Zanoza2016: переводы

0 – Кому? – спросил Грей.
– Скэнлону, конечно.
Tревельян на секунду отвернулся, вытер запястьем глаза, затем, откинувшись назад, прислонился к поручням спиной к морю. Скрестив руки на груди, он угрюмо смотрел вперед, поглощенный ужасными видениями, проносившимися перед его мысленным взором.
– Давайте прогуляемся, – предложил Грей через минуту. – Идемте, свежий воздух пойдет вам на пользу.
Тревельян не решался, но затем пожал плечами и согласился. Некоторое время они шли молча, кружа по палубе и уворачиваясь от матросов, выполняющих свою работу.
Помня о своих сапогах на кожаных каблуках и вздымающейся палубе, Грей сначала шагал осторожно, но доски были сухие, и движение корабля расшевелило его чувства: несмотря на свое собственное затруднительное положение, Джон ощущал, что его настроение улучшилось, когда кровь прилила к щекам и снова потекла по затекшим конечностям. И впервые за несколько дней он снова начал чувствовать себя по-настоящему хорошо.
Да, он оказался пленником на корабле, направлявшемся в Индию, и поэтому вряд ли скоро увидит свой дом. Но лорд Джон был солдатом, привыкшим к долгим путешествиям и разлукам… А мысль об Индии, со всеми ее знаменитыми тайнами и историческими кровопролитиями, была, бесспорно, захватывающей. И он точно знал: Кворри сообщит его семье, что, он, скорее всего, все еще жив.

0 Грей ничего не сказал, а просто закрыл глаза и позволил солнечным бликам, которые отбрасывали волны, танцевать под сомкнутыми веками красно-черными узорами. Он не должен давить; всему свое время.
– Ей хуже, – сказал Тревельян, наконец, не выдержав молчания. – Так не должно быть. Я часто видел малярию: первый приступ обычно самый сильный. Если есть хинная кора для лечения, то последующие припадки происходят реже и не такие тяжелые. Скэнлон тоже так говорит, – добавил он, подумав.
– Она давно заболела? – поинтересовался Грей. Эта болезнь не часто поражает городских жителей, но, возможно, леди заразилась, путешествуя с Maйрхофером.
– Две недели.
Грей открыл глаза и увидел, что Tревельян, подняв подбородок, стоит прямо, его короткие волосы взметнулись гребнем от ветра. В глазах стояли слезы, но, возможно, это от порывов ветра.
– Я не должен был позволять ему сделать это, – пробормотал Тревельян и в тщетной ярости и с оттенком отчаяния крепко сжал руками поручни. – Господи, как я мог позволить ему сделать это?

0 Волны изменили свой цвет от серого в гавани до лазурно-синего на морских глубинах, а свежий ветер раздувал волосы Грея, унося запахи болезни и ограниченного пространства. Последние остатки его собственного недомогания, казалось, также унесло ветром… Возможно только потому, что его слабость казалась несущественной, в сравнении с отчаянным положением женщины внизу.
Люди на палубе все еще суетились, слышались команды с нижнего уровня и ответы из таинственного царства парусов наверху, но теперь все стало более организованным, и суматоха меньше бросалась в глаза. Tревельян направился к корме, найдя местечко у поручней, где они не будут мешать работе матросов, и там, на освежающем ветру, мужчины некоторое время стояли, облокотившись и наблюдая, как в далекой дымке исчезает последний кусочек Англии.
– Как думаете, она умирает? – наконец спросил Грей. Эта мысль занимала все его сознание, как, должно быть, и Тревельяна.
– Нет, – взорвался корнуэлец. – Она не умрет, – и наклонился над поручнями, угрюмо глядя на быстро бегущую воду.

0 Конечно же, это была правда… И все же, Мария приподняла голову и с трудом открыла глаза, крепко стиснув зубы от мучившего ее озноба.
– Д-Д-Д-Джоз-зеф!
– Что, любимая? Что мне сделать?
Тревельян мгновенно оставил Грея, припав на колени возле нее.
Мария схватила его руку и крепко сжала, борясь с сотрясающим ее до костей, ознобом.
– С-с-скажи ему. Если мы оба умрем... Меня оправдают!
«Оба?» – удивился Грей. У него не было времени размышлять о сказанном: Скэнлон поспешил с дымящейся чашкой к женщине и помог ей приподняться с подушки. Он поднес сосуд к ее губам, бормоча слова ободрения, чтобы заставить глотнуть, даже, несмотря на то, что горячая жидкость выплескивалась и проливалась из ее стучащих зубов. Мария вытянула изящные ладони и обхватила чашку, крепко цепляясь за эфемерную теплоту. И последнее, что Джон увидел перед тем, как Тревельян заставил его покинуть каюту, – это изумрудное кольцо, свободно болтающееся на исхудавшем пальце.

СКВОЗЬ ПОЛУМРАК он последовал за Tревельяном наверх, на открытую палубу. Паруса подняли, бедлам утих, и половина команды исчезла в трюме. В самом начале Грей едва заметил окружение; теперь он увидел белоснежные облака парусов, вздымающиеся над головой, полированную древесину и блестящую металлическую отделку судна. «Нампара» шла под полными парусами, летела, словно живое существо, и Джон чувствовал корабль… чувствовал её. «Она», – англичане называют корабли «она» – гудела под ногами Грея, и на мгновение он ощутил неожиданно радостное волнение.

0 Скэнлон подошел взглянуть на нее и что-то сказал. Хинин… что-то о хинине.
Внезапно Мария вздрогнула, глаза ее сомкнулись, и лицо побледнело. Казалось, сама плоть натянулась на ее костях, когда она, свернувшись калачиком, плотнее закуталась в одеяло и затряслась. Грей видел малярийный озноб и прежде, но, несмотря на это, все равно был потрясен внезапностью и силой приступа.
– Мадам, – начал он, беспомощно протянув к ней руку.
Грей понятия не имел, что делать, но чувствовал, что должен как-то помочь, предложить какое-то утешенье… Женщина была так хрупка, так беззащитна в лапах болезни.
– Она не может разговаривать с вами, – резко сказал Тревельян и схватил его за руку. – Скэнлон!
Аптекарь возился у жаровни. Он уже взял щипцы, вытащил большой камень, гревшийся на углях, и бросил его в свернутое льняное полотенце. Осторожно держа его в руках, Скэнлон поспешил к постели, и, порывшись в простынях, пристроил сверток в ногах женщины.
– Отойдите, – приказал Тревельян, потянув Грея за руку. – Мистер Скэнлон должен позаботиться о ней. Она не может говорить.

0 Ждать помощи неоткуда, и предпринять сейчас ничего не получится, остается только выполнять долг в меру своих возможностей. Все остальное придется оставить на волю Провидения.
– Как бы то ни было, мадам, – произнес он твердо, – мой долг, узнать правду о смерти Тимоти О'Коннелла. И обо всем, что может быть связано с ней. Если ваше состояние позволяет вам, то я хотел бы услышать и ваш рассказ.
– О'Коннелл? – пробормотала она и, прикрыв глаза, беспокойно повернула голову на подушке. – Мне незнакомо ни это имя, ни этот человек. Джозеф?
– Нет, дорогая, это не имеет никакого отношения к тебе, к нам.
Тревельян говорил ласково, гладя рукой по волосам женщины, но глаза его тревожно разглядывали ее лицо. Переведя свой взгляд с него на Марию, Грей тоже заметил, что лицо женщины заметно побледнело, как будто какая-то сила высосала кровь из ее кожи.
В одно мгновение под ее глазами залегли серые тени; соблазнительный изгиб рта побледнел и сжался, а губы почти исчезли. Потускневшие и ввалившиеся глаза, казалось, еще больше провалились. Тревельян заговорил с ней, и Грей ощутил беспокойство в его тоне, хотя слов не разбирал, так как все его внимание сконцентрировалось на женщине.

0 – Мария...
Тревельян предупреждающе положил свою ладонь на ее руку, но она не обратила на это внимания и по-прежнему властно смотрела на Грея.
– Какая теперь разница? – спросила она, тихим, но чистым как кристалл, голосом. – Сейчас мы в море. Я чувствую волны, они несут нас: мы сбежали. Это твои владения, ведь так, Джозеф? Море – твое королевство, и мы в безопасности, – слабая улыбка заиграла на ее губах, когда она посмотрела на Грея, заставив его почувствовать себя очень странно.
– Я оставил сообщение, – счел нужным упомянуть Грей. – Мое местонахождение известно.
Улыбка стала шире.
– Значит, кто-то знает, что вы на пути в Индию, – насмешливо произнесла она. – Как думаете, они последуют за вами?
Индия. Не дождавшись от леди разрешения сидеть в ее присутствии, Грей все-таки сел. Слабость в коленях обусловливалась, как раскачиванием судна, так и последствиями отравления ртутью… Но больше – известием о конечном пункте их путешествия.
Все еще борясь с головокружением, Грей испытал облегчение от мысли, что успел набросать записку Каворри. «По крайней мере, меня не расстреляют за дезертирство, когда – или если – мне, наконец-то, удастся вернуться». Он слегка тряхнул головой, чтобы прояснить разум, и, стиснув зубы, сел прямо.

0 Тревельян тут же подошел к ней и встал на колени, потрогав ее щеку и лоб.
– Скэнлон, – позвал он, одновременно командным и просящим тоном.
Аптекарь сразу подошел, нежно пощупал пульс под челюстью, проверил зрачки… Но, закрыв глаза, женщина отвернулась от него.
– Пока что я достаточно хорошо себя чувствую, – произнесла она. – Этот человек… – она махнула рукой в сторону Грея. – Кто он?
Грей встал и поклонился ей, неуклюже держась на ногах, поскольку палуба под ним поднялась.
– Майор Джон Грей, мадам. Я назначен Короной расследовать происшествие… – он колебался, не понимая, как объяснить, (и вообще, объяснять ли), – происшествие, которое касается ваших собственных интересов. Я правильно понял, вы говорите, что убили герра Майрхофера?
– Да, убила.
Скэнлон отошел, чтобы проверить свое адское варево, и Мария повернула голову, снова встретившись с пристальным взглядом Грея. Женщина была слишком слабой, чтобы поднять голову с подушки, и все же, несмотря на состояние, в ее глазах читалась гордость – почти высокомерие… И Джона вдруг осенило, что именно так привлекло в ней корнуэльца.

0 – Как и было, – вставил Грей, и в ответ получил полный раздражения взгляд от Tревельяна, но тем не менее, он продолжил.
– И поэтому, думаю, О'Коннелл решил, что ему необходимо более безопасное место, чтобы спрятать бумаги, которыми он владел… Вот почему он вернулся в свою квартиру в переулке Брюстера.
Там он обнаружил свою брошенную жену на большом сроке беременности от другого мужчины, и с нелогичной ревностью избил ее до бесчувствия.
Грей помассировал свой лоб, ненадолго закрыв глаза, чтобы ослабить головокружение.
– Хорошо, – сказал Джон, – пока что дело мне вполне понятно. Но… – добавил он, открывая глаза, – у нас все еще имеются два мертвеца, с которыми нужно разобраться. Очевидно, Магда сказала вам, что О'Коннелл расколол вас. И все же вы говорите, что не убивали его? Так же, как и Майрхофера?
Внезапный шорох в кровати прервал его, и, вздрогнув, Джон повернулся.
– Это я убила своего мужа, любезный господин.
Голос из кровати звучал тихо и хрипло, с легким намеком на иностранный акцент, но все трое мужчин вздрогнули, испугавшись, будто прозвучала труба. Мария Майрхофер лежала на боку, волосы ее разметались по подушке. А глаза были огромные, остекленевшие от начинающейся лихорадки, хотя женщина все сознавала.

0 – Да. Это была наша обычная договоренность. Джентльмен, входящий в публичный дом, ни у кого не вызывает вопросов – как и шлюха, выходящая из него, чтобы отправиться на встречу с клиентом, – ответил Тревельян. – Но Мария, естественно, не могла встречаться со мной там. В то же время, никто и ни в чем не заподозрит женщину, которая пришла в «Лэвенд-Хаус»… Никто из тех, кто знает, что это за место.
– Гениальное решение, – произнес Грей с плохо скрытым сарказмом. – Один только вопрос… Почему вы всегда надевали зеленое бархатное платье? Или одинаковые платья, я правильно понимаю? Вы же с миссис Майрхофер вместе использовали эту маскировку?
Тревельян секунду смотрел непонимающе, но потом улыбнулся.
– Да, – ответил он. – Что касается цвета… – он пожал плечами. – Мне нравится зеленый. Это мой любимый цвет.
В борделе О'Коннелл упорно задавал вопросы о джентльмене в зеленом платье, возможно, под именем Майрхофер… Но добился только того, что Магда и ее девочки решили, что сержант совершенно безумен. В результате, естественно, О'Коннелл пребывал в некотором смятении ума.
– Он не был опытным шпионом, как вы заметили, – вздохнув, сказал Тревельян и покачал головой. – Уже подозревая, он убедился, что затевается какое-то коварство…

0 Наведя справки в округе и догадавшись о сущности этого заведения, О'Коннелл посчитал, что обладает заметным преимуществом перед человеком, которого принял за Майрхофера. Он мог обличить его прямо на месте предполагаемых преступлений, а затем потребовать все, что ему хотелось, ничего не давая взамен.
Конечно, эти планы разрушились, когда он не нашел никого в «Лэвенд-Хаусе», кто слышал бы имя Майрхофер. Сбитый с толку, О'Коннелл упрямо слонялся поблизости и, увидев, наконец, выходящего Тревельяна, пошел за ним назад в бордель на Мичем-стрит.
– Мне не следовало открыто идти в «Лэвенд-Хаус», – признался Тревельян, пожав плечами. – Но дело с О'Коннеллом заняло больше времени, чем я предполагал… И я торопился, – корнуэлец не мог отвести взгляда от женщины.
Даже оттуда, где сидел Грей, было видно, как ее бледные щеки начинали пылать от жара.
– Обычно вы сначала шли в бордель, где переодевались женщиной, а уже оттуда в «Лэвенд-Хаус» и потом обратно? – спросил Грей.

0 – Его либо выслали бы из страны, либо казнили бы, оставив вам, таким образом, гораздо больше свободы в отношении его жены. Ну, да.
Тревельян резко взглянул на Грея, но решил не придираться к его тону.
– Точно, – подхватил он иронию Грея. – Однако, организовать все так, чтобы свести О'Коннелла и Майрхофера друг с другом, оказалось делом весьма непростым. Этот мерзавец О'Коннелл был осторожным и долгое время выжидал, чтобы найти покупателя, подозрительно относясь к любым предложениям.
Тревельян заволновался, встал и вернулся к кровати.
– Мне пришлось самому встретиться с О'Коннеллом, выдав себя за мнимого посредника, чтобы втянуть сержанта в сделку и уверить его, что имеются деньги… Разумеется, я пришел не в своей одежде и назвался вымышленным именем. Между тем, я добился успеха и у другой стороны, заинтересовав этим делом Майрхофера. Но он решил кинуть меня – двуличный ублюдок, каким всегда и был! – и велел одному из своих слуг найти О'Коннелла.
Услышав имя Майрхофера из другого источника и поняв, что человек, с которым он разговаривал, действовал под вымышленным именем, О'Коннелл совершенно логично предположил, что Тревельян и есть Майрхофер, и ведет переговоры инкогнито в надежде снизить цену. Поэтому он пошел за Тревельяном с места их последней встречи, ловко и терпеливо выследив его до самого «Лэвенд-Хауса».

0 – Точно, – нетерпеливо кивнул Тревельян, раздраженный тем, что его перебили. – Разумеется, я знал, что это за данные. Но мне показалось, что вместо того, чтобы просто вернуть сведения, будет полезней узнать, кем являются те заинтересованные стороны.
– И, конечно, вам не пришло в голову поделиться этими мыслями с Гарри Кворри или с кем-то еще из полка? – любезно поинтересовался Грей.
Ноздри Тревельяна расширились.
– С Кворри? С этим болваном? Нет. Возможно, я мог бы сказать Хэлу – но он же уехал. Мне показалось, что лучше держать дело в своих руках.
«Ну, да, – подумал Грей цинично. – Неважно, что благополучие половины британской армии зависело от этого дела; естественно, продавец лучше знает!»
Следующие слова Тревельяна ясно показали, что дела зашли глубже, чем деньги или военные планы.
– Я узнал от Марии, что ее муж имел дело с тайнами, – сказал он, обернувшись через плечо на кровать. – Я задумал использовать О'Коннелла и его данные в качестве приманки, чтобы вовлечь Майрхофера в компрометирующую деятельность. И когда его разоблачат, как шпиона...

0 – Возможно, и знал, – ответил Тревельян вежливо. – Время от времени мне удавалось обратить внимание Хэла на мелкие интересные дела – и то же самое он делал для меня.
Для Грея не было сюрпризом, что состоятельные люди рассматривали государственные дела преимущественно с точки зрения своей личной выгоды, но сам он редко сталкивался с таким откровенным и наглым проявлением этого. И, разумеется, Хэл не стал бы заниматься шантажом… Джон прогнал эту мысль прочь, упрямо возвращаясь к обсуждаемому вопросу.
– Итак, О'Коннелл предпринял попытку начать переговоры с этим мелким интриганом, и вы узнали о ней. Что потом?
О'Коннелл не уточнил, какой именно информацией обладает, а сказал только, что у него кое-что имеется, что может представлять ценность для заинтересованных сторон.
– Это похоже на то, что подозревали в армейских верхах, – сказал Грей. – О'Коннелл не был профессиональным шпионом; он просто понял важность заявок и не упустил шанс. Возможно, он знал кого-то во Франции, кому рассчитывал продать их – но полк отправили домой прежде, чем у него появилась возможность связаться с покупателем.

0 Tревельян кивнул.
– Видимо, да. Это Тома Бёрда я слышал в коридоре?
Грей в свою очередь кивнул, но ему не терпелось вернуться к основной истории.
– Да. Зачем вообще О'Коннелл вернулся к своей жене, не знаете?
Тревельян и аптекарь обменялись взглядами, но ответил первый.
– Наверняка сказать трудно… Но, учитывая, что выяснилось позже, могу предположить, что пришел он туда не затем, чтобы повидать свою жену, а, скорее, хотел найти место и спрятать бумаги, которые у него находились. Я уже говорил, что он вступил в контакт с одним из мелких шпионов.
Джек Бёрд доложил об этом Гарри Кворри, а, значит, и Боулсу, но, будучи верным слугой, также сообщил и своему хозяину. Это его давняя привычка – в дополнение к обязанностям лакея ему было поручено собирать по тавернам сплетни, которые могли представлять интерес или ценность, а уж Тревельян сам решал, как ими воспользоваться.
– Значит, вы занимаетесь не только корнуэльским оловом и индийскими специями, – произнес Грей, сурово глядя на Тревельяна. – А когда мой брат просил у вас помощи, он знал, что вы торгуете также и информацией?

0 – Этот гаденыш ждал, пока я не уйду. И вот, я возвращаюсь от больного лихорадкой и нахожу мою Фрэнси, лежащей на полу в луже крови, а ее прекрасное личико изувечено… – он резко замолчал, дрожа от гнева и нахлынувших воспоминаний.
– В комнате находился человек, он склонился над нею, и я подумал, что он-то и сделал это, и направился к нему. Я убил бы его, если бы Фрэнси не пришла в себя и не прохрипела, что избил ее не он, а Тим О'Коннелл.
Тем человеком оказался Джек Бёрд, проследивший за О'Коннеллом до аптеки, а затем, услышав звуки побоев и женские крики, он бросился наверх, где застал Тима О'Коннелла и оттолкнул его.
– Благослови его Бог, он появился вовремя и спас ей жизнь, – произнес Скэнлон, перекрестившись. – Я сказал ему, – правда сказал! – что взамен он волен забрать все, что угодно, просить меня сделать, все, что пожелает, но он не взял никакого вознаграждения.
Грей резко повернулся к Тревельяну, который отошел от своей жены и теперь присоединился к ним.
– Очень полезный малый, Джек Бёрд, – сказал Грей. – Похоже, это у них семейное.

0 Грей заметил, что Скэнлон также наблюдал за ними. Аптекарь принялся заваривать какое-то зелье на спиртовке, и над сосудом начал подниматься горький пар, затуманивая окна. Оглянувшись на кровать, Джон увидел, что Англия теперь осталась далеко позади: лишь узкая горбушка суши все еще виднелась из окна, возвышаясь над бурлящим морем.
– А вы, мистер Скэнлон, – спросил Грей, поднявшись со стаканчиком в руке, и осторожно приблизился к аптекарю. – Как вы оказались замешанным в это дело?
Ирландец искоса посмотрел на него.
– А, ну, разве любовь – не великая сука?
– Пожалуй, что так. Я так понимаю, вы имеете в виду нынешнюю миссис Скэнлон?
– Да, Фрэнси, – глаза ирландца засветилась теплом, когда он произнес имя жены. – Мы полюбили друг друга – она и я – после того, как этот скотина, ее муж, ушел. Не имело значения, что мы не могли пожениться, хотя ей этого хотелось. Но потом этот ублюдок вернулся!
Тут большие чистые руки аптекаря сжались в кулаки.

0 – Правда? – довольное выражение исчезло с лица Тревельяна. – Он не говорил мне этого.
Нахмурившись, мужчина слегка откинулся назад, затем издал короткий смешок и покачал головой.
– Как поговаривала моя старенькая нянюшка: «С собакой ляжешь – блохастым встанешь». Осмелюсь предположить, Дики очень обрадуется, если меня арестуют и посадят в тюрьму или казнят… Наверное, он решил, что эта возможность, наконец-то, представилась. Он надеется, что «Лэвенд-Хаус» достанется ему, если со мной что-то случится; полагаю, на одной только вере в это он и продержался так долго.
– Он в этом убежден. А разве это не так?
Тревельян пожал плечами, внезапно утратив интерес.
– Теперь это неважно.
Он поднялся, беспокойно прошелся и снова встал у кровати. Грей видел, что Тревельян не мог удержаться, чтобы не прикоснуться к женщине: пальцами он поднял влажную прядь с ее щеки и заправил ей за ухо. Мария пошевелилась в забытьи, веки встрепенулись, и Джозеф, взяв ее за руку, встал на колени и что-то прошептал, поглаживая суставы ее пальчиков своим большим пальцем.

0 – Боже милостивый.
Грей почувствовал, что головокружение грозило снова одолеть его, и на мгновение закрыл глаза. «Сведения, которые могут представлять интерес». Сам факт, что человек посещал «Лэвенд-Хаус», не говоря о том, чем он мог там заниматься, – уже «сведения, представляющие интерес», будьте уверены. С подобной информацией Боулс или его агенты могли оказывать давление на мужчин, угрожая разоблачением и вынуждая их совершать любые предложенные действия. Сколько людей паук удерживал, запутав в своей паутине шантажиста?
– Итак, Касуэлл работает на вас? – спросил Грей, открыв глаза и сглотнув металлический привкус в горле. – Значит, вы – владелец «Лэвенд-Хауса»?
– И борделя на Мичем-стрит, – лицо Тревельяна стало еще более довольным. – Большое подспорье в бизнесе. Вы не представляете, Джон, о чем мужчины могут нечаянно проболтаться, когда пьяны или во власти похоти.
– Неужели? – Грей отхлебнул немного бренди. – Тогда я удивляюсь тому, что Касуэлл раскрыл мне кое-что о ваших собственных похождениях. Именно он сообщил мне, что вы бываете там с женщиной.

0 – Да, знаю. Откуда, черт возьми, вы его знаете?
Тревельян слегка улыбнулся.
– Правительство и торговля работают рука об руку, Джон, и что затрагивает одно, влияет и на другое. Вот уже на протяжении нескольких лет у нас с Боулсом существует взаимное соглашение, касающееся торговли небольшими дозами информации.
Он продолжал бы свою историю и дальше, но Грея внезапно осенило.
– Взаимное соглашение, говорите. Не имеет ли это соглашение отношения… к заведению, известному как «Лэвенд-Хаус»?
Тревельян уставился на него, приподняв одну бровь.
– Вы очень проницательны, Джон, – сказал он, удивившись. – Дики Касуэлл говорил, что вы гораздо умнее, чем кажетесь… Не то чтобы вы выглядите полным идиотом, – поспешил он добавить, заметив выражение обиды на лице Грея. – Просто Дики несколько восприимчив к мужской красоте, и поэтому склонен не замечать другие качества мужчины, если он этой самой красотой обладает. Но, в конце концов, я нанял его не для того, чтобы он разграничивал подобные качества, а всего лишь затем, чтобы он сообщал мне сведения, которые могут представлять интерес.