Lucius Sheppard / Сборник: Любовь века

Любовь века

M0nt 10.11.23 в 19:30

Скажем, ты родился в двухтысячном, один из первых детей нового тысячелетия. Изрядную долю детства ты тратишь на чтение о легендарных авантюристах — Марко Поло, Ричарде Бертоне и подобных им; это и порождает жажду приключений в твоем сердце. Но ты живешь в эпоху, когда возможности прожить жизнь таким вот первопроходцем серьезно ограничены. Притягательность странствий с приключениями всегда подпитывалась частично идеями об испытаниях самого себя, частично очарованием тайны, неизвестности, а тайн в мире, кажется, осталось немного. Управляемые природные зоны двадцать первого века несут лишь слабую иллюзию настоящей дикой природы; фактор риска в них сведен практически к нулю, хотя определенный элемент опасности привносит робот-уборщик, когда принимает спящего туриста за мусор и определяет в переработку. Космические программы предлагают новые рубежи, но твои шансы стать астронавтом ничтожны. В итоге ты склоняешься к журналистике, профессии, которая позволит удовлетворить твою страсть пусть не к открытиям в полном смысле, но хоть к путешествиям, и которая осенью 2026-го приведет тебя в точку в пятистах шестидесяти милях от побережья южной Флориды...

M0nt 10.11.23 в 19:44

Митчелл — крупнейший тропический шторм сезона, ураган пятой категории, семьсот миль в ширину, тридцать тысяч футов в высоту. На метеоснимке, который тебе показывают в Майами, он похож на летящую над Карибами метательную звездочку с дырой в центре. При ближайшем рассмотрении он устрашает куда больше, особенно того, кто летит ему навстречу на двенадцатифутовом микроджете, заостренном цилиндре из композитного стекла, столь узком, что перед полетом его скорее надеваешь на себя, чем залезаешь внутрь. Внешняя стена шторма, лоскутное одеяло клубящихся серых и черных облаков, кажется цельной, как поверхность приливной волны, озаряемой изнутри вспышками молний. Красные плазменные разряды рвутся из верхушек облаков, разлетаются веером, стремясь к тропосфере, и оставляют по себе остаточные рисунки, миг-другой зависающие на фоне ночного неба гигантскими струями темной крови. Микроджетом управляет компьютер. Ты вряд ли справишься с необходимыми для выживания в турбулентностях внутри Митчелла децисекундными маневрами, но будучи не пилотом, а пассажиром, ты чувствуешь беспомощность, и от нее нервничаешь еще больше.

M0nt 12.11.23 в 14:54

Рот как ватой набит, сердце исполняет риффы в стиле спид-метал. Но тут аппарат клюет носом, ты протыкаешь внешнюю стену и адреналин смывает химикаты страха, а из твоего горла рвется крик и смешивается с воем турбин и ревом ветра. Нырнуть к оку — все равно как в маленьком кубике льда попасть во включенный на максимум, наполненный серой крутящейся массой блендер; вибрация чуть не вытрясает из тебя кости. Грозовые вспышки пронзают облака со всех сторон, одна молния пробивает фюзеляж в паре дюймов от твоего лица. Будь ты заземлен, превратился бы в уголек. На полсекунды микроджет словно окутывает жидкий свет; фюзеляж автоматически затемняется, чтобы сохранить тебе зрение. Примерно через минуту, которая кажется тебе очень, очень долгой, ураган выплевывает тебя в око, и ты плывете в штиле в пяти тысячах футов над неспокойными серо-голубыми водами Карибского моря. Маленькие реактивные двигатели под твоими крыльями, способные двигать аппарат как вперед, так и вверх-вниз, установлены на минимальную тягу. Внутри ока снует несколько десятков похожих на твой аппаратов: прозрачные цилиндры со стреловидными крыльями; для лучшей различимости хвостовые оперения раскрашены в личные цвета пилотов. Машины выглядят поразительно хрупкими на фоне громады штормовой стены.

M0nt 13.11.23 в 19:44

Одна за одной они начинают нырять к стене, точнее, к переходной зоне, образованной трущимися о формирующий око пузырь высокого давления турбулентными потоками и облаками. Смысл — скользнуть в зону, как бодисерфер на гребень волны, и оседлать крутящийся внутри со скоростью двести пятьдесят миль в час ветер. Переходная зона Митчелла — около четырехсот метров наполненной похожими на серый пух облаками тьмы, и нырять туда — это примерно как встать у железнодорожного полотна и хвататься за несущийся мимо поезд. Вы только заходите в зону, как поперечный вихрь мгновенно швыряет вас на тысячу футов вниз, вы на волосок от срыва в штопор. Компьютер стабилизирует аппарат на отметке в 3800 футов. После тридцати секунд относительно спокойного полета вы направляете машину к краю штормовой стены, маневрируя подобно серферу в трубе. Вы долго идете вдоль внутренней стены, набираете обороты, потом заходите в зону на скорости 225 миль в час. Через секунду из-за стены прямо перед вами врывается еще один микроджет, заставляя ваш резко вильнуть вбок, чтобы избежать столкновения.

M0nt 13.11.23 в 19:59

Косой зеленый мазок на хвостовом оперении говорит, что машину пилотирует Маико Такибана, очень красивая японская девушка, с которой вас связывает вот уже шесть месяцев отношений. Программное обеспечение не допустило бы столь тесного сближения аппаратов, отсюда понятно: она, видимо, вообще отключила компьютеры и подрезала вас намеренно. В ярости вы отключаете свои и ныряете следом за ней. Вы твердо намерены сполна расплатиться, и предупреждающиий о преодолении отметки в полторы тысячи футов яркий сигнал на высотомере просто игнорируете. Вы приходите наконец в чувство, когда видите ее много ниже трехсотфутовой отметки, на высоте, где даже легчайший поперечный вихрь может отправить вас прямиком в волны. Вы возвращаете управление компьютерам, даете им поднять вас на две тысячи, и остаток полета рассказываете диктофону впечатления от шторма. Вечером вы сидите за угловым столиком в «Клубе Последнего Ужина», берлоге шторм-серферов Южного побережья, чьему убранству несколько добавляли мрачности развешанные по стенам записи о гибели пилотов, и на стул напротив падает Маико. Перед этим вы надиктовывали комментарии вдобавок к записанным внутри Митчелла. Маико жмет кнопку воспроизведения и слушает, как вы излагаете свое убеждение: такую концепцию как «приключение» полностью низвели до жажды риска, и многие, кто зовет себя искателем приключений, идут по дороге смерти. Уголки губ Маико трогает улыбка.

M0nt 18.11.23 в 07:59

Наконец она останавливает запись и говорит:
— Наверное, утомляет... жить с такими взглядами.
Вы оставляете замечание без внимания.
— Какого черта ты пыталась там изобразить?
— Я веселилась, — отвечает она. — Думала, и тебе захочется. Извини.
Ты объясняешь, что понятие «веселье» в твоем представлении не включает в себя необходимости игр с судьбой. Пусть смерть и выступает вероятным следствием вашего образа жизни, постоянно заигрывать с ней совсем не обязательно. Завязывается яростная, оскорбительная склока, и в конце концов Маико уносится в ночь. Хоть ты еще злишься, но думаешь все уладить по возвращении в отель, но когда входишь в номер, какой делил с ней, обнаруживаешь записку. Весьма длинную записку, где говорится — отношения с тобой мешают ей исследовать ее границы, испытать все, что нужно понять. Она любит тебя, пишет она, но одного этого мало. Она говорит, ты был прав насчет ее отношения к смерти — что-то сидит в ней, что-то заставляет стремиться к смерти, заставляет хотеть ее коснуться. Но это, утверждает она, не болезненная озабоченность из твоих подозрений. Оно питает, оно необходимо, чтобы быть живой. Ей нелегко, и она будет скучать по тебе. Ты думаешь, ее позиция неразумна, даже где-то психотична, но пока сидишь там и всем существом чувствуешь мрачную настойчивость ее отсутствия и подступающую депрессию, куда более суровую, чем ты мог ожидать, очень хочешь стать и сам чуть неразумнее. Много проходит времени, когда ты видишься с Маико снова. Прошедшие годы ты провел, описывая всевозможные развлечения, вытеснившие все формы путешествий с приключениями прежних веков. Самым примечательным — по крайней мере в смысле благотворного влияния на твою карьеру — стало освещение охоты на супермедведя в диких просторах Аляски.

M0nt 18.11.23 в 15:49

Хвала Майклу Криктону, человечество отговорили возрождать динозавров; тем не менее нашелся кое-кто достаточно отчаянный, чтобы после игр с ДНК гризли создать существо, не только больше любого урсус хорибилис, но и умеющее бегать со скоростью гепарда. Когда ты прибываешь на Аляску, счет, несмотря на высокотехнологичную защиту всех видов, составляет: супермедведи — 212, люди — 23. Вид раздирающего стальную пластину четырнадцатидюймового когтя, несомненно, поражает, но когда тварей изолируют и стерилизуют, протестующих голосов поднимается немного. Время от времени ты находишь сообщение от Маико на своем компьютере, отвечаешь, но из этого никогда ничего не выходит. Порой ты слышишь о ней какие-то новости. Она прыгает со ста тысяч футов, серфит на гигантских искусственных волнах в Тихом океане, исследует пещеры в пелагических глубинах. Как-то раз ты узнаешь, что она бегает марафоны на темной стороне Луны, двести пятьдесят миль в специально разработанном, крайне хрупком скафандре. Может, потому что Луна для тебя до сих пор ассоциируется с романтикой, назавтра ты регистрируешься на рейс в надежде пересечься с ней. Но пока летишь, она уже возвращается на Землю. Ты снимаешь дорогущий защищенный номер на поверхности и всю ночь сидишь у окна и пялишься в небо. Звезды, миллиарды звезд, чье сияние ничто не заслоняет и не ослабляет, в своей безмятежности являют невероятное зрелище, тут и там слагаясь в гигантские клубы холодного огня; но поделиться впечатлениями тебе не с кем, потому Луна выглядит бесплодной, и надолго ты не задерживаешься. Весной 2054-го, вскоре после второй процедуры омоложения, тебя приглашают присоединиться к экспедиции Американского Музея Естественной Истории к гидротермальным полям, прилегающим к расположенному в двухстах семидесяти милях от побережья Орегона подводному вулкану Аксиалу.

M0nt 18.11.23 в 20:54

Подобная экспедиция впервые включает не-ученых, и в воздухе носится идея, что отсюда может начаться туризм по океанскому дну. Ты прибываешь на организованную на восьмисотметровой глубине базу и с удивлением обнаруживаешь там Маико. Она тоже получила приглашение, любезность от дяди — главы музейного совета, и у тебя нет сомнений, что она приложила руку к выбору твоей кандидатуры. Ты не видел ее двадцать восемь лет, но выглядит она на тридцать. Тренировочная программа, в ходе которой ты привыкаешь дышать жидким фторуглеродным соединением (оно предотвращает кислородное отравление и прощение свободных газов, а также позволяет погружаться на большие глубины и подниматься относительно быстро), оставляет не много свободного времени, но ты все же умудряешься по новой разжечь вашу страсть и начинаешь думать, что у вас двоих еще может быть будущее. Вулканический склон лежит основанием на глубине в восемь тысяч футов и поднимается на четыре тысячи. Во время спуска на дно океана ты получаешь периодические инъекции триметиламиноксида (ТМАО), найденного у глубоководных рыб вещества, способствующего поддержанию водного баланса в условиях высокой океанической солености, а еще помогающего чувствительным к давлению протеинам в твоих клетках преодолевать торможение путем удаления связанной воды из заряженных молекул.

M0nt 19.11.23 в 17:47

После подъема соединение извлекут из твоего тела на борту сопровождающего экспедицию тесного подводного аппарата с оборудованием для диализа. Но продукты распада ТМАО, вещества, придающего всей морской жизни рыбный запах, останутся в твоем организме еще на несколько недель до полного выведения, то есть на вечеринках ты гарантированно пользоваться популярностью не будешь. Большей частью спуск проходит в подводном аппарате, но на определенных этапах тебе позволяют выйти наружу в скафандре из многослойного кевлара и бронепластин. С огромным облегчением ты наконец достигаешь океанического дна и можешь свободно идти изучать гидротермальные источники у подошвы вулкана. Источник, более всего интересный ученым — черный курильщик под названием Поганка. Курильщики формируются, когда горячая вода из гидротермального источника контактирует с холодной океанской; минералы в воде источника выпадают и осаждаются на окружающих камнях. В случае Поганки эти осадки создали сложенный в основном из железа, меди, цинка, серебра, свинца, кобальта и серы грибовидный дымоход высотой больше сотни футов, откуда непрерывно извергается поток темных частиц. На геотермальном поле повсюду установлены фонари. Шлем скафандра сконструирован так, чтобы компенсировать оттенок заполняющего его фторуглерода, и как тебе сказали, ты видишь окружающее в более-менее натуральных цветах. В натуральных или нет, но все, что ты видишь, словно явилось прямиком со страниц Жюля Верна. Извивающаяся осевая долина, где лежит поле — перекрученная, иллюзорная земля, сложенная пещерами, россыпями камня и курящимися трубами, самая большая из которых — Поганка. Скопления мидий наступают на мягко покачивающиеся в течениях бактериальные маты цвета слоновой кости.

M0nt 19.11.23 в 20:16

Колонии гигантских трубчатых червей, некоторые до восьми футов высотой, с кроваво-красными щупальцами на концах, разрастаются вокруг курильщиков; в трещины забились моллюски размером с суповую тарелку. Повсюду снуют бокоплавы (морские блохи), поедая планктон. То и дело ты видишь бледных осьминогов, крабов и принадлежащих, вероятно, к одному семейству плоских рыб. Все вместе создает впечатление жуткого, но все же прекрасного сада в укромном уголке Ада. Одетые в серебро участники экспедиции заняты всевозможными делами, а ты практически готов увидеть плывущий неподалеку «Наутилус» капитана Немо. Потусторонность окружения еще усиливается всякий раз, как ты проводишь рукой перед собой, и потревоженный населяющий глубины биолюминесцентный планктон оставляет за ней светящийся след. Ты так поглощен созерцанием долины, что поначалу не замечаешь сообщения на нарукавной клавиатуре: глава экспедиции спрашивает, не видел ли ты Маико — она не отвечает. Вся компания принимается ее искать, заглядывают в пещеры, осматривают верхушки курильщиков. Ты же, зная, насколько плохо Маико умеет чувствовать границы, направляешься к нижним пределам долины, где склон вулкана переходит в песчано-каменистую осыпь. В свете одного лишь шлемового фонаря видимость так себе, футов, может, тридцать.

M0nt 20.11.23 в 20:16

Здесь, на открытом месте, карабкаясь по склону, ты, кажется, чувствуешь эту огромную тяжесть в двести пятьдесят атмосфер, а окружающая серая мгла словно мрачный занавес, за которым прячется невообразимый ужас. Ты набираешь сообщение Маико, но никакого ответа. Наконец среди мути ты различаешь серебряную фигуру. Скорченную у узкого входа в пещеру. Маико жестами объясняет, мол, на клавиатуре сломалась кнопка «отправить», потом машет рукой в глубину и дает понять, что что-то видела. Ты спрашиваешь, что именно, она разводит руками как рыбак, когда тот рассказывает, какого размера рыба сорвалась. Через визор шлема видно тревогу в ее лице. У тебя по спине бежит холодок, ты садишься на корточки рядом и ищешь движение в безликой мгле вокруг. Ничего, думаешь ты. Ей почудилось.

M0nt 23.11.23 в 10:29

Ты отправляешь главе экспедиции сообщение, что нашел Маико и передаешь координаты. И только собираешься встать, как гигантская плоская морда, вроде бульдожьей, только с полной зубов-иголок пастью, надвигается на тебя из тьмы, и ты пятишься обратно в пещеру, наэлектризованный страхом. Туловище твари змеится мимо устья пещеры. Какой-то угорь. Похож на волчьего, только волчьи обычно не вырастают больше десяти футов длиной, а в этом все пятьдесят и башка у него размером с гостиную. Угорь проплывает еще раз, и теперь ты почти уверен — это волчий угорь, который вырос до мутантских пропорций. Его облик напоминает тебе тех свирепых тибетских божеств, спрятанных за деревянными панелями храмов Катманду. Ты собираешься, сообщаешь главе экспедиции о происходящем и советуешь держаться подальше. В шлеме скафандра установлен выделяющий кислород из углекислоты модуль. В отличие от систем очистки прошлых десятилетий модуль способен восстанавливать кислород полностью и запас с собой таскать не обязательно. Но вот питающую модуль кадмиевую батарею требуется заряжать каждые три часа, а по твоим расчетам вы с Маико бродите уже где-то два с половиной. Как минимум пятнадцать минут понадобится на обратный путь к аппарату; ты надеешься, что угорь не очень упрям.

M0nt 23.11.23 в 14:28

Его не видно следующие двадцать минут, жизни в батарее остается еще на семнадцать, и выбора у тебя нет — ты поднимаешь на ноги Маико и вы спускаетесь по склону к долине, к аппарату. Прогулка едва ли из приятных. Оглядываться смысла нет: даже если ты увидишь угря, на открытом месте ты от него не сбежишь. Ты идешь и на каждом шагу боишься почувствовать, как в плоть вонзаются зубы-иглы. Вдоль позвоночника бегает мороз, в ушах надрывно пищит кровоток. Но угорь так и не появляется, и с тремя минутами в запасе вы забираетесь в шлюз аппарата и цепляете скафандр к зарядке. На восьмисотметровой базе все в ярости на Маико. Ее пережевывает вся экспедиция по очереди. Она защищается, мол, вы знали, кого приглашали; это не то чтобы защита, и хоть ты держишь рот закрытым, ей совершенно ясно, как ты себя чувствуешь. Тремя ночами позже ты сидишь в ее каюте на корабле, который увозил вас двоих из Сиэтла. Ты держишь в руках еще одну записку. Ты даже не удосуживаешься ее прочитать, ты примерно знаешь, о чем она. Ты не очень представляешь, как будешь переживать этот разрыв. Он намного больнее первого. Ты один, ты влюблен, ты воняешь рыбой. Сорок шесть лет проносятся как сорок шесть ударов сердца. Ты покоряешь марсианские полюса, шестнадцать месяцев проводишь с командой строителей колонии в Поясе астероидов, ходишь по подповерхностным океанам Европы.

M0nt 23.11.23 в 15:03

Маико обернула славу сорвиголовы к собственной выгоде, стала богатой женщиной, продает сотни товаров под маркой Такибана. Ты не прекращаешь думать о ней, но мысли эти уже не такие острые, скорее воспоминания, чем тоска. Ты прошел последнюю процедуру омоложения и теперь тебя ожидает тридцать-тридцать пять лет здоровья, затем быстрый упадок; ты точно не знаешь, куда хочешь потратить эти годы. Некоторые маньяки пытаются серфить в гигантских штормах в атмосфере Юпитера, но подобное тебя больше не привлекает. Может, размышляешь ты, пришла пора засесть за мемуары? Потом получаешь сообщение от Маико, она просит тебя прилететь на Фобос, одну из лун Марса. Ты поначалу колеблешься, но дел получше как-то не находится. С виду Маико только-только входит в средний возраст, и тут же становится ясно, что химия между вами до сих пор работает. Она намерена совершить первую попытку облета марсианской орбиты на солнечном парусе; ты приглашен. Путешествие займет больше шести месяцев, вы двое, в полной изоляции, в подвешенной на стыке крыльев кабине управления, в объеме не больше старого минивэна. Спать в совмещенных с туманным душем спальных коконах. Вся кабина — чудо микроинженерии.

M0nt 23.11.23 в 15:25

Паруса строили на Фобосе. Кружево отражающего кевлара на спицах из плетеных углеродных монотюбингов — десятки квадратных километров серебряных жалюзи из тонких, как бумага, блестящих лент в полдюйма шириной и пару сотен ярдов длиной. Микрокомпьютеры подправляют каждую ленту, чтобы оптимизировать бьющий в нее солнечный ветер; это позволяет пилоту лавировать простым движением ручки управления. Молекулярные трубки из атомов углерода, в сотни раз тоньше человеческого волоса, составляют монотюбинги, невероятно легкие и в сотни раз прочнее стали. Тысячи трубок сплетены в похожие на веревки сегменты, и опоры напоминают черную чешуйчатую кожу, только жесткую как спинка жука. Ты легко удержишь пятисотфутовый стержень такого материала одной рукой. Спицы образуют структуру, похожую на скелет крыла летучей мыши, а меж ними натянуты кевларовые ленты. По плану весь полет должен пройти без происшествий, шесть месяцев одиночества и тишины, но ты понимаешь: рано или поздно Маико найдет способ как сломать систему. Ты снова колеблешься, но всего миг — пора наконец, прощупать и свои пределы, понять, чего ты всю жизнь упускал. За несколько минут до полуночи, в год 2199 н.э., солнечные паруса раскрываются, поначалу невидимые на фоне звездной космической тьмы, но когда кевларовые ленты разворачиваются против солнца, они словно материализуются ниоткуда и окружают вас, подобные слепящим ледяным стенам.

M0nt 23.11.23 в 16:05

Марс уходит назад, превращается в почти однотонный диск — красная печать на огромном черном документе... свидетельстве о конце чего-то космического... конце, который ты чувствуешь всем сердцем. Пару раз тикнуть часам — и тебе исполнится век, и ты вдруг осознаешь, что неправильно понял очень многое, а первое — что разница, которую ты видел между собой и Маико суть лишь разница в определениях. Ты вспоминаешь ночь подо льдом Европы; утес на Аляске, где ты просидел целый час, слушая голодное медвежье рычание внизу; аварию при бурении в поясе астероидов. Каждый раз в тех, как и в других таких же, ситуациях ты чувствовал ужас, но с годами научился узнавать его измерения, понял кое-что о черной почве, какая взращивает и его, и прочие наши иллюзии, и теперь думаешь, это знание должно быть точно тем же, какого искала и Маико, только она стремилась за ним, как паломник, а ты изучал, как простой студент. Ты сидишь рядом с Маико за управлением, а россыпи звезд впереди в своем немигающем блеске кажутся фрагментами картины, слишком большой, чтобы охватить взглядом, алмазной сутрой, написанной и через всю вселенную, и на каждой песчинке, в каждом миге, в каждой мысли, бесконечным ритмом в совершенном исполнении, какой повторяет сам себя в каждом изгибе каждой жизни. Ты отдаешь себе отчет: часть твоих переживаний связана с предвкушением запуска, но это их не обесценивает — они всегда здесь, только и ждут, когда их поймают. Маико улыбается. Ты удивляешься, какая же странная история привела тебя сюда, и хочешь рассказать ей то, что она скорее всего и сама понимает. Тут в кабине звучит мягкий удар гонга. Рождается новый век, и вместе с ним, кажется, рождаешься и ты.

M0nt 23.11.23 в 16:59