Готовый перевод Cora Rose - Sem (Unexpected 2) / Кора Роуз - Сем (Неожиданность 2): CHAPTER SEVEN

Глава 7

Сем

Я везу нас обратно к своему фургону, и смех Мэгги звучит у меня в ушах. Я щекотал его до тех пор, пока он чуть не заплакал, а потом отпустил, потому что преподал ему достаточный урок. Не то чтобы он когда-нибудь научился. Ему просто нравится провоцировать меня.

Я оглядываюсь и вижу его маленькое тельце, свернувшееся калачиком рядом со мной, его глаза закрыты. Я даже не спрашивал, хочет ли он остаться со мной на ночь. Я просто принял решение за нас, потому что хочу, чтобы он был со мной этой ночью. В моей постели. До тех пор, пока он останется.

Потому что мы оба знаем, что в конечном итоге он будет с Колином.

С идеальным, ебучим Колином.

Хотя, честно говоря, у меня был шанс сказать Мэгги, чего я хочу. Я мог бы попросить его отказаться от этого ради меня, но я просто не мог этого сделать. Он заслуживает лучшего, чем я. Я не разбираюсь в книгах. В половине случаев, когда Мэгги болтает о чём-то, что его интересует, я просто киваю и задаюсь вопросом, о чём он нахрен говорит.

Нет, ему лучше быть с кем-то, кто может понять всё это дерьмо. С кем-то, кто умнее и искушённее меня. С кем-то, с кем у него больше общего.

И ещё одна проблема в том, что я даже не совсем уверен, гей ли я. Может быть, я бисексуал? Я всегда замечал, что некоторые мужчины привлекательны, но не в сексуальном плане. Я никогда раньше не испытывал желания заняться сексом с мужчиной. Однако, когда я впервые увидел Мэгги, в моём мозгу словно что-то щёлкнуло. Я хотел его. Он был мне нужен. Что это вообще значит? К чему это нас привело?

Я не могу продолжать развлекаться с Мэгги только для того, чтобы в конце концов сделать его несчастным. Он никогда не будет по-настоящему счастлив со мной.

Так что, если он этого хочет, я дам ему шанс с Колином. Хотя меня от этого тошнит.

Честно говоря, мысль о том, что он с кем-то ещё... прижимается к кому-то ещё... улыбается кому-то ещё, приводит меня в ярость.

Чёрт возьми.

Я паркую грузовик и, вместо того чтобы подойти к Мэгги с его стороны, просто хватаю его за бёдра и притягиваю к себе. Он с писком сползает с сиденья, затем оказывается у меня на руках, и я несу его в спальню. Я медленно раздеваю его, позволяя своим глазам насытиться. Возможно, это один из последних случаев, когда я могу вот так смотреть на него.

— Ты в порядке? — Спрашивает он, запуская руки в мои волосы, когда я опускаюсь перед ним на колени, помогая снять шорты. Я хочу поцеловать его кожу и провести языком по его груди, но не делаю этого. Не для того мы здесь.

Верно?

— Отлично, — грубо отвечаю я и быстро встаю.

Мэгги зевает и плюхается на кровать, его маленькая фигурка едва занимает место. Чёрт, он хорошо смотрится в моей постели. Я нарисую это завтра, когда он уйдёт на работу.

Схватив свою футболку, я стягиваю её через голову и скидываю шорты, прежде чем подползти к нему поближе. Я прижимаюсь к его спине, и он счастливо вздыхает, как будто только этого и ждал.

Чтобы я обнял его.

Он тянется к телефону и заводит будильник, и пока он это делает, я кладу руку на его худощавый живот, провожу большим пальцем по рёбрам и кладу подбородок ему на макушку.

— Ты такой тёплый. Милый и уютный, — говорит он сонным голосом. Я наблюдаю, как он открывает приложение на своём телефоне, и на экране тут же появляется путаница слов. — Я собираюсь немного почитать. Ты не против?

Я киваю, прикусывая щеку изнутри, и это в очередной раз напоминает мне, какой он чертовски умный. Выпускник колледжа, претендующий на диплом преподавателя. Какого чёрта он вообще связался с кем-то вроде меня? В шестнадцать меня выгнали из старшей школы, и я закончил программу альтернативного образования. Еле-еле выпустился и оттуда. У меня в прошлом привод, и есть большая вероятность, что скоро я получу ещё и уголовную судимость, просто сделав что-то по глупости. По сравнению с ним, я полный пиздец.

Я прочищаю горло, пытаясь подавить негативные мысли. — Что ты читаешь?

— О, — говорит он, оглядываясь на меня и застенчиво улыбаясь. — Роман-антиутопия для геев. Это огонь. Серьёзно. Людям нужно писать больше такого материала, потому что это жизнь.

Что, чёрт возьми, значит «антиутопия»? Должно быть, он прочитал замешательство на моём лице, потому что спросил: — Ты знаешь, что это значит? — Когда я не ответил, он продолжил: — Антиутопия — это как конец света. Мир разрушен. Что-то в этом роде. Кто-то порекомендовал мне эту книгу, и я умирал от желания начать её читать. Она уже несколько дней находится в моём списке книг «на почитать».

Я, прищурившись, смотрю на телефон и пытаюсь разобраться во всём этом, но в итоге чувствую себя ещё большим идиотом.

Мэгги секунду смотрит на меня, а потом спрашивает: — Знаешь, я никогда не спрашивал. Ты любишь читать?

Этот вопрос застает меня врасплох, и я напрягаюсь. Он и так меня с трудом выносит. Если бы он знал…

— Какая нахрен разница, читаю ли я?

Чёрт возьми, это звучит как оправдание.

Наверное, потому, что это оно и есть.

— Ну, нет разницы. Некоторым людям это не нравится, и это нормально. Мне просто интересно, почему.

Я чувствую, что краснею, отворачиваюсь от него и выдавливаю из себя: — Не. Я не люблю читать.

— Хорошо. Есть причина, почему? Что ты больше всего ненавидишь в чтении? — Спрашивает он, полностью переключая своё внимание на меня.

Я сглатываю и продолжаю смотреть в сторону. Мне хочется провалиться сквозь землю и исчезнуть. Но я не могу ему солгать. Он должен знать, с кем общается. Я буквально противоположность Колину, который зарабатывает на жизнь чтением.

— Что я ненавижу больше всего, так это... блядь… я просто... я не умею читать, ясно? — Последнюю часть я произношу шёпотом так тихо, что едва слышу её.

Мэгги замирает, а затем качает головой. — Прости, что?

— Ты меня слышал. И я имею в виду, что…Я умею читать, но все слова перепутаны. Задом наперёд и с ног на голову. И мне требуется двести часов, чтобы прочитать что-нибудь простое.

— Ох... так... у тебя дислексия?

Я пожимаю плечами, а затем говорю: — Да. Так что я просто не читаю, если могу удержаться. Это расстраивает и вызывает головную боль.

— Прости, Сем. Я не знал. Спасибо, что рассказал мне, — говорит он, кладя руку мне на грудь. Прикосновение к моей коже кажется тёплым и приятным. Он прикусывает губу, смотрит на свою книгу, а затем снова на меня. — Хочешь, я почитаю тебе?

— Что? — Это было не то, что я ожидал от него услышать.

— Я могу почитать тебе. Тебе нравится слушать истории?

Я киваю и чувствую, что у меня комок в горле. — Да. Нравится.

— Тогда ладно. Пристегнись, здоровяк, потому что это будет потрясающе.

***

Когда я просыпаюсь от назойливого звонка будильника на его телефоне, первое, о чём я думаю, это то, что это правильно. Что он здесь, со мной. Прошлой ночью он читал мне, пока не задремал посреди немного скучной сцены. Я его не виню. Я тоже немного вздремнул, когда слушал её. Но я должен признать, что сексуальные сцены были чертовски хороши. Они подсказали мне несколько идей о том, что я хотел бы с ним сделать.

Мэгги стонет, его голос слегка охрип от долгого чтения. Боже, у меня, блядь, болит грудь. Ни разу он не заставил меня чувствовать себя дерьмово из-за того, что я не умею хорошо читать.

В отличие от всех тех людей, которые смеялись надо мной, когда я рос.

Дурачок Сем.

В моей памяти всплывает воспоминание о том, как мой старший брат Лиам сломал нос одному ребёнку за то, что тот кричал на меня, когда я был в шестом классе. Люк тоже вступался, избивая хулиганов, пока в восьмом классе я не вымахал на двенадцать дюймов (30 см. - прим. перев.) и не смог постоять за себя.

Теперь со мной никто не шутит. Но это не значит, что я не чувствую себя дерьмово из-за своей неспособности делать простые повседневные вещи, такие как чтение коротких предложений или решение элементарных математических задач.

Я притягиваю Мэгги ближе к себе, и он вздыхает, выключает будильник и хватает меня за руку. Он прижимает её прямо к сердцу, и, клянусь богом, я не могу пошевелиться. Я чувствую, как бьётся его сердце под моей ладонью, и мне хочется прижать его к себе навсегда.

Но я не могу, правда?

Я быстро моргаю от этих мыслей, а затем наклоняюсь и нежно целую его в ухо.

— Просыпайся, Мэгги.

Он ворчит и ещё глубже зарывается в одеяло.

— Мэгги, детка, пора вставать.

— Не хочу, — очаровательно бормочет он.

— Ты опоздаешь на работу. Мне всё равно придется отвезти тебя домой.

— Угх, — бормочет он, а затем убирает мою руку со своей груди на свой утренний стояк. — Дай мне стимул, Сэм.

Для меня это не составляет труда.

Что я и делаю.

Я томно поглаживаю его, пока он не кончает в моей руке, с тихим стоном, который сорвался с его губ.

Затем, когда он наконец встаёт и одевается, его волосы растрёпаны, на правой щеке след от подушки, я натягиваю толстовку на его дрожащее тело и несу его к своему грузовику. Он немедленно перебирается на среднее сиденье, пристёгивается и прижимается ко мне.

Когда мы подъезжаем к его квартире, он поднимает голову и целует меня в щеку. — Спасибо, — говорит он. Я начинаю жить ради лёгкого прикосновения его мягких губ к моей коже. — Я позвоню тебе, когда закончу с работой.

— Хорошо, — отвечаю я и помогаю ему выбраться из моего грузовика.

Мэгги поднимает на меня сонный взгляд. — Тебе не обязательно провожать меня до двери, Сем. Я справлюсь.

— Я знаю, но я проведу.

Он вздыхает в знак согласия и прижимается к моей груди. Я просто поддаюсь желанию поднять его с земли. Он обхватывает меня руками за шею, ногами — за талию, и я несу его к двери. Мне нравится, что он позволяет мне таскать его на себе. Я не перестану делать это, пока он не попросит.

Мэгги сонно фыркает и сползает вниз по моему телу. Он обнимает меня за талию, притягивая к себе, и моё сердце сжимается в груди.

Я прижимаю его к себе, а затем заставляю себя отпустить его.

Слегка помахав, он исчезает за дверью.

Я борюсь с желанием вскрыть замок и войти внутрь. Я всегда хочу быть рядом с ним. Но вместо этого я заставляю себя вернуться к своему грузовику и поехать на работу.

День тянется, и когда, наконец, приходит время уходить, я направляюсь домой, принимаю душ, а затем сажусь за бумагу и карандаш, чтобы выбросить эти образы из головы. Потому что видения Мэгги прошлой ночью терзали меня весь день, и я никак не могу от них избавиться.

Его тело свернулось калачиком у меня на коленях.

Его рука в моей.

Его ноги переплелись с моими в постели.

И впервые с тех пор, как мы познакомились, я изображаю себя на своих рисунках.

Магнус

Когда вечером я возвращаюсь домой с работы и вхожу в квартиру, я почти ожидаю увидеть там Сема, который ждёт меня. Сокрушительная волна разочарования накрывает меня, когда я понимаю, что моя квартира пуста.

— Чёрт, — бормочу я. — Соберись. Это не то, что ты думаешь.

Я бросаю взгляд на свой телефон, надеясь, что он прислал мне сообщение, но на экране только сообщения от Колина.

О, чёрт, он хочет пойти со мной куда-нибудь в четверг. На самом деле я даже не хочу идти, но мои мысли возвращаются к прошлому вечеру, когда Сем говорит мне, что нужно это сделать. Несколько минут я борюсь с собой, прежде чем неохотно отправляю Колину ответное сообщение и соглашаюсь на ужин и поход в кино.

Я смотрю на слова, и когда во мне начинает закипать тревога, я выключаю телефон, кладу его на стол лицевой стороной вниз и в отчаянии ерошу кончики волос.

Мне кажется, что это неправильно. Нутром чую, что это неправильно, и я больше не хочу проходить через это.

Я снова поднимаю трубку, чтобы отменить всё, когда вижу, что звонит Август.

— Привет, — говорю я, слегка обеспокоенный, потому что только что видел Августа на работе, и он никогда не звонит мне.

Его низкий голос эхом отдаётся у меня в ушах, и он кажется расстроенным. — Мне нужна твоя помощь, Мэгс.

Моё сердце бьётся в три раза быстрее, от беспокойства мурашки бегут по коже. — Ладно, в чём дело?

— Мне нужно, чтобы ты поехал со мной забрать Эмери.

— Что? Почему?

— Потому что этот мудак только что позвонил мне, и он пьян в стельку.

— Ещё только семнадцать часов...

— Даже не начинай. Не знаю, смогу ли я смотреть на него, не убив его. Ты нужен мне, чтобы убедиться, что я не сброшу его в океан.

Ярость, звучащая в голосе Августа, заставляет меня остановиться, потому что Августу нравятся все. Я знаю, что они с Эмери никогда по-настоящему не ладили, но я удивлен тем, как сильно он, кажется, ненавидит своего будущего сводного брата.

— Хорошо, да. Я могу это сделать. Забери меня, и мы поедем вместе. Я позабочусь о том, чтобы у тебя было алиби, если ты всё-таки решишься на убийство.

Я подумываю позвонить Сему, но решаю не впутывать его в это. Август может позаботиться о себе и обо мне, если понадобится.

Наверное.

Август приезжает вскоре после того, как мы заканчиваем разговор, и я сажусь на пассажирское сиденье его внедорожника.

— Так он действительно звонил тебе? — Спрашиваю я, недоумевая, зачем Эмери понадобилось звонить Августу, когда он, кажется, изо всех сил старается избегать моего лучшего друга.

— Не спрашивай меня, что творится в его взбалмошной голове. Я был удивлён не меньше твоего, — говорит он и проводит рукой по волосам. — Моя мама не должна узнать об этом, хорошо? Она всегда видит в каждом только лучшее, и мне не нужно, чтобы он втягивал её в своё дерьмо прямо перед свадьбой.

— Мой рот на замке, — говорю я и откидываюсь на спинку сиденья, наблюдая, как мы въезжаем в более криминальную часть города. Уличные фонари тусклые, многие вывески на витринах сломаны, а на всех окнах стальные решётки.

— Господи, где же он зависает? — Спрашиваю я, нервно оглядываясь по сторонам.

Я чувствую, что если бы Сем узнал, где я, он бы взбесился. Оказывается, он невероятно заботится обо мне.

Возможно, он всегда заботился, а я просто никогда этого не замечал.

— Надо было взять с собой Сема, — бормочу я, и Август усмехается, паркуясь параллельно в узком месте на тёмной улице.

— О, не надо так драматизировать. Я прекрасно могу защитить тебя. В любом случае ничего не случится.

Я смотрю на него скептически, потому что он хорошо сложен и силён, но в то же время он слишком милый. У меня такое чувство, что если бы кто-то набросился на меня, он бы попытался урезонить его, прежде чем ударить. В то время как Сем всегда наносил удары, а потом задавал вопросы.

На самом деле, он не утруждал себя задаванием каких-либо вопросов.

— Не смотри на меня так, — ворчит Август, а затем распахивает дверь, и я выскакиваю наружу, следуя за ним в сомнительный бар на противоположной стороне улицы.

Любопытные взгляды провожают нас, когда мы входим в тускло освещённое помещение. Воздух влажный и воняет несвежим пивом и сигаретами. Из динамиков звучит рок-баллада семидесятых, и мои кроссовки прилипают к липкому полу, когда я иду.

Я наклоняюсь к Августу и бормочу: — Твоему сводному брату лучше бы это оценить, потому что я слишком хорошенький, чтобы моё тело убили и выбросили в мусорный контейнер в каком-нибудь глухом переулке.

Август только закатывает глаза и хихикает.

— Да ладно тебе, — выдыхаю я. — Барменша выглядит так, будто ест на завтрак гвозди, и я почти уверен, что там лежит мёртвый парень. — Я указываю на угол бара.

Август оглядывается. — Ладно, я понял, только не зли барменшу... — Говорит он, а затем его лицо сжимается, а глаза сужаются. — О, чёрт, это не мертвый парень, это Эмери.

Август хватает меня за руку, по-видимому, не обращая внимания на мои опасения по поводу безопасности, и тянет вперёд. Мы подходим к Эмери, его торс навис над стойкой, татуированные руки покоятся на липкой поверхности, а в ладонях он держит стакан с прозрачной жидкостью.

— Этот мелкий сопля ваш? — Спрашивает мускулистая женщина за стойкой бара.

— Да. Мой, — говорит Август, и Эмери поворачивает голову и смотрит на Августа своими тёмно-карими глазами. Волосы длиной до подбородка падают ему на лицо, и он сдувает их.

— Нет, не его, — бормочет он, а затем пытается протянуть руку и погладить Августа по щеке, но Август просто отталкивает его руку.

— Убери его отсюда. Он мало того что нажрался в зюзю, так еще и ведёт себя как мудак, – говорит женщина, а затем протягивает руку, молча требуя плату за то, сколько бы напитков Эмери ни успел выпить.

Август печально вздыхает, вкладывая свою кредитную карточку в её протянутую ладонь.

— Спасибо, брат, — невнятно произносит Эмери и пытается встать, но падает прямо на грудь Августа.

— Я тебе не брат, — выдавливает Август, изо всех сил пытаясь удержать Эмери на ногах.

— Но уже скоро, — говорит Эмери, и его большие карие глаза встречаются с глазами Августа. — Какая жалость.

Август хмыкает и перекладывает Эмери на руки, а дама кладёт кредитную карточку Августа на стойку бара.

— Оставь мне большие чаевые. Этот придурок проявил неуважение. Я не дала его убить, несмотря на то, что хотела посмотреть, как ему выбьют несколько зубов.

Август смотрит на меня, и я киваю, хватая его карту со стойки и быстро выводя чаевые на чеке.

— Спасибо, мальчики, — говорит она, и Август перекладывает Эмери на руки.

— У тебя низкий сахар? Высокий? — Спрашивает он, и я вспоминаю, что Эмери – диабетик первого типа. Судя по всему, очень безответственный.

— Я в порядке, — небрежно растягивает он слова.

— Хорошо. А теперь иди, придурок.

— У меня устали ноги, — пытается сказать Эмери, прижимаясь к груди Августа, как тряпичная кукла. Из его носа доносится лёгкий храп.

— Я думаю, он спит, — говорю я, и Август тяжело вздыхает.

— Ебать мою жизнь.

Затем Август наклоняется, и мгновение спустя Эмери поднимают с пола и он оказывается в его объятиях.

— Боже мой, — говорю я, когда люди оборачиваются, чтобы посмотреть на нас. — Я и не знал, что ты такой сильный. Я протягиваю руку и сжимаю его бицепс. — Почему ты мне не говорил?

— Не оскорбляй меня, — ворчит Август и так быстро, как только может, направляется к двери, держа на руках взрослого мужчину. Эмери не маленький. Он худее Августа, но такой же высокий. Август снова повредит спину, но это его не остановит. Несмотря на обоснованную неприязнь к Эмери, Август невероятно предан ему. Он никогда бы не оставил Эмери там, где тот мог пострадать.

Когда мы подходим к его внедорожнику, я быстро открываю двери и заглядываю внутрь. Знаете, на всякий случай, вдруг на заднем сиденье притаился серийный убийца, а потом наблюдаю, как Август усаживает Эмери.

Это движение заставляет Эмери проснуться, и он смотрит на Августа прищуренными глазами, протягивает руку и небрежно касается его щёки. — Посмотри на себя. Герой. Золотой мальчик. Всеобщий любимец.

— Заткнись, — отвечает Август и пристёгивает его. — Садись, Мэгс, пока я не сделал чего-нибудь, чего не следовало бы делать.

Я киваю и запрыгиваю на пассажирское сиденье, пока Август заводит двигатель. Оглянувшись через плечо, я вижу, как Эмери наблюдает за Августом, прежде чем закрыть глаза и задремать.

— Боже, я ненавижу его. Он такой ублюдок, — бормочет Август, а затем бросает взгляд на меня. — Ты в порядке?

— Да. Я в порядке. Я почти ничего не сделал.

— Просто то, что ты рядом, помогает мне сохранять самообладание. Спасибо.

— В любое время, друг. Ты это знаешь.

Мы едем несколько минут, и я спрашиваю: — Что ты собираешься с ним делать?

— Чёрт, я не знаю. Я не могу привести его домой. Можно я останусь с ним у тебя? Прослежу, чтобы он не захлебнулся собственной рвотой? Не умер от низкого уровня сахара в крови?

— Да, конечно. Я могу… Я просто останусь на ночь у Сема.

Август кивает, разворачивает внедорожник и едет ко мне домой на противоположный конец города. Всё время, пока мы едем, Эмери дремлет, его рот приоткрыт, подбородок опущен на грудь, а волосы закрывают лицо. Когда мы, наконец, добираемся до моего дома, Август берет Эмери на руки и, даже не вспотев, несёт его вверх по лестнице. Я серьёзно впечатлён и обязательно говорю ему об этом. Август только сердито смотрит на меня, когда кладёт Эмери на мою кровать.

— Он штырит как пивоварня. Мне нужно в душ. — Август нюхает свою рубашку, а затем бросает взгляд на мою постель. — Я постираю твои простыни завтра, обещаю, — говорит он, и я качаю головой.

— Не беспокойся. Правда. Ты знаешь, где лежат одеяла. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. Я могу быть здесь через несколько минут. Сем живёт недалеко отсюда.

Август смотрит на Эмери, раскинувшуюся на кровати, как морская звезда, и вздыхает. — Да, чувак. Позвоню.

Я беру ключи от машины, собираю небольшую сумку с вещами, которые понадобятся мне завтра на работе, и выхожу за дверь. Мне требуется всего пять минут, чтобы доехать до дома Сема, и я вдруг чувствую, как мой желудок сжимается от волнения. Стучаться в его дверь без приглашения поздно ночью — это не в наших правилах.

Он вообще хочет, чтобы я был здесь, с ним?

Я пересекаю какую-то невидимую границу, которую мы никогда не обсуждали?

Господи, мне нужна терапия, чтобы разобраться во всём этом. Всё это не укладывается у меня в голове.

Я качаю головой и заставляю себя пошевелиться, потому что не собираюсь сегодня спать в своей машине.

Я легонько стучу костяшками пальцев по двери, и мгновение спустя она распахивается, являя Сема без рубашки, одетого в спортивные штаны с низкой посадкой. Его щёки и руки испачканы углем, волосы слегка растрёпаны. Он выглядит таким чертовски сексуальным, что мне приходится на секунду отвести взгляд.

— Мэгги, — говорит он, широко раскрыв глаза от удивления, а затем отступает назад, пропуская меня внутрь. — Ты в порядке?

— Да, Август и Эмери у меня дома... долгая история. Можно я останусь здесь на ночь? Если ты не возражаешь?

Адамово яблоко Сема дёргается, и он кивает. Он быстро отворачивается, хватает стопку бумаг со стола и запихивает их в ящик стола. Я успеваю заметить длинные линии и чёрные мазки.

Чёрт возьми, я хочу посмотреть, над чем он работает.

— Это были ещё какие-то рисунки? — Спрашиваю я, приподняв бровь и заглядывая через него в полуоткрытый ящик.

Он прочищает горло, протягивает руку назад и захлопывает его. — Да.

— Можно мне посмотреть?

Кончики его ушей порозовели. — Не, Мэгги. Не сейчас.

Он проводит рукой по волосам, и я подхожу к нему, протягиваю руку и касаюсь его щеки.

— Ладно, не волнуйся. Но ты же знаешь, я бы с удовольствием посмотрел, что ты нарисовал. Ты потрясающий.

— Однажды, — говорит он.

Я провожу большим пальцем по его подбородку. — Посмотри на себя. Ты в полном беспорядке.

— Да, немного увлёкся, — отвечает он, и я хватаю его за руку и тяну в ванную. Он облокачивается на стойку, раздвигая перед собой бёдра, и я заставляю себя протянуть руку и взять мочалку, вместо того чтобы просто заползти на него. Прижиматься к нему становится чем-то вроде зависимости.

Я встаю между его ног и намачиваю ткань, проводя влажным концом по его щекам и рукам, очищая кожу.

Пока я это делаю, его руки опускаются на мою талию и нежно сжимают её. Я поднимаю взгляд на его лицо, и его глаза становятся тёмными и напряжёнными, когда он смотрит в мои.

Я прочищаю горло. — Нам нужно готовиться ко сну, — говорю я и прижимаю ладони к его твёрдой груди.

— Нам нужно, — говорит он, и я нервно выдыхаю. Я не знаю, что со мной не так, но то, что я чувствую, слишком ново для меня, чтобы по-настоящему осознать. — Нам предстоит прочитать ещё часть книги.

— Да, — говорит он, а затем кладёт руку мне на затылок и притягивает ближе к себе. У меня перехватывает дыхание, когда он опускает голову и проводит носом от моей челюсти к виску.

— Чёрт, я хочу тебя, — бормочет он. — Это всё, о чем я могу думать. Почему так, Мэгги?

— Не знаю, — с трудом выдавливаю я из себя, пока моё сердце бешено колотится в груди. Я протягиваю руку и просовываю пальцы под пояс его спортивных штанов. Мои пальцы касаются головки его члена, и он слегка вздрагивает напротив меня.

— Чёрт, — бормочет он, и затем я оказываюсь в его объятиях, и он направляется в спальню, мои ноги обвиваются вокруг его талии, а язык облизывает мочку его уха.

Когда он нежно, почти благоговейно, опускает меня на кровать, моё сердце замирает в груди, и у меня кружится голова. Я сильно прикусываю губу, чтобы скрыть свои эмоции. Я знаю, что эти чувства к Сему напрасны. Это никуда не приведёт. Он сам не знает, чего хочет. Я не могу доверить свое сердце мужчине, который даже не уверен, что хочет отношений с другим мужчиной. Это просто секс. Так и должно быть.

Я откидываюсь на кровать, когда его голубые глаза скользят по моему телу, и он прерывисто выдыхает.

— Как ты меня хочешь? — Спрашиваю я, играя с краем своей рубашки и слегка задирая её, обнажая свой пупок.

Целую минуту он не двигается, просто дышит, его обнажённая грудь вздымается, когда он стоит и смотрит, как я трогаю себя.

И вдруг он оказывается на мне, его тело накрывает моё, он задирает мою рубашку до подбородка и прижимается лицом к моему животу. Его руки сжимают мои бока, когда он вдыхает запах моей кожи.

— Почему нахрен от тебя пахнет персиками? — Спрашивает он, а затем срывает с меня одежду.

После этого мы целую вечность не разговариваем.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88271/591611

Переводчики: Aida_Winter