясь, я слегка отодвигаюсь от Сема.

Не спрашивайте меня, почему я это делаю. Я просто, блядь, отодвигаюсь и немного ненавижу себя за это.

— Привет, Колин, — говорю я, когда он подходит ко мне. Он хорошо выглядит сегодня, в свободных спортивных штанах и рубашке с короткими рукавами, демонстрирующими его стройную мускулатуру.

Не так хорошо, как Сем, но всё же.

— Привет, Сем, — говорит Колин, встречаясь взглядом с Семом, а затем снова смотрит на меня с мягкой улыбкой на лице. — Я скучал по тебе на йоге этим утром. Я искал тебя, но Август сказал, что ты занят.

— О, да, у меня были проблемы с семьёй. Пришлось пропустить урок, — говорю я ему, и Колин кивает, протягивая руку и слегка одёргивая мою безразмерную толстовку.

— Ты в этом выглядишь мило.

— Спасибо, — говорю я, чувствуя, что краснею, но не от комплимента, а потому, что Сем всё это слышит.

Ебать меня боком. Я не хотел, чтобы этот вечер прошёл так.

Взгляд Колина задерживается на моей шее, и он поворачивается, чтобы посмотреть на Сема. Я провожу рукой по красному следу от укуса, который всё ещё остается там, и чувствую, как горят мои щёки.

— О... — Говорит Колин, его взгляд задерживается на шее Сема слишком долго.

От же ж говно на палочке.

Я поднимаю взгляд и вижу маленькие фиолетовые синяки на его коже. Что ж, это очень неловко.

— Вы двое... — Начинает Колин, но я просто быстро качаю головой.

— Оу. Неа. Нет, просто друзья.

Сем раздражённо фыркает, проводит рукой по волосам и отводит взгляд, стиснув зубы.

— О, ну что ж, в таком случае, я хотел бы…Я собирался написать тебе о встрече на этой неделе, но был занят другими делами. Но теперь, когда ты здесь…ты не хочешь куда-нибудь сходить в ближайшее время?

— О, — говорю я, переминаясь с ноги на ногу. Сем стоит неподвижно позади меня, скрестив руки на груди, и молча наблюдает за происходящим.

Я потираю шею. — Ладно, да, почему бы тебе не написать мне, и мы посмотрим, что получится.

Улыбка Колина становится шире, он наклоняется и запечатлевает воздушный поцелуй рядом с моей щекой.

— Ладно, тогда до скорой встречи. Мне нужно идти домой к Дэниелу, — говорит он, поднимая пакет с едой навынос. — По-видимому, он умирает с голоду.

Я выдавливаю из себя смешок, когда Колин поворачивается к Сему. — Пока, Сем. Рад снова тебя видеть.

— Иди нахуй, — бормочет Сем, и Колин, уходя, спотыкается. Вероятно, он не уверен, что правильно расслышал его. Колин даже оглядывается через плечо, нахмурив брови, на нас двоих. Но я просто улыбаюсь ему и машу рукой ещё раз, как бы говоря, что здесь не на что смотреть. Тебе, должно быть, слышится.

Как только Колин исчезает, я поворачиваюсь к Сему и говорю своим самым строгим учительским тоном: — Ты не можешь говорить такие вещи людям. Ты иногда такой грубый.

— Ты тоже. Строишь планы с ним у меня на глазах.

Я открываю рот, чтобы ответить, но затем закрываю его. Потому что это было немного грубо. И, честно говоря, немного бессердечно. Сем только что был внутри меня, а я вёл себя так, будто стеснялся его.

— Ладно. Ты прав. Мне действительно жаль. Я просто был застигнут врасплох его появлением, и я не знал, хочешь ли ты, чтобы я раскрыл тебя, вот и всё. Боже. Давай просто возьмём еду и пойдём поедим. Может, когда мы перестанем быть голодными, мы станем лучше относиться друг к другу.

— Я всегда нахрен хорошо относился к тебе.

Чёрт, но он прав. — Ну, тогда, по крайней мере, когда мы поедим, мы сможем поговорить как... взрослые люди.

Сем стискивает челюсти и качает головой. — Как скажешь.

Я возмущаюсь его тоном, но не успеваю ничего сказать, потому что человек за стойкой громко окликает меня по имени. Я забираю у работника пакет и протягиваю ему стаканчики.

— Мне, пожалуйста, чай со льдом, — говорю я ему, и он ворчит что-то себе под нос, но всё равно приносит мне, и мы возвращаемся к грузовику, Сем несет всё это в своих больших руках.

Несмотря на то, что я полный придурок, он все равно помогает мне забраться в кабину. Но на этот раз, вместо того чтобы усадить меня на среднее сиденье рядом с собой, он пристёгивает меня ремнями безопасности к пассажирскому сиденью, и моё сердце немного замирает.

Чёрт, он в бешенстве.

Я бы тоже разозлился, если бы он так поступил со мной. Я притворялся, что мне стыдно быть с ним, хотя это совсем не так.

Это совсем не так.

Боже, я облажалался, и, по правде говоря, я даже не знаю, почему я это сделал.

Когда он отъезжает от тротуара, я бросаю на него быстрый взгляд. Он крепко сжимает руль и не отрывает взгляда от дороги. Я чувствую, как всю дорогу от него исходит напряжение, а он даже не смотрит на меня. Я так привык к тому, что он всё время наблюдает за мной, что, когда он этого не делает, мне становится не по себе.

— Куда мы едем? — Тихо спрашиваю я, не желая будить разъярённого великана.

— Я знаю одно место.

— Не в твой автодом? — Спрашиваю я, и он отрицательно качает головой.

Чёрт, он даже не хочет, чтобы я возвращался к нему домой. На мгновение я задумываюсь, не конец ли это тому, что было между нами. Я бы не стал его винить, если бы это было так.

По какой-то причине от этой мысли мне становится грустнее, чем я ожидал. Я действительно начинаю испытывать чувства к этому большому парню?

Двадцать минут спустя Сем паркует грузовик на вершине крутого холма, с которого открывается вид на весь город. Это потрясающе, и, оглядываясь по сторонам, я на мгновение забываю, что он зол на меня.

— Как ты нашёл это место? — Спрашиваю я, вытягивая шею влево и вправо, любуясь мерцающими огнями города вдалеке.

— Исследовал, — выплёвывает он, хватает пакет с едой и спрыгивает с грузовика. Я почти ожидаю, что он хлопнет дверью и предоставит мне самому выбираться, но он поворачивается ко мне и протягивает руку.

Я перебираюсь на водительское сиденье, обхватываю его ногами за талию и прижимаюсь к нему, пока он ведёт нас к задней части грузовика и опускает крышку багажника.

— Мы не одни, — говорю я ему, когда он усаживает меня в кузов грузовика. Мои ноги свисают с края, я смотрю направо и вижу припаркованный неподалеку фургон. Окна запотели, и я могу только догадываться, что происходит внутри.

— Да, люди приходят сюда потрахаться.

Мои глаза расширяются от этого. — Серьёзно?

— Да.

Я прикусываю губу и спрашиваю: — Ты приезжал сюда потрахаться?

По какой-то причине мысль о том, что он с кем-то ещё, действительно раздражает меня. Я не уверен, что хочу, чтобы он ответил мне правдиво.

— Возможно.

Я, прищурившись, смотрю на него, когда он усаживается рядом со мной и начинает перебирать коробки с едой. Он ест так, словно это его последний приём пищи. Я не понимаю, как он вообще умудряется поглощать столько еды. Потому что, чёрт возьми, это совершенно незаметно на его теле. Он похож на скульптуру.

Я протягиваю руку и касаюсь его локтя, и он на мгновение замирает, прежде чем продолжить копаться в пакете.

— Что случилось, Сем? — Спрашиваю я, когда он протягивает мне мой бургер. — Почему ты всё ещё расстроен? Я знаю, что поступил неправильно. Я запаниковал. Я сказал, что сожалею, и я действительно это имел в виду.

— Всё в порядке. Я просто проголодался.

Я закатываю глаза, потому что не думаю, что дело в этом. Он что-то скрывает от меня, и я полон решимости выяснить, что происходит на самом деле.

— Значит, ты больше не злишься на меня за то, что было раньше?

— Не.

— Значит, ты не ревновал? — Я заставляю себя спросить, потому что хочу знать. Мне нужно знать.

Сем искоса смотрит на меня. — Ревновал к чему?

— К Колину.

Сем поворачивается, чтобы посмотреть на меня, а затем откусывает большой кусок от своего гамбургера. Он даже не проглатывает его, прежде чем заговорить. — Ты можешь быть с кем хочешь.

— Это так? — Спрашиваю я и отправляю в рот кусочек картошки фри. — Хм, тогда, может быть, мне стоит пойти с ним на свидание.

Сем молчит и просто жуёт свою еду, его глаза устремлены на огни города вдалеке. И тишина сводит меня с ума. Обычно мы спорим или разговариваем. Мы никогда не молчим.

— Серьёзно, Сем? Ты правда не против?

Господи, я уже начинаю выпрашивать ответы. Ужасно отчаялся, да?

— Против чего?

— Чтобы я встречался с Колином. Ходил с ним на свидания. Типа держатьлся за руки и целовался на свиданиях.

— А с чего бы это мне? Он парень твоей мечты, верно? Кто я такой, чтобы мешать этому?

Я ставлю свою коробку с едой на кузов грузовика и поворачиваюсь к нему. — Сем.

— Хм.

— Посмотри на меня.

Сем поворачивает ко мне лицо, и я протягиваю руку, хватаю его сзади за шею и притягиваю ближе к себе. Его голубые глаза слегка вспыхивают, а затем опускаются к моим губам. Я облизываю их и говорю: — Ты говоришь мне это после нескольких месяцев слежки за мной..

— Я не слежу..

— Ну даааа… итак, после нескольких месяцев того, как ты случайно следовал за мной по пятам и случайно оказался в курсе всех моих дел... — Я игриво ухмыляюсь. — Ты не против, если я просто уйду? Позволишь другому мужчине встречаться со мной, позволишь другому мужчине трахать меня?

Сем сглатывает и отводит от меня взгляд.

— Он тот, кого ты хочешь.

— А ты чего хочешь? Ты хочешь меня, Сем? — Тихо спрашиваю я.

Он закрывает глаза. — Блядь.

— Скажи мне, пожалуйста.

Он проводит языком по зубам, а затем отстраняется от меня, отбрасывая еду рядом с собой.

— Хочу. Но, блядь, я в замешательстве…Я нахрен не знаю, что делаю... — Yаконец произносит он после долгого молчания.

— Взаимно.

—...или какой бы лейбл я себе дал. Всё, что я знаю, это то, что с того момента, как я увидел тебя в больнице... — Моё сердцебиение учащается, когда я смотрю, как он проводит рукой по своему сильному подбородку. — Я хотел узнать тебя.

— Скажи мне почему, — тихо требую я.

— Потому что ты... другой. Я никогда раньше не встречал такого парня, как ты.

— Так вот почему ты ходил за мной по пятам целую вечность?

Он пожимает плечами. — Может быть, и я не следил за тобой. Я... наблюдал. Для своих рисунков.

Я подталкиваю его локтем. — Наблюдал, ладно. Что угодно. Просто признай это. Я тебе нравлюсь. Ты хочешь выйти за меня замуж. Сделать мне детей.

Сем усмехается и хватает свою порцию, запихивая в рот остаток бургера и жуя. Я слегка смеюсь над его неловкостью, а затем откидываюсь назад и отправляю в рот ещё одну порцию.

— Ну, честно говоря, до той ночи я никогда не видел никого крупнее тебя. Сначала ты меня немного напугал. У тебя такой дикий взгляд и напряжённость.

Он нахмурился. — Какого чёрта ты меня испугался? Я бы никогда не причинил тебе вреда.

— Ну, теперь я это знаю, — говорю я, вздыхая. — Но тогда ты выглядел как сумасшедший. — Я искоса смотрю на него и добавляю: — Иногда ты всё ещё выглядишь как сумасшедший. Горячий, сексуальный, но, тем не менее, полный псих.

— Да. Я выгляжу так, только когда люди задевают тебя. Когда я вижу, что тебе больно, мой мозг немного сходит с ума. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности.

Моё сердце трепещет в груди, и я потираю его.

— Сем, я хочу, чтобы ты меня понял. Ясно. Я не пойду на свидание с Колином, если это тебя расстроит, — тихо говорю я, и Сем замирает. — Я знаю, то, что мы делаем, — это обычная игра между нами…друзья, но мы начинали это вместе, не так ли? Я больше ни с кем не буду встречаться, пока мы... будем заниматься этим, что бы это ни было.

Он на мгновение замолкает, прежде чем сказать: — Нет, Мэгги. Я хочу, чтобы ты был…Тебе нужно поступать так, как лучше для тебя, да? Я не хочу стоять у тебя на пути или сдерживать тебя.

Моё сердце слегка замирает, и я заставляю свое лицо не выражать эмоций. Потому что, если он посмотрит на меня, по-настоящему посмотрит, он увидит, как я сейчас разочарован.

В этот момент я не хочу Колина.

Я хочу его.

Я хочу, чтобы он боролся за это. За меня.

Боже, у меня в голове полный сумбур.

— Хорошо, — тихо говорю я. — Если ты действительно этого хочешь.

Сем что-то бормочет, а затем засовывает свои обёртки обратно в пакет и втискивается обратно в кузов грузовика. Я оглядываюсь и вижу его: ноги вытянуты перед собой, затылок прижат к стеклу, глаза закрыты.

Он выглядит... грустным.

И я ничего не могу с собой поделать. Я физически не в состоянии оставаться в стороне. Я возвращаюсь к нему, забираюсь к нему на колени, прижимаюсь спиной к его груди и запихиваю голову ему под подбородок. На мгновение мне становится интересно, отстранит ли он меня от себя. Затаив дыхание, я жду, но вместо того, чтобы оттолкнуть, он обхватывает меня руками за талию, прижимая к себе. Он зарывается лицом в мои волосы и глубоко вдыхает.

— Что ты со мной делаешь? — Шепчет он.

— Я не знаю, — отвечаю я.

— Ты чертовски сбиваешь меня с толку. Я чувствую, что схожу с ума.

— Мне жаль.

Мы сидим так какое-то время, вдвоём, слушая, как ветер шелестит в кустах, покрывающих холм, и тихий скрип фургона на другой стороне дороги, когда он мягко покачивается. Иногда тишина необходима. Иногда слова не нужны.

Я вздрагиваю и ещё сильнее прижимаюсь к нему. — Мне жаль, что ты в замешательстве, Сем. Ты хочешь, чтобы я... ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? Дал тебе время подумать?

Его руки крепче сжимаются вокруг меня. — Чёрт возьми, нет.

Я издаю тихий смешок и откидываю голову ему на плечо. — Ладно. Дай мне знать, если что-то изменится.

— Этого не произойдёт.

Я вздыхаю, а затем решаю разрядить обстановку, сказав: — Хорошо, теперь обратим внимание на главного в комнате. Кто-то в этом фургоне обладает удивительной выносливостью.

— Похоже на то. — Сем засовывает руки в карманы моей толстовки и сажает меня к себе на колени. Затем он наклоняется и медленно проводит носом по коже моей шеи. Его губы касаются моего пульса, и он дышит рядом с ним.

— Я сижу здесь и пытаюсь не чувствовать твой запах, но, чёрт возьми, это трудно.

Я слегка дрожу, хотя на этот раз это не от холода. Мне нравится, какой он искренний и как, кажется, всегда говорит очевидное. С Семом очень сложно угадать.

— Это моё мыло.

— Нет, это ты.

— Ох, моё сердечко, — шепчу я. — Можешь нюхать меня в любое время.

Мы сидим так с минуту, он просто вдыхает меня, его пальцы очерчивают контуры на моей коже, когда я спрашиваю: — Сем...

— Да?

— Могу я задать тебе вопрос?

— Да.

— Ты фантастический художник, по-настоящему талантливый. Почему бы тебе не сделать что-нибудь с этим?

— Не. Это хобби. Мне просто нравится делать это для развлечения. Я предпочитаю работать руками. Мастерить всякую хрень. Мне этого достаточно.

— Ты очень одарённый. Ты сделаешь мне что-нибудь когда-нибудь?

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сделал?

Я постукиваю по губам и пожимаю плечами. — Сначала расскажи мне, с какими материалами ты работаешь? Я знаю, что ты умеешь рисовать и работаешь с деревом, потому что ты сам сделал все эти шкафы в своём фургоне. Что ещё ты умеешь делать?

— Немного сварка. Но у Люка это получается лучше, чем у меня.

Я прислоняюсь к нему и смотрю на звёзды, мерцающие над нами. — Как насчёт того, чтобы ты сделал мне что-нибудь и удивил меня? Я уверен, что твой талантливый мозг сможет что-нибудь придумать.

Сем хмыкает в знак согласия, и я сдерживаю улыбку.

— Эй, ты думаешь, тех ребят в фургоне арестуют?

— Не. Может быть. Не знаю.

— Ты когда-нибудь занимался сексом на публике? — Спрашиваю я, и Сем сажает меня к себе на колени.

— Несколько раз. А ты?

Я качаю головой. — Нет. На самом деле это не моё.

— Откуда ты знаешь, если никогда не пробовал?

Он прав. Я не узнаю, пока не попробую. — Отлично, как насчёт этого? Однажды мы с тобой сможем сделать это в общественном месте.

— Как насчёт сейчас.

— Боже мой, нет, не сейчас, — смеюсь я. — Я не в том настроении, чтобы меня сегодня арестовывали.

— Жизнь не стоит того, чтобы жить, если ты хотя бы раз не попал в тюрьму за что-то весёлое.

— Это плохой совет, Сем. И ты хочешь сказать, что у тебя есть судимость? — Спрашиваю я, глядя на него, приближая наши губы совсем близко. Он приоткрывает свои, и мне требуется все моё мужество, чтобы не провести по ним языком.

Потому что, если я его поцелую, это перестанет быть для меня просто интрижкой. Это станет намного серьёзнее.

— Ты расскажешь мне, почему тебя посадили в тюрьму? — Спрашиваю я и слегка откидываю голову назад, чтобы избежать искушения.

Сем выдыхает и прислоняется головой к окну. — Ничего особенного. В то время я был несовершеннолетним. Меня задержали за взлом и проникновение в дом. Украл кое-что. Дурацкие детские штучки.

— Какой шок, — говорю я, а затем спрашиваю: — Ты что-нибудь украл из моей квартиры?.

Сем отворачивается от меня, и я тыкаю в него пальцем. — Украл, да? Что ты взял? Моё нижнее белье? Ты нюхаешь его каждый вечер перед сном?

Сем прикусывает губу, и я снова тыкаю его пальцем. — Скажи мне, ты жуткий мужик.

— Я не жуткий, — ворчит он, и я полностью разворачиваюсь, так что осёдлываю его бёдра.

— Ты такой и есть, если украл мои трусики.

— Ты не носишь трусики.

Я приподнимаю бровь. — Не ношу? Может быть, ты ещё не обнаружил мою заначку. Ты недостаточно тщательно всё разнюхивал, здоровяк.

Я хихикаю, когда Сем опускает взгляд на мою промежность, а затем встречается со мной взглядом.

— Скажи мне, что ты украл! — Прошу я, протягивая руку, чтобы пощекотать его, но он только фыркает.

— Я не боюсь щекотки.

— Это невозможно! Все боятся щекотки.

— Я — нет, — безразлично отвечает он, пока я пытаюсь найти на его теле место, которое заставило бы его дёрнуться. Но он просто сидит невозмутимо, пока мои руки скользят по его шее, под мышками, а затем спускаются к талии.

— Продолжай в том же духе, и ты окажешься на спине, — предупреждает Сем, но я, конечно, не слушаю.

Внезапно меня переворачивают на спину, удерживая запястья над головой, в то время как одна из его рук медленно движется по моему боку. Я наблюдаю, как она опускается, словно в замедленной съемке, и моё сердце учащённо бьётся в груди в предвкушении того, что сейчас произойдёт.

— Сем, не смей. Я закричу! Тогда тебя арестуют. Приедут копы и заберут тебя. Мне придётся писать тебе в тюрьму и высылать деньги на покупку пакетиков Читос. — Я извиваюсь под ним, но он удерживает меня своими мускулистыми ногами. — Мы помешаем секс-марафону автодомолюдей. Это некрасиво, а я очень хороший человек! Я получил за это награду в начальной школе! Она до сих пор где-то у моей мамы.

— О чем, чёрт возьми, ты говоришь, Мэгги? Ты пытаешься сбить меня с толку всеми этими словами.

— Клянусь, нет! — Я хихикаю.

Он, кажется, обдумывает это, а затем качает головой: — Не, ты сам напросился, — говорит Сем, его пальцы находятся в опасной близости от моей кожи.

— Я не просил об этом. Я здесь жертва. Не смей меня щекотать. Пожалуйста, — умоляю я, разражаясь смехом, но Сем не слушает.

Конечно, он не слушает.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88271/591609

Переводчики: Aida_Winter