Lucius Sheppard / Сборник: Арсеволо

Арсеволо

M0nt 05.09.22 в 18:33

Однажды утром неподалеку от руин города Манаус, лет через пятьсот после Сентябрьской войны, в итоге коей Амазония превратилась в осененные потусторонней тайной земли, молодой человек с оливковой кожей и тонкими чертами проснулся и обнаружил себя распростертым на ложе из папоротника. Казалось ему, великая тьма рассеялась над ним миг назад, но более ничего конкретного из прошлого на память не приходило, ни имен родителей, ни откуда он родом. Вообще ему настолько не хватало связей с человеческим, что подобное положение вещей никак его не трогало, и он разглядывал невозмутимо, как сквозь высокий зеленый свод бьют пыльные лучи, устилая полог джунглей гобеленом из теней и света. Куда бы ни взглянул, он видел чудесных созданий: бабочки с прозрачными крыльями, птицы с игольно-тонкими клювами, змеи, чьи фасеточные глаза сияли ярче горящих углей. Но захватил его внимание свисающий с нижней ветви дерева гуанакасте пыльно-лиловый цветок простой орхидеи. Вид зачаровывал, наполнял сознание интуитивным пониманием орхидеи: как мягки ее лепестки, как тонок аромат и насколько, наконец, ее внешность не соответствует сути. Словно почуяв, что юноша проник в тайну его маскировки, цветок мгновенно разлетелся во все стороны, явив истинный облик: рой сверкающих насекомых, что как один ринулись, кружась, вверх, к зеленому навесу, переливаясь на лету радужным взрывом; а юноша, следуя опять-таки интуиции, осознал, что и сам он далеко не то, чем кажется.

M0nt 05.09.22 в 18:46

Озадаченно и с некоторым испугом юноша опустил глаза и увидел рассыпанные средь папоротника осколки волокнистой черной скорлупы. Рассмотрев их внимательно, он выяснил, что гладкие изгибы на ее внутренней поверхности в точности соответствуют очертаниям его собственных рук, ног и лица. Не подлежало сомнению, что до пробуждения он скрывался в скорлупе, как семя в оболочке. Беспокойство еще усилилось, когда, отложив осколок, юноша провел кончиками пальцев по глине под папоротниками, и перед его мысленным взором закачалась палуба деревянного корабля, которую захлестывали через леера яростные волны. На корме сгрудились мужчины в стальных шлемах и с пиками в руках, а в двери, ведущей на оружейную палубу (откуда он это знал?) стоял седовласый человек и манил его пальцем. Его? Нет, того, кем он был лишь отчасти. Мерин Насименто. Имя, как видение корабля, всплыло на поверхность само собой, когда юноша коснулся глины. А вместе с ним тысячи обрывков памяти, которых хватило понять, что португальского воина Насименто много веков назад похоронили точно под местом, где сидел юноша, и что сам он суть реинкарнация старого солдата: как яды и излучения Сентябрьской войны преобразовали джунгли, так и изменившиеся джунгли сотворили свою алхимию над древними костями и создали новое, частью человеческое, но еще большей частью нечеловеческое живое творение. Понимание утолило тревогу юноши — ему стало ясно, что нет для него опасности под сводами джунглей, ибо джунгли его и породили. Но осознал он также, что эта человеческая форма воплощает хитроумную цель, и в надежде разгадать свое предназначение он принялся исследовать окружающий лес, двигаясь по тропе, что вела (пусть этого он и не знал) к развалинам Манауса.

M0nt 08.09.22 в 20:46

Девять дней занял путь; девять дней, в которые юноша узнал очень многое о характере джунглей, а следовательно, и о своем собственном. От создания с дюжиной тел, совершенно одинаковых, лишь в одном из которых теплилась искра жизни, он научился предельной осторожности; маглатон, похожий на ягуара свирепый зверь, взглядом необыкновенных глаз способный погрузить человека в мечты о наслаждениях, пока тот умирает, научил необходимости вести себя осмотрительно, даже творя насилие; смертоносная лоза хикапари с ее изысканными цветами показала как важно уметь расставлять ловушки и дала представление о лежащих в основе красоты диких, звериных принципах.

M0nt 13.09.22 в 15:59

Глядя на них, и на других тоже, юноша понял: не бывает живых созданий без паразитов или симбионтов, и в миг рождения любого существа вместе с ним рождается его смерть. Но лишь когда в виду показались руины города, его увитые плющом полуразрушенные башни, склоненные над кронами, словно гротескные растительные шахматные фигуры, доску под которыми переворачивает чья-то рука, молодой человек постиг наконец свое предназначение — он оружие, оружие джунглей в войне с человечеством, смертельным врагом, что снова и снова старается их уничтожить.

M0nt 17.09.22 в 11:07

Юноша не представлял, как, без когтей, без клыков, схватиться с противником, в чьих силах отравить целый мир. Озадаченный, в надежде на озарение, он принялся бродить по городским улицам, по растресканным плитам, меж которыми виднелись ходы муравьев-партизан, мимо витиеватых кованых фонарей, в чьих разбитых сферах плели сети белые фосфоресцирующие пауки размером с краба-черепа (ночью их мягкое свечение разбавляло гнилостный упадок города, придавая ему черты сказочного величия), сквозь пустые особняки богатых мертвецов. Куда бы ни забрел, везде встречал опасность, ибо Манаус жестоко пострадал в Сентябрьской войне и ныне служил домом самым причудливым порожденным джунглями мутациям: плюющиеся ядом летающие ящерицы; петушки-альбиносы, вопящие столь пронзительно, что у человека из ушей текла кровь; сортилен, таинственное существо, ни разу еще не попавшееся человеческому взгляду, известное лишь тем, что из плоти его жертв прорастали жуткие новообразования; стаи пекари, что никак не изменились внешне, но научились имитировать отчаянные женские крики. По ночам звезды застила гигантская тень, что говорило о присутствии чего-то еще более зловещего. Но ни одна из тварей юношу не беспокоила — все они, казалось, принимали его за своего. И правда, часто, обследуя мрачные внутренности разрушенных домов, видел он сотни устремленных на него глаз с круглыми либо вертикальными зрачками, россыпью звезд блестящих сквозь пыльные зеленоватые тени, и тогда пришло ему в голову, что за ним наблюдают.

M0nt 17.09.22 в 11:34

В конце концов он очутился в вестибюле гостиницы, бывшей в свое время, судя по роскоши оставшихся от портьер лохмотьев, по проблескам серебра на замшелых обоях и по монументальности администраторской стойки, дворцом среди гостиниц. Юноша вошел, и сотни и сотни шуршащих лапок замерли вмиг. Темно-зеленые тени казались видимым воплощением приторно-затхлой вони, благоухания тысячи незаметных, неважных смертей. Вздымая шагами в воздух гипсовую пыль, он прошел по главному коридору, мимо лифтовых шахт, наглухо заросших лианами и эпифитами, и оказался наконец в фойе, где сквозь дырявую крышу били резко очерченные лучи, рассыпая золотые солнечные монеты по загаженной поверхности декоративного бассейна. В нем на огромном, крепком листе кувшинки из того же рода, что однажды остановил навигацию по Рио Негро, скрестив ноги, сидел голый старый индеец, столь иссохший, что с виду больше походил на гомункула. Глаза его были закрыты, волосы грязны и спутаны, медная кожа чуть отливала зеленью (то ли собственной, то ли приданной тенями, молодой человек разобрать не сумел). Юноша ждал, что мысли наполнит интуитивное понимание сущности индейца, но когда этого не случилось, осознал: хоть индейцев и изменила Сентябрьская война, хоть их тоже частично сотворили джунгли, они все же оставались людьми, а джунгли о людях знали только то, что взяли из костей мертвецов. Как же, думал юноша, победить врага, о котором не знаешь ровным счетом ничего? Он протянул руку к индейцу, надеясь получить хоть крупицу знаний через прикосновение. Но индеец сверкнул глазами и с яростным плеском отплыл на листе за пределы досягаемости.
— Арсеволо надлежит быть осторожнее с прикосновениями! — проскрипел старик, и от его голоса, казалось, пришли в движение атомы пыли в солнечных лучах. — Тебя разве не научили?

M0nt 19.09.22 в 21:38

Хоть молодой человек, арсеволо, никогда не слышал этого имени, но узнал сразу. В латинских отзвуках составляющих его слогов юноша слышал какую ему придется вести жизнь, как воспарит он кратко над людским миром и как вернется потом отдать знания о людях джунглям. Вместе с именем открылась и полная сила, затопив все внутри золотым жаром, и имя же помогло привести характер юноши с характером джунглей в еще более точное соответствие. Он поглядел на индейца, теперь совсем ему чужого, и спросил, откуда тому известно, как его называть.

M0nt 24.09.22 в 18:57

— Я поглотил истину, и она сказала мне, — ответил индеец, протянув на ладони кожаный мешочек с щепоткой белого порошка. К пальцам прилипло несколько крупинок. — Меня призвали поведать кому-то истину. Тебе, несомненно. Но мне пора уходить. — Он соскользнул с кувшинки и побрел к краю пруда.

M0nt 24.09.22 в 19:20

Так быстро, что по воде побежала рябь, арсеволо метнулся на ту сторону и перекрыл индейцу путь.
— Что за «истину» ты поглотил? И кто тебя сюда позвал?

M0nt 24.09.22 в 20:42

— Порошок, добываемый из цветов азуэро, — ответил индеец. — Оплодотворенного кровью честных людей растения. А что до того, кто позвал, то если бы я знал, скорее всего не пришел.
Он вознамерился выбраться, но арсеволо остановил его.

M0nt 24.09.22 в 20:47

— Как мне победить врага?

M0nt 24.09.22 в 20:48

— Чтобы сражаться, врага сперва до́лжно понять.

M0nt 24.09.22 в 20:49

— Значит, возьму тебя с собой и изучу ваши повадки, — возразил арсеволо.

M0nt 24.09.22 в 20:51

Индеец нетерпеливо шикнул.
— Я столь же отличаюсь от тех, кого ты должен понять, сколь ты — от меня. Иди в город Санге-до-Луме. Новый город, населенный бежавшими от Сентябрьской войны бразильцами. Еще недавно они жили в железных мирах, что кружат во тьме за небесами. И вот вернулись, чтобы заявить древние права на собственность, чтобы пожинать плоды джунглей, чтобы убивать зверей ради наживы. Это с ними тебе предстоит сразиться.

M0nt 26.09.22 в 20:47

— Как мне сражаться? У меня никакого оружия.

M0nt 26.09.22 в 20:47

— У тебя быстрота и сила, — ответил индеец. — Но твое величайшее оружие — обычное прикосновение.

M0nt 26.09.22 в 20:49

Он велел арсеволо крепко сжать подушечки пальцев, а когда тот послушался, из-под ногтей у него выступили капельки прозрачной жидкости.

M0nt 27.09.22 в 21:36

— Всего она капля поработит на время любое человеческое сердце, — объяснил индеец. — Но не трать силу попусту, ибо твое тело умеет производить эту жидкость очень понемногу.

M0nt 27.09.22 в 21:41

Глаза его нервно забегали, он явно боялся и стремился уйти. Арсеволо продолжал спрашивать, но действие «истины» заканчивалось, и индеец уже скулил, юлил и врал, рассказывал про кузена: не видел его с Года Невероятных Печалей, а он вот-вот приедет навестить, и неловко выйдет, если его некому будет встретить. Наконец, махнув рукой, арсеволо отпустил индейца, и тот засеменил в сторону вестибюля.

M0nt 06.10.22 в 08:49

Арсеволо надолго застыл у кромки пруда, обдумывая слова индейца и глядя, как бледнеют солнечные лучи; теперь вместо света сквозь дыры в крыше стекал в здание серо-зеленый полумрак. Скоро и арсеволо почувствовал в себе словно угасание, мысли его стали ленивы, кровь замедлилась, сила ушла из мышц: будто сумерки заползли и в его тело, будто пропитала его серо-зеленая жижа, сделала жутко слабым, зыбким, неспособным пошевелиться. Он видел устремленные на него из каждой щели, из каждой трещины изумрудные и рубиновые глаза на чешуйчатых рылах, на усатых мордах с жадными разверстыми пастями. Это пристальное, со всех сторон, разглядывание принесло ощущение бесконечности жизни, знаменосцем коей ему суждено стать: вся живность здесь, в разоренном фойе, была не более чем тесным, самым близким, внутренним кругом гигантской аудитории, что внимала ему из каждого уголка джунглей. Он видел, чувствовал их и всех разом, и по отдельности, и через их взгляды этот единый разум напоил его пониманием, что в сумеречный час ему до́лжно оставаться одному, и чтобы скрыть от людей слабость от перехода света к тьме, и чтобы слиться с источником, дающим цель. Сумерки сгустились, пала ночь, лучи лунного света сменили солнечные, которые теперь опаляли Африку, и во тьме внутри арсеволо засияла луна новой силы, серебряная мощь, равная солнечной, но отличная от золотой, даруемой днем, и тяготеющая более к гибкости, чем к превосходству. Наконец свободный от неосязаемых уз, арсеволо покинул гостиницу и направился на поиски Санге-до-Луме.

M0nt 06.10.22 в 09:34

* * *

M0nt 06.10.22 в 13:36

Путь до Санге-до-Луме, что в переводе с португальского, языка кровавых наслаждений и разбитых сердец, значит «Кровь света», занял у арсеволо двадцать семь дней, и все двадцать семь дней он испытывал сам себя в джунглях. Обогнал малгатона, забрался выше тарзанала и незамеченным выследил таинственного сортилена. Испытания приносили истинную радость, и никогда, наверное, больше не было у него времени счастливей, чем когда день за днем проживал он в гармонии зеленого света и птичьих песен при свете солнца, а ночами глядел в рубиновые глаза малгатона, в непостижимые зрачки, что блестя и меняя форму, несли отраду сна. Одним вечером он взобрался на скалу, думая заманить на землю каждую ночь заслоняющую звезды гигантскую тень, а когда она подплыла ближе, увидел, что она и есть именно тень, в миллиметр толщиной, без каких-либо глаз, без зубов и даже без особенно различимой формы. Сквозило в ней что-то знакомое, арсеволо почувствовал ее интерес и понял, что и она единственный представитель своего вида. Но в остальном она оставалась загадкой: дрожащее поле матовой тьмы, непроницаемой, как плоская черная мысль.

M0nt 07.10.22 в 21:16

Санге-до-Луме раскинулся в холмистой долине меж трех гор и построен он был в духе старых колониальных городов, где вдоль булыжных мостовых стояли белые штукатуренные дома с коваными балконными решетками, черепичными крышами и садиками во дворах. Окружали его, опять-таки как все старые колониальные города, трущобы, где жили построившие город работяги. А вокруг трущоб тянулась высокая стена из серого металла, с которой в сторону джунглей смотрело энергетическое оружие (каковое, само собой, в пределах стены категорически запрещалось). Хоть защитные сооружения эстетически никак не вязались с городом, он все же казался прекрасным, даже изучающему его издалека арсеволо. Он никак не мог взять в толк, почему, ведь это логово врага; позже он узнал, что в стены домов были встроены машины, благодаря которым визуальная составляющая любого объекта стремилась к идеалу. Отсюда резко очерченные тени цвета индиго вместо расплывчатых, мертвенно-серых настоящих; отсюда вуали на лицах выходящих за стену женщин — чтобы уберечь мужей от вида огрубевших, с морщинами, лиц постаревших жен; отсюда определенное изящество даже в облике мух, крыс и прочих паразитов Санге-до-Луме.

M0nt 11.10.22 в 20:10

Каждое утро десятки кораблей в форме плоских наконечников для стрел взлетали над городом и устремлялись в джунгли; каждый день после полудня возвращались, неся полные трюмы мертвых растений и кровавых трупов, которые, видимо для изучения, сгружали в приемные лотки в стене. Арсеволо смотрел, и в нем вскипала ярость. Но все равно выжидал, изучал городские входы и выходы, и лишь через неделю наконец спустился к воротам. Часовых озадачил и поначалу насторожил вид выходящего из джунглей голого мужчины, но тот сплел столь убедительную небылицу о сиротском бесприютном детстве (из коего, по его словам, помнил только имя — Жуан Мерин Насименто) и вечных скитаниях на самом краю избегаемой лишь чудом гибели, что стражи с влажными от жалости глазами пропустили его и отвели к губернатору, Каудезу до Тускандуве, дюжему мужчине средних лет со свирепыми черными глазами, пиратской черной же бородой и кожей цвета сандалового дерева. Прием кончился быстро, ибо губернатору и без того хватало дел, но как человек весьма практичный, открыв в арсеволо глубокое знание джунглей, он пристроил того к работе на летающих кораблях, а заодно распорядился чтобы для обеспечения юноше достойных удобств приняли все меры.

M0nt 12.10.22 в 20:29

Появление арсеволо вызвало такой ажиотаж, что за право предоставить ему хлеб и кров бились лучшие фамилии города, и тем страннее показался всем выбор Каудеза-до-Тускандувы: разместить юношу в доме Вальверде, хотя меж Вальверде и губернатором шла давняя кровная вражда, начавшаяся много лет назад, еще в мирах над небом. Связанный должностными клятвами губернатор не мог разрешить этот вопрос насильственными методами, и предоставление чести принимать почетного гостя могло рассматриваться как шаг к миру. Но сами Вальверде отнеслись к идее с прохладцей, а посему все они, за исключением Орландо, старшего сына, предпочитали сторониться арсеволо. Орландо пилотировал один из кораблей-грабителей джунглей, и как раз к его кораблю приписали арсеволо. Тот понял — помогая здесь, он лучше узнает врага, так что работал как положено, со всем своим умением выслеживая малгатонов, сортиленов и даже куда более неуловимых тварей. Хоть это и приводило его в отчаяние. А совершенно ужасало вот что: неделя проходила за неделей, и он начал перенимать человеческое удовлетворение от хорошо сделанной работы, стал ценить крепнущую дружбу с Орландо, который, со своими тонкими чертами и оливковой кожей, мог сойти за близкого родича арсеволо.

M0nt 13.10.22 в 20:53

Орландо стоял на вполне стандартной гражданской позиции: право на землю считал божественным, к беднякам относился с высокомерием («Они вечны, — сказал он как-то. — Скорее от смерти найдется лекарство, чем от бедности») и целеустремленно гонялся за удовольствиями; однако нашлось в нем место и мужеству, и полноте души, чего арсеволо не мог не уважать. Большинство ночей они с Орландо, облачившись в черные штаны и шелковые рубашки, проводили в компании молодежи в такой же одежде у фонтана на главной площади. Здесь развлекались дуэлями на ножах и синтралах (в джунглях росла такая трава с острыми усиками и рудиментарной нервной системой, ее использовали как живую «кошку-девятихвостку»), а мимо, бросая взгляды на фаворитов, фланировали юные девушки. Арсеволо обращался с оружием нарочито неловко, не желая выдавать свою скорость и силу, так что над ним частенько подсмеивались. Порой бывало, шуточные эти дуэли становились вовсе нешуточными, и тогда (в Санге-до-Луме даже смерть была красива) кровь орошала камни мостовой и змеилась по ней прекрасными алыми ручейками, трепетали на ветру листья пальм вокруг площади, а из фонтана текла грустная музыка, мешаясь с журчанием струй.

M0nt 17.10.22 в 18:18

Эти дуэли зачастую брали начало из споров о предпочтениях дочери губернатора Сильваны, единственного ребенка его почившей супруги, его гордости и отрады. Узы меж отцом и дочерью были столь тесны, что, как говорили, если сердце одного остановится, другой не надолго его переживет. Сильвана, бледная, тонкая, светловолосая, походила на ангела, но вся хрупкость ее облика говорила о холодности и бесчувственности. Видя подобное, арсеволо не мог не спросить Орландо, зачем же всем этим молодым людям так рисковать собственными жизнями, когда у награды совершенно нет сердца. Орландо рассмеялся:
— Где тебе понять, когда ты ни разу не был с женщиной!
И позвал арсеволо в Фавелин, трущобы вокруг города, за приобретением нового опыта.

M0nt 17.10.22 в 20:17

На следующую ночь Орландо и арсеволо нырнули в толчею вонючих улиц Фавелина. Построенные из гнилых, торчащих в разные стороны досок лачуги населяли истощенные, хилые люди; Орландо и они, казалось, принадлежали к разным видам. Из труб поднимались клубы жирного дыма; в грязи спали пернатые ящерицы и играли чумазые дети; ведьмы в черных одеяниях резали жертвенных свиней под светом набитых люминесцентными грибами стеклянных колпаков, и выводили в пыли кровавые слова, чтобы прогнать болезни. Каким уродством все это предстало бы за пределами действия городских машин, арсеволо не решался и вообразить. Молодые люди вышли на улицу, где двери занавешивали красные портьеры, и Орландо завел арсеволо за одну такую, в комнату, где всю обстановку составляли топчан да два стула. На стене висела голография с бородатым мужчиной, сохраняющим, несмотря на то, что крест, к которому он был прибит, лизали языки изумрудного пламени, блаженное выражение на лице. Пламя бросало мертвенные отблески на лежащую на топчане тощую девчонку с ввалившимися щеками, большими пустыми глазами, желтушной кожей и нечесанными черными волосами. Орландо пошептался с ней, дал монету и на прощание ухмыльнулся арсеволо:
— Ее зовут Ана.

M0nt 18.10.22 в 18:37

Не меняя мрачного выражения, Ана встала и сняла сорочку. Объем груди наводил на мысль о перевернутых блюдцах, ребра торчали, а гениталии были почти лишены волос. И все же арсеволо возбудился, а когда упал на топчан и вошел в нее, чувство превосходства и буйная радость вскипели в нем и полетели словно вихрь. Он яростно вцепился в бедра Аны и понесся к завершению. Глядя в ее лишенные надежды глаза, он почувствовал глубочайшую чуждость женщин, их мистическое долготерпение, таинственные перепады настроения, их умение даже самыми простыми мыслями превращать скрытые уголки сознания в причудливые ментальные миры. Осознание господства над столь своеобразной частью человечества взвинтило его страсть, и, хрипло взревев наконец, он без сил упал рядом с Аной и провалился в глубокий сон.

M0nt 18.10.22 в 19:00

Проснувшись, он обнаружил, что Ана глазеет на него с таким безумным восхищением, что даже когда она отвела взгляд, на ее сетчатке так и остался его портрет. Боязливо, застенчиво она спросила, нет ли у него планов как-нибудь еще заглянуть к ней в Фавелин. Он вспомнил, с каким остервенением тискал ее и внимательно посмотрел на кончики пальцев. Под ногтями блестела влага, а на бедрах Аны темнели влажные синяки. Он понял — его прикосновение, его тайная химия проявила любовь, чувство, чью мощь он признавал, но чью природу не мог постичь.

M0nt 18.10.22 в 20:53

— Ты вернешься? — повторила она.

M0nt 18.10.22 в 20:53

— Да. — В нем говорила жалость к ней. — Завтра.

M0nt 18.10.22 в 20:54

И вернулся, не раз и не два, ибо безраздельная, без тени любви, власть над жалкой девкой приближала его к принятию человеческого пути еще на шаг. Он увидел наконец, что между джунглями и городом не много разницы, что «цивилизация» — просто другое название комфорта, а само течение жизни в Санге-до-Луме подчинялось тем же не имеющим никакого отношения к цивилизации законам, что и бесчинства сортилена. Какой смысл воевать с человеком? Да и как победить в подобной войне? Прикосновение арсеволо — ничто против врага, способного призвать бесчисленные полчища союзников из миров над небом.

M0nt 19.10.22 в 20:57

В следующие недели арсеволо все больше охватывало уныние, и в этой унылой агонии человеческая часть его души забирала все больше и больше власти. В сумерках грезы его тревожили картины, полные вожделения и жажды завоеваний, всплывающие из мутных глубин воспоминаний Жуана Мерина Насименто. В работе на корабле Орландо он достиг такого умения, что Каудез-до-Тускандува устроил в его честь пир, ночь горячечных наслаждений, в разгаре которой на небе явилось созвездие в виде профиля арсеволо, и искусственный ветер качал в такт листья пальм, а машины в стенах запустили на всю мощь, так украсив всех разом, что сердце каждого оказалось разбито… разбито и тут же излечено с помощью маленьких мягкокостных зверьков, которые вызывали нарциссический экстаз у того, кто ел их живьем. Несмотря на отвращение к подобной практике, арсеволо все же принял в ней живое участие и весь остаток ночи потом бродил с окровавленными зубами по бесподобно прекрасным улицам и восхищенно разглядывал собственные отражения в зеркалах.

M0nt 20.10.22 в 20:38

С тех пор Каудез-до-Тускандува взял Орландо и арсеволо под крыло, сказав, что отныне они его protégé и что у него на них большие планы. Более того, призвал их уделить побольше внимания Сильване, потому что «она ледышка, это да, но подходящий мужчина сумеет ее растопить». Тут Орландо ни в каких призывах не нуждался. Он засыпал ее подарками и слагал вирши о ее прелестях. Но Сильвана надменно взирала на все его старания, и хоть по большей части столь же надменно она смотрела и на арсеволо, тот время от времени все-таки удостаивался холодной улыбки, едва ли обнадеживающей, зато заставляющей Орландо по-настоящему ревновать.

M0nt 24.10.22 в 16:36

— Ты бы лучше поискал удачи в другом месте, — сказал как-то арсеволо Орландо. — Даже если ты ее завоюешь, пожалеешь. Она из тех женщин, которым брак нужен, как виноделу пресс — сам не заметишь, как завизжишь у нее резаной свиньей.
Арсеволо понятия не имел, правду говорит или нет — он подслушал эти самые слова у другого разочарованного поклонника, но его собственному впечатлению о Сильване они вполне соответствовали. Ему казалось, Орландо сам делает себя уязвимым для горькой боли, и постоянно говорил ему об этом. Правда, как бы упорно арсеволо ни стоял на своем, Орландо оставался глух.

M0nt 24.10.22 в 18:13

— Знаю, друг, ты лишь хочешь меня защитить, — отвечал он. — Может, ты и прав. Но тут дела сердечные, а сердцу не прикажешь.

M0nt 24.10.22 в 18:16

В итоге арсеволо ничего не осталось, кроме как отойти в сторону и не лезть между Орландо и Сильваной.

M0nt 24.10.22 в 18:18

Как-то раз Каудез пригласил их в губернаторский особняк на ужин. Все уселись за длинный стол красного дерева, украшенный золотыми канделябрами, сквозь чьи ветви арсеволо наблюдал за Сильваной, как она элегантно управляется со своей тарелкой, не обращая никакого внимания на жаркие взгляды Орландо. После еды Каудез повел молодых людей в свой кабинет с открытыми в утопающий в орхидеях двор, где гуляла Сильвана, самая изысканная из орхидей, и выложил свой план по доению Амазонии: он заново откроет золотые шахты в Сьерра-Пелада, восстановит интенсивное земледелие, что приносило когда-то безумные урожаи, и таким образом финансирует и накормит новые орбитальные колонии. Внимание Орландо было приковано к Сильване, но арсеволо не пропускал ни слова. Каудез, с его пиратским обликом, с его мечтами о превращении Амазонии в ухоженный задний дворик, производил впечатление силы, не уступающей силе джунглей. Он ходил из угла в угол, разглагольствуя о блистательном будущем, и спесь его, казалось, могла объять целый континент. Позже, тем же вечером, он обратил свой черный свирепый взгляд на арсеволо и принялся расспрашивать о его прошлом. Вопросы он задавал непростые, полные ловушек, призванных заставить арсеволо так или иначе выдать тайну рождения; арсеволо пришлось собрать всю смекалку, чтобы избежать этих ловчих ям, размышляя по ходу дела, в чем его подозревает Каудез. Но тот рассмеялся, хлопнул его по плечу, сказал, что арсеволо — истинное чудо, и на этом все страхи рассеялись.

M0nt 25.10.22 в 16:55

* * *

M0nt 25.10.22 в 18:00

Пока в джунглях время текло темно-зеленым потоком, растягивая один вязкий миг до бесконечности, в стенах Санге-до-Луме оно падало резко очерченными долями, и кто-нибудь то и дело замечал, что вот, еще один кусок времени канул в небытие — потому что человеческие инструменты для измерения времени создавали мелкие разрывы в его течении. Вот и арсеволо однажды утром проснулся с мыслью, что живет в городе уже год. Год! И чего же он достиг? Жизнь его, некогда несущая форму цели, поиска, ныне безвольно формировалась окружением: дружбой с Орландо (чьи ухаживания за Сильваной приобрели уже совершенного лихорадочные черты), сексуальными утехами с Аной, ученичеством у Каудеза. Каждую ночь заслоняющая звезды огромная тень напоминала ему о глубочайшей взаимосвязи с джунглями, но он все равно чувствовал себя в ловушке меж двумя мирами, чуждым обоим и неспособным повлиять хоть на что-то. Он так и плыл бы дальше в безысходности, не скажи ему Ана как-то вечером, что ждет ребенка. И ждет она, по словам послушавшей живот старухи, мальчика. Здесь, под ярким светом горящего Христа, демонстрируя новообретенные округлости, полная любви, не зависящей более от прикосновений арсеволо, она поставила его перед выбором, коего ему не избежать. Если ничего не предпринять, сын родится в мире людей; придется убедиться, что это правильно.

M0nt 25.10.22 в 18:33

Но как решить столь сложный вопрос, который мучает уже год как?

M0nt 25.10.22 в 20:22

На грани отчаяния он вспомнил старого индейца с его «истиной » и в ту же ночь, как только выключились, явив взгляду облезлую штукатурку домов, машины в стенах, проскользнул в хранилище с образцами растений и стащил немного цветов азуэро. Вернулся в дом Вальверде, растер лепестки в порошок и разом проглотил. Скоро на лбу его выступили бисеринки пота, руки и ноги затряслись, а заливающий комнату лунный свет стал казаться ярче солнечного.

M0nt 29.10.22 в 11:47

Истина явилась в ясности взгляда. Меж досками пола арсеволо видел микроскопических насекомых и растения, а в воздухе носились крупицы жизни еще мельче. Глядя на мир вот так, он заново пришел к пониманию, сколь тесно переплетаются джунгли и город. Как под зарослями таились развалины Манауса, так же в живой город проникали побеги из джунглей. Ни то, ни то не являло собой ни добро, ни зло. Они вместе составляли единое целое, и война меж ними была по сути не войной, а лишь бесконечным наложением орнамента, игрой, где сам арсеволо служил могущественной пешкой, чей ход с гротескной доски Манауса на аккуратные клетки Санге-до-Луме привел в движение пешку с, возможно, еще большими силами: его сына. Теперь стало ясно: неважно, какую сторону выберет сам арсеволо, сын сделает противоположный выбор, ибо такова непреложная истина, что отцы и дети идут наперекор воле друг друга. Посему свой выбор он сделает согласно движению сердца. Смятенного сердца. А чтобы рассеять смятение и лучше прочувствовать имеющиеся возможности, придется пополнить знание о человеке пониманием природы любви. Сначала он думал пойти к Ане, отравить себя ядом собственного прикосновения и пасть под ее чарами; но после додумался, что та любовь, какую он жаждал впитать, всепожирающая, побуждающая и разрушительная, должна воплощать недосягаемое. Уложив это в голове, все еще лихорадочно дрожа от порошка азуэро, он снова вышел в ночь и направился к особняку губернатора, к недоступной, недосягаемой Сильване.

M0nt 29.10.22 в 11:52

Поскольку задача служб безопасности в Санге-до-Луме состояла в основном в том, чтобы держать джунгли за стенами, особняк охраняли слабо, и сквозь системы защиты легко могло проникнуть обладающее скрытностью арсеволо создание. Он прокрался по лестнице, по коридору, приоткрыл дверь Сильваны и скользнул внутрь. По заведенному у высокородных женщин города порядку она спала обнаженной под потолочным окном, под серебряным веером лунных лучей. В ложбинке на ее шее холодно пульсировал бриллиант, меж грудей подмигивал турмалин, а в подстриженном в форме орхидеи пушке потаенных волос влажно поблескивал изумруд. Самоцветы удерживались на месте шелковыми нитями и были не просто камнями, но кристалл-машинами, что собирали лунный свет и, направляя его внутрь, оказывали целебное действие на внутренние органы, служа одновременно и индикаторами их здоровья. Незамутненный блеск изумруда, турмалина и бриллианта свидетельствовал о девственности Сильваны, ее здоровом сердце и легких. Но сама она сияла такой красотой, что арсеволо не обратил бы никакого внимания, даже будь камни непроницаемо черны, что говорило бы о распутстве и болезнях. Светлые волосы струились по фарфоровым плечам, сон мягкой щеточкой разгладил черты лица, смел с него холодную хрупкость и обратил его в лик очарованного ангела.

M0nt 31.10.22 в 19:52

Не отрывая от девушки взгляда, арсеволо схватил себя правой рукой за левую и изо всех сил сжал пальцы. Подержал, не уверенный, сколько химии нужно, чтобы подействовало на него самого. Не уверенный, подействует ли она вообще. Но скоро навалилась истома, тяжестью налились веки, унялась дрожь от азуэро. Когда арсеволо открыл глаза, вид обнаженной Сильваны пронзил его насквозь: словно все это время в ее портрете не хватало жизненно важного цвета. Сквозь двойную линзу истины и любви он ясно видел всю ее холодность, все ее коварство и двуличие; но принимал эти изъяны, как принимают плоские трещины в кристалле: направляя и преломляя свет, они создают прекрасную иллюзию глубины и многогранности. Онемев от вожделения, он взошел на кровать. Бледно-голубые вены разбегались от вершин грудей Сильваны, переплетались, соединялись и пропадали под алмазом на шее, будто черпая из камня живительную силу; крошечная родинка лежала в углу рта обсидиановой каплей. Осторожно, прекрасно понимая, что она никогда не полюбит его по-настоящему, но готовый рискнуть жизнью за этот один-единственный, пусть ненастоящий, раз, он протянул руку и накрыл ею рот Сильваны, другой рукой крепко ухватив за плечо. Она распахнула глаза, пискнула и принялась отбиваться и царапаться. Не отпуская, он ждал, пока любовная химия сделает свое дело. Но не дождался. В изумлении он глянул на пальцы. Они были сухи. Видимо, в стремлении познать любовь он исчерпал силу прикосновения. Полный отчаяния, арсеволо уже видел, как бежит из города, но… Сильвана вдруг перестала биться. Паника в ее глазах улеглась, девушка обвила руками шею арсеволо и зашептала, что просто испугалась, когда ее столь грубо разбудили и что надеялась на эту встречу с тех пор, как увидела его впервые. Казалось, ее сжигает желание, страсть, силой не уступающая страсти арсеволо. Но когда он вошел в нее, когда погрузился в бархатное тепло, в живот ему ткнулся слиток холода; и хоть умом арсеволо понимал, что это привязанный шелком бриллиант, он все казался ему завязанную тугим узлом квинтэссенцию ее души, которую даже любовь не сумела растопить.

M0nt 01.11.22 в 15:58

Через несколько часов, когда порошок истины вышел из арсеволо, Сильвана сказала:
— Уходи. Ты больше не нужен.
Она с улыбкой встала и открыла ему дверь; с руки свисали нити контрольных самоцветов.

M0nt 01.11.22 в 16:01

— О чем ты? — спросил он. — А зачем тогда я _был_ нужен?
Арсеволо потрясло, сколько жестокости было в ее улыбке, как быстро она превратилась из мягкого, покорного создания в ледяную тварь с холодным блеском в глазах.

M0nt 01.11.22 в 16:06

Ее тихий, невыносимый смех, казалось, иззубренным острым краем очерчивал злобный смысл ее слов.
— Не встречала еще такого дурака. Ты хоть мужчина вообще? Я-то все гадала, выйдет ли тебя в постель затащить.

M0nt 01.11.22 в 16:12