Свободные складки кожи свисали на глаза, так что большую часть окружающего мира он мог увидеть лишь откинув голову назад. Единственное, в чем Фитцу повезло – это то, что я назвала его в честь мистера Фитцуильяма Дарси[4] из «Гордости и Предубеждения».
У меня проблемы в отношении Джейн Остин.
- Мне так жаль, что я пропала, не предупредив тебя, но обещаю все исправить, - заверила я, потрепав его за ушами. На глаза Фитца упали «шоры», когда он наклонил голову для ласки, и это означало, что я прощена.
И именно тогда Зеб, мой лучший друг, с которым мы были как гоп и стоп[5], как Шегги и Вилма[6], завозился с той стороны противомоскитной двери, шатаясь под весом груды распятий.
- Прочь! – выкрикнул он. - Прочь!
Мы с Фитцем разом подняли головы, и я поразилась несметному количеству цепей вокруг тощей шеи Зеба. Золотых, серебряных, усеянных фальшивыми бриллиантами и даже из светящейся оранжевой пластмассы. Зеб шагнул ко мне, выставив перед собой старое распятие из розового дерева, которое обычно висело приколоченным на стене в доме его бабушки МакБрайд.
- Убирайся, демон! Сгинь!
- О, ради всего святого, - закатила я глаза.
Оторопев, Зеб встряхнул крест, как забарахливший фонарик, и снова махнул им в мою сторону.
- Властью Господа нашего, Иисуса Христа, заклинаю тебя!
- Интересная тактика для парня, пятнадцать лет не переступавшего порог церк-аайй!
Я ощутила настоящий конфуз, пропустив удар ножом, особенно, если вспомнить о моих новых кошачьих рефлексах. Могу только сказать, что я этого не ожидала. В средних классах Зеб грохнулся в обморок, когда мы препарировали лягушек. В школе он победил всего в одной драке, и то лишь потому, что Стив МакГи споткнулся и упал на его кулак. Но, тем не менее, вот она я, поддразниваю Зеба за переизбыток аксессуаров в одну минуту, а в следующую - оранжевая пластмассовая рукоятка разделочного ножа торчит из моего живота.
- Ой! Это должно быть дерево, ты, бестолочь. И надо прямо в сердце! - завопила я.
Мой опыт с колотыми ранами был весьма ограничен, но ощущения определенно совсем не те, что от огнестрельной. Холодное, тонкое лезвие, вошло в мою плоть как по маслу. Рассеченные ткани начали чесаться, стоило пошевелить его туда-сюда, зуд раздражал гораздо сильнее, чем боль.
Я зашипела, вытащив нож, и впилась взглядом в ошеломленного Зеба. Рана начала заживать прямо на глазах, фрагменты мускулов и кожного покрова стягивались, чтобы срастись. Я стукнула Зеба по плечу.
- Придурок! – выкрикнула я, отбросив нож.
- Я … я сожалею, - пробормотал он. Шок от содеянного, очевидно, охладил его резвый порыв совершить суровый суд Линча[7]. - Я просто запаниковал.
Фитц бросился за ножом, чтобы принести обратно. Мы с умилением наблюдали за тем, как моя чокнутая собака притащила нож, держа его за пластиковую ручку, и бросила у наших ног. Зеб схватил его и снова вонзил мне в бедро.
- Ой! – взвизгнула я, толкнув его достаточно сильно, чтобы он шмякнулся на спину под весом распятий. - Если ты еще раз меня пырнешь, я тебя убью. Не «хи-хи ха-ха, в шутку убью», а буквально высосу жизнь до капли. И сомневаюсь, что казнь на электрическом стуле станет для меня эффективным наказанием.
Я вытащила нож, снова. Зеб присел так, чтобы поближе разглядеть мою рану, снова. У меня отвисла челюсть.
Despaired
21.12.10 в 17:31
