Готовый перевод Cora Rose - Sem (Unexpected 2) / Кора Роуз - Сем (Неожиданность 2): CHAPTER FOURTEEN

Глава 14

Я в ярости. Я был в таком состоянии с тех пор, как Сем ушёл во второй раз. Я преодолел стадию депрессии и твёрдо перешёл в категорию гнева.

Он оставил меня с грёбаным Колином.

Я сказал ему, что если он уйдёт, то всё будет кончено... и он ушёл.

Поначалу реальность этого была для меня как свинцовый комок в желудке. Как он мог уйти, когда это означало конец для нас? Но постепенно этот комок превратился в горящий уголёк, который что-то зажёг во мне.

Когда я впервые увидел записку Колина, я скомкал этот листок бумаги и выбросил его в мусорную корзину. Он пролежал там всю ночь, пока я не забрал его на следующее утро.

Затем я разгладил его, приклеил скотчем к зеркалу в ванной и начал строить планы.

Если он не придёт ко мне, тогда я нахрен пойду к нему.

Мудак.

Он даже не заметит, что происходит.

Я немного сомневаюсь в своем здравомыслии, но знаю одно. Когда я закончу с ним, он больше никогда меня не покинет.

Я позабочусь об этом.

— Люк, — говорю я в трубку, мой голос дрожит от решимости. — Мне нужна твоя помощь.

Сем

— Ему лучше без меня, — бормочу я, расхаживая взад-вперёд по своему фургону. Я уже истоптал деревянный пол, но мне всё равно. На самом деле сейчас ничто не имеет большого значения. Без него всё кажется немного менее значимым.

Но это моя вина, не так ли?

Я принял это решение.

Неделю назад я уехал в Колорадо. Ехал всю ночь, даже не останавливаясь. Приехав, я припарковал фургон и проспал целый день, прежде чем проснулся с болью в груди и раскалывающейся головой.

Я размышлял о том, стоит ли держаться подальше, дать ему побыть одному, но затем, всего через два часа, я вернулся домой, чтобы повидаться с ним.

Я совершенно сошёл с ума. Если до того, как я узнал Мэгги я думал, что все плохо, то теперь стало ещё хуже. Я познал вкус блаженства, жизни, и я отказался от этого.

Если ты сейчас уйдешь, всё кончено.

Я хватаю себя за волосы и дергаю. Кожу головы пронзает боль, но я её почти не чувствую. — Блядь.

Я кружусь, и бумаги разлетаются вокруг меня. Он загромождает все моё пространство. Лицо Мэгги неотрывно смотрит на меня, куда бы я ни посмотрел. Эта улыбка, эти глаза, эти губы.

Я должен избавиться от них, сжечь их все, но я не могу заставить себя сделать это. Я расстался со своими оригинальными рисунками перед отъездом и сразу же пожалел об этом. Я скучал по ним. Они были частью меня.

Поэтому всю прошлую неделю я работал почти не покладая рук, чтобы воссоздать их.

Я не спал и не ел. Я просто рисовал и рисовал до тех пор, пока у меня не сводило руку судорогой.

Мой взгляд прикован к рисунку, который я нарисовал сегодня, на котором Мэгги лежит на столе, а по его лицу текут слёзы. Я не могу выбросить этот образ из своей ебаной головы. Он запечатлелся там, и я не могу его стереть. Мне не следовало возвращаться в его квартиру, но я должен был увидеть его. Чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.

А потом я оставил его.

С Колином.

Ему было больно, и я позволил другому мужчине позаботиться о нём.

— Ему лучше, — пытаюсь я успокоить себя, но не совсем верю в это. Моё сердце разрывается на части, а живот болит. Мне трудно дышать. На минуту моё зрение затуманивается, и я быстро моргаю, пытаясь восстановить контроль.

Это бесполезно. Я больше не контролирую себя.

Я недосягаем.

Даже Люк или Лиам не могут вытащить меня из этого ада, в который я зашёл.

Они пытались. Вся моя семья беспокоится обо мне с тех пор, как я появился два дня назад, припарковался и спрятался, как отшельник. Они настороженно поглядывают на мой фургон — все боятся, что у меня сорвёт крышу.

Жаль, что уже сорвало. Я уже настолько не в порядке, что это должно быть смешно.

Мне нужна терапия, чтобы избавиться от того дерьма, что скапливается у меня в голове.

Я должен вернуться, должен попросить у него прощения. Я никогда не хотел причинить ему боль.

Простит ли он меня? Возьмёт меня обратно?

Если ты сейчас уйдёшь, всё кончено.

Может быть, я смогу присмотреть за ним, просто не спускать с него глаз, как я это делал в самом начале. Я просто хочу убедиться, что с ним всё в порядке, что он счастлив.

Я иду за ключами, бормоча себе под нос. — А что, если он с Колином?

Мысль об этом, о том, что он будет жить дальше с другим мужчиной...…Я наклоняюсь, дыша через нос.

Не имеет значения. Просто мне нужно увидеть его. Я почувствую себя лучше, как только увижу его.

Я встаю и собираюсь уйти, когда дверь распахивается, и Люк с Лиамом врываются в фургон.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит. Я просто наблюдаю, как они спускаются.

Зачем им верёвка?

Они молча хватают меня, и мы втроём тяжело сопим, пока они валят меня на землю.

— Чёрт, от него воняет, — ворчит Люк, упираясь коленом мне в спину. — Ему это не понравится. Сначала надо его вымыть.

О чём нахрен они говорят?

Я извиваюсь и брыкаюсь, но им удаётся раздеть меня до трусов и связать. Мои лодыжки связаны, как и запястья. И когда я замахиваюсь на них, они пристегивают мои запястья к лодыжкам и тащат меня на заднице в душ.

— Какого чёрта? — Ворчу я.

— Обливай его из шланга, — говорит Лиам, тяжело дыша. Люк берется за ручку и включает душ. Ледяная вода бьёт мне в лицо, и я кричу, пытаясь пошевелиться, но в итоге оказываюсь на боку.

— Какого хрена? — хриплю я, когда вода быстро становится обжигающе горячей. — Блядь, это обжигает.

Люк быстро настраивает температуру, и когда она становится чуть тёплой, он хватает насадку для душа и проводит ею по моему лицу и волосам. Я фыркаю, когда Лиам хватает кусок мыла и начинает меня мыть.

— Клянусь Богом, брат, если мне когда-нибудь придётся сделать это снова, ты будешь должен мне своего первенца, — ворчит Люк.

Я должен ответить, по крайней мере, словами, но у меня перехватывает горло и щиплет глаза из-за этого мыла. Этот запах поражает мои чувства. Оно пахнет им.

Так много непрошеных воспоминаний просачивается в мою голову. О том, как он прижимался ко мне, как я гладил его тело, какая у него была гладкая кожа, какой он был на вкус. Почему я ушёл? Мне не следовало уходить. Он не хотел, чтобы я уходил, но я все равно ушёл.

Зачем я это сделал?

Что, чёрт возьми, со мной не так?

Я обмякаю в объятиях Лиама и позволяю Люку обмыть меня. Потом мне накидывают полотенце на голову и быстро вытирают насухо.

Что бы они ни планировали, мне все равно. Всё это уже слишком.

— Отпустите меня. Мне нужно идти.

— Не, братан. У нас есть планы на твою жалкую задницу, — говорит Люк, наклоняясь, хватает меня за талию и поднимает на руки. Это впечатляет, учитывая мои габариты.

Мой брат кряхтит и напрягается под моим весом, а затем, пошатываясь, выходит из фургона и направляется к своему грузовику.

Я вижу вдалеке свою маму, она прикрывает глаза рукой, наблюдая, как Люк и Лиам заталкивают меня в кузов грузовика. Она ничего не предпринимает, чтобы помешать им похитить меня. Не виню ее. Я тоже был бы рад избавиться от своей жалкой задницы.

Я ёрзаю, пытаясь устроиться поудобнее, но выступы кузова впиваются мне в бок и спину.

Вот что я получаю. Я это заслужил.

— Держись, братишка, — говорит Люк и гладит меня по голове, прежде чем я слышу, как закрывается дверь грузовика. Машина подо мной с рёвом оживает, и я просто лежу, пока они увозят меня от родительского дома. Я понятия не имею, куда они меня везут, и мне на самом деле всё равно.

Может быть, они просто оставят меня где-нибудь.

Может быть, это поможет мне выбраться из той колеи, в которой я оказался. И когда я выберусь, я смогу вернуться к Мэгги и показать ему, что я могу быть тем мужчиной, который ему нужен.

Мне не следовало уходить от него.

Даже не в первый раз, и уж точно не с грёбаным Колином.

Внезапно грузовик останавливается, и я ударяюсь головой о край кузова. Все пульсирует, и я моргаю, чтобы избавиться от боли, когда слышу, как Люк говорит: — Ты просил, и мы все сделали, крохотуля.

— Боже мой. Какого чёрта, ребята, — говорит Мэгги, и моё сердце учащенно бьется при звуке его голоса.

Он здесь. Почему он здесь?

Если ты сейчас уйдёшь, всё кончено.

— Я хотел, чтобы вы привели его ко мне, а не просто связали и притащили сюда, как будто вы члены картеля.

— Я бы не сказал, что это картель как таковой, скорее мафия... — Начинает Лиам, но тут я слышу, как Мэгги шикает на него.

— Мы не будем обсуждать это прямо сейчас. Он ранен? Вы сделали ему больно?

Его голос становится ближе, и затем он выглядывает из-за борта грузовика, его карие глаза расширяются, когда он рассматривает моё полуобнаженное, связанное тело. Они скользят по моей обнажённой коже, и лёгкий румянец заливает его щёки.

Затем он указывает на меня пальцем, его взгляд сужается. — Я зол на тебя. — После он исчезает из виду и строго говорит: — Отнесите его внутрь.

Задняя дверь внезапно опускается, и я оказываюсь в объятиях Люка и Лиама. Я даже не сопротивляюсь, просто позволяю им отнести меня в хижину, которую мы с Лиамом построили много лет назад. Они грубо усаживают меня на двуспальную кровать в маленьком помещении и пожимают руки.

— Нужно что-нибудь ещё? — Спрашивает Люк, избегая моего сердитого взгляда.

Я глубоко вдыхаю через нос, когда Мэгги подходит к ним и качает головой.

— Нет, достаточно вашей жуткой хижины Унабомбера (Унабомбер - прозвище американского террориста-отшельника. - прим.перев.). Я уверен, что здесь есть какая-то история, но мне придётся подождать и послушать её в другой раз.

Лиам хихикает и гладит Мэгги по голове, прежде чем два моих брата радостно машут мне и уходят.

И вот я остаюсь с Мэгги совсем один на один в этом маленьком пространстве, и мои лёгкие едва могут наполниться воздухом. Я делаю короткие вдохи, когда гляжу на него.

Боже, он такой чертовски красивый.

Он приближается ко мне, его взгляд блуждает по моему телу. Я замечаю, что его карие глаза покраснели, а щёки раскраснелись. Его взгляд скользит по моему обнажённому телу, и он прикусывает нижнюю губу.

— Мне нужно многое тебе сказать, Сем, — говорит он хриплым голосом. — А ты останешься здесь и послушаешь.

Он лезет в ящик стола и достает нож, и мой член подпрыгивает. Чёрт, это возбуждает.

Он медленно открывает лезвие и какое-то время смотрит на него.

Затем проводит лезвием по моей коже, прокладывая легкую дорожку вниз по бедрам к веревке, удерживающей мои запястья и лодыжки вместе.

Лёгким движением запястья он разрезает её, а затем качает головой.

— Этот нож неестественно острый, — бормочет он, когда я вытягиваюсь перед ним. Мой член подпрыгивает под трусами, а глаза Мэгги вспыхивают вожделением. Он опускает брови и наставляет на меня нож.

— Не возбуждайся прямо сейчас. Только после того, как я закончу с тобой. Мне есть что сказать, и мне не нужно отвлекаться.

Я опускаю взгляд на свои боксеры и прижимаю к ним руки. Это не помогает. Я не прикасался к нему семь дней. Он злой и обделённый.

— Перестань его трогать, — фыркает он. Затем кладёт нож и садится мне верхом на грудь. Я утыкаюсь лицом в его промежность, и он ругается на меня. Он заводит мои руки за голову, а я даже не сопротивляюсь, просто позволяю ему привязать меня к изголовью кровати.

— Боже, ты приводишь меня в бешенство. Я не могу поверить, что мне вообще приходится это делать, — бормочет он, а затем скатывается с меня, оставляя меня почти в отчаянии.

— Хорошо, — говорит он, задыхаясь, и проводит рукой по волосам, слегка взъерошивая их. — Хорошо, теперь держи рот на замке. Ты можешь это сделать? Я не хочу вставлять тебе кляп в рот.

Я моргаю, глядя на него, и затем он кивает, в его взгляде сквозит решимость.

— Мне пришлось прибегнуть к отчаянным и крайним мерам, потому что ты мудак. Твои братья, конечно, были так добры, что помогли с моим маленьким планом. На самом деле, это пугает, насколько они были увлечены им.

Я слегка ёрзаю на кровати, и его взгляд прикован к моей промежности.

Его щёки краснеют, и он отводит взгляд.

— Итак, вот как это будет происходить. Я собираюсь перечислить твоим проступки, и ты признаешь себя виновным. Ты согласен с этим?

Я сглатываю. Какого чёрта вообще значит слово «проступки»?

— Ты оставил меня с Колином или нет, когда я прямо попросил тебя остаться?

Я закрываю глаза, сожаление переполняет меня, и я коротко киваю.

— Ты сбежал, даже когда я сказал тебе, что если ты это сделаешь, это будет концом для нас?

Я быстро моргаю и снова киваю.

— Зачем ты это сделал, Сем? Ты хочешь, чтобы это закончилось?

Я прерывисто выдыхаю.

— Я приму это как отказ. Это действительно «нет»?

Я облизываю губы и киваю. — Нет.

Он протягивает руку и проводит кончиком пальца по моей руке, и все моё тело загорается. Представьте, если бы он действительно провёл рукой по моей груди. Я бы воспламенился.

— Я отдал тебе всего себя, а ты сбежал с этим. Ты разбил мне сердце. Но я готов простить этот серьезный проступок, если ты признаешь свою вину и будешь молить о прощении.

Я киваю, и он тычет меня в рёбра. — Попроси прощения, Сем.

Я открываю рот, прочищаю горло и говорю: — Прости меня, Мэгги.

Он потирает шею и кивает, его глаза немного слезятся. — Скажи мне, почему тебе нужно прощение.

Я прочищаю горло. — Потому что я ушёл от тебя, а я не должен был этого делать. Я должен был остаться. Я должен был остаться с тобой.

— Да, да, ты должен был это сделать. И разве я пострадал по твоей вине?

Я прерывисто выдыхаю и сжимаю кулаки. — По моей.

— Неправильный ответ, — говорит Мэгги, а затем он тянется за ножом и садится верхом на мои бёдра.

Подняв пояс моих боксеров, он проводит ножом по ткани, наблюдая, как она разрезается, словно масло.

— Осторожно, — бормочу я, и он хмуро смотрит на меня, продолжая медленно разрезать ткань.

— Я вполне способен срезать одежду с... ой, — морщится он, глядя на свой большой палец. На кончике скапливается кровь. — Чёрт возьми, Сем. Почему у вас такие острые ножи? Для чего это нужно?

Я дёргаю за ремни на спинке кровати, пытаясь освободиться, но они не поддаются. Я остаюсь наблюдать, как Мэгги засовывает большой палец в рот и соскакивает с меня, возвращаясь через минуту с лейкопластырем, закрывающим его рану.

Он опускает взгляд на мои полууничтоженные боксеры и вздыхает. — Думаю, мне стоит попробовать их сорвать.

Он протягивает руку, сжимает ткань и бормочет: — Это намного жарче, чем должно быть, — и дёргает. Ткань рвётся с громким звуком, и я остаюсь совершенно обнаженным. Мой член, теперь свободный, подрагивает на животе и тянется к Мэгги. Он знает, что к чему.

— О, намного лучше, — говорит он, присаживаясь на край кровати и окидывая меня взглядом.

— А теперь позволь мне ещё раз задать тебе свой вопрос. Сем, я пострадал по твоей вине?

Я облизываю губы и слегка выгибаю бёдра. — Да.

— Ты хочешь, чтобы тебя наказали? Потому что я могу это сделать. Что потребуется, чтобы ты признал, что это была не твоя вина?

— Ты не можешь переубедить меня.

Он выгибает бровь, глядя на меня. — Оу, не могу?

Затем он соскальзывает с кровати, подходит к сумке на другой стороне комнаты и возвращается с большой анальной пробкой.

Я сглатываю, потому что, чёрт, она огромная.

— Я надеялся, что у меня будет возможность воспользоваться ей. Я купил её в порыве гнева два дня назад. — Говорит он, и я вздыхаю в предвкушении, пока он смазывает её. — Я представлял, как засуну её тебе в задницу, пока ты будешь умолять меня вернуться, но мы будем импровизировать. А теперь повернись на бок, — говорит он, и я делаю, как он говорит, поворачивая бёдра вправо и подставляя себя ему.

Он проводит рукой по моей ягодице и раздвигает меня, прижимая кончик к моей дырочке.

— Теперь расслабься, — говорит он.

Медленно, очень медленно он вводит её в меня, и я задыхаюсь от этого ощущения, хватая ртом воздух и натягивая ремни. Наконец, когда дальше сунуть уже некуда и она прижимается к моим ягодицам, он откидывается назад и нажимает на неё.

Начинается лёгкая вибрация, и я шиплю.

— Хм, слишком тихо, тебе не кажется? — Бормочет он и нажимает на пробку ещё три раза, пока я не слышу, как она жужжит у меня в заднице.

С моих губ срывается стон, а Мэгги откидывается на пятки и вздыхает. — Хорошо. Это хорошо. Теперь ты должен мне кое-что сказать. Ты можешь это сделать?

Я киваю, ёрзая на кровати.

— Ты любишь меня, Сем?

Я встречаюсь с ним взглядом и облизываю губы. Он сказал молчать. Или мне нахрен можно говорить? Я забыл правила. Вибрация внутри меня сотрясает мой мозг.

— Ты можешь говорить, — говорит он, и я снова облизываю губы.

— Да.

Он прерывисто выдыхает и трёт глаза, его губы дрожат. — Хорошо, потому что я тоже тебя люблю. И если ты, чёрт возьми, снова бросишь меня, Сем, клянусь богом, я выслежу тебя. Ты больше не убежишь от меня. Я буду цепляться за тебя, и тебе придется носить меня на руках. Навсегда. Ты понимаешь?

Я натягиваю ремни и стону. Я дёргаю свои путы и стону. Я хочу добраться до него, но эти узлы — военной прочности.

— Скажи это ещё раз, — бормочу я, и его глаза вспыхивают, когда он смотрит на меня. Одинокая слезинка стекает по его щеке, и мне хочется слизнуть её с его кожи.

— Я люблю тебя, Сем. Даже несмотря на то, что ты сумасшедший, безрассудный сукин сын. Я люблю тебя, и мне тебя достаточно. Всегда было достаточно. Но мне нужно, чтобы ты в это верил. Поверь мне. Ты можешь это сделать?

Я киваю и пытаюсь высвободить руки из пут, но они, конечно же, не поддаются. Блядь.

— Я не уверен, что ты понимаешь, так что вот как это будет происходить.

Он стягивает через голову рубашку и бросает её на пол, затем снимает штаны. Мой член болит, жаждая его прикосновений. Все моё тело дрожит от желания просто быть рядом с ним.

— Я собираюсь трахнуть тебя. Наверное, несколько раз в разных позах, потому что я скучал по тебе... — Он делает паузу и наклоняет голову. — У тебя больше ни с кем не было?

— Блядь, нет.

— Хорошо, у меня тоже. Итак, после всего этого перепихона и после того, как ты признаешь, что моя травма не по твоей вине, завтра утром твои братья заедут ко мне, и мы поедем в город и купим кольца.

При этих словах моё сердцебиение учащается.

— А потом мы выберем дату, и ты выйдешь за меня замуж. Желательно как можно скорее. Например, на следующей неделе. Суббота подходит мне больше всего.

Я ёрзаю на матрасе и задыхаюсь. — Вот чёрт.

— А потом я всю оставшуюся жизнь буду говорить тебе, какой ты удивительный, а ты всю оставшуюся жизнь будешь искупать передо мной всю эту хрень Желательно, находясь внутри меня, или наоборот.

Сейчас я не могу дышать. Боже, я в отчаянии.

— Ладно. Да, хорошо.

Мэгги выглядит почти шокированным. — Ты серьёзно? Ты действительно соглашаешься на это? Я имею в виду, я просто решил пойти на это, но я не думал..

— Да, чёрт возьми, да. Я выйду за тебя замуж.

— Это вибратор говорит? Потому что его очень рекомендовали...

— Нет, нет. Это... это ты. Я хочу тебя. Я хотел тебя с того самого момента, как увидел.

Он приподнимает бровь, глядя на меня, а затем садится верхом на мои бёдра. — Ладно. Хорошо, потому что я тоже хочу тебя, Сем. Я имею в виду, это совершенно очевидно. Я не знаю, как ещё я могу тебе это доказать. По сути, я похитил тебя, чтобы удержать.

Он наклоняется и обхватывает мою шею, крепко сжимая ее. Мои веки опускаются, когда я выгибаю бёдра навстречу его заднице.

Мэгги позволяет моему члену лечь между его ягодиц и наклоняется. — Сейчас я позволю тебе оттрахать меня без ничего, а взамен ты отсосешь у меня. Потом я развяжу тебя, и мы не встанем с этой кровати до завтрашнего утра.

— Да, да, хорошо. Всё, что захочешь. Пожалуйста. Пожалуйста.

— Если ты убежишь, что я сделаю?

Я задыхаюсь, пытаясь вспомнить. — Эм... ты будешь преследовать... нет, выслеживать! Ты меня выследишь. Мне придётся носить тебя.

Он ухмыляется мне.

— У тебя получилось, здоровяк. А теперь на что хочешь поспорить, что я заставлю тебя кричать?

***

Мои запястья горят в тех местах, где верёвка натёрла мне до крови, моя задница ноет от того, что я был насажен на эту пробку, а в горле першит от того, что я сосал ему, но я бы не променял это ни на что на свете. Мэгги растянулся у меня на груди, его пальцы вырисовывают контуры на моей коже.

Почему я вообще думал, что уйти — это хорошая идея? Почему я так зациклился на этом? Я был глуп. Я так глубоко погрузился в свои мысли, что перестал мыслить рационально.

Ему никогда не было лучше без меня. Нам лучше вместе. Будут допущены ошибки, даже компромиссы, но это того стоит. Я знаю, что потребуется время, чтобы научиться быть любимым этим мужчиной, но, как и в искусстве, это то, что со временем совершенствуется.

— Я думаю о серебряных кольцах. По возможности, подходящих друг другу, — говорит Мэгги, поднимая на меня взгляд и отвлекая от моих мыслей.

Я киваю. Он может получить всё, что захочет, при условии, что это касается и меня.

— Ты считаешь это безумием, не так ли? — Спрашивает он, слегка ущипнув меня за сосок. — Я имею в виду, что мы едва знаем друг друга.

— Я знаю тебя вдоль и поперек, — бормочу я и провожу руками по его волосам. Он мурлычет и трётся щекой о мою грудь.

— Если хочешь, мы можем подождать до следующего лета...

— Нет, — ворчу я. — В эти выходные хорошо.

Он вздыхает. — Хорошо, тогда в эти выходные в здании суда и, возможно, следующим летом, устроим большой приём. Так мы не помешаем свадьбе Калеба и Уита. Я не хочу отвлекать от них внимание, понимаешь?

Он прикусывает нижнюю губу, и я притягиваю его к себе для поцелуя.

— Твоя семья подумает, что мы смешные, не так ли? — Спрашивает он, когда я прикусываю его горло.

— Ну и что? Ты похитил меня, а они и глазом не моргнули?

Мэгги смотрит на меня сверху вниз, и его губы подёргиваются. — Нет, они, похоже, были страшно заинтересованы в этом, и твоя мама тоже. Она помогла всё спланировать. Она снабдила меня верёвкой.

Я издаю стон и пытаюсь встать, мне нужно глотнуть воды, чтобы промыть пересохшее горло. Мэгги цепляется за меня, прижимаясь ко мне всем телом, уткнувшись лицом мне в шею и обхватив лодыжками мою спину.

Я наклоняюсь, беру бутылку с водой, открываю её и делаю большой глоток, прежде чем передать Мэгги.

— Спасибо, жених. — Он широко улыбается мне.

— Почти муж, — ворчу я.

— Оу, не стоит раздражаться, почти муж.

Он делает большой глоток и слизывает капли воды с губ. — Ты всё ещё будешь преследовать меня, когда мы поженимся?

Я закатываю глаза. — Я не преследую.

— Позволю себе не согласиться, и ты сам признал, что преследуешь. Вот так.

— Неважно. Ты хочешь, чтобы я тебя преследовал?

— Эм, да. Это невероятно возбуждает.

Я прижимаю его к стене и утыкаюсь лицом в его щеку, дразня губами его ухо

— Тогда я продолжу это делать. Ты знаешь, я бы всё для тебя сделал.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88271/591618

Переводчики: Aida_Winter