Готовый перевод The Vampire Diaries 6 - The Return: Shadow Souls / Дневники Вампира 6 - Возвращение: Темные души: Chapter 25

- О, я хочу взглянуть хотя бы дним глазком, - простонала Бонни, глядя на забытый альбом, в котором Леди Ульма нарисовала их роскошные наряды для первого приема, который состоится сегодня вечером. А кроме того, на расстоянии вытянутой руки лежали образцы тканей: блестящего атласа, струящегося шелка, шелка, прозрачной кисеи и мягкого, роскошного бархата.

- Увидишь на последней примерке через час, и на сй раз двумя глазами! - Засмеялась Елена. - Но не забудь, что сегодняшни вечер - не время для игр. Конечно, нам придется станцевать несколько танцев.

- Конечно! - восторженно повторила Бонни.

- Но наша цель - найти ключ. Первую половинку двойного лисьего ключа. Как же мне хотелось бы иметь звездный шар, который показал бы нам интерьер дома, в который мы сегодня поедем.

- Что ж, все мы знаем довольно много о нем; мы можем поговорить и попытаться представить себе его, - ответила Мередит.

Елена, вертевшая в руках Звёздный Шар из другого дома, опустила слегка замутненную сферу и произнесла:
- Хорошо. Давайте подумаем.

- А можно мне тоже присоединиться? - спросил из дверного проема глубокий низкий голос. Девушки повернулись, одновременно вставая, чтобы поприветствовать улыбающуюся Леди Ульму.

Перед тем как сесть на стул, она очень искренне обняла Елену и поцеловала ее в щеку, и Елена не смогла удержаться, чтобы не сравнить женщину, которую они видели у доктора Меггара с этой элегантной леди, которой она стала сейчас. Тогда, она была едва ли больше, чем кожа да кости с глазами робкого дикого существа, находящегося в большим напряжении, в обычном женском халате и мужских домашних тапочках.

Сейчас она напоминала Елене римскую матрону, с ее спокойным лицом, которое начинало округляться под короной из блестящих черных кос, удерживаемых драгоценными гребнями. Ее тело тоже округлилось, особенно живот, хотя она сохранила свою природную грацию, садясь на бархатный диван. На ней было платье из шелка шафранового цвета, с нижней юбкой мерцающего абрикосового, отделанной бахромой.

- Мы так взволнованны предстоящей вечерней примеркой, - сказала Елена, кивнув в направлении альбома.

- Я сама волнуюсь, как ребенок, - призналась Леди Ульма. - Я всего лишь хочу сделать хотя бы десятую часть того, что вы сделали для меня.

- Вы уже сделали, - сказала Елена. - И если мы сможем найти лисьи ключи... это только благодаря вашей огромной помощи. И... я не могу выразить, насколько это важно для меня, - закончила она почти шепотом.

- Но вы ведь не знали, что я смогу помочь вам - нарушили закон из-за ничтожной рабыни. Вы просто хотели спасти меня... и сами сильно пострадали из-за этого, - спокойно ответила Ульма.

Елена неловко шевельнулась. Порез на ее лице стал всего лишь тонким белым шрамом вдоль скулы. Прежде... когда она только вернулась на Землю из загробной жизни... она могла стереть шрам, просто применив силу. Но сейчас, несмотря на то, что она могла направлять свою силу по своему телу и использовать свою повышенную чувствительность, она не могла заставить ее повиноваться в любых других областях.

А когда-то, - подумала она, представив ту Елену, которая стояла на парковке Высшей школы Роберта Е. Ли и пускала слюни над Порше, - она считала бы царапину на ее лице величайшей катастрофой в своей жизни. Но в награду она получила прозвище от Дэймона "белая рана чести", и свою уверенность, что это для Стефана это неважно так же, как шрам на его скуле ничего не значил бы для нее - она просто не могла относиться к этому серьезно.

"Я не та, какой была раньше, - подумала она. - И я рада."

- Не имеет значения, - проговорила она, игнорируя боль в ноге, которая еще беспокоила ее временами. - Давайте поговорим о Серебряном Соловье и ее празднике.

- Правильно, - сказала Мередит. - Что вы знаете о ней? Елена, как звучала подсказка?

- Мисао сказала: "Если я скажу, что одна из половинок внутри серебряного инструмента соловья, что бы ты подумала?"... или что-то в этом роде, - покорно повторила Елена. Они все знали слова наизусть, но это было частью ритуала каждый раз, когда они обсуждали это.

- И "Серебряный Соловей" - это прозвище Леди Фазины Дарлей и любой в Темном Измерении знает это! - воскликнула Бонни, хлопая своими маленькими ладошками в явном восхищении.

- Так и есть, это прозвище у нее давольно давно, она получила его, когда впервые приехала сюда, начала петь и играть на своих арфах с серебрянными струнами, - серьезно изложила Леди Ульма.

- И струны арфы необходимо настраивать, а настраиваются они ключами, - азартно продолжила Бонни.

- Да. - Мередит, напротив, говорила медленно и задумчиво. - Но ключ, который мы ищем не для настраивания арфы. Он похож на него. - Она положила на стол рядом с собой предмет изготовленный из гладкого бледного клена, который по форме напоминал очень короткую Т или, если держать его боком, похож на грациозно раскинувшееся дерево с одной короткой горизонтальной веткой. - Мне дал это один из нанятых Дэймоном менестрелей.

Бонни высокомерно взглянула на ключ.
- Ключ для настройки арфы может быть тем, что мы ищем, - настаивала она. - Он может каким-то образом использоваться для обеих целей.

- Не представляю, каким образом, - упорно проговорила Мередит. - Если только они не изменяют форму, когда соединяешь две половинки вместе.

- О, ну надо же, конечно, - сказала Леди Ульма, как будто Мередит сделала очевидное предположение. - Если они магические половинки одного ключа, они почти наверняка изменятся, когда соединятся вместе.

- Вот видишь! - воскликнула Бонни.

- Но если они другой формы, то как, черт возьми, мы узнаем, что нашли их? - нетерпелево спросила Елена. Все, что ее волновало - как найти то, что поможет спасти Стефана.

Леди Ульма замолчала и Елене стало плохо. Ей было ненавистно использование грубой брани или даже проявление душевного страдания перед женщиной, которая жила с подрасткового возраста в таком подчинении и ужасе. Елене хотелось, чтобы Леди Ульма чувствовала себя в безопасности и была счастлива.

- В любом случае, - быстро проговорила она, - мы знаем одно. Он находится в инструменте Серебряного Соловья. Таким образом, он должен быть внутри арфы Леди Фазины.

- Ох, но... - начала Леди Ульма и замолчала прежде, чем слова сорвались с её губ.

- Что? - мягко спросила Елена.

- О, ничего такого, - торопливо сказала Леди Ульма. - Я подумала, не хотите ли вы посмотреть сейчас свои платья? Последняя примерка просто для того, чтобы убедится, что каждый стежок идеален.

- О, мы бы с удовольствием! - воскликнула Бонни, тут же заглянув в альбом, в то время как Мередит позвонила в колокольчик. Слуги поспешно вошли и также поспешно ушли в швейную комнату.

- Я только хочу, чтобы хозяин Дэймон и лорд Сейдж согласились дать мне возможность сшить одежду и для них, - уныло сказала Леди Ульма Елене.

- Ой, Сейдж не идет. И я уверена, что Дэймон не будет против... если вы сошьете ему черную кожаную куртку, черную рубашку, черные джинсы и черные ботинки - все точно такое же, как он носит каждый день. Тогда он будет счастлив надеть это.

Леди Ульма рассмеялась.
- Понятно. Что ж, сегодня вечером там будет столько фантастических костюмов, что, может быть, он изменит свое мнение в будущем. А сейчас, давайте опустим шторы на всех окнах. Праздник будет в помещении с газовым освещением, так мы увидим настоящие цвета.

- Я размышляла, почему в приглашении сказано "в помещении", - проговорила Бонни. - Я думала, может это из-за дождя.

- Это из-за солнца, - рассудительно ответила Леди Ульма. - Этот ненавистный малиновый свет меняет все: голубой в пурпурный, желтый в коричневый. Понимаете, никто не оденет на званный вечер на открытом воздухе аквамариновый или зеленый... нет, даже вы, с вашими земляничными волосами, которые идеально для этого подходят.

- Я понимаю. Могу себе представить, как висящее целый день солнце может начать раздражать спустя какое-то время.

- Удивительно, если действительно можете, - пробормотала Леди Ульма и поспешила добавить, - Пока мы ждем, можно я покажу вам, что сделала для вашей высокой подруги, которая сомневалась во мне?

- О, пожалуйста, да! - Бонни протянула альбом.

Леди Ульма пролистала его до той страницы, которая, казалось, понравилась ей. Она взяла ручки и цветные карандаши, как ребенок, собравшийся поиграть с любимой игрушкой.
- Вот, - сказала она, рисуя цветными карандашами, добавляя линию здесь и изгиб там, но держа книгу так, чтобы трем девушкам было видно модель.

- О, Боже! - воскликнула Бонни, искренне изумившись и даже Елена почувствовала, что ее глаза округлились.

Девушка на эскизе несомненно была Мередит, с волосами, наполовину забраными вверх, а наполовину распущенными, но платье... такое платье! Черное, словно смоль, без бретелек, оно плотно облегало тонкую, безупречно изображенную фигурку, подчеркивая изгибы, усиливая их в области декольте, которое эрудированная Елена называла "сладкое сердце", которое делало грудь Мередит похожей на сердце-валентинку.

Оно прилегало к фигуре до колен, откуда потом
сильно расширялось.
- Платье "русалка", - объяснила Леди Ульма, наконец удовлетворенная своим эскизом. - А вот и оно, - добавила она, когда вошли семь женщин, благоговейно держа между собой восхитительное платье. Сейчас девочки могли увидеть материал, который оказался роскошным черным бархатом, усеянным крошечными прямоугольными золотистыми блестками. "Оно похоже на наше полночное небо с тысячами звезд," - подумала Елена.

- И с ним вы наденете золотые сережки с большим черным ониксом и вот эти золотые гребни с черным ониксом, чтобы закрепить ваши волосы, и еще несколько прелестных браслетов и колец, которые Люсен сделал специально для этого случая, - продолжила Леди Ульма.

Елена поняла, что на последних минутах в комнату вошел Люсьен. Она улыбнулась ему и взглянула на трехъярусный поднос, который он принес. На верхнем ярусе цвета слоновой кости, лежали два черных оникса и алмазные браслеты, а еще кольцо с бриллиантом, при взгляде на который она чуть не упала в обморок.

Мередит оглядывала комнату, как будто она вклинилась в частную беседу и не знала, как уйти. Она посмотрела на платье, драгоценности и снова на Леди Ульму. Мередит была не из тех, кто легко теряет самообладание.

Но спустя мгновение она просто пошла к Леди Ульме и крепко обняла ее, потом подошла к Люсьену и очень нежно положила свою руку ему на плечо. Было ясно, что она не могла говорить.

Бонни изучала эскиз с видом профессионала.
- Эти браслеты сделали специально для этого платья? - спросила она заговорщическим тоном.

К удивлению Елены, Леди Ульма пришла в замешательство, а потом, медленно проговорила:
- Дело в том... что мисс Мередит… рабыня, а все рабыни обязаны носить такие браслеты, когда они выходят из дома. - Она уставилась на отполированные деревянные половицы. Ее щеки зарделись.

- Леди Ульма... прошу вас, вы же не думаете, что для нас это имеет значение?

Глаза Леди Ульмы вспыхнули, она подняла взгляд.
- А разве не имеет?

- В общем-то, - высокомерно произнесла Елена, - это и правда не имеет значе... ния, пока, потому что нам сейчас не до этого. - Конечно, слуги не были в курсе об отношениях Дэймон-Елена-Мередит-Бонни.

Даже Леди Ульма не понимала, почему Дэймон не освобождает трех девушек, хотя бы на случай если "что-то случится, может Небесные Хранители запрещают это". Но девушки были категорически против; это могло навредить всей их авантюре.

- Ну, в любом случае, - щебетала Бонни, - думаю, браслеты прекрасны. В смысле, вряд ли можно было подобрать что-нибудь более подходящее к платью, разве не так? - намекнула она на профессионализм модельера.

Люсьен скромно улыбнулся и Леди Ульма одарила его любящим взглядом.

С лица Мередит не сходил румянец.
- Леди Ульма, я даже не знаю, как мне отблагодарить вас. Я надену это платье... и сегодня вечером буду такой, какой никогда еще не была. И к тому же, вы так уложили мои волосы. Обычно, я не ношу их так, - слабо промямлила она.

- Сегодня будете... высокая прическа подчеркнет ваши прекрасные широкие брови, а платье - очаровательные изгибы открытых плеч и рук. Это преступление - скрывать их хоть днем, хоть ночью. А прическа откроет ваше экзотическое лицо, вместо того, чтобы прятать его, - решительно заявила Леди Ульма.

"Вот и хорошо, - подумала Елена.- Они отвлекли ее от грустных мыслей."

- А еще, мы сделаем вам легкий макияж: на веки нанесем бледно-золотые тени, а на ресницы - тушь, чтобы удлинить их и придать объем. Губы слегка подкрасим золотистой помадой и никаких румян - молодым девушкам они ни к чему. Ваша кожа оливкового цвета отлично дополнит картину.

Мередит беспомощно взглянула на Елену.
- Я и не крашусь никогда, - проговорила она, но им обеим уже было ясно, что сопротивление сломлено. Образ, придуманный Леди Ульмой, будет воплощен в жизнь.

- Не называйте это платье платьем русалки; она будет сиреной, - с восторгом выпалила Бонни. - Но лучше бы тогда наложить на него заклинание, чтобы всякие моряки-вампиры держались от нее подальше.

К удивлению Елены Леди Ульма торжественно кивнула.
- Моя подруга-швея прислала сегодня священника, чтобы благословить наряды и, конечно же, оградить вас от вампиров. Если вы не будете против.
Она посмотрела на Елену и та кивнула.

- Ну, а за одно и от Дэймона тоже, - шутливо добавила она и на секунду застыла, увидев, как Мередит и Бонни вдруг уставились на нее, пытаясь уловить в выражении ее лица хоть что-нибудь, что выдало бы ее.

Но Елена выглядела абсолютно бесстрастной, когда леди Ульмпа продолжила:
- Разумеется, оберег от вампиров не коснется вашего... хозина Дэймона.

- Разумеется, - рассудительно вставила Елена.

- А теперь, для самой маленькой красавицы, которая идет на торжество, - сказала Леди Ульма, обращаясь к Бонни, которая тут же покраснела и смущенно закусила губу, - у меня есть кое-что совершенно особенное. Трудно представить, как долго я мечтала поработать с этой тканью. На протяжении многих лет я любовалась ею в витрине магазина и мечтала купить ее, чтобы что-нибудь сшить из нее эдакое. Понимаете?

И следующая группа швей выступила вперед, демонстрируя невесомое платье малюсенького размера, а Леди Ульма взяла эскиз, на который Елена уже изумленно смотрела. Материал был невероятно великолепен, но особенно замудреным был способ покроя платья. Оно было яркого павлиньего иссиня-зеленого цвета, на котором человеческие руки каким-то удивительныи образом умудрились вышить узор в виде ярких павлиньих глаз.

Карие глаза Бонни снова округлились.
- Это для меня? - едва слышно выдохнула она, словно боялась каким-то образом повредить материал.

- Да, и мы будем зачесывать ваши волосы назад до тех пор, пока они не станут выглядеть так же изысканно, как у вашей подруги. А теперь, идите и примерьте его. Уверена, вам понравится, как оно сядет. - Люсьен испарился, а Мередит уже осторожно затянули в платье, словно в кожу русалки.

Бонии радостно принялась раздеваться.

Леди Ульма оказалось права. Бонни очень понравилось, как она выглядела в этот вечер. Прямо сейчас наносились последние штрихи в виде нескольких капель духов с ароматом цитросовых и розы, изготовленных специально для нее. Она предстала перед огромным зеркалом в серебрянной оправе буквально за несколько минут до отправления на торжественный прием, организованный Серебрянным Соловьем Фазиной.

Бонни полуоборачивалась в разные стороны, с балгоговением рассматривая свое длиннополое платье без бретелек. Лиф был отделан (или это только казалось) перьями павлина, обрамляющих его до талии, выгодно подчеркивая ее стройность.

Еще один каскад из более крупных перьев украшал юбку от талии до самого подола. За спиной струился небольшой шлейф из павлиньих перьев на фоне изумрудного шелка. Спереди, из-под крупнымх перьев виднелась вышивка золотыми и серебряными нитями в виде перевернутых перьев, расположенных по всей длине юбки, окаймленной тончайшей золотой парчей.

Словно этого было недостаточно, Леди Ульма сделала веер из настоящих павлиньих перьев с изумрудно-нефритовой ручкой и кисточкой нежно звенящих нефритовых, цитриновых и изумрудных подвесок у основания.

Шею Бонни обрамляло ожерелье из такого же нефрита, инкрустированное изумрудом, сапфиром и ляпис-лазурью. А каждое запястье, как символ рабства, украшали несколько изумрудных нефритовых браслетов, которые позвякивали при каждом ее движении.

Но Бонни с трудом смогла задержать на них взгляд, потому что никак не могла вызвать у себя надлежащее чувство ненависти к ним. Она думала о том, как приехал специальный парикмахер, чтобы "зачесывать назад" ее земляничного цвета кудряшки до тех пор, пока они не потемнеют до насыщенного красного и не станут гладко облегать голову при помощи нефритовых и изумрудных заколок.

Ее личико в форме сердечка еще никогда не выглядело таким взрослым, таким утонченным. К изумрудным теням на веках и оттененным тушью ресницам Леди Ульма добавила ярко-красную помаду, впервые нарушив свое же правило, и, умело владея кистью, нанесла несколько штрихов румянами так, что полупрозрачная кожа Бонни стала выглядеть, словно залитая румянцем от постоянных комплементов.

Изящно вырезанные нефритовые сережки с золотыми колокольчиками внутри завершали наряд и Бонни чувствовала себя Древневосточной принцессой.

- Это какое-то чудо! Обычно я выгляжу, как эльф, пытающийся одеваться, как участница группы поддержки или девочка, держащая цветы во время венчания, - призналась она, целуя леди Ульму снова и снова, довольная тем, что красная помада оставалась на губах, вместо того, чтобы размазаться по щекам ее добродетельницы. - Но сегодня я выгляжу, как молодая женщина.

Она продолжила бы свою болтовню, не в силах остановиться, несмотря на то, что Леди Ульма уже пыталась украдкой смахнуть слезы с глаз, но в тот момент, когда вышла Елена, она в изумлении открыла рот.

Платье Елены было готово уже к обеду, но Бонни довелось видеть лишь набросок и она даже представить себе не могла, в кого это платье превратит Елену.

В глубине души Бонни сомневалась, не слишком ли много Леди Ульма поставила на естественную красоту Елены и надеялась, что Елена будет в таком же восторге от своего наряда, как и все от нарядов Бонни и Мередит.

Но теперь Бонни поняла.

- Оно называется "платье богини", - пояснила леди Ульма, нарушив затянувшуюся паузу от потрясения, возникшую в тот момент, когда появилась Елена, и в закружившейся голове Бонни появились мысли о том, что если на Горе Олимп когда-либо жили богини, они совершенно точно захотели бы одеваться именно так.

Июминка этого платья заключалась в его абсолютной простоте. Оно было сшито из молочно-белого шелка, с деликатно плиссированной талией (Леди Ульма называла необычно плотную плиссировку «сборкой»), которая удерживала две простые части лифа, образовывая V-образный вырез, обнажая персиковую кожу Елены.

Задняя часть лифа держалась на плечах с помощью двух резных золотых пряжек, отделанных перламутром и бриллиантами.
От талии красивыми шелковистыми волнами ниспадала юбка прямо к изящным золотистым сандалиям Елены, так же украшенным перламутром и бриллиантами. Ткань, скрепленная сзади пряжками, переходила в тонкие бретели, скрещивающиеся на спине и встречающиеся вновь на плиссированной талии.

Такое простое платье, но такое изумительное на правильной девушке.

Шею Елены украшало изящное золотое ожерелье в форме бабочки, инкрутированное таким большим количеством бриллиантов, что оно словно вспыхивало, отражая свет при каждом ее движении и переливалось всеми цветами.

Она надела его поверх кулона с бриллиантом и ляпис-лазурью, который подарил ей Стефан и категорически отказалась его снять. Но это не имело значения, так как бабочка полностью скрывала под собой кулон.

На запястьях Елены сверкали широкие золотые браслеты с перламутровыми вставками, украшенные бриллиантами - их обнаружили в потайной ювелирной комнате, очевидно изготовленные для того, чтобы они могли составить гарнитур вместе с ожерельем.

И это было все. Волосы Елены долго расчесывали, пока они не приобрели шелковистый блеск ниспадающих золотых волн, рассыпавшихся по ее плечам и спине, а на губы нанесли губную помаду с легким розовым оттенком.

Но ее лицо - с темными густыми ресницами и чуть более светлыми изогнутыми бровями, с нежно-розовыми губами и вспыхнувшими от волнения щеками - осталось абсолютно нетронутым. Серьги, которые представляли собой каскады бриллиантов, поблескивали под ее золотистыми локонами.

"Сегодня вечером она сведет всех с ума, - подумала Бонни, рассматривая дерзкое платье с завистью, но не с ревностью, с удовольствием представляя, какой фурор произведет Елена. - На ней самое простое платье, но она совершенно точно затмит и Мередит, и меня."

Но все же, Бонни никогда не видела Мередит красивее и экзотичнее, чем сейчас. И к тому же, ей даже в голову не приходило, что у ее подруги такая потрясающая фигура, и это несмотря на то, что в ее гардеробе было огромное количество дизайнерской одежды.

Мередит пожала плечами, когда Бонни сообщила ей об этом. У той тоже был веер - черный, лаковый, складной. Она раскрыла и снова захлопнула его, умышленно задев подбородок подруги.

- Мы в руках гения, - просто сказала она. Но нам нельзя забывать, для чего мы здесь на самом деле.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/8909/28932

Переводчики: sveta_cher, Anastasil, 2011, Olenyka