pikapee: переводы
When the Stars Go Dark by Paula McLain / Когда звезды гаснут - Пола Маклейн
→“How am I supposed to do that?”
1 - И как я должна это сделать?
→“I’m not, it’s just—” There’s a long, freighted pause as he weighs his words. “You have to figure some things out for yourself.”
1 - Я не... это просто... — Наступает долгая напряженная пауза, пока он подбирает слова. - Ты должна кое в чем разобраться сама.
→“Yeah.” I look down at my bare legs on the bedspread, feeling the Brillo pad scratchiness of the cheap fabric against my thighs. My T-shirt is damp and wadded, stuck with sweat to the back of my neck. I’ve wrapped my breasts in a tourniquet of bandages, and the pain, in spite of all the Advil, sends a pinging ache through me with each heartbeat, a ragged sort of echolocation. “I don’t know what to do. This is awful. Why are you punishing me?”
1 - Да. - Я смотрю вниз на свои голые ноги на покрывале, чувствуя, как царапает бедра дешевая ткань. Моя влажная и скомканная футболка прилипла от пота к задней части шеи. Я обмотала грудь жгутом из бинтов, но боль, несмотря на все таблетки, с каждым ударом сердца пронзает меня острой иглой
- Я не знаю, что делать. Это ужасно. За что ты меня наказываешь?
- Я не знаю, что делать. Это ужасно. За что ты меня наказываешь?
→“You should get some sleep. You sound awful.”
1 - Тебе нужно немного поспать. У тебя ужасный голос.
→“Santa Rosa. I didn’t get far.”
1 - Санта-Роза. Я не успела далеко уехать.
→“I don’t know.” His sigh is frayed. “I have a lot of thinking to do.”
1 - Я не знаю. - Он прерывисто вздыхает. - Мне нужно о многом подумать.
→Something in his tone makes me wonder, though. As if he’s cut the cord but is afraid to acknowledge it. Because he doesn’t know what I’ll do. “How much time are we talking? A week or a month? A year?”
1 Однако что-то в его тоне заставляет меня задуматься. Как будто он перерезал пуповину, но боится признать это. Потому что не знает, как я отреагирую.
- О каком времени мы говорим? Неделя? Месяц? Год?
- О каком времени мы говорим? Неделя? Месяц? Год?
→“How?” he asks breathily. “Some things aren’t fixable, Anna. Let’s just both take some time. This doesn’t have to be forever.”
1 - Как? - спрашивает он с придыханием. - Некоторые вещи невозможно исправить, Анна. Давай просто оба подождем немного. Это не обязательно должно длиться вечно.
→“Just let me come home. We can fix this.”
1 - Просто позволь мне вернуться домой. Мы можем всё исправить.
→I click off the set, wishing that the rubbery red button on the remote could work to shut off everything, inside and out. Chaos and despair and senseless death. Trains hurtling toward kinks and gaps, everyone aboard sleeping and clueless. Tugboat captains on the wrong river at exactly the wrong moment.
1 Я выключаю телевизор, желая, чтобы резиновая красная кнопка на пульте дистанционного управления отключила всё - и внутри, и снаружи. Хаос, отчаяние и бессмысленная смерть. Поезда несутся к трещинам и проломам, все на борту спят и ничего не понимают. Капитаны буксиров оказались не в том месте не в то время.
→Just before dawn I wake feverish and take too many Advil, feeling my throat catch and burn around the capsules. A breaking-news banner is running across the bottom of the TV. Forty-seven confirmed dead in Big Bayou, Alabama. Deadliest crash in Amtrak history. Sometime in the middle of the night, a towboat on the Mobile River has gotten off course in heavy fog and driven a barge into the Big Bayou Canot Bridge, displacing the track by three feet. Eight minutes later, running right on schedule, the Amtrak Sunset Limited traveling from Los Angeles to Miami has slammed into the kink at seventy miles per hour, shearing off the first three cars, collapsing the bridge, and rupturing the fuel tank. Amtrak is citing negligence of the tugboat driver. Several crew members are missing, and recovery efforts are still underway. President Clinton is supposed to visit the site later today.
1 Незадолго до рассвета я просыпаюсь в лихорадке и принимаю слишком много обезболивающего, чувствуя, как у меня перехватывает и горит горло. Бегущая строка с последними новостями тянется по нижней части экрана.
"Сорок семь подтвержденных погибших в Биг-Баю, штат Алабама. Самая смертоносная катастрофа в истории "Амтрак"*. Где-то посреди ночи буксир на реке Мобил сбился с курса в сильном тумане и баржа врезалась в опору моста Биг-Баю-Канот, сместив ферму на добрый метр. Восемь минут спустя, двигаясь точно по расписанию, трансконтинентальный поезд «Сансет Лимитед» с 220 пассажирами, следовавший из Лос-Анджелеса в Майами, на скорости 116 км/ч врезался в ферму моста, столкнув центральный пролёт моста в воду, срезав первые три вагона, разрушив мост и пробив топливный бак. "Амтрак" ссылается на халатность водителя буксира. Несколько членов экипажа пропали без вести, восстановительные работы все еще продолжаются. Сегодня на место катастрофы прибудет президент Клинтон".
* Национальная компания железнодорожных пассажирских сообщений.
"Сорок семь подтвержденных погибших в Биг-Баю, штат Алабама. Самая смертоносная катастрофа в истории "Амтрак"*. Где-то посреди ночи буксир на реке Мобил сбился с курса в сильном тумане и баржа врезалась в опору моста Биг-Баю-Канот, сместив ферму на добрый метр. Восемь минут спустя, двигаясь точно по расписанию, трансконтинентальный поезд «Сансет Лимитед» с 220 пассажирами, следовавший из Лос-Анджелеса в Майами, на скорости 116 км/ч врезался в ферму моста, столкнув центральный пролёт моста в воду, срезав первые три вагона, разрушив мост и пробив топливный бак. "Амтрак" ссылается на халатность водителя буксира. Несколько членов экипажа пропали без вести, восстановительные работы все еще продолжаются. Сегодня на место катастрофы прибудет президент Клинтон".
* Национальная компания железнодорожных пассажирских сообщений.
→Eight minutes, I want to scream. But who would hear me?
1 "Восемь минут!" - хочется мне закричать. Но кто меня услышит?
→I know I should flush it all, but I can’t make myself do it. Instead, I hold the bags for a long minute, registering their meaning before tucking them into the freezer of the small convenience unit and closing the door, and thinking only briefly about the housekeeper who will find them, or some road-strung trucker looking for ice and feeling repulsed. The milk tells a whole sordid story, though I can’t imagine any stranger correctly guessing at the plot. I’m having a hard time understanding it myself, and I’m the main character; I’m writing it.
1 Я знаю, что мне следует все это смыть в унитаз, но не могу заставить себя это сделать. Вместо этого держу пакеты в течение долгой минуты, запоминая их вид, прежде чем засунуть их в морозильную камеру небольшого холодильника и закрыть дверцу, и лишь мельком думаю о горничной, которая их найдет, или о каком-нибудь запыхавшемся водителе грузовика, ищущем лед и почувствующем отвращение. Молоко в морозилке рассказывает целую отвратительную историю, хотя я сомневаюсь, чтобы какой-нибудь незнакомец правильно угадал её сюжет. Даже мне самой трудно её понять, как я в ней - и главная героиня, и единственный автор.
→With wet hair, I walk to the all-night drugstore, buying ACE bandages and a breast pump, ziplock bags, and a forty-ounce bottle of Mexican beer. They only have a hand pump in stock, awkward and time-consuming. Back in my room, the heavy outmoded television throws splayed shadows on the bare wall. I pump with the sound off on a Spanish soap opera, trying to distract myself from the ache of the suction. The actors make exaggerated movements and faces, confessing things to one another while I labor on one breast and then the other, filling the reservoir twice and then emptying the milk into the baggies I label 9/21/93.
1 С мокрыми волосами я иду в круглосуточную аптеку, покупаю эластичные бинты и молокоотсос, пакеты и большую бутылку мексиканского пива. У них на складе есть только ручной отсос, неудобный и отнимающий много времени. Возвращаюсь в комнату, где тяжелый устаревший телевизор отбрасывает косые тени на голую стену. Я использую молокоотсос, выключив звук в испанской мыльной опере, и пытаюсь отвлечься от боли. Актеры с гипертрофированной мимикой исповедываются друг другу, в то время как я прикладываю сначала одну грудь, а затем другую, дважды наполняя резервуар, а затем сливая молоко в пакетики, которые маркирую датой "21 сентября 93 года".
→When I climb out, dripping, I hold a washcloth under the faucet before microwaving it, sodden, until it smokes. The heat feels volcanic as I press it hard against myself, singeing my hands as I bend double over the toilet bowl, still naked. The loose flesh around my waist feels as rubbery and soft against my arms as a deflated life raft.
1 Я вылезаю из душа, держу мочалку под краном, а потом разогреваю ее мокрую в микроволновке, пока она не начинает дымиться. Жар кажется вулканическим, когда я сильно прижимаю ее к себе, обжигая руки, и сгибаюсь пополам над унитазом, все еще голая. Обвисшая плоть вокруг моей талии ощущается такой же резиновой и мягкой, как спущенный спасательный круг.
→I set down my duffel in the center of the bed, take out my Glock 19 and tuck it under the stiff pillow, feeling reassured to have it nearby, as if it’s an old friend of mine. I suppose it is. Then I grab a change of clothes, and start the shower, taking care to avoid the mirror as I undress, except to look at my breasts, which have hardened into stones. The right is hot to the touch, with a blistered red mound surrounding the nipple. I run the water in the shower as hot as it will go and stand there, being burned alive, with no relief at all.
1 Я кладу сумку в центр кровати, достаю Глок-19 и засовываю под жесткую подушку, чувствуя себя увереннее, когда он рядом, словно это мой старый друг. Полагаю, так оно и есть. Затем я хватаю сменную одежду и принимаю душ, стараясь не смотреть в зеркало, когда раздеваюсь, лишь взглянув на свою грудь, которая затвердела как камень. Правая горячая на ощупь, с покрасневшей ареолой вокруг соска. Я включаю настолько горячую воду в душе, насколько это возможно, и стою там, сгорая заживо, но даже это не приносит облегчение.
→She finally gives me my key, and I go to my room, shutting the door behind me with relief. Inside there’s a bed and a lamp and one of those oddly placed chairs no one ever sits in. Bad lighting flattens everything into dull rectangles, the tasteless carpet and plastic-looking bedspread, the curtains missing their hooks.
1 Наконец она отдает мне ключ, и я иду в свою комнату, с облегчением закрывая за собой дверь. Внутри есть кровать, лампа и один из тех странно расставленных стульев, на которых никто никогда не сидит. Плохое освещение превращает все в унылые тряпки: и безвкусный ковер, и покрывало на кровати, напоминающее целлофан, и занавески, на которых частично нет петель.
→It’s hard work not to flinch at her kindness, to stand in the greenish cast of the fluorescent bulb and write down the number of my license plate. To talk to her as if we’re just any two people anywhere, carrying on without a single sorrow.
1 Это тяжелый труд - не передергиваться от ее доброты, стоять в зеленоватом свете люминесцентной лампы и переписывать номер водительского удостоверения. Разговаривать с ней так, будто мы просто двое обычных людей в обычном месте, живущих без единой проблемы.
→“Don’t you think so, baby?” Her voice has the Caribbean in it, a rich, warm slant that makes me think she calls everyone “baby,” even me.
1 - Разве вы так не считаете, дорогуша? - В ее голосе слышны богатые карибские нотки, которые наводят меня на мысль, что "дорогушами" она называет все приезжих.
→“What?”
1 - Простите?
Резюме
- Пол:
- женщина
- Родной язык:
- русский
- С нами:
- с 27 августа 2014 г. (4436 дней) по приглашению notabenoid
- Деятельность:
-
19692 версии перевода
с общим рейтингом 6331
1030 комментариев
Карма: 13 (оценок: 13)