Lucius Sheppard / Сборник: Джаилвайз

Сиделец

M0nt 05.09.22 в 18:22

В подростковом возрасте я, конечно, смотрел телевизионные документалки, где показывали широкогрудых, одетых в майки-алкоголички, исколотых убогими партаками мужиков с накачанными торсами и руками и завязанными в хвост волосами, но все равно при любом упоминании тюрьмы я представлял совсем не этих самовлюбленных урок; в голове моей появлялся образ, позаимствованный, скорее всего, у персонажей старых черно-белых фильмов, доминировавших на телевидении в ранние утренние часы до их завоевания рекламой: невысокий неприметный дядька в рабочей рубашке и свободных штанах, негодяй, который, невзирая на угнетение вертухаями и цириками, на смертельную опасность от своих же приятелей, пусть нечленораздельно, но умел выразить благородную выдержку, жизненную силу простого работяги и поэзию его души. Над прочим я много не раздумывал, но их искалеченную честь, бойскаутскую хитрость и легионерскую готовность к страданию, мне казалось, хорошо понимал. Я видел в них печать блаженства изгнания, некую тайную добродетель отшельничества, какую они сумели усвоить.

M0nt 16.11.22 в 20:11

Хоть весь мой жизненный опыт ни разу не показал, чтобы подобные люди существовали когда-либо и где-либо, кроме вымысла, они все же воплощали принцип безвестности, полностью отвечающий моему чувству стиля, посему когда в пятнадцать лет я вошел в тесный контакт с системой исполнения наказаний, а родители решили, что пара-тройка ночей в окружной тюрьме помогут мне справиться с агрессивными наклонностями, я стремился предстать перед сборищем изукрашенных, нечесанных мезоморфов таким незаметным, но крепким и цельным персонажем. За первый срок — тянул двушку общего режима за хранение с целью распространения — ни разу не качал железо и не заработал погоняла. Носил серьгу в виде змейки, подарок от девушки, но больше ничем себя украшать не собирался. Не выпендривался, но и не тихарился, из камеры в столовую, а оттуда в тюремный цех ходил с нарочитой неспешностью занятого ежедневной рутиной человека, и не поддавался, спасибо врожденному неприятию любого вида власти, сеансам терапии, призванной обратить меня к самому себе, вынудить к анализу подпитывающих мои криминальные наклонности семейных трудностей и давления улицы, и тем самым освободить меня от уз прошлого. В те дни я бы сказал, что сопротивлялся инстинктивно. Психоанализ, терапевты… все это было веянием моды, а не орудием истины, и дух мой отвергал их аки скверну. Правда, теперь, когда от тех желторотых суждений меня отделяют многие годы, я подозреваю, что подобную реакцию частично вызывало такое убеждение: какие бы откровения ни выявили те сеансы, никакого отношения к предмету они все равно не имели бы, ибо нутром я уже тогда понимал то, что ныне знаю как отче наш — я рожден для этого порядка.

M0nt 17.11.22 в 11:13

В Вакавилле, отсидев два года из пятерки за вооруженное ограбление, я совершил преступление, за которое меня отправили в Алмазную Клетку. Дело было так. Отправили меня опрыскивать бобовые поля, да в такой дырявой защите, что каждый вечер после работы я блевал и потел, будто меня в последний момент помиловали и вытащили из газовой камеры с наполовину забитыми смертью легкими. Как-то в полдень я сидел на подъездной дороге с очками на шее и баллоном с ядом за спиной, ждал тюремный грузовик, и тут из главных ворот с грохотом выкатился древний Фольксваген и остановился. На сдвижной двери красовался фрагмент натюрморта Караваджо: гнилая груша валяется на серебряном подносе; на пассажирской — пара тициановых херувимов. Крышу, капот, заднюю дверь украшали другие изображения, все — части знаменитых итальянских картин. Водитель вылупился на меня. Иссушеный мужик лет шестидесяти в рабочей рубашке, с пятнистым голым черепом, крючковатым носом и ниспадающей на грудь седой бородой. Иегова на поденном труде.
— Ты болен? — спросил он и потянулся за мобильником. — Позвать кого-нибудь?

M0nt 17.11.22 в 22:05

— Ты, бля, кто такой? — осведомился я. — Фея Раскраска?

M0nt 17.11.22 в 22:07

— Франк Ристелли, — ничуть не обиделся он. — Веду уроки изобразительного искусства и скульптуры по средам.

M0nt 17.11.22 в 22:09

— Сам не умею, буду учить, так, что ли?

M0nt 17.11.22 в 22:09

Взгляд, полный терпения.
— Почему это?

M0nt 17.11.22 в 22:10

— Да потому что у твоего Тициана перспектива вообще через жопу.

M0nt 17.11.22 в 22:11

— Ты смотри, заметил. Откуда знаком с Тицианом?

M0nt 17.11.22 в 22:13

— Изучал живопись в колледже. Два года. На кафедре думали, мне светит карьера охренеть какого художника.

M0nt 17.11.22 в 22:15

— А ты, похоже, их наколол, так, что ли?

M0nt 17.11.22 в 22:16

Подначивал, короче, но я так устал, что и ухом не повел.
— Колледжи эти. Сопли одни. Сил не хватало терпеть.

M0nt 17.11.22 в 22:20

— Тем более что есть чего пограбить и в кого пострелять. Правда?

M0nt 17.11.22 в 22:21

Тут я разозлился, но промолчал. Было интересно, чего он тут болтается, чего ему от меня нужно.

M0nt 18.11.22 в 16:08

— Ну а сейчас как? Рисуешь?

M0nt 18.11.22 в 16:09

— Да балуюсь немного.

M0nt 18.11.22 в 16:09

— Если не против, я бы с радостью взглянул. Не хочешь в следующую среду принести чем ты там балуешься?

M0nt 18.11.22 в 16:11

Я пожал плечами.
— А что, давай. Мне не трудно.

M0nt 18.11.22 в 16:12

— Нужно твое имя, мне придется сделать на тебя пропуск.

M0nt 18.11.22 в 16:13

— Томми Пенхалигон.

M0nt 18.11.22 в 16:14

Ристелли записал имя в блокнот.
— Ладно… Томми. До среды.
На этом он воткнул в фургоне передачу и погромыхал в страну свободных людей, а дым из выхлопной трубы заслонял фрагмент картины Пьеро делла Франческо на задней двери.

M0nt 18.11.22 в 16:21

Само собой, я много лет ничего не рисовал, но чувствовал, что с этим Ристелли можно чего-нибудь замутить. Вроде ничего конкретного, но со временем такие вещи уже носом чуешь. Вот об этом я и думал всю неделю, пока рисовал таракана. Хотя скорее, то было несколько разных тараканов, но лично мне больше нравилось думать о нем как об одном, о брате-арестанте с похожей на мою преступной историей. Я загонял таракана до смерти, изобразив его во всех стилях, от реализма до карикатуры. Придал ему благородства, наделил харизмой, воззвал к его скромной, самоотреченной природе. Превратил его в аватар таракана, в таракана с миссией. Распял его, представил, как он раздает крошки «Орео» истинно верующим. Дал ему мое лицо, лицо особенно мерзкого мне охранника, лица пары-тройки приятелей, в том числе Карла Димассио, это он подогнал мне спидов, на которых я и работал ночи напролет. Я вешал рисунки на стену и хихикал в восторге от собственного мастерства. В ночь перед уроком у Ристелли, опустошенный настолько, что видел себя трагическим персонажем, дикарем с душой художника, я приступил к созданию жуткого автопортрета, наполовину похороненной в тени сгорбленной фигуры, освещенной кляксой света от лампы и скрученной над блокнотом для рисования как слизень над листом, с узким, горячечным, выражающим лишь бессилие лицом — конструкцией из грубых мазков и опаленных, сверкающих глаз, лицом убийцы, только что осознавшего все последствия своего поступка. Он напоминал меня лишь отдаленно, но очень впечатлил Ристелли.

M0nt 18.11.22 в 16:30

— Очень сильно, — сказал он, глядя на автопортрет. — Остальные, — он махнул в сторону тараканов, — тоже рисунки неплохие. Но тут настоящее.

M0nt 18.11.22 в 21:44

Я не стал изображать высокий стоицизм, на какой обычно напирают осужденные, чтобы показать, что им пофигу похвалы, а выступил как какой-нибудь арестант из сформировавших мое отношение к тюрьме фильмов, то есть спросил с мальчишеским удивлением:
— Да ладно?
Так я надеялся поглубже зацепить за живое помощника Ристелли, жирного уголовника по имени Марион Трюсдейл, он же Свин. На голове он носил байкерский хвост, а руки были исколоты синими рисунками, из коих более всего выделялась пышная голая женщина с головой демона. Работы Свина, хоть и вполне умелые, в основном отражали производное от нарисованного на его теле мира фантазий. Он посмотрел на меня, и во взгляде я ясно прочел его видение ситуации: это он, Свин, выпас Ристелли, а мне лучше бы идти прямо на хер. Но я предпочел забить на все угрозы и постараться стать звездой Ристелли, золотым яблоком в бочке гнилых. В следующие месяцы я так отдался совершенствованию своего дара и так преуспел, что Ристелли начал оставлять меня после классов поговорить, пока Свин, кипя гневом, чистил шпатели и кисти.

M0nt 22.11.22 в 19:10

В эти вечера я говорил, большей частью стараясь убедить Ристелли в моих лишениях и нехватке стимулов, мол, поэтому-то и дух художника во мне так угас, все с прицелом уговорить его понемногу таскать для меня контрабанду. Он сочувствовал, но созревать для дела, похоже, и не думал. Часто переводил разговор в теоретическое и философское русло, причем не обязательно относительно искусства. Похоже, видел себя наставником, собирался подготовить меня к туманому грядущему, где я буду если не полностью свободным, то хоть не связанным духовными веригами. Однажды я мимоходом сказал о себе: я живу вне закона, и он тут же ответил:
— Это совершенно не так. Преступники занимают самую сердцевину закона.

M0nt 22.11.22 в 19:34

Он восседал на уголке старого обшарпанного стола, задвинутого на зады студии и почти полностью заставленного сложенными мольбертами, а я сидел на складном стуле у противоположной стены, вытянув ноги и покуривая «Кэмел» Ристелли. Свин у раковины полоскал в льняном масле кисти, ссутулившись и излучая угрюмую ненависть, как пацан, которого не пустили в компанию к старшим.

M0nt 22.11.22 в 19:43

— Потому что нас тут заперли? — спросил я. — Ты об этом говоришь?

M0nt 22.11.22 в 19:44

— Я говорю о преступниках, не только о заключенных. Преступники — основа закона. Его дух, его причина. Его, в конце концов, жертва. По крайней мере с точки зрения общества.

M0nt 22.11.22 в 19:47

— Да какая же еще тут может быть точка зрения?

M0nt 22.11.22 в 19:49

— Кто-то рассматривает заключение как способ отточить криминальные навыки. Влиться в систему. Они бы, может, и хотели где-то в другом месте отдыхать, но раз уж их закрыли, надо извлекать из положения выгоду. Но выгода тут выходит однобокая. Истинной сути они не понимают и всех возможностей не видят.

M0nt 23.11.22 в 12:35

Я уж собрался попросить Ристелли объяснить подробнее, но Свин именно в этот момент решил встрять с вопросом, надо ли натягивать холсты.

M0nt 23.11.22 в 12:39

— Да наверное, хватит на сегодня, — сказал Ристелли. — Через неделю увидимся.

M0nt 23.11.22 в 12:40

Свин мрачно зыркнул на меня.
— Ага… лады, — сказал он и потащился в коридор.

M0nt 23.11.22 в 12:42

— Преступник и то, что он символизирует… — продолжил Ристелли. — Зверство. Безумие. Непредсказуемость. Он — сама причина существования общества. Выходит, тюремная система суть центральный элемент этого общества, его определяющий слой, его модель. — Он выудил из пачки сигарету и описал ею круг в воздухе. — Кто здесь главный?

M0nt 23.11.22 в 12:53

— В Вакавилле? Сучий хозяин.

M0nt 23.11.22 в 12:53

— Хозяин! — фыркнул Ристелли. — Что он, что охрана здесь чтобы улаживать чрезвычайные ситуации. Устанавливать порядок. Они тут вроде правительства. Правда, власти у них куда меньше, чем у президента или конгресса. Налоги они не собирают, законы не принимают. Да и неважно это. Им плевать, чем ты занят, пока ты не шумишь. В повседневной жизни тюрьмой рулят именно сами зеки. Кое-кто полагает, в тюрьме человек свободнее, чем на воле.

M0nt 23.11.22 в 13:01

— Говоришь как старый урка.

M0nt 23.11.22 в 13:01

Ристелли замялся, сунул сигарету в рот, прикурил и выпустил дым одновременно из ноздрей и рта.

M0nt 23.11.22 в 13:04

— Да хули ты-то об этом знаешь? — спросил я. — Ты, свободный человек.

M0nt 23.11.22 в 13:05

— Ты меня не слушаешь.

M0nt 23.11.22 в 13:05

— Да, я должен каждое твое чертово слово ловить, знаю. Только иногда ты что-то слишком глубоко копаешь. — Я сбил уголек с «Кэмела» и сунул окурок в карман. — О смертном приговоре что скажешь, брат? Если мы рулим, как это говно вообще может происходить?

M0nt 23.11.22 в 13:11

— Убийцы и невиновные, — сказал Ристелли. — Система не терпит ни тех, ни тех.

M0nt 23.11.22 в 13:12

И вот вроде бы слова его я понял, но смириться с мыслью, что этот бред меня зацепил, не мог, поэтому вместо продолжения разговора приплел какие-то там свои дела и вернулся в камеру.

M0nt 23.11.22 в 13:17

Я работал над серией портретов в угле и пастели, изображающих моих соучеников в созерцательных позах, с их преображенными рассмотрением неких художественных проблем грубыми лицами, и когда через неделю Ристелли оценивал прогресс, он заметил, что я забыл включить в рисунки татуировки. Руки и шеи, изукрашенные браслетами и ошейниками из колючей проволоки, молниями, свастиками, драконами, мадоннами, черепами; расписанные словами на староанглийском и черными слезами лица на портретах представали нетронутыми, а мышцы — четкими и чистыми, будто чтобы не умалять фальшивой святости, какую я пытался донести. Ристелли спросил, зачем так, и я ответил:
— Это шутка, чувак. Превращаю беспородных шавок в королей-философов.

M0nt 23.11.22 в 16:59

— Короли тоже, бывает, в татуировках ходят. Короли Самоа, например.

M0nt 23.11.22 в 17:06

— Пофиг.

M0nt 23.11.22 в 17:06

— Не любишь татуировки?

M0nt 23.11.22 в 17:06

— Скорее кость в нос воткну.

M0nt 23.11.22 в 17:07

Ристелли начал расстегивать рубашку.
— Посмотрим, что об этой скажешь.

M0nt 23.11.22 в 17:08