Готовый перевод The Vampire Diaries 6 - The Return: Shadow Souls / Дневники Вампира 6 - Возвращение: Темные души: Chapter 32

Елена светилась от счастья. Она легла спать счастливой, проснулась счастливой и безмятежной, зная, что скоро... скоро встретится со Стефаном, и что... безусловно, очень скоро... она сможет забрать его.

Бонни и Мередит не удивились, когда она захотела увидеться с Дэймоном, чтобы обсудить с ним две вещи: первая - кто должен пойти, и вторая - что ей надеть. Сюрпризом же для них оказался её выбор.

- Если все получится, - медленно начала она, очерчивая пальцем круги по большому столу в одном из салонов, в котором на следующее утро все собрались вместе, - я хотела бы, чтобы со мной пошли всего несколько человек.

- Со Стефаном плохо обращались, - продолжала она, - а он терпеть не может выглядеть плохо в глазах других людей. Я не хочу унизить его.

Если существует такое явление, как "коллективный румянец от смущения", то в данный момент его можно было наблюдать во всей красе. Или, возможно, это был групповой прилив крови к голове, вызванный обидой, - а уже потом, компания покраснела от чувства вины.

Из-за того, что западное окно было приоткрыто и ранний утренний красный свет заливал салон, это трудно было определить. Ясно было только одно: идти хотели все.

- Так что я надеюсь, - сказала Елена, поворачиваясь к Мередит и Бонии, чтобы взглянуть им в глаза, - что никто из вас не обидится, если я не возьму вас с собой.

Это означает, что они обе вне игры, подумала Елена, увидев, как лучик понимания озарил их лица. Большинство ее планов зависело от того, как две ее лучшие подруги реагируют на это.

Мередит первая сделала благородный шаг, проговорив:
- Елена, ты прошла через ад... в буквальном смысле этого слова... и чуть не погибла, пытаясь... найти Стефана. Ты берешь с собой тех людей, которые могут принести наибольшую пользу.

- Мы понимаем, что не лидируем в этом конкурсе, - просоединилась Бонни, сглотнув, пыталась сдержать слезы. "Она так сильно хочет пойти, - подумала Елена, - но она все понимает". - Стефану будет неловко в присутствии девушки больше, чем при парне, - произнесла Бонни.

"Она даже не добавила, что они не сделали бы ничего, что могло бы его смутить", - подумала Елена и приблизившись к подруге, обняла ее, ощутив в своих руках ее хрупкое, почти, как у птички, тело.

Потом, она повернулась и оказалась в крепких объятих тонких теплых рук Мередит, и, как всегда, часть её напряжения спала.

- Спасибо, - сказала она, вытирая нахлынувшие на глаза слезы. - И вы правы, я думаю, в той ситуации, в которой он оказался, при девочках ему будет тяжелее.

Также, ему будет сложнее встретиться и с друзьями, которых он знает и любит. Поэтому, я хотела бы взять с собой Сейджа, Дэймона и доктора Меггара.

Лакшкми вскочила с таким энтузиазмом, словно выбрали ее:
- В какой тюрьме его держат? - с готовностью спросила она.

- Ши-но-Ши, - проговорил Дэймон.

Глаза Лакшми округлились. На мгновение она уставилась на Дэймона, а потом, бросилась к двери, выкрикнув на ходу:
- Мне нужно кое-что сделать, господин!

Елена обернулась к Дэймону:
- И что это значит? - спросила она голосом, от которого заледенела бы даже раскаленная лава.

- Я не знаю. Честно, не знаю. Шиничи показал мне иероглифы и сказал, что они читаются, как "Ши-но-Ши" и означают "Смерть Смерти"... снимаая с вампира проклятие бессмертия.

Сейдж прочистил горло:- О, мой доверчивый малыш. Mon cher idiot (мой милый дурачок - фр.). Надо же было спросить еще чьего-нибудь мнения...

- Вообще-то, я спросил. Японка средних лет в библиотеке подтвердила, что ромадзи - те самые слова, написанные нашими буквами - означают, Смерть Смерти.

- А потом, ты развернулся на каблуках и вышел, - продолжил Сейдж.

- Откуда ты знаешь? - рассердился Дэймон.

- Потому что, mon cher (фр. "мой дорогой"), эти слова значат многое. Все зависит от первоначальных японских символов - которые ты ей не показал.

- У меня их не было! Шиничи написал их в воздухе красным дымом! - А потом, угрюмо добавил: - И что еще они означают?

- Они могут означать и то, что ты сказал. Но еще и - "новая смерть". Или "истинная смерть". Или даже - "Боги Смерти". А учитывая то, как обращались со Стефаном...

Если бы взглядом можно было убить, Дэймон сейчас был бы уже мертв. Несколько пар глаз уничтожающе смотрели на него. Он казался загнанным в ловушку волком, обнажившим зубы в ослепительной улыбке.

- Как бы то ни было, это даже еще лучше, чем я мог себе представить, - сказал он. - Я думал, они всего лишь помогут ему избавиться от проклятия быть вампиром.

- Как бы то ни было, - передразнила его Елена, а потом обратилась к Сэйджу: - Если бы ты смог убедиться, что они впустят нас, когда мы придем, я была бы тебе очень благодарна.

- Сказано - сделано, мадам.

- И.. дайте-ка подумать... пусть все переоденутся во что-нибудь другое, когда пойдем к нему. Если вы не против, я поговорю с Леди Ульмой.

Уходя, она ощутила на себе недоуменные взгляды Бонни и Мередит.

Леди Ульма была бледна, но когда Елена вошла в комнату, глаза женщины засветились. Ее альбом был открыт - хороший знак.

Потребовалось всего несколько слов и сердечный взгляд, чтобы Леди Ульма решительно заявила:
- Мы управимся за час или два. Надо только послать за нужными людьми. Я обещаю.

Елена слегка сжала её запястье:
- Спасибо. Спасибо, вы волшебница!

- Так значит, я пойду, как кающийся грешник, - проговорил Дэймон. Он стоял прямо за дверью леди Ульмы, когда девушка вышла, и очевидно, слышал весь разговор.

- Мне никогда даже в голову это не приходило, - ответила она. - Я просто решила, что если ты и остальные наденут одежду рабов, Стефан будет чувствовать себя менее ущербным. Но с чего ты взял, что я хочу наказать тебя?

- А разве не хотела?

- Ты здесь, чтобы помочь мне спасти Стефана. Ты прошёл через... - Елена остановилась, пытаясь отыскать в своих рукавах чистый носовой платок, но Дэймон предложил ей свой - из чёрного шёлка.

- Ладно, - сказал он, - проехали. Извини. Я говорю то, что думаю, независимо от того, нравится это кому-то или нет.

- А внутренний голос тебе ничего не подсказывает? Голос, который говорит, что, возможно, существуют и хорошие люди, которые не собираются причинить тебе боль? - с тоской спросила Елена, задумавшись о том, насколько крепко сейчас скован цепями малыш.

- Не знаю. Может быть. Иногда. Но, этот голос слишком часто ошибается в этом грешном мире, так что я предпочитаю не обращать на него внимания.

- Если бы ты хотя бы иногда пробовал, - прошептала девушка, - тогда, я могла бы с тобой поспорить.

"А мне и так нравится," - ответил ей Дэймон телепатически, и Елена поняла - почему это происходит снова и снова?! - что они слились в объятиях.

Хуже того, на ней был ее утренний наряд - длинное шелковое платье и пеньюар из того же материала бледного жемчужно-голубого цвета, который в лучах постоянно заходящего солнца отливал фиолетовым.

"Мне... тоже нравится," - призналась в ответ Елена, и ощутила, как волна огромной силы пронзила Дэймона, прорываясь сквозь его кожу, через все тело, и проникая глубоко-глубоко в эту непостижимую бездну, которую можно увидеть, глядя ему в глаза.

"Я просто пытаюсь быть честной, - добавила она, почти испуганная его реакцией. - Нельзя ожидать честности от других, если сама не такая."

"Не будь честной, не будь честной. Ненавидь меня. Презирай," - умолял Дэймон, одновременно лаская ее руки через два слоя шелка, встававшие преградой между его ладонями и ее кожей.

"Но зачем?"

"Потому, что мне нельзя доверять. Я - дикий волк, а ты непорочная душа, белоснежная новорожденная овечка. Не позволяй мне причинять тебе боль."

"Почему ты должен причинять мне боль?"

"Потому что я могу... нет, я не хочу кусать тебя... я хочу только поцеловать, немного, вот так," - мысленный голос Дэймона звучал искренне.

Он всегда целовал ее так нежно и каждый раз, чувствуя, когда у нее подкашиваются ноги, подхватывал ее прежде, чем она могла упасть.

"Дэймон, Дэймон," - мысленно простонала она, наслаждаясь осознанием того, что доставляет ему удовольствие, когда вдруг спохватилась:

"Ой, Дэймон, пожалуйста, отпусти меня... мне нужно идти на примерку!"

Залившись румянцем, он медленно и неохотно отпустил ее, тут же подхватив снова, когда она чуть не упала и опять поставил ее на ноги.

"Наверное, мне тоже лучше пойти что-нибудь померить," - нетвердым голосом проговорил он и вывалился из комнаты, при первой попытке промазав мимо двери.

"Не померить, а примерить!" - прокричала Елена ему вслед, не имея представления, услышал ли он ее. И все же, она была рада тому, что он отпустил ее, не поняв ничего, кроме того, что она его отвергла. От этого становилось немного легче.

Она поспешила в комнату к леди Ульме, где собралась куча народа, в том числе - двое мужчин-моделей, только что облаченных в брюки и длинные рубашки.

- Одежда для Сейджа, - пояснила леди Ульма, кивнув в сторону более высокого из них, - и Дэймона. - Она указала на манекенщика пониже.

- Бесподобно!

Леди Ульма взглянула на девушку с сомнением во взгляде.

- Их сшили из грубой мешковины, - сказала она, - самой убогой и дешёвой ткани в иерархии рабов. Ты уверена, что они это наденут?

- Они это наденут - или не пойдут со мной вообще, - уверенно ответила Елена и подмигнула.

- Хороший план, - засмеялась Леди Ульма.

- Согласна... а что вы думаете о моем втором плане? - поинтересовалась Елена, тут же покраснев - мнение леди Ульмы имело очень большое значение для нее.

- Моя дорогая благодетельница, - проговорила Леди Ульма, - я часто видела, как моя мама собирает вокруг себя подобные компании... конечно, после того, как мне исполнилось тринадцать... и она говорила, что приносить радость другим всегда делало ее саму счастливой и что ей просто нравилось это делать.

Я обещаю, мы с Люсьеном всё сделаем в кратчайшие сроки. А разве тебе не пора уже собираться?

- Ах, да... как же я вас люблю, леди Ульма! Так странно, что чем больше людей любишь, тем еще больше хочется любить! - с этими словами Елена побежала обратно, в свои комнаты.

Служанки уже с нетерпением ее ждали. Елена быстро приняла ванну - так быстро, как никогда раньше не принимала, а потом, очутилась на диване, в окружении улыбающихся девушек, каждая из которых делала свою работу, стараясь не мешать остальным.

Одни - делали ей депиляцию, причем, каждая девушка занималась отдельным участком ее тела - ногами, подмышками и бровями. Другие - втирали в ее кожу нежные крема, придавая ей неповторимый аромат. А пока все они работали, еще одна служанка задумчиво рассматривала ее лицо и все тело в целом.

После чего, подкрасила Елене брови, чтобы они стали более темными, нанесла на веки золотистые тени и при помощи какого-то волшебного средства, удлинила ее ресницы почти на сантиметр.

Нанеся экзотические горизонтальные линии у глаз Елены, она сделала их более выразительными, а в завершение, аккуратно накрасила ее губы блестящей ярко-красной помадой, придав им такую форму, словно они сложены для поцелуя.

После этого, женщина осыпала всё тело девушки тончайшей мерцающей пудрой, а в пупке прочно закрепила бледно-желтый бриллиант, присланный из ювелирной лавки Люсьена.

В тот момент, когда парикмахеры уже заканчивали укладку ее волос, от леди Ульмы принесли две коробки и алый плащ с капюшоном.

Елена искренне поблагодарила всех своих служанок и парикмахеров, заплатила им за работу, что вызвало у них большой восторг, а потом, попросила их оставить её одну.

Колебание, отразившееся на их лицах, заставило ее повторить свою просьбу - так же вежливо, но немного громче. Они ушли.

Дрожащими руками Елена достала наряд, приготовленный леди Ульмой. Назвать его приличным можно было бы с тем же успехом, что и расшитий драгоценными камнями купальник из тонкого золотого тюля.

Он хорошо гармонировал с её бледно-желтым бриллиантом: от ожерелья до золотых браслетов, напоминавших о том, что как бы дорого ни была одета Елена, она всё же рабыня.

Ну, вот и всё. Облаченная в тюль с ювелирными украшениями, надушенная парфюмом и с искусным макияжем, она шла, чтобы встретиться со Стефаном. Елена аккуратно надела алый плащ, стараясь не помять и не испачкать одежду под ним, и вставила ножки в тонкие золотые босоножки на очень высоких каблуках.

Поспешив вниз по лестнице, она успела точно в срок. Плащи на Сейдже и Дэймоне были плотно запахнуты, и это означало, что под ними они прячут свою холщовую одежду. Сейдж подготовил карету леди Ульмы.

Елена поправила свои золотые браслеты на запястьях, ненавидя их за то, что должна их носить, - хотя они были вполне милы и контрастировали с белым мехом отделки её алого плаща. Дэймон протянул руку, чтобы помочь ей подняться в экипаж.

- Я буду ехать внутри? Это значит, что мне можно снять.., - но при взгляде на Сейджа её надежды разбились.

- Только если мы зашторим все окна, - ответил он, - ты сможешь легально выехать отсюда без браслетов рабыни.

Елена вздохнула и подала руку Дэймону. Стоя против солнца, он казался темным силуэтом. Но когда ее глаза привыкли к свету, она увидела, что он в изумлении уставился на неё. Он таращился на её позолоченные веки, потом, его взгляд спустился к её накрашенным-словно-для-поцелуя губам, отчего краска прилила к ее лицу.

- Только не вздумай спрашивать, что у меня под плащем, - поспешно проговорила она, ужасно его разочаровав.

- Маленькие кудряшки у тебя на лбу, плащ, скрывающий всё от шеи до пят, помада, как..., - он снова уставился на нее. Его губы словно приготовились к поцелую.

- Пора ехать! - весело пропела Елена, поспешно забираясь в карету. Она чувствовала себя абсолютно счастливой, хотя и понимала, почему освобожденные рабы никогда не наденут снова хоть что-нибудь, похожее на браслет.

Она была всё так же счастлива, когда они подъехали к Ши-но-Ши - большому зданию, которое было похоже одновременно и на тюрьму, и на тренировочный центр для гладиаторов.

И она была всё так же счастлива, когда охранники на входе впустили их в огромное здание Ши-но-Ши, не проявив никаких признаков неприязни. Возможно, это её плащ произвел на них впечатление - сложно было сказать.

Демоны - угрюмые, с фиолетовой кожей, крепкие, как волы.

Сначала, она испытала что-то вроде шока, а потом, ее захлестнул поток надежды. В переднем фойе здания была дверь, похожая на дверь хранилища или магазина рабов: она всегда оставалась закрытой;

над ней были начерчены странные символы; люди в различных костюмах подходили к ней, объявляли о цели своего визита, поворачивали ключ в замке и открывали её.

Другими словами - это дверь в другие измерения. Прямо здесь, в тюрьме Стефана. Одному Богу известно, сколько охранников будет преследовать их, если они попытаются воспользоваться ею, но об этой возможности не стоило забывать.

Охранники на нижнем этаже Ши-но-Ши, который правильнее было бы назвать подземельем, отреагировали на Елену и её компанию резко и неприязненно.

Это были другие, более мелкие демны - наверное, бесы, подумала Елена, - и они предоставили посетителям совсем мало времени для визита.

Дэймон хотел было подкупить их, чтобы они разрешили им пройти прямо к камере Стефана, в одиночку, без сопровождения каждого посетителя охранником, а также, чтобы они позволили Елене-рабыне, встретиться с вампиром.

И даже когда Дэймон попытался их подкупить, чтобы обойти все эти препятствия, они захихикали, издавая резкие гортанные булькающие звуки из своих глоток. У Елены они не вызывали доверия.

И она оказалась права.

По опыту своего внетелесного путешествия, Елена знала, что им следовало повернуть налево по корридору, но вместо этого, они пошли прямо, миновав еще одну группку охранников, которые так гоготали, что еле держались на ногах.

"О... Господи... они ведут нас, чтобы показать мертвое тело Стефана?" - внезапно пришло в голову Елене. Сейдж пришел ей на помощь, протянув к ней свою большую руку и буквально держал её, не давая упасть, до тех пор, пока она не почувствовала себя лучше.

Они продолжали идти, спускаясь всё ниже в грязную, зловонную каменную подземную тюрьму. А потом, резко повернули направо.

Сердце Елены мчалось впереди всех. Хотя нет, нет, совсем не так - оно уже ждало их у самой последней камеры этой тюрьмы.

Эта камера совершенно отличалась от прежней камеры Стефана. Она была окружена не решеткой из прутьев, а проволокой с причудливым узором, вроде "куриной лапки", усыпанной шипами.

Нет ни единого шанса передать бутылку "Чёрной Магии". Ни единого шанса подобраться с бутылкой сверху, чтобы вылить из неё вино прямо в рот того, кто находится по другую сторону этой решетки. Нет даже пространства, чтобы просунуть палец или горлышко фляжки, из которой обитатель камеры мог бы высосать жидкость.

Внутри клетки было вполне чисто, но кроме самого Стефана, там больше ничего не было. Ни еды, ни воды, ни кровати, чтобы спрятать в ней что-либо, ни соломы. Только Стефан.

Елена закричала, даже не понимая, были ли это какие-то слова или просто бессмысленный тоскливый звук отчаяния. Она бросилась в клетку... или только попыталась сделать это.

Она вцепилась руками в острые, как бритва, стальные шипы решетки, от которых при каждом прикосновении на её коже мгновенно выступала кровь, но Дэймон, проявив свою сверхбыструю реакцию, оттащил ее от них на безопасное расстояние.

Оттолкнув её назад, он вперился взглядом внутрь клетки. От изумления, у него отвисла челюсть, когда он увидел младшего брата - с посеревшим лицом, исхудавший, он едва дышал и был похож на потерявшегося ребенка в измятой, грязной, изношенной тюремной робе.

Дэймон поднял руку, забыв о существующем между ними барьере... и Стефан вздрогнул. Казалось, он не знает или не узнаёт никого из них. Повнимательнее присмотревшись к капелькам крови, оставшимся на остром, как бритва ограждении там, где его схватила Елена, он принюхался, а потом, словно очнувшись ото сна, непонимающе огляделся по сторонам.

Он взглянул на Дэймона, который сбросил свой плащ, а потом, словно ребенок, блужающим взглядом обвел остальных.

Издав сдавленный звук, Дэймон развернулся и расшвыряв по сторонам всех, кто стоял у него на пути, бросился прочь, вниз по коридору. Если он рассчитывал, что охранники побегут за ним и у его спутников появится возможность освободить Стефана, то он ошибся.

Только несколько из них припустили за ним, словно обезьяны, бранясь находу. Остальные, не сдвинулись и с места, оставишсь стоять позади Сейджа.

Между тем, мозг Елены кипел, вырабатывая планы. Наконец, она обратилась к Сейджу: - Отдай им все деньги, которые у нас есть и еще вот это, - проговорила она, прикоснувшись к своему ожерелью из жёлтых алмазов, скрытое плащом, которое состояло не менее, чем из двадцати камней, размером с палец каждый. - И скажи мне, если понадобится еще.

Дай мне полчаса побыть с ним. Ну хотя бы двадцать минут! - добавила она, когда Сейдж отрицательно закачал головой. - Отвлеки их как-нибудь, дай мне хотя бы двадцать минут. Я что-нибудь придумаю, иначе, я умру.

Спустя мгновение, Сейдж взглянул ей в глаза и кивнул:
- Хорошо.

Потом, Елена перевела умоляющий взгляд на доктора Мэггара. Есть ли у него хоть что-то... что могло бы им помочь?

Тот нахмурил брови, а потом, они приподнялись в форме домика. На его лице отразились печаль и отчаяние. Но потом, он снова нахмурился и прошептал:
- У меня есть одно новое средство - инъекции, которые, говорят, помогают в крайних случаях. Я мог бы попробовать их.

Елена собрала в кулак все свои силы, чтобы не упасть к его ногам:
- Пожалуйста! Пожалуйста, попробуйте! Пожалуйста!

- Это поможет не больше, чем на пару дней...

- И не нужно! Мы вытащим его к тому времени!

- Хорошо.
Сейдж уже собрал всех охранников вместе, проговорив:
- Я дилер драгоценных камней и есть кое-что, на на что вы можете посмотреть.

Доктор Мэггар открыл сумку и вынул из него шприц.
- Деревянная игла, - прокомментировал он с тусклой улыбкой, наполняя его прозрачной красной жидкостью из флакона. Елена взяла еще один и сгорая от нетерпения, принялась его рассматривать, в то время, как доктор Мэггар положил руки на решетку, пытаясь уговорить Стефана повторить его действия.

Наконец, Стефан выполнил указание доктора, но когда игла уже вошла в его руку и жгучая жидкость начала поступать в его вену, он отшатнулся, вскрикнув от боли.

Елена с отчаянием взглянула на врача:
- Сколько удалось ввести?

- Примерно половину. Но все в порядке... я набрал двойную дозу и ввел лекарство так быстро, как только мог, - в медицине Елена не разбиралась. - Я знал, что ему будет больнее, если вводить быстро, но зато я ввел ровно столько, сколько и хотел.

- Хорошо, - обрадовалась Елена. - Теперь, наполните этот шприц моей кровью.

- Кровью? - встревожился доктор Мэггар.

- Да! Шприц достаточно длинный, чтобы просунуть его через решетку. Кровь будет капать с другой стороны и он сможет ее пить. Это его спасет! - Елена тщательно проговаривала каждое слово, как будто объяснялась с ребенком. Она отчаянно хотела донести до доктора суть своей идеи.

- Ох, Елена, - доктор присел и с звоном вынул из своей туники спрятанную бутылку "Чёрной Магии". - Прости. Но взять кровь, не такая уж и простая задача для меня. Мои глаза, дитя... они уже не те...

- А как же очки?!

- Они мне больше не помогают. Это сложная ситуация. Но, в любом случае, тебе придется очень хорошо постараться, чтобы подготовить свою вену. У многих врачей бывают с этим проблемы, но я - точно не справлюсь. Мне очень жаль, дитя. Но прошло лет двадцать с тех пор, как я был успешным врачом...

- Тогда, я найду Дэймона и попрошу его вскрыть мне аорту. Мне все равно, если это убьёт меня.

- Но мне не всё равно, - послышался голос из залитой слепящим светом клетки, который заставил их обоих вздрогнуть и обернуться.

- Стефан! Стефан! Стефан! - не беспокоясь о том, что острые лезвия ограждения ранят ее кожу, Елена наклонилась, патаясь дотянуться до его руки.

- Нет, - прошептал Стефан, словно делясь драгоценной тайной, - Положи свои пальцы сюда и сюда, сверху на мои. Это заграждение из специально обработанной стали, оно лишает меня Силы, но не может поранить кожу.

Елена положила свои пальцы, куда он сказал и прикоснулась к Стефану. По-настоящему прикоснулась. Какой долгой была эта разлука!

Никто из них не проронил ни слова. Елена слышала, как доктор Мэггар встал и тихо поплёлся, как она предположила, к Сейджу. Но ее сознание занимал только Стефан.

Они оба просто смотрели друг на друга, дрожа, со слезами на трепещущих ресницах, ощущая очень юными.

И очень близкими к смерти.

- Знаешь, тебе всегда приходится говорить это первой, но на этот раз, я опережу тебя. Я люблю тебя, Елена!

Слёзы закапали из глаз Елены.

- Как раз, сегодня утром я думала о том, как много на свете людей, которых хочется любить. Но на самом деле, это только из-за того, что есть один-единственный человек, которого любишь больше всех, - прошептала она ему в ответ. - Один - и навсегда. Я люблю тебя, Стефан! Я люблю тебя!

На мгновение, Елена отступила назад, чтобы смахнуть слезы, известным любой разумной девушке способом, позволяющим не испортить макияж: приложив пальцы под нижние ресницы и отклонясь назад, аккуратно стряхнула мельчайшие капельки слёз и косметической краски.

Впервые, за время их встречи, она смогла рассуждать здраво.

- Стефан, - выдохнула она, - прости меня. Сегодня утром я потратила кучу времени на то, чтобы одеться... вернее, полураздеться... чтобы показать, что тебя ждет, когда мы вытащим тебя отсюда. Но сейчас... Мне... хочется...

Слёзы мгновенно высохли в глазах Стефана.
- Покажи мне, - прошептал он с нетерпением.

Елена отошла от решетки и смутившись, позволила плащу упасть с ее плеч. Ее глаза закрыты, тонкие завитки волос обрамляют лицо, водостойкие золотистые тени, несмотря на слезы, остались на своем месте.

Ее единственная одежда, состоящая из лоскутов золотого тюля с драгоценными камнями, сидела на ней настолько идеально, что выглядела вполне благопристойно. Её чистое, полное природного света, тело, в своем первом расцвете юности, было настоящим совершенством, которое невозможно ни повторить, ни воссоздать.

Раздался протяжный вздох... а потом наступила тишина, и Елена в ужасе открыла глаза, испугавшись, что Стефан мог умереть. Но он стоял, вцепившись в железные ворота так, как будто он мог выломать их, чтобы добраться до неё.

- Это все для меня? - прошептал он.

- Для тебя. Всё что угодно - для тебя, - сказала Елена.

В этот самый момент, позади неё послышался тихий звук, и, обернувшись, она увидела два горящих глаза, уставившихся на нее из полумрака камеры напротив.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/8909/32930

Переводчики: Miyamoto, sveta_cher, Prue_Stevens