Alex_ander: переводы

Short Stories by Dorothy Parker / Рассказы Дороти Паркер

→So it was ten minutes before the telephone rang. Crazed with joy at the return of my tongue, I answered it. I heard a large voice, slithering along the wire like warm cottonseed oil.
“This,” it said, “is Horace. Horace is speaking. I am a big man and I always try to do the big thing, and I want to tell you that I am sorry Horace left your home so impetuous; yes, I am: I want you to know that Horace is going to come back to your home again and serve you, just like for so many years he served—”
But somehow the receiver clicked into place and I never had to hear her name again.
0 А тогда - прошло десять минут, и зазвонил телефон. Обезумев от радости возвращения дара речи, я взяла трубку. И услышала низкий голос, скользящий по проводам подобно разогретому хлопковому маслу.
— Это, - сказал голос, - Гораций. Говорит Гораций. Я порядочный человек и всегда стараюсь поступать порядочно, и я хочу вам сказать, что сожалею о том, что Гораций покинул ваш дом столь стремительно; да, я такой: хочу, чтобы вы знали, что Гораций вернётся и будет дальше служить вам, как уже много лет служил он...
Но почему-то трубка, щёлкнув, легла на место, и мне так и не довелось снова услышать её имя.
→The Colonel was free. He was so free that he stood, straight-shouldered on the sunlit porch, and sated his eyes on the back of Horace, receding down the path. Mrs. Hofstadter on Josephine Street’s words had come true. She had not known who those people were that Horace was going to’s, but she had known they were going to be happy. We were alone; tomatoes might start following us around again, but that was the worst that could happen to us.
0 Полковник ощутил свободу. Он был настолько свободным, что стоял, расправив плечи, на залитом солнцем крыльце, вперив свой взгляд в спину Горация, удаляющегося по дорожке. Слова миссис Хофштадтер с Жозефин-стрит оказались верны. Она не знала, что это за люди, к которым уходил Гораций, но она знала, что они будут счастливы. Мы остались одни; опять нас стали преследовать помидоры, зато теперь это было худшее, что могло с нами случиться.
→He was giving, it seemed, advice to Horace. “You go,” it ran, “and you go now!”
I heard Horace’s tones, those of one quieting a problem child, but they were so low I received few words. “—spoken to this way,” I distinguished, and “—loveliest people in this town. Why, Mrs. Hofstadter on Josephine Street, she wouldn’t never—”
Then the Colonel’s voice had everything its way again. He gave a fresh piece of advice. He suggested, as a beginning, that Horace take Mrs. Hofstadter and take her lovely home and take her whole goddam Josephine Street—
0 Казалось, он даёт Горацию какой-то совет.
— Уходите, - слышалось, - и немедленно!
Я услышала увещевания Горация, такими успокаивают непослушного ребёнка, но они были столь тихими, что я расслышала не так много слов. - ...когда со мной так разговаривают, - разобрала я, и - лучшие в городе люди. К примеру, миссис Хофштадтер с Жозефин-стрит, она никогда бы...
Тут полковник опять дал волю своему голосу. Надавал оригинальных советов. Для начала он предложил, чтобы Гораций прихватил миссис Хофштадтер вместе с её милым домиком и всей богом проклятой Жозефин-стрит...
→But an end came. I have never known what brought it on, nor have I wanted to learn. Once your pardon arrives, what’s it to you what induced the governor’s signature? The Colonel said, afterward, that Horace said it once too often; but that is all I ever knew. All I know is that I came into the living-room one morning, one heavenly morning of sunshine, and heard the Colonel’s voice upraised in the kitchen. People who happened to be passing through the town on trains at that time could also have heard the Colonel’s voice upraised in the kitchen.
0 Но наступил конец. Я так и не узнала, что к нему привело, да и знать того не хотела. Когда к вам приходит избавление, какое вам дело, что именно ускорило подпись губернатора? Полковник впоследствии сказал, что Гораций слишком много говорил; но это всё, что мне известно. Знаю только, что однажды утром - тем божественно солнечным утром - я зашла в гостиную и услышала, как полковник в кухне говорит на повышенных тонах. Люди, пересекавшие город в тот день на поезде, тоже могли бы услышать, как в кухне раздавался голос полковника.
→And in the evenings, when the Colonel returned, Horace spoke to us. All his conversation was for us, for none of his friends, boy friends or lady friends, ever called him to hold talk; it may be that Mrs. Hofstadter on Josephine Street could not bring herself to share his telephone number. The Colonel and I did not look at each other; after a little while we avoided each other’s eyes. Perhaps it was that we did not wish to see each other in our shame. I do not know; I know nothing about those days. I am sure, after confirmation, that we did not think, either of us, “In heaven’s name, what manner of worm is this I have married?” We had no thoughts, no spirits, no actions. We ceased to move from room to room, even from chair to chair. We stayed where we were, two vile, dead things, slowly drowned in warmish, sweetish oil. There we were, for eternity, world without end, with Horace.
0 А по вечерам, когда полковник возвращался, Гораций заговаривал нас обоих. Весь его разговор был направлен на нас, не касаясь его друзей, мужчин или женщин, якобы вечно звонящих ради беседы; возможно, миссис Хофштадтер с Жозефин-стрит не удосужилась поделиться его телефонным номером. Мы с полковником не смотрели друг на друга; по прошествии какого-то времени мы уже избегали того, чтобы встретиться взглядами. Видимо, дело было в том, что нам не хотелось видеть друг дружку в состоянии нашего позора. Не знаю; ничего не знаю о тех днях. Уверена, и это подтвердилось, что мы не подумали - мы оба - "Господи помилуй, что это за червь такой мне достался в супруги?" У нас не было ни мыслей, ни настроения, ни действий. Мы перестали перемещаться между комнатами и даже между креслами. Оставались на своих местах, как две гнусных, дохлых твари, медленно утопающих в тёплом подслащённом масле. Мы пребывали в вечном и бесконечном мире, вместе с Горацием.
→The Colonel, for it is a man’s world, was away from the bungalow during the day. Horace was there. Horace was always there. I have known no being so present in a house as was Horace. I never knew him to open a door, I never heard his approaching footfall; Horace was out of the room and then, a thousand times more frequently, Horace was in it. I sat at my typewriter, and Horace stood across from it and spoke to me.
0 Полковник - ведь миром правят мужчины - весь день был вдали от нашей хибары. В ней был Гораций. Гораций был там всегда. Я знавала присутствие в доме и не столь убедительное, как со стороны Горация. Никогда не видела, чтобы он открывал дверь и не слышала его приближающейся поступи; Гораций бывал вне комнаты, а затем в тысячу раз чаще он оказывался в ней. Я сидела за своей пишущей машинкой, а Гораций стоял напротив и разговаривал со мной.
→I cannot remember the menu. I can bring back, while faintness spirals upward through me, an impression of waxen gray gravy, loose pink gelatine, and butter at blood-heat, specialties finer than which Mrs. Hofstadter on Josephine Street had never et. Over more definite items, memory draws her merciful gray curtain. She does, for that matter, over all the events of Horace’s stay with us. I do not know how long that was. There were no days, there were no nights, there was no time. There was only space; space filled with Horace.
1 Меню мне не вспомнить. Сквозь пронизывающую меня снизу вверх спираль бессознательного могу донести лишь впечатления от воскоподобного серого соуса, россыпей розоватого желатина и масла при температуре тела - изысков утончённее тех, что когда-либо отведывала миссис Хофштадтер с Жозефин-стрит. Над более определёнными сущностями память милосердно низлагает свой серый покров. И по той же причине милосердия - над всеми событиями в бытность с нами Горация. Существовало лишь пространство; пространство, заполненное Горацием.
→He left, turning his head archly back over his shoulder to bestow his parting smile.
The Colonel said, “I wonder which Mrs. Hofstadter that is.”
“I keep getting her mixed up with the one that lives somewhere near Josephine Street,” I said.
Horace returned with the water, and spoke to us. Through his preparations for dinner, he spoke to us. Through dinner, which was held at six o’clock, according to the custom obtaining in Mrs. Hofstadter on Josephine Street’s lovely home, he spoke to us. We sat there. Once the Colonel asked Horace for something, and so learned his lesson forever. Better go without a service than bring on rich and recommended assurances of the tender perfection of its fulfillment.
0 Он отправился, игриво повернув голову назад, через плечо, чтобы одарить своей прощальной улыбкой.
Полковник сказал:
— Любопытно, которая это миссис Хофштадтер.
— Я всё время путаю её с той, что живёт поблизости к Жозефин-стрит, - ответила я.
Гораций вернулся с водой и заговорил с нами. Всё время приготовления ужина он с нами разговаривал. Весь ужин, который состоялся в шесть часов, в соответствии с обычаем, обретённым в доме миссис Хофштадтер на Жозефин-стрит, он с нами разговаривал. Мы просто сидели. Стоило полковнику что-то у Горация попросить, и он тут же усвоил урок навеки. Лучше обойтись без услуги, которая несёт с собой обширные и подкреплённые рекомендациями заверения в трогательном совершенстве её исполнения.
→“Horace,” I said, nor knew, perhaps, that it would stand my only complete speech with him, “may I have a glass of water, please?”
“Can you have a glass of water!” Horace said. “Can you have a glass of water! Well, I’ll tell you just what Horace is going to do. He’s going out there in that kitchen, and he’s going to bring you just the biggest, coldest glass of water you ever had in your life. There’s going to be nothing too good for you, now Horace is here. Why, he’s going to do for you just like you was Mrs. Hofstadter, out in her lovely home on Josephine Street; yes, he is.”
0 — Гораций, - сказала уже я, возможно, ещё не зная, что это окажется моим единственным законченным обращением к нему, - пожалуйста, можно принести мне стакан воды?"
— Можно ли вам стакан воды! - воскликнул Гораций. - Можно ли вам стакан воды! Тут я вам скажу, что намерен сделать Гораций. Он пойдёт в ту самую кухню, и он принесёт вам самый большой стакан прохладнейшей воды, какую вы когда-либо в жизни пили. Чего бы только вы ни пожелали, Гораций будет тут как тут. А что, он ведь намерен делать для вас всё так, будто вы - миссис Хофштадтер, в этом своём домике на Жозефин-стрит, о да, это так.
→“Well, now, say, if you want to talk about friends,” Horace said, “I just don’t mind telling you that out at Mrs. Hofstadter on Josephine Street’s daughter’s wedding here yesterday, there wasn’t a guest there wasn’t a friend of Horace’s. There they all was, oh, a hundred, a hundred fifty people, all of them talking right up, ‘Hello, Horace,’ ‘Glad to see you, Horace.’ Yes, sir, and not a colored face there, either. I just said, ‘Thank you.’ I always try to say the right thing, and that’s what I said. Mrs. Hofstadter, she said to me, ‘Horace,’ she said—”
0 — Ну так вот, если хотите поговорить о друзьях, - продолжил Гораций, - не без удовольствия сообщаю вам, что на свадьбе дочери миссис Хофштадтер с Жозефин-стрит не было ни одного гостя, который не был бы другом Горация. Всего их там было аж сто или сто пятьдесят человек, все они так и говорили, "Привет, Гораций", "Рады тебя видеть, Гораций." Да, сэр, и ни единого цветного там не было при этом. Я просто говорил "Спасибо". Я всегда стараюсь сказать что надо, так я и говорил. Миссис Хофштадтер, она мне сказала, "Гораций, - сказала она..."
→That’s what you’re going to say. Wait’ll you hear the fun there’s going to be around this place when that telephone starts, ‘How are you, Horace?’ ‘What are you doing, Horace?’ ‘When’m I going to see you, Horace?’ I’m not going to talk about myself any more than I’d want you to talk about yourself, but you wait’ll you see all those friends I have. Why, Mrs. Hofstadter on Josephine Street always says, ‘Horace,’ she says, ‘I never—’ ”
The Colonel came back. “Look, Horace,” he said, “would you—”
0 Вот как вы скажете. Подождите, вы услышите, сколько вокруг будет радости, когда этот телефон заверещит, - "Как поживаешь, Гораций?" "Когда я тебя увижу, Гораций?" О себе я буду говорить не больше, чем пожелаю от вас рассказов о самих себе, но подождите, и вы увидите всех друзей, какие у меня есть. Кстати, миссис Хофштадтер с Жозефин-стрит всегда говорит, "Гораций, - говорит она, - я никогда не..."
Вернулся полковник.
— Послушайте, Гораций, - сказал он, - не могли бы вы...
→“Wait’ll you hear,” he said, “wait’ll you hear how that telephone is going to ring, soon as my friends find out this is Horace’s home. Why I bet you right this minute, Mrs. Hofstadter on Josephine Street’s telephone is ringing away, first this one and then that one, ‘Where’s Horace? ’ ‘How’m I going to reach Horace?’ I don’t talk about myself, I always try to be just the way I’d want you to be with me, but you’re going to say you never seen anybody had so many lady friends. Yes, sir, and when you meet them, you’re going to say, ‘Horace,’ you’re going to say, ‘why, Horace, I’d take any one of them for as white as I am any day in the week.’
0 — Подождите, вы ещё услышите, - сказал он, - подождите, вы услышите, как зазвонит телефон, как только мои друзья выяснят, что Гораций живёт здесь. А уверяю я вас в этом сейчас потому, что у миссис Хофштадтер на Жозефин-стрит телефон просто разрывается, то один, то другой, "Где Гораций?" "Как мне связаться с Горацием?" Я не расхваливаю себя, я всегда стараюсь вести себя так, как я хотел бы, чтобы вы ко мне относились, но вы мне сами скажете, что никогда не видели человека, у которого столько друзей среди женщин. Да, сэр, и когда вы с ними познакомитесь, вы скажете, - "Гораций, я любую из них принял бы за белую, такую, какой и сам я в любой день недели."
→First he goes to work and he takes some pineapple syrup and he puts it in a glass, and then he puts in just a liddle, lid-dle bit of that juice off them bottles full of red cherries, and then he puts in the gin and the ginger ale, and then he gets him a big, long piece of pineapple and he lays that in, and then when he gets the orange in and puts that old red cherry on top—well! That’s the way Horace does when he fixes a mint julep.”
The Colonel is from the old South. He left the room.
Horace came at me with his head lowered and a great forefinger pointed at the level of my eyes. I was terrified for only a moment. Then I saw it for gigantic archness.
0 Сначала он приступает к работе, берёт ананасный сироп и наливает его в стакан, потом кладёт туда самую малость, чуть-чуть сиропа из таких бутылочек с красными вишенками, потом добавляет джин и имбирный эль, а потом достаёт большой, длинный кусочек ананаса и кладёт туда его, затем, когда он добивается оранжевого цвета, кладёт поверх ту самую красную вишенку - и вот вам! Вот как Гораций поступает, когда он готовит мятный джулеп.
Полковник родом со старого Юга. Он вышел из комнаты.
Гораций подошёл ко мне с преклонённой головой, держа указательный палец на уровне моих глаз. На мгновение мне стало жутковато. Позже я отнесла это на счёт чрезмерной жестикуляции.
→Horace returned. He wore a white coat and an apron that covered him in front to his shoe-leather. My mind went to Pullman dining-cars, and I remembered, with no pleasure, preserved figs and cream.
“Here’s Horace,” he said. “Now Horace is all ready to try and make you happy. Do you know what Horace is going to do for you, some of these days? Do you know what he’s going to do? Well, he’s just going to make you one of those mint juleps of his, that’s what he’s going to do! Mrs. Hofstadter of Josephine Street always says, ‘Horace,’ she says, ‘when you going to make one of those mint juleps of yours?’ Well, I’ll tell you what Horace does; he doesn’t care how much trouble he takes, when he’s making people happy.
0 Гораций вернулся. На нём были белый халат и передник, укрывавший его спереди до самых ботинок. Мне это напомнило вагончики-кафе Пуллмена, и не самым приятным воспоминанием был консервированный инжир со сливками.
— Вот и Гораций, - сказал он. - Теперь Гораций подготовлен и попытается сделать вас счастливыми. Вы знаете, что Гораций намерен для вас приготовить в ближайшие дни? Знаете, что он приготовит? Так вот, он вам сделает свой фирменный мятный джулеп, вот что он вам приготовит! Миссис Хофштадтер с Жозефин-стрит всегда говорит, - "Гораций, - говорит она, - когда ты мне приготовишь свой мятный джулеп?" Так что я вам скажу, как поступает Гораций; сколько бы хлопот ему это ни стоило, он делает людей счастливыми.
→And you’re going to see that lovely home of hers, some of these days; yes, you are.”
He gathered up his hat and his suitcase, smiled slowly upon us, and went into the kitchen.
The Colonel walked over to the window and stood for a while, looking out of it.
I said, “You know, I think if we play our cards right we can find out who Horace used to work for.”
“For whom Horace used to work,” the Colonel said, mechanically.
0 И вы увидите этот её милый домик в ближайшее время; да, точно. - Он подобрал чемодан и шляпу, неспешно улыбнулся нам и зашёл на кухню.
Полковник подошёл к окну и некоторое время стоял, глядя в него. Я сказала:
— Знаешь, пожалуй, если нам правильно разложить карты, то мы сможем выяснить, на кого работал Гораций.
— На кого работал Гораций, - машинально повторил полковник.
→That’s the way I am. Mrs. Hofstadter said to me, sitting right there in her lovely home on Josephine Street, ‘Horace,’ she said, ‘I don’t know who these people are you’re going to’s,’ she said, ‘but I can tell you,’ Mrs. Hofstadter said, ‘they’re going to be happy.’ I just said, ‘Thank you, Mrs. Hofstadter.’ That’s all I said. I’ve served her many years.
0 Вот я какой. Миссис Хофштадтер сказала мне, сидя там, в своём милом доме на Жозефин-стрит, - "Гораций, - сказала она, - не знаю, что за люди, к которым вы идёте, - сказала она, - но могу вам сказать, - сказала миссис Хофштадтер, - "они будут счастливы".
Я сказал только, - Спасибо, миссис Хофштадтер. - Вот и всё, что я сказал. Я много лет у неё служил.
→“Look,” the Colonel said, “your room’s right off the kitchen, and if you’ve got a white coat with you you can—”
“Has Horace got a white coat!” Horace said. “Has he got a white coat! Why, when you see Horace in that white coat of his, you’re going to say, just like Mrs. Hofstadter on Josephine Street says, ‘Horace,’ you’re going to say, ‘I never seen anybody look any nicer.’ Yes, sir, I’ve got that white coat. I never forget anything; that’s one thing I don’t do. Now do you know what Horace is going to do for you? Do you know what he’s going to do? Well, he’s going out there in that kitchen, just like it was Mrs. Hofstadter’s lovely big kitchen of hers, and he’s going to fix you the best dinner you ever et in your life. I always try to make everybody happy; when people are happy, then I’m happy.
0 — Послушайте, - сказал полковник, - ваша комната рядом с самой кухней, и если белый халат у вас собой, можете...
— Есть ли у Горация белый халат! - воскликнул Гораций. - Есть у него белый халат! А что, когда вы увидите Горация в этом его белом халате, вы скажете, как и миссис Хофштадтер с Жозефин-стрит, - "Гораций" , скажете вы, "я никогда ни видел, чтобы кто-то так хорошо выглядел". Да, сэр. Я никогда ничего не забываю; это единственное, чего я не делаю. А теперь знаете, что Гораций для вас сделает? Знаете, что он сделает? Так вот, он отправится в эту самую кухню, как бывало и в случае очаровательной большой кухни у миссис Хофштадтер, и приготовит вам самый лучший ужин, какого вы и в жизни не едали. Я всегда стараюсь сделать всех счастливыми; когда люди счастливы, счастлив и я.
→“Look,” the Colonel said, “the kitchen’s right in there, and your room is just off it, and you can—”
“Why, do you know,” Horace said, “that girl of mine, she’s taken for white every day in the week. Yes, sir. I bet you there’s a hundred people, right in this town, never dreams that girl of mine’s a colored girl. And you’re going to meet my sister, too, some of these days pretty soon. My sister’s just about the finest hairdresser you ever set your eyes on. And never touches a colored head, either. She’s just about like what I am. I try never to say an unkind thing, I don’t hold nothing against the colored race, but Horace just doesn’t mix up with them, that’s all.”
I thought of a man I had known once named Aaron Eisenberg, who changed his name to Erik Colton. Nothing ever became of him.
0 — Послушайте, - сказал полковник, - кухня вон там, а ваша комната рядом с ней, и вы можете...
— Кстати, вы знаете, - не унимался Гораций, - эту мою девочку всякий раз принимают за белую. Да, сэр. Уверяю вас, есть сотня людей прямо в нашем городе, которые и не подозревают, что эта моя девочка - цветная. А на днях вы познакомитесь ещё и с моей сестрой, уже скоро. Моя сестра едва ли не самая лучшая парикмахерша, на какую когда-либо падал ваш выбор. И никогда при этом не работает с цветными. Она почти такая же, как я. Я стараюсь никогда не говорить плохо о расе цветных, но Горация с ними просто не спутать, вот и всё.
Я представила себе человека по имени Аарон Айзенберг, которого знала когда-то и который сменил имя и фамилию на "Эрик Колтон". Из него так ничего и не вышло.
→Mrs. Hofstadter on Josephine Street, she said to me, ‘Horace,’ she said, ‘I can’t hardly tell which is the girl and which is Horace.’ Oh, there’s nothing of her mother’s side about that girl! I never could get on with her mother. I try never to say an unkind thing about nobody. I’m a big man, and I always try to do the big thing. But I never could live with her mother more than fifteen minutes at a time.”
0 Миссис Хофштадтер с Жозефин-стрит - она сказала мне, "Гораций, - сказала она. - "я с таким трудом различаю, где эта девочка, а где - Гораций." О, да в этой девочке нет ничего от матери! С её матерью мне никогда не удавалось ладить. Я всегда стремлюсь не высказывать недоброго о других. Я порядочный человек и всегда стараюсь поступать порядочно. Но мне никогда не удавалось пробыть с её матерью больше пятнадцати минут кряду.
→“I want you,” Horace said, “to get to know me. And I’m going to get to know you, too; yes, I am. I always try to do the right thing for the folks I serve. I want you to get to know that girl of mine, too. When I tell my friends I have a daughter twelve years of age in September, ‘Horace,’ they say, ‘I can hardly believe it!’ You’re going to meet that girl of mine; yes, you are. She’ll come up here, and she’ll talk right up to you; yes, and she’ll sit down and play that piano there—play it all day long. I don’t say it because I’m her father, but that’s the brightest girl you ever seen. People say she’s Horace all over.
0 — Я хочу, чтобы вы, - сказал Гораций, - узнали меня получше. И я тоже хочу вас получше узнать, да-да. Я всегда хочу сделать как надо для тех, у кого служу. Я хочу, чтобы вы познакомились поближе и с моей девочкой. Когда я говорю друзьям, что у меня дочка, которой в сентябре будет двенадцать, "Гораций, - говорят они. - С трудом верится!" Вам предстоит познакомиться с моей девочкой - да, вот так. Она зайдёт сюда и поговорит с вами сама; ещё сядет вон за то пианино и будет весь день играть. Я говорю так не потому, что я её отец, но это самая умненькая девочка, которую вы когда-либо видели. Люди говорят, что она вся в Горация.
Резюме
Пол:
мужчина
Родной язык:
русский
С нами:
с 25 июля 2010 г. (5927 дней) по приглашению izolenta
Деятельность:
148564 версии перевода с общим рейтингом 22301
11490 комментариев
Карма: 245 (оценок: 253)
Написать Alex_ander личное сообщение