Эквилинеарность и субтитры! Необходима информация!

Хм... вопрос, конечно, интересный. Я вот вообще об этом ни разу не задумалась. Наверное, потому что стараюсь переводить, чтобы количество символов перевода примерно совпадало с количеством символов оригинала. Да и вообще, весь перевод на ноте – построчный. Всегда ли я подгоняю количество символов? Да. Всегда ли я перевожу дословно? Нет. Иногда я могу при переводе поменять местами предложение, чтобы на русском звучало благозвучнее – это да. Но ни одно, ни второе, ни третье к эквилинеарности отношения практически не имеют. Это вам лучше на амольгаму обратиться, они там песни переводят. Всё поближе к вашей теме диплома.

А что понимается под эквилинеарностью?

Ну, это очень актуально для дубляжа.

Поповоду эквилинеарности можете затронуть переводы Лозинского М.Л. Ну, там «Гамлет» и т.д. Он был большим поклонником эквилинеарности. Поройтесь в его работах или его окружения. Потом как-нибудь перекинете мостик на современность, на кинематограф и разворачивайтесь на полную катушку. Раз мало информации – значит, тема либо малоосвещенная, либо очень узкая. Вам и флаг в руки в её раскрытии. Будет легко развернуться...

Тенденции эквилинеарности набрали силу после большевистской революции и оказали влияние на Лозинского в процессе перевода «Гамлета». Он не ограничился сохранением количества строк и стремился вписаться в исходную размерность текста – при том, что английские тексты статистически короче на 15 %. Для этого он подбирал синонимы, многие из которых вышли из употребления. Театралы ополчались на него за это, обвиняя в архаичности, и еще считалось, что Шекспир в его переводах выглядит «недостаточно великим». Тут-то и появился Пастернак, который откинул идею эквилинеарности и в интересах театральных постановок согласовывал переводческие труды с Немировичем-Данченко. Тогда в фаворе был понятный т.н. массам современный язык, да и озабочен был переводчик больше принесением человечеству своего слова, нежели шекспирова – он уже знал, что станет литературным классиком. Критики, сопоставлявшие переводы, впоследствии обвиняли его в украшательстве. С этим трудно не согласиться, если попытаться перевести что-то из Шекспира, не заглядывая в известные переводы. На самом деле, тексты Шекспира легко рифмуются и без украшательства. Если забыться, можно машинально зарифмовать писанное белым стихом и при этом не наврать. Тогда и становится заметным величие Шекспира в сравнении с Пастернаком. Нужно ли ему было (в R & J) белую луну делать жёлтой (бриллиант подменяя «бериллом»), а эфиопа неполиткорректно обзывать «арапкой»? Это уже не Шекспир, а Бизе-Щедрин. Назад, к Лозинскому!
Если не трогать Шекспира, методологически можно пойти и дальше эквилинеарности. Раз уж длина строк поддаётся адаптации при помощи словаря синонимов, то в столь презренной области, как субтитры (которые и без того от фонограммы всегда отличаются), можно даже вписаться текстом в заданную геометрическую форму, это своего рода «эквишейпнесс». К примеру, в форму левого крыла самолёта ТУ-154, летящего на юг:

Над Африкой взлетел сто-псят четвёртый Туполев,
Вспугнул он Томсона газель шальную.
И зарычал в саванне тупо лев,
Ту полевую дичь учуя.

С субтитрами без рифмы это ещё проще, а в кино визуальный ряд превыше всего. Эквилинеарность – прабабушка эквишейпнесса, но здесь и её должно хватить. Ведь руководитель, предложивший тему, явно не договаривает, что ищет машинный алгоритм перебора сочетаний синонимов заданной суммарной длины. Когда усилиями студентов наберёт статистику и найдёт алгоритм, он сможет продать его гуглотранслейту. Наивысшую оценку он поставит студенту, предвосхитившему его начинание и применившему при поиске сочетания синонимов численные математические методы (метод Монте-Карло, второй алгоритм приближения Ремеза и пр.). Если в обычной математике ищутся коэффициенты функции приближения (в простейшем случае, полинома), то здесь нужно искать номера синонимов, огранизованных в списки. Самое важное – создать правильный критерий оценки правдоподобия промежуточных результатов, ибо одной парой полушарий не переработать столько вариантов сочетаний, которых будет тьма-факториал! Дерзайте, но помните, что для сходимости алгоритма в качестве исходного приближения должен браться перевод, сделанный человеком, а не гуглом. Грубо говоря, после прошивки банального математического алгоритма в машину-эквилинеарайзер нужно загрузить нормальный неэквилинеарный перевод, базы данных синонимов, корректор падежей и окончаний, анализатор идиом, модуль предлогов, перестановщик порядка слов и критерии правдоподобия. Вся хитрость – в этих критериях (ведь синоним синонима – не всегда ему синоним). Для шахматных машин, где главное – точная оценка позиции после текущего хода, задача практически решена. Ваша задача проще!

«...К примеру, в форму левого крыла самолёта ТУ-154, летящего на юг:...»(с)

Противоположный пример .

Ту полевую дичь учуя,
Взревел в саванне тупо лев.
И,вспугивая Томсона газель шальную,
Летит обратно сто-пиисят-четвёртый Туполев.

Наковырять вам переведённых стихов, что ли, из субтитров?) Для сравнения с оригиналами. Есть у нас в загашнике немного. Или вас, небось, только именитые переводчики интересуют?)