Готовый перевод The Vampire Diaries 6 - The Return: Shadow Souls / Дневники Вампира 6 - Возвращение: Темные души: Chapter 20

Елене редко приходилось испытывать такое облегчение, как в тот момент, когда она услышала стук Дэймона в дверь доктора Меггара.

- Что произошло на Площади Собраний? - спросила она.

- Я там не был. - Пока Дэймон рассказывал о засаде, другие украдкой рассматривали Сейджа - кто с одобрением, кто с благодарностью, а кто и с откровенным вожделением. Елена поняла, что выпила слишком много Черной Магии, когда почувствовала что вот-вот свалится в обморок - хотя, она была уверена, что именно вино помогло Дэймону выжить при нападении толпы, которая скорее всего убила бы его.

Они, в свою очередь, как можно короче перессказали исторю леди Ульмы. К концу, женщина выглядела бледной и вся дрожала.

- Я надеюсь, - робко обратилась она к Дэймону, - что когда вы унаследуете имущество Старого Дрозне... - она сделала паузу, чтобы сглотнуть, - что вы решите оставить меня. Я знаю, рабыни привезенные вами, прекрасны и молоды... Но я могу оказаться полезной в качестве швеи или кого-нибудь в этом роде. Моя спина стала слабой, но не мой разум...

Какое-то мгновение Дэймон оставался абсолютно неподвижным. Потом, он подошел к Елене, которая оказалась ближе всех к нему, потянул за веревку на ее запястье, развязав последнюю петлю, и резко бросил ее через всю комнату. Та полетела, извиваясь и шевелилясь, словно змея.
- Все остальные, на ком есть такая же веревка, могут сделать тоже самое - я так хочу, - сказал он.

- Только бросать необязательно, - поспешила добавить Мередит, увидев, что брови доктора сдвинулись при взгляде на многочисленные хрупкие стеклянные мензурки, сложенные вдоль стен. Но девушки, не теряя времени, избавились от обрывок веревок, которые на них еще оставались.

- Боюсь мои... долговечнее, - сказала леди Ульма, подворачивая рукава так, что стали видны спаянные железные наручники. Казалось, ей было стыдно за то, что она не смогла повиноваться первому же приказу ее нового хозяина.

- Вы не возражаете, если вам на некоторое время станет холодно? У меня достаточно силы, чтобы заморозить их так, что они разрушатся, - сказал Дэймон.

Леди Ульма издала слабый звук. Елена подумала, что никогда не слышала такого отчаяния в человеческом голосе.
- Я бы год простояла по шею в снегу, лишь бы избавиться от этих ужасных штук, - сказала леди.

Дэймон положил руки по обе стороны одного из браслетов и Елена ощутила прилив Силы, исходящей от него. Раздался треск. Дэймон убрал руки и в них остались два отдельных куска металла.

Затем он сделал то же самое и с другим браслетом.

Взгляд леди Ульмы заставил Елену испытать скорее угрызение совести, чем гордость. Она спасла одну женщину от ужасной деградации. Но сколько их еще осталось? Она никогда этого не узнает, а даже если и у знает, то не сможет спасти их всех. По крайней мере не стой силой, которая у нее сейчас.

- Я думаю, леди Ульме надо немного отдохнуть, - сказала Бонни, потирая лоб под спадающими земляничными кудрями. - И Елене тоже. Ты бы видел, сколько ей наложили швов на ногу, Дэймон. Так что будем делать, пойдем искать гостинницу?

- Оставайтесь в моем доме, - предложил доктор Меггар, подняв одну бровь и опустив другую. Очевидно, его увлекла вся эта история, заинтересов чистой силой и красотой... и жестокостью. - Все, чего я прошу - ничего не поломайте, и если увидите лягушку, не целуйте ее, и не убивайте. У меня достатчно одеял, стульев и диванов.

Он не взял ни одного звена от тяжелой золотой цепи, которую Дэймон привез в качестве валюты для оплаты.

- Я... по правилам я должна помочь вам всем подготовиться ко сну, - тихо пробормотала леди Ульма Мередит.

- Вы больше всех пострадали; вам должна достаться лучшая кровать, - невозмутимо возразила Мередит. - А мы поможем вам лечь.

- Самая удобная кровать... думаю, это та, которая в старой комнате моей дочери. - Доктор Меггар теребил кольцо с ключами. - Она вышла замуж за носильщика... как же мне было тяжело видеть, как она уходит. А эта юная леди, мисс Елена, может занять старую спальню для новобрачных.

Какое-то мгновение сердце Елены разрывалось противоречивыми эмоциями. Она испугалась... да, к своему удивлению она испытала именно страх... от того, что Дэймон может схватить ее на руки и отправиться в свадебные апартаменты вместе с ней. Но с другой стороны...

Как раз в этот момент, Лакшми неуверенно посмотрела на нее.
- Вы хотите, чтобы я ушла? - спросила она.

- А тебе есть, куда пойти? - в свою очередь задала вопрос Елена.

- Думаю, на улицу. Я обычно сплю в бочке.

- Оставайся здесь. Пойдем со мной; свадебная кровать достаточно большая для двоих. Теперь ты одна из нас.

Взгляд, которым Лакшми одарила ее, выражал изумленную благодарность. Елена поняла, что эта благодарность была не за то, что ей позволили остаться, а за слова: "Теперь ты одна из нас". Елена почувствовала, что Лакшми никогда раньше не была "одной из" кого-то.

Все было тихо почти до "рассвета" следующего "дня", как называли это жители города, хотя уровень света не изменился за всю ночь.

На этот раз, толпа, собравшаяся на улице перед домом доктора, состояла из совсем другого контингента. Это были в основном пожилые мужчины в поношенной, но чистой одежде, но также, среди них было и несколько пожилых женщин. Их возглавлял седовласый мужчина, от которого веяло непривычным чувством собственного достоинства.

Дэймон, с Сейджем в качестве подстарховки, вышел на улицу и поговорил с ними.

Елена уже оделась, но все еще оставалась наверху в тихой комнате для новобрачных.

"Дорогой Дневник,

О, Боже, мне нужна помощь! О, Стефан... ты мне так нужен. Мне нужно, чтобы ты простил меня. Мне нужно, чтобы ты помог мне не потерять рассудок. Слишком много времени рядом с Дэймоном и слишком много эмоций, я готова убить его или... или... я не знаю. Я не знаю!!! Вместе - мы, как кремний и трут... Боже! Мы - как бензин и огнемет! Пожалуйста, услышь меня и помоги мне, спаси меня... от себя же самой. Каждый раз, когда он просто произносит мое имя..."

- Елена.

Голос позади Елены заставил ее подпрыгнуть. Она захлопнула дневник и обернулась.

- Что, Дэймон?

- Как ты себя чувствуешь?

- О, замечательно. Прекрасно. Даже моя нога уже лу... в общем, со мной все в порядке. А ты как?

- Я... вполне сносно, - ответил он и улыбнулся - и это была настоящая улыбка - не ухмылка, в следующую секунду искривляющаяся во что-то еще, и не попытка манипулирования. Это была просто улыбка, слегка озабоченная и немного грустная.

Елена почему-то не заметила этой печали, пока не вспоминала об этом позже. Она просто вдруг ощутила, что стала абсолютно невесомой; что, если она потеряет контроль над собой, то взлетит на несколько метров вверх прежде, чем кто-нибудь сможет остановить ее - намного выше лун этого безумного места.

Она смогла лишь слабо улыбнуться ему.
- Отлично.

- Я пришел поговорить с тобой, - проговорил он, - но... сначала...

В следующий момент Елена каким-то образом уже оказалась в его объятиях.

- Дэймон... мы не можем продолжать... - Она попробовала мягко отстраниться. - Мы правда не можем больше продолжать это, ты же знаешь.

Но Дэймон не отпустил ее. Что-то в том, как он держал ее, наполовину пугало, а наполовину заставляло ее плакать от радости. Она сдержала слезы.

- Всё в порядке, - тихо прошептал Дэймон. - Можешь поплакать. Ситуация в наших руках.

Что-то в его голосе напугало Елену. И это ощущение было не таким полурадостным, как минуту назад, а - по-настоящему пугащим.

"Это потому, что он боится," - вдруг изумленно подумала она. Она видела Дэймона сердитым, задумчивым, холодным, насмешливым, соблазнительным... даже подавленным и пристыженным... но она никогда не видела его напуганным чем-либо. Она едва могла представить себе его таким. Дэймон... боится... за нее.

- Это из-за того, что я сделала вчера, да? - спросила она. - Они собираются убить меня? - Она удивилась тому, как спокойно это произнесла. Она не чувствовала ничего, кроме какой-то необъяснимой боли и желания развеять страхи Дэймона.

- Нет! - Он отодвинул ее, держа на расстоянии вытянутой руки и пристально всматривался в нее. - По крайней мере, не раньше, чем убьют меня и Сейджа... и всех людей в этом доме тоже, насколько я их знаю. - Он замолчал, будто ему не хватало воздуха - что было невозможно, напомнила себе Елена и решила, что он тянет время.

- Но они хотят сделать именно это, - ответила она. Она не знала почему была в этом так уверена. Возможно, она чувствовала что-то на подсознательном уровне.

- Они... угрожают, - медленно проговорил Дэймон. - На самом деле, это не имеет отношения к старому Дрозне; я думаю, что убийства здесь происходят постоянно и победитель забирает все. Но, очевидно, за ночь распространились слухи о том, что ты сделала.

- Рабы соседних поместий отказываются повиноваться своим хозяевам. Целый квартал трущоб в смятении... и они боятся того, что случится, если другие узнают об этом. Что-то надо сделать как можно скорее или все Темное Измерение может просто взорваться, как бомба.

Пока Дэймон говорил, в голове Елены эхом отзывались слова, которые сказали ему люди, собравшиеся у двери доктора Меггара. Они тоже были напуганы.

"Может это будет началом чего-то важного", - подумала Елена и ее мысли унеслись далеко от ее собственных мелких проблем. Даже смерть не была бы слишком высокой ценой, заплаченной за освобождение этих несчастных людей от их демонических хозяев.

- Но этого не случится! - воскликнул Дэймон и Елена поняла, что ей нужно следить за своими мыслями. В его голосе прозвучало подлинное мучение. - Если бы мы все спланировали, если бы были лидеры, которые могли бы остаться здесь и взять под контроль ход революции... если бы мы хотя бы могли найти достаточто сильных лидеров для этого, тогда мог бы быть шанс.

Но вместо этого, всюду, где распространились слухи, рабов наказывают. Их пытают и убивают при малейшем подозрении в согласии с тобой. Их хозяева подают пример всему городу. И всё будет только ухудшаться.

Сердце Елены, которое парило от мыслей о грядущих изменениях, упало, разбившись о землю и она испуганно взглянула в черные глаза Дэймона.
- Но мы должны остановить это. Даже если мне придется умереть...

Дэймон снова притянул ее к себе.
- Ты... и Бонни и Мередит. - Его голос казался хриплым. - Многие видели вас троих вместе. И многие теперь считают вас нарушителями спокойствия.

Сердце Елены похолодело. Наверное, хуже всего было то, что, как она могла расценить ситуацию с точки зрения раба, если один такой дерзкий поступок останется безнаказанным и слухи об этом распространятся… история на этом не закончится.

- Мы стали известными за ночь. Завтра мы будем легендой, - пробормотала она и у нее появилось видение падающего друг за другом домино, которое складывалось в длинную цепочку до тех пор, пока не образовалось слово "Героиня".

Но она не хотела быть героиней. Она приехала сюда только для того, чтобы освободить Стефана. И несмотря на свою готовность отдать жизнь за то, чтобы прекратить пытки и убийства рабов, она сама убила бы любого, кто посмел бы поднять руку на Бонни или Мередит.

- Они чувствуют то же самое, - сказал Дэймон. - Они слышали, что сказали люди. - Он крепко сжал ее руку, будто пытался придать ей сил. - Молоденькая девушка по имени Хелена была избита и повешена сегодня утром только за то, что ее имя было похоже на твое. Ей было пятнадцать.

Ноги Елены подкосились, как это часто случалось в объятиях Дэймона... но еще ни разу по этой причине. Он опустился вместе с ней. Они говорили сидя на голых половицах.
- Это была не твоя ошибка, Елена! Ты такая, какая есть! Люди любят тебя за то, какая ты!

Пульс Елены отчаянно стучал. Все и так было хуже некуда… но она испортила все еще больше. Не подумав. Решив, что под угрозой была только ее жизнь. Сначала сделав и только потом подумав о последствиях.

Но будь у нее выбор, она снова поступила бы так же. "Или… - устыдившись, подумала она, - поступила бы примерно так же. Если бы я знала, что из-за меня все, кого я люблю окажутся в опасности, я умоляла бы Дэймона договориться с этим слизняком-рабовладельцем.

Купить ее по какой-нибудь невообразимой цене… если бы у нас были деньги. Если бы он послушал… Если очередной удар кнута не убил бы леди Ульму…"

Неожиданно, ей стало трудно думать и она похолодела.

То было в прошлом.

Это - настоящее.

Смирись с этим.

- Что мы можем сделать? - Она попыталась освободиться и потрясти Дэймона; она была в бешенстве. - Должно быть что-то, что мы можем сейчас сделать! Они не могут
убить Бонни и Мередит... и Стефан умрет, если мы не найдем его!

Но Дэймон только сжал ее еще крепче. Она поняла, что он продолжал прятать от нее свои мысли. Это могло быть и хорошо, и плохо. Возможно, он принял какое-то решение, о котором не хотел ей рассказывать. Или это
могло означать, что смерть всех троих "мятежных рабынь" - единственное, на что были согласны городские лидеры.

- Дэймон. - Он держал ее слишком крепко, чтобы она сумела освободиться и это мешало Елене посмотреть ему в лицо. Но она могла представить его, и могла бы даже попытаться обратиться к нему напрямую - от разума к разуму.

"Дэймон, если есть хоть что-нибудь... хоть какой-нибудь способ спасти Бонни и Мередит... ты должен сказать мне. Ты должен. Я приказываю тебе!"

Ни кто из них был не в том настроении, чтобы посчитать ситуацию забавной или хотя бы обратить внимание на то, что "рабыня" отдает приказы своему "хозяину". Но наконец, Елена услышала телепатический голос Дэймона.

"Они говорят, что, если я сейчас же приведу тебя к молодому Дрозне и ты принесешь свои извинения, ты можешь быть отпущена после шести ударов вот этим." - Неизвестно откуда у Дэймона появился гибкий хлыст, сделанный из какого-то бледного дерева.
"Наверное, ясень, - подумала Елена, удивленная собственным спокойствием. - Это единственное, что одинаково эффективно действует на всех, даже на вампиров... даже на Древних, которые несомненно здесь тоже есть."

"Но это должно быть публично, чтобы слухи приняли другой оборот. Они думают, что эта суматоха прекратится, если ты... та, кто начала неповиновение... признаешь свой статус рабыни."

Мысли Дэймона были тяжелы так же, как и на сердце у Елены. Сколько своих принципов она предаст, если сделает это? Сколько рабов она обречет на рабскую жизнь?

Внезапно ментальный голос Дэймона стал сердитым. "Мы приехали сюда не для того, чтобы наводить порядки в Темном Измерении," - напомнил он ей тоном, который заставил Елену вздрогнуть.

Дэймон слегка встряхнул ее. "Мы приехали, чтобы вытащить Стефана, помнишь? Само собой разумеется, у нас никогда не будет шанса сделать это, если мы будем разыгрывать из себя Спартака. Если мы начнем войну, мы заранее знаем, что не сможем выиграть. Даже Хранители не смогут выиграть ее."

Мысли Елены прояснились.

"Ну конечно, - проговорила она. - Почему я не подумала об этом раньше?"

"Не подумала раньше о чем?" - отчаянно воскликнул Дэймон.

"Мы не будем начинать войну сейчас. Я еще даже не научилась управлять своей основной Силой, а уж тем более - Крыльями Силы. А на счет этих способностей они даже не догадываются."

"Елена?"

"Мы вернемся, - взволнованно объяснила ему Елена, - когда я смогу управлять всеми своими Силами. И мы приведем союзников - сильных союзников, которых найдем в человеческом мире. Это, возможно, займет многие годы, но мы вернемся и закончим то, что начали."

Дэймон пристально посмотрел на нее, как будто она сошла с ума, но это не имело значения. Она ощутила энергию Силы, бурлившую в ней и подумала, что сдержит это обещание, даже если оно убъет ее.

Дэймон сглотнул. "А теперь мы можем поговорить о... о настоящем?" - спросил он.

Он попал в яблочко.

Настоящее. Сейчас.

“Да. Да, конечно. - Елена с презрением взглянула на ясеневый хлыст. - Конечно, я сделаю это, Дэймон. Не хочу, чтобы кто-нибудь еще пострадал из-за меня прежде, чем я буду готова бороться. Доктор Меггар - хороший целитель. Если мне позволят вернуться к нему."

"Честно говоря, не знаю, - сказал Дэймон, не отрывая от нее взгляд. - Но я знаю одно - ты не почувствуешь ни одного удара, я обещаю, - он произнес это быстро и убедительно, его темные глаза расширились. - Я позабочусь об этом; перенаправлю боль. И к утру ты не увидишь и следа. Но, - он закончил фразу намного медленнее, - тебе придется встать на колени, чтобы принести извинения мне - твоему хозяину, и тому мерзкому, развращенному, гнусному старикашке...” Дэймон разразился проклятиями так, что даже перешел на итальянский.

"Кому?"

"Правителю трущоб, и возможно еще брату старого Дрозне - младшему Дрозне."

"Ладно. Скажи им, что я принесу свои извинения стольким Дрозне, скольким они хотят. Скажи им скорее, пока мы не упустили шанс."

Елена перехватила взгляд, который послал ей Дэймон, но думала она о другом. Позволила ли бы она Мередит или Бонни сделать это? Нет. Позволила ли бы она произойти такому с Кэролайн, если каким-то образом та могла бы прекратить это? И снова, нет. Нет, нет, нет.

Елена всегда очень остро реагировала на жестокость к девушкам и женщинам. Ее отношение к распространенной по всему миру дискриминации женщин в обществе стало для нее абсолютно очевидным с тех пор, как она вернулась из загробной жизни.

Если она была возвращена в этот мир для выполнения какой-то миссии, то наверняка она заключается в том, чтобы оказывать помощь в освобождении девушек и женщин от рабства, которые пребывали в нем, сами того не подозревая.

Но все это было не только из-за ужасных рабовладельцев и безликих
угнетенных женщин и мужчин. Это было из-за леди Ульмы, и безопасности ее и ее ребенка… и это было из-за Стефана. Если она сдастся, то окажется всего лишь нахальной рабыней, вызвавшей мелкую неурядицу в дороге, но жестко поставленной на место властями.

Иначе, если о них наведут справки… если кто-нибудь поймет, что они оказались здесь, чтобы освободить Стефана… что именно по требованию Елены они приехали сюда: "Поместите его под усиленную охрану - избавьтесь от этого дурацкого ключа кицунэ..."

Ее разум кипел, вырисовывая способы, которыми могут наказать Стефана, могут уничтожить, могут погубить, если этот инцидент в трущобах разрастется слишком сильно.

Нет. Она не оставила бы сейчас Стефана, чтобы вести войну, которая может быть проиграна. Но и не забудет.

"Я вернусь за всеми вами, - пообещала она. - И тогда у этой истории будет совсем другой конец."

Она осознала, что Дэймон так и не ушел. Он наблюдал за ней острым, как у сокола, взглядом. "Они послали меня за тобой, - тихо проговорил он. - Они не сомневались, что мы ответим." Елена на мгновение уловила бешенную силу его ярости и взяла его руку, сжав ее.

"Я вернусть вместе с тобой в будущем за рабами, - сказал он. - Ты ведь знаешь это, правда?"

“Конечно", - ответила Елена и ее краткий поцелуй перерос в более долгий. Она не обратила внимания на то, что Дэймон сказал о перенаправлении боли. Она чувствовала, что всего один поцелуй поможет ей все это вынести, а потом, Дэймон погладил ее волосы, и время потеряло счет, пока в дверь не постучала Мередит.

Кроваво-красный рассвет принял причудливые, почти сказочные
очертания к тому времени, как Елену привели к сооружению, где повелители трущоб, ответственные за эту территорию, восседали на множестве некогда прекрасных, но теперь уже потрепанных подушек.

Они передавали друг другу бутылки и украшенные драгоценными камнями кожаные фляги, наполненные Черной Магией - единственным вином, способным доставить вампиру истинное наслаждение, и курили кальяны, время от времени сплевывая куда-то в темноту. Они не обращали внимания на огромную толпу зевак, собравшихся на улице, чтобы поглазеть на публичное наказание красивой молодой девушки.

Елену проинструктировали о том, какую речь она должна произнести. Ее подвели с кляпом во рту и закованными в кандалы руками к харкающим и плюющимся правителям. Молодой Дрозне с торжествующим видом сидел в золотой ложе, а Дэймон в напряжении стоял между ним и правителями.

Елена никогда не испытывала такого желания импровизировать на сцене с тех пор, как в детстве, исполняя роль, она запустила цветочным горшком в Петруччо в последней сцене "Укрощения строптивой".

Но на этот раз, все было гораздо серьезнее. Свобода Стефана, жизни Бонни и Мередит могли зависеть от этого. Елена провела языком по внутренней стороне своего рта, который оказался абсолютно пересохшим.

И, как ни странно, она встретила взгляд Дэймона - человека с хлыстом, который подбадривал ее. Казалось, он просил ее сохранять мужество и безразличие, вообще не прибегая к телепатии. Елене стало интересно, бывал ли он когда-нибудь в подобной ситуации.

Один из конвоиров пнул ее, заставляя вспомнить, где она находится. Ей дали "подходящее" платье из забракованного гардероба замужней дочери доктора Меггэра.

Оно было цвета жемчуга в закрытом помещении, что означало, что пролежав целую вечность под красным солнечным светом, оно приобрело сиреневатый оттенок. Самым главным было то, что под ним не было нижней шелковой рубашки и сзади глубокий вырез заканчивался ниже талии, полностью обнажая спину Елены. И теперь, согласно правилам, она встала на колени перед старейшинами и склонилась так, что ее лоб уткнулся в изысканный, но очень грязный ковер в нескольких шагах от их ног. Один из них плюнул в нее.

Оживленный, одобряющий гул голосов смешался с выкрикиваемыми непристойностями, полетели снаряды - в основном, в виде мусора. Фрукты здесь были слишком ценны, чтобы тратить их впустую. А вот засохшие экскременты таковыми не считались и первые слезы появились на глазах у Елены, когда она осознала, что в нее бросали.

"Мужество и безразличие", - сказла она сама себе, не смея даже украдкой взглянуть на Дэймона.

Некоторое время спустя, когда народ вдоволь поразвлекся, один из куривших кальян городских старейшин встал и зачитал со смятого свитка какой-то текст, слов Елена не смогла разобрать. Казалось, это никогда не закончится. Елене - на коленях, со лбом, прижатым к пыльному ковру, казалось, что она задыхается.

Наконец, свиток убрали и молодой Дрозне с воодушевлением вскочил на ноги, и высоким, почти истеричным голосом, витиеватыми фразами описал историю рабыни, напавшей на своего собственного хозяина (Дэймона - как мысленно отметила Елена), чтобы освободиться из под его контроля, после чего набросилась на главу его семьи (старый Дрозне - подумала девушка), и его скромные средства к существованию, его телегу и его безнадежную, нахальную, ленивую рабыню, и как все это привело к гибели его брата. Елене сначала показалось, что он обвинял во всем леди Ульму из-за того, что та попала под ее защиту.

- Все вы знаете, каких рабов я имею ввиду... она не удосужилась бы и муху отогнать, ползущую по ее лицу, - вопил он, обращаясь к толпе, которая ответила новыми оскорблениями и снова принялась забрасывать Елену всяким мусором, поскольку леди Ульмы там не было, чтобы наказать и ее.

Наконец-то, молодой Дрозне закончил перечислять, как эта наглая девица (Елена), которая носит брюки, как мужчина, схватила вполне работоспособную рабыню его брата (Ульму) и увезла эту ценную собственность ("И все это - я одна?" - иронически усмехнулась Елена) в дом весьма подозрительного целителя (Доктора Меггара), который теперь отказывается возвращать ее - рабыню, назад.

- Когда я услышал об этом, я понял, что никогда больше не увижу свего брата и его рабыню, - пронзительно причитал он, и этот тон каким-то образом ему удавалось сохранять на потяжении всего рассказа.

- Так что надо радоваться, если раб так ленив, - выкрикнул из толпы какой-то шутник.

- Однако, - сказал очень толстый мужчина, чей голос сильно напомнил Елене Альфреда Хичкока: траурным тоном и такими же паузами перед важными словами, чтобы создать еще более мрачное настроение и чтобы дело показалось еще более серьезным, чем его можно было посчитать раньше. "Этот человек обладает властью", - поняла Елена.

Грубости, швыряние в нее всего подряд, даже харкание и плевки прекратились. Крупный мужчина был несомненно кем-то вроде местного "крестного отца" среди этих несчастных жителей трущоб. Его слово могло определить судьбу Елены.

- После этого, - медленно продолжил он, при каждом слове похрустывая золотой конфетой, которые лежали в чаше, приготовленной специально для него, - молодой вампир Дамиан внес компенсацию всего материлаьного ущерба, и стоит заметить - очень щедрую.

Когда он пристально посмотрел на молодого Дрозне, повисла долгая пауза.
- Поэтому, его рабыня Алиана, с которой начались все эти неприятности, не будет схвачена и представлена на общественном аукционе, но выразит свое скромное почтение и придет сюда по собственному желанию, чтобы понести наказание, которое, как она знает, она заслуживает.

Елена поняла, что находится на грани обморока. Она не знала, то ли это из-за дыма, который окутывал ее прежде, чем подняться выше, то ли слова "выставлена на общественном аукционе" повергли ее в шок, доведя до полуобморочного состояния.

Она даже не предполагала, что такое может произойти... и картины, возникшие в ее сознании были очень неприятными. Она также заметила, что у нее появился новый псевдоним, как и у Дэймона. Она решила, что в принципе, это даже очень кстати, так как было бы хорошо, если бы Шиничи и Мисао не узнали об этом маленьком происшествии.

- Приведите к нам рабыню, - заключил толстяк и уселся обратно на большую груду подушек.

Елену подняли на ноги и грубо поволокли наверх, пока перед ее опущенными, как у послушного раба глазами не оказались позолоченные сандалии мужчины и безупречно чистые ноги.

- Вы все слышали? - Похожий на крестного отца человек продолжал жевать свои лакомства и дуновение легкого ветерка донесло восхитительный аромат до Елены, тут же вызвав у нее спасительное слюноотеделение, увлажнившее ее пересохшие губы.

- Да, сэр, - ответила она, не зная, как правильно его назвать.
- Обращайся ко мне Ваше Превосходительство. У тебя есть, что добавить в свою защиту? - к удивлению Елены спросил мужчина.

Непроизвольный ответ: "Зачем спрашивать, если все и так уже решено?" застыл у нее на губах. Этот человек почему-то казался... значительнее... чем все остальные, кого она встречала в Темном Измерении... да вообще-то, во всей своей жизни. Он слушал людей. "Он послушал бы меня, если бы я рассказала ему о Стефане", - вдруг пришло в голову Елене.

Но потом, заставляя себя успокоиться, она подумала: "Что он может сделать? Ничего, если хороший поступок не принесет ему прибыль... или возможность получить власть, или уничтожить врага. И все же, он может стать союзником, когда она вернется, чтобы навести в этом месте порядок и освободить рабов.

- Нет, Ваше Превосходительство. Добавить нечего, - сказала она.

- И ты готова смириться и просить моего прощения и прощения мистера Дрозне?

Это была первая заготовленная фраза Елены:
- Да, - ответила она и заставила себя произнести извинения четко, лишь слегка запнувшись в конце. С близкого расстояния она видела золотые крошки на лице здоровяка, на его коленях и в его бороде.

- Очень хорошо. Эта рабыня приговаривается к десяти ударам ясеневым хлыстом, пусть это послужит примером для других мятежников. Наказание будет приведено в действие моим племянником Клодом.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/8909/27266

Переводчики: sveta_cher, Anastasil, kittysweet