Zanoza2016: переводы

0 – Хм, – снова произнес Грей, совершенно безрезультатно пытаясь представить Ифигению Стокс, как нечто маленькое.
– Я посоветовал Бёрду попытаться сходить в гости к этой бабе Стокс – посмотреть, сможет ли та хитростью и лаской подтолкнуть О'Коннелла к действию, но она оказалась удивительно равнодушна к нашему Джеку, – сказал Тревельян, поджав губы.
– Возможно, она на самом деле любила Тима О'Коннелла, – заметил Грей, получив в ответ от Тревельяна взлетевшие вверх брови и недоверчивое «п-ф-ф-ф». Видимо, он считал любовь исключительной привилегией высших сословий.
– Ну, так вот, – взмахом руки Тревельян отклонил этот вопрос, – наконец, Джек Бёрд сообщил мне, что О'Коннелл кое-как сумел завязать знакомство с мужчиной, которого встретил в таверне. Сам по себе тот мало что собой представлял, но был известен тем, что имел смутные связи с людьми, симпатизирующими Франции.
– Кому это было известно? – перебил его Грей. – Не думаю, что вам.
Тревельян бросил на него быстрый взгляд, настороженный, но полный любопытства.
– Нет, не мне. Вы случайно не знаете человека по имени Боулс?

0 – Было бы желательно узнать, как Майрхофер поступит с такой находкой: я имею в виду, к кому он обратится.
– Хм, – скептически произнес Грей, с подозрением разглядывая свой бренди, но никакого осадка не заметил. Он сделал осторожный глоток и обнаружил, что напиток приятно обжег нёбо, стирая противные запахи моря, болезни и нечистот. Джон сразу же почувствовал себя неизмеримо лучше.
Тревельян снял парик. Его коротко подстриженные волосы были унылого и невнятного коричневого оттенка, но отсутствие парика совершенно изменило его внешность. Некоторые мужчины, (Кворри например), оставались теми, кем были, как их не наряди, но только не Tревельян. Когда, как и положено, он носил парик, то выглядел элегантным джентльменом. С непокрытой же головой, в одной рубахе, да с окровавленной повязкой на руке Джозеф походил на пирата, замышляющего напасть на жертву. Узкое лицо его светилось решимостью.
– И вот, как и просил Хэл, я поручил Джеку Бёрду наблюдать за О'Коннеллом… Но этот кретин ничего не делал! Просто ходил на службу, а остальное время проводил в пьянстве и распутстве, перед тем, как отправиться в дом к той маленькой белошвейке, у которой жил.

0 – И, разумеется, вам не пришло в голову поделиться этими знаниями с кем-нибудь в верхах? Это же измена, в конце концов.
Тревельян глубоко втянул воздух, вдыхая пряность бренди.
– О, я думал, что просто понаблюдаю за ним некоторое время, – произнес он тихо. – Ну, понимаете, хотел выяснить точно, что он затевает.
– Выяснить, что могло бы иметь выгоду для вас, имеете в виду.
Тревельян скривил губы и медленно покачал головой над бренди.
– У вас очень подозрительный склад ума, Джон… Вам кто-нибудь говорил об этом? – и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Поэтому, когда Хэл поделился со мной своими подозрениями о вашем сержанте О'Коннелле, мне пришло в голову, а не смогу ли я одним выстрелом убить двух зайцев, понимаете?
Хэл немедленно принял предложение, и Тревельян поставил Джеку Бёрду, своему пользующемуся наибольшим доверием слуге, задачу следить за сержантом. Если бы у О'Коннелла действительно оказались документы из Кале, то можно было бы подстроить так, чтобы Рейнхардт Майрхофер услышал о них.

0 Бесспорно, это правда. Грей знал, по крайней мере, дюжину пар, где муж содержал любовницу, – с ведома или без ведома жены. И его мать говорила...
– Но я так понимаю, Рейнхардт Майрхофер оказался не столь сговорчивым? – спросил Джон.
Тревельян издал короткий смешок.
– Мы вели себя более чем осторожно. Хотя его, скорее всего, это не волновало… Поскольку стало средством наживы.
– Значит, – Грей осмелился предположить, – он обнаружил правду и взялся шантажировать вас?
– Не всё так просто.
Тревельян узнал от своей возлюбленной и кое-что об интересах и деятельности ее мужа… И, заинтересовавшись этой информацией, сам намеревался извлечь гораздо бóльшую выгоду.
– Хороший интриган, этот Майрхофер, – сказал Тревельян, тихонько поворачивая стаканчик в руках, чтобы раскрыть букет бренди. – Он умел вращаться в обществе и выискивать крупицы информации, которые мало что значили сами по себе, но могли сложиться в нечто важное… И, либо продавал это потом, либо, если сведения имели военное значение, передавал их австрийцам.

0 Она была католичкой и замужней женщиной. Прошло несколько месяцев, прежде чем она уступила ему – мужчине, привыкшему получать все, что он хочет. А ее муж…
– Рейнхардт Майрхофер – выродок, – сказал Тревельян, при этом его узкое лицо ожесточилось. – Бабник, и даже хуже.
Вот так и началась их с Марией любовная история.
– Это случилось до того, как вы обручились с моей кузиной? – довольно резко спросил Грей.
Тревельян моргнул, как будто немного удивившись.
– Да. Если бы у меня была хоть какая-то надежда убедить Марию бросить Maйрхофера, то конечно, я бы никогда не заключил помолвку. Однако, несмотря ни на что, она оставалась непреклонной: Мария любила меня, но не могла решиться оставить своего мужа. А раз так... – он пожал плечами.
А раз так, Тревельян не видел ничего плохого в женитьбе на Оливии. Тем самым он увеличивал состояние и закладывал основу своей будущей династии с девушкой из безупречной семьи… Сохраняя при этом страстный роман с Марией Майрхофер.
– Не смотрите так осуждающе, Джон, – произнес Тревельян, вытянув губы и слегка искривив их. – Я стал бы для Оливии хорошим мужем. И она была бы счастлива и довольна.

0 Тревельян пересек комнату, не имея представления, что сказать или сделать. Он не владел языком соболезнований и не имел навыков светской беседы, потому что его ремеслом были бизнес и политика. И все же, когда хозяйка, представив их, ушла, он обнаружил, что все еще держит руку, которую поцеловал, и глядит в мягкие карие глаза, в которых утонула его душа. И без дальнейших размышлений или колебаний выпалил: «Да поможет мне Бог, я люблю вас».
– Она рассмеялась, – лицо Тревельяна вспыхнуло от воспоминаний. – Она рассмеялась и произнесла: «Ну, значит, Боже, помоги и мне!». И мгновенно преобразилась. И если я влюбился в Долорозу , то меня… совершенно очаровала... Алегретта . Я готов был сделать все что угодно, лишь бы горе не возвращалось в ее глаза, – Джозеф снова посмотрел на женщину в кровати и неосознанно сжал кулаки. – Я сделал бы все, чтобы заполучить ее.

0 Тревельян открыл глаза и посмотрел на кровать, где лежала женщина, неподвижная и пожелтевшая.
– Я не знал, что такое возможно, – заметил он почти с удивлением. – Если бы кто-нибудь рассказал мне подобное, я бы посмеялся над ним… И все же...
Он увидел сидевшую в углу женщину, и был поражен ее красотой… Но гораздо больше – ее печальным видом. Не то чтобы достопочтенного Джозефа Тревельяна затрагивали эмоции, – свои или чужие – но, тем не менее, мучительное горе, которое читалось на лице женщины, привлекло и встревожило его.
Он не подошел к ней сам, но долгое время не мог отвести от нее глаз. Его внимание заметили, и хозяйка любезно сообщила ему, что эта женщина – фрау Майрхофер, жена мелкого австрийского дворянина.
– Пойдите и поговорите с ней, – настаивала хозяйка, взглянув на прекрасную печальную гостью с сочувственной добротой. – Это ее первый выход в свет после трагической потери – ее первенец, бедняжка… Уверена, немного внимания будет ей очень полезно!

0 – Я сожалею, – формально сказал Грей Тревельяну, который склонил голову с мрачной покорностью.
Грей прочистил горло.
– Может, тогда вы будете столь любезны объяснить, как, если не от вашей руки, Рейнхардт Майрхофер встретил свою смерть? И каким образом эти бумаги попали к вам?
Тревельян посидел минуту, медленно дыша, затем быстро поднял лицо к свету из окна и закрыл глаза, подобно человеку, который в полной мере наслаждается последними мгновениями жизни перед казнью.
– Думаю, тогда я должен начать с самого начала, – произнес он, наконец, все еще не открывая глаз. – Это случилось в тот день, когда я впервые увидел Марию на одном из приемов леди Брэкнелл. Девятого мая прошлого года.
Слабая улыбка скользнула по его лицу, как будто тот момент снова предстал у него перед глазами. Он открыл их и посмотрел на Грея совершенно откровенно.
– Я никогда не ходил в подобные места, – сказал он. – Никогда. Но джентльмен, с которым у меня деловые отношения, приехал пообедать со мной в «Бифштекс», и мы обнаружили, что предмет разговора займет гораздо больше времени, чем легко вместит в себя продолжительность обеда. И поэтому, когда он пригласил меня пойти с ним на свою следующую встречу, я согласился. И там... я увидел ее.

0 Грей повернулся на табурете, вытаращив глаза на Скэнлона. Тот пожал плечами и улыбнулся, но ничего не сказал.
– Полагаю, моя семья – добрые протестанты, коими они всегда являлись со времен короля Генриха – будет в ярости, – Тревельян чуть улыбнулся. – Это, может, и не совсем законно. Но приходится, когда черт гонит… Мария – католичка. Она хотела выйти замуж прежде, чем... – голос Тревельяна затих, когда он посмотрел на лежавшую в кровати женщину. Она была беспокойна теперь: руки и ноги подергивались под покрывалом, а голова неудобно повернулась на подушке.
– Уже скоро, – спокойно сказал Скэнлон, проследив его взгляд.
– Скоро, что? – спросил Грей, внезапно испугавшись услышать ответ.
– Лихорадка вернется снова, – ответил аптекарь. Лицо его нахмурилось. – Это трехдневная лихорадка: она приходит, уходит, а затем, на третий день возвращается опять. И так снова и снова. Вчера леди была в состоянии путешествовать, но, как видите... – он покачал головой. – У меня есть иезуитская кора , она может помочь.

0 – Разумеется, от мистера О'Коннелла.
Небольшой рулончик мягко перекатывался, следуя движениям корабля, и раздробленный набежавшими облаками свет из кормовых окон внезапно стал очень ярким.
Тревельян сидел, потягивая напиток и погрузившись в свои мысли, и, казалось, совсем забыл про Грея.
– Вы обещали… рассказать мне все, что я захочу узнать, – сказал Грей, беря в руки свой стаканчик.
Тревельян быстро закрыл глаза, затем кивнул и открыл их, взглянув на Грея.
– Конечно, – сказал он просто. – Нет причин, почему бы и нет… теперь.
– Вы говорите, что никого не убивали, – осторожно начал Грей.
– Пока что, нет, – Тревельян поглядел на женщину в постели. – Остается поглядеть, не убил ли я свою жену.
– Вашу жену? – вырвалось у Грея.
Тревельян кивнул, и Грей увидел, как на его лице промелькнула свирепая пятивековая гордость корнуэльских пиратов, обычно скрытая под роскошным обликом торгового магната.
– Мою. Во вторник вечером нас поженил… ирландский священник, которого привел мистер Скэнлон.

0 Слегка пожав плечами, Тревельян наклонился и открыл ящик стола, откуда достал маленький и грязный бумажный свиток и толкнул его через стол Грею.
– Садитесь же, Джон, – предложил он. – Вы немного бледны, простите, что упомянул об этом.
Почему-то чувствуя себя глупо и негодуя, как на это чувство, так и на слабость в коленях, Грей медленно опустился на предложенный табурет и взял бумажный свиток.
Шесть листков грубой и довольно потрепанной бумаги, вырванные из журнала или записной книжки, были убористо исписаны с обеих сторон. Долгое время листки находились в сложенном состоянии, затем в какой-то момент их развернули и зачем-то скатали в крепкий рулон; и лорду Джону пришлось прижимать их обеими руками, чтобы прочитать. Но одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что это за бумаги.
Подняв глаза, Грей увидел, что Тревельян наблюдает за ним и меланхолично улыбается.
– Вы, ведь, именно это искали? – спросил корнуэлец.
– Вы же знаете, что да, – Грей отпустил бумаги, и они свернулись обратно в цилиндр. – От кого вы получили их?

0 – Возможно, и не собирались, – холодно заметил Грей, – но я подозреваю, что вы были готовы это сделать.
– Да, – откровенно признал Тревельян. – Понимаете, мне требовалось время… Я не мог рисковать, надеясь, что, несмотря на нашу договоренность, вы не начнете предпринимать шаги. Вы не стали бы говорить обо мне открыто… Но если бы рассказали вашей матери, то уже к вечеру об этом знал бы весь Лондон. Я не мог медлить.
– Ну, да, чего бы вам переживать о такой мелочи, как моя смерть, в конце концов? – спросил Грей, сердясь на свою глупость, которая заставила его поторопиться. – Подумаешь, еще одна?
Тревельян, открыв шкафчик, засунул туда руку. Услышав эти слова, он замер, повернув озадаченное лицо к Грею.
– Еще одна? Я никого не убивал, Джон. И рад, что не убил вас… Мне было бы жаль.
Снова повернувшись к шкафу, он вытащил оттуда бутылку и пару оловянных стаканчиков.
– Вы не возражаете против бренди? У меня есть и вино, но оно пока не отстоялось после разгрузки.
Несмотря на гнев и опасение, Грей утвердительно кивнул, когда Джозеф принялся разливать янтарный напиток. Тревельян сел и сделал глоток из своего стаканчика, удерживая ароматную жидкость во рту и прикрыв глаза от удовольствия. Через мгновение он проглотил и поглядел на Грея, все еще стоявшего и смотревшего на него сверху вниз

0 – Она будет жить? – спросил лорд Джон.
«Вот получится нелепость, – подумал он, – если Тревельян убил ее мужа, чтобы заполучить ее, только чтобы потерять потом от смертельной болезни».
– Теперь, она в руках Божьих, – произнес Скэнлон, качая головой. – Как и он, – кивнув теперь на Тревельяна, и Грей резко взглянул на него.
– Что вы имеете в виду?
Опуская рукав поверх повязки, Тревельян вздохнул.
– Пойдемте со мной, Джон, выпьем. У нас теперь достаточно времени; времени просто навалом. Я расскажу вам всё, что вы хотите знать.
– Я бы предпочел, чтобы мне в открытую проломили голову, а не отравили снова… Если вам все равно, сэр, – произнес Грей, одарив Тревельяна недружелюбным взглядом. К его досаде, тот рассмеялся, хотя сразу же замолчал, взглянув на женщину в постели.
– Я уже и забыл, – сказал Тревелян, улыбнувшись одним только уголком рта. – Прошу прощенья, Джон. И хотя объясняться поздновато, – добавил он, – я не собирался убивать вас – только задержать.

0 –- Полагаю, это миссис Майрхофер? – тихо спросил Джон, хотя женщина, казалось, спала слишком глубоко, чтобы легко проснуться.
– Мария, – тихо прошептал Тревельян рядом, обертывая руку бинтом и глядя на женщину.
Из-за болезни она похудела и осунулась, и мало походила на свой портрет. И все же, Грей подумал, что в полном здравии она была прекрасна. Сейчас кости ее лица обозначились слишком сильно, хотя форма их оставалась грациозной, а темные и пышные волосы были убраны с высокого лба назад и блестели от пота. Ей тоже пускали кровь – на сгибе локтя виднелась чистая повязка. Руки женщины лежали поверх покрывала, и Джон увидел на ее пальце слишком большой для нее перстень Тревельяна с изумрудным кабошоном и гравировкой в виде корнуэльской клушицы.
– Что с ней? – спросил он Скэнлона, который подошел и встал с другой стороны.
– Малярия, – по-деловому ответил аптекарь. – Трехдневная лихорадка. С вами все в порядке, сэр?
Стоя так близко, Грей чувствовал характерный запах и видел, что кожа женщины пожелтела, а на висках блестели крупные капли пота. Странный мускусный душок желчи долетел до него сквозь аромат парфюма, которым она пользовалась – те же самые духи, которыми разило от ее мертвого мужа, лежавшего в окровавленном платье из зеленого бархата.

0 Слегка улыбнувшись, Скэнлон покачал головой.
– Нет, милорд. Она в Ирландии, в безопасности. Я не стал бы подвергать ее риску.
«Из-за ее положения, – подумал Грей. – Ни одна женщина не решится рожать ребенка на борту корабля – независимо от его размеров».
– Значит, путешествие будет долгим?
В своем помутненном состоянии он даже не догадался спросить у Стэплтона о месте назначения плавания. Если бы он не опоздал, это не имело бы значения. Но сейчас? Куда, во имя Господа они направляются?
– Достаточно долгим.
Ему ответил Тревельян, который, отняв кусочек ткани от руки, внимательно рассматривал ранку. Грей увидел, что нежная кожа с внутренней стороны его руки рассечена, и кровь все еще медленно сочится из нескольких небольших разрезов, образующих прямоугольник.
Тревельян повернулся, чтобы взять чистую тряпицу, и Грей увидел за его спиной кровать. За кисейной занавесью, не двигаясь, лежала женщина. Джон подошел к постели, неустойчиво держась на ногах, поскольку корабль содрогнулся и начал двигаться, набирая ветер в паруса.

0 Если не считать Тома Бёрда, Джон оказался один, и, хотя Гарри Кворри и констебль Магрудер знали, где он находится, это знание не спасет его… Потому что теперь они мчались под парусами, направляясь далеко от Англии и спасения. А Грей сомневался, что Джозеф Тревельян когда-нибудь захочет вернуться, чтобы предстать перед судом короля.
И все же, Джон полагал, что его не выкинут за борт, пока земля в поле зрения. И, возможно, он все еще может добраться до капитана. Или Том Бёрд мог бы. Вероятно, это благословение, что письмо все еще у Бёрда, и Тревельян не мог немедленно уничтожить его. Но закует ли капитан в кандалы владельца судна и решится ли прервать плавание этого мощного корабля перед лицом лишь довольно сомнительного письма с приказом и полномочиями?
Он оторвался от ироничного взгляда Тревельяна и без особого удивления увидел, что человек, стоявший в углу каюты, не кто иной, как Финбар Скэнлон, спокойно складывающий инструменты и флаконы в сумку.
– А где же миссис Скэнлон? – спросил Грей, принимая храбрый вид. – Также на борту, полагаю?

0 Тот сидел на морском сундуке в одной рубашке с засученным рукавом и одной рукой прижимал к предплечью окровавленную тряпицу.
– Боже правый, – воскликнул Тревельян, глядя на него. – Сама Немезида... Живее всех живых.
– Можно и так выразиться, – Грей сглотнул набежавшую слюну и глубоко вздохнул. – Джозеф Тревельян, вы арестованы за убийство Рейнхардта Майрхофера по приказу... – Грей сунул руку в карман, но письмо все еще находилось у Тома Бёрда. Неважно, оно все равно поблизости.
Прежде чем Джон смог продолжить, под его ногами возникла дрожащая вибрация, и доски, казалось, сдвинулись под ним. Грей пошатнулся и ухватился за угол стола. Тревельян чуть печально улыбнулся.
– Мы снимаемся с якоря, Джон. Вы слышите, как поднимают цепь. И это – мое судно.
Вся фатальность его ошибки навалилась на Грея, и он снова глубоко вздохнул. Нужно было, не слушая возражений, настоять на встрече с капитаном, вручить письмо и любой ценой помешать судну уйти… Но спеша удостовериться в присутствии Тревельяна и думая только о том, чтобы найти этого человека, загнать его в угол и, наконец, призвать к ответу, он принял неверное решение. А теперь уже слишком поздно.

0 За спиной прозвучал громкий недоверчивый голос, и, обернувшись, Грей увидел своего камердинера в объятиях высокого молодого человека, чье лицо доказывало их родство.
– Джек! Я думал, ты умер! Или, что ты убийца, – Том выскользнул из объятий брата, лицо его омрачилось беспокойством. – Джек, ты ведь не душегуб?
– Нет. Какого черта, ты этим хочешь сказать, ты наглый маленький пирожок с соплями?
– Не смей так со мной разговаривать. Я – камердинер Его Светлости, а ты просто лакей, так что, вот!
– Кто? Нет, ты… Да быть такого может!
Грей и хотел бы услышать, чем закончится этот разговор, но долг звал в другом направлении. С грохочущим сердцем он повернулся спиной к Бёрдам и, не обращая внимания на возражения, протиснулся мимо корабельного офицера.
Каюта оказалась просторной, свет заливал пространство через окна кормы, и Джон зажмурился от внезапной яркости. Здесь присутствовали и другие люди, – он смутно ощущал их – но все его внимание было приковано к Тревельяну.

0 Казалось, что на корабле царит полный хаос, хотя Грей предполагал, что некий порядок все же присутствовал. Моряки носились взад-вперед, спрыгивая с канатов с произвольной неожиданностью спелых плодов. Их крики звенели в воздухе в таком изобилии, что Грей и вообразить не мог, как один понимал другого. Тем не менее, польза от бедлама была: никто не пытался остановить их и даже, похоже, не замечал их присутствия. Вслед за Томом Грей прошел через пару дверей с застекленной верхней частью и спустился по лестнице в сумрачные глубины трюма. «Все равно, что в крысиную нору пробираться, – подумал Грей смутно… – А мы с Томом, получается, хорьки ?»
Короткий проход и еще одна лестница – неужели Том действительно выслеживал офицера по запаху в недрах корабля? – еще один поворот, и, точно… Офицер, стоявший около узкой двери, из которой свет потоком лился в глубокие и глухие трюмы, разговаривал с кем-то, кто стоял внутри.
– Вот он, милорд, – прошептал Том, затаив дыхание. – Это он.
– Том! Том, мальчик мой, это ты?

0 – Кто вы, юноша?
Офицер напыжился, впиваясь взглядом в Бёрда, который ни капли не испугался:
– Это тоже неважно. Он сказал, что у него письмо от короля, и он не обманывает, так что руки в ноги, приятель!
Офицер выхватил бумагу из пальцев Грея, взглянул на королевскую печать и отбросил листок, как будто тот вспыхнул огнем. Том Бёрд наступил на письмо, прежде чем бумагу сдуло, и поднял его, в то время как офицер отступил назад, бормоча извинения – или, возможно, проклятия, Грей не мог разобрать из-за звона в ушах.
– Может, вам лучше присесть, милорд? – спросил Бёрд с тревогой, пытаясь стряхнуть следы ботинка с пергамента. – Вон там стоит бочка, она никому сейчас не нужна.
– Нет, благодарю вас, Том, мне уже лучше.
Так и было: силы снова возвращалась к нему после трудного подъема, а от холодного бриза прояснилось в голове и высох пот. Корабль был намного устойчивей под ногами, чем легкая рыбачья плоскодонка. В ушах у Джона все еще звенело, но он сжал мышцы живота и посмотрел вслед офицеру.
– Том, вы видели, куда направился тот человек? Давайте-ка пойдем за ним: будет лучше, если Тревельяна не успеют предупредить.