Agamidae: переводы
China Mieville - The City & The City / Чайна Мьевиль - Город и Город
→Hamzinic opened his mouth, closed it again. I glanced up at him. He sadly shook his head: No nothing.
0 Хамзинич хотел что-то сказать, но осёкся на полуслове. Я посмотрел на него. Он только покачал в овтет головой: "Да нет, ничего".
→“No. Came quick and unexpected, or her back was turned. There’s a bunch more scrapes and whatnot on the body.” Shukman pointed to tear marks on her skin. “Consistent with dragging her along. The wear and tear of murder.”
0 — Нет. Всё произошло быстро и неожиданно. Возможно, нападение было осуществлено со спины. На теле есть и другие царапины и следы, — Шукман показал их, — от того, что её волокли по земле. Убийства совсем не щадят красоты.
→I nodded again. I frowned.
0 Я опять кивнул и нахмурился.
→“I don’t know,” he said. “They’re not deep. Something she landed on, I think.” The abrasions were about the size of pencil-points pushed into skin. They covered an area roughly my hand-breadth, irregularly breaking the surface. In places there were lines of them a few millimetres long, deeper in the centre than at either end, where they disappeared.
0 — Не знаю, — сказал он. — Они не глубокие. Возможно она на что то упала. — Повреждения были глубиной с грифель карандаша. Они покрывали площадь размером не шире моей ладони, в случайном порядке. В некоторых местах повреждения образовывали линии длиной в несколько миллиметров, глубже в центре, чем по краям, где они почти были незаметны.
→“I’ve emailed you the report,” Shukman said. “Twenty-four-, –five-year-old woman. Decent overall health, apart from being dead. Time of death, midnightish the night before last, give or take, of course. Cause of death, puncture wounds to the chest. Four in total, of which one pierced her heart. Some spike or stiletto or something, not a blade. She also has a nasty head wound, and a lot of odd abrasions.” I looked up. “Some under her hair. She was whacked round the side of the head.” He swung his arm in slow-motion mimicry. “Hit her on the left of her skull. I’d say it knocked her out, or at least down and groggy, then the stab wounds were the coup de grace.”
0 — Я отправил вам отчёт, — сказал Шукман. — Двадцать четыре – двадцать пять лет. В целом хорошее здоровье, не считая того, что мертва. Время смерти — около полуночи, позавчера, ориентировочно, разумеется. Причина смерти — проникающие ранения груди. Всего четыре, одно — в сердце. Орудие — заточка, стилет или что-то ещё, но не нож. Также весьма скверная рана головы и множество неопределённых повреждений.
Я поднял голову.
— В основном под волосами. Она получила удар по голове. — Он продемонстрировал рукой направление удара. — По левой части черепа. Я предполагаю, она потеряла сознание или, по крайней мере, она упала, и потом убийца нанёс ей острым предметом coup de grace [фр., здесь — завершающий удар].
Я поднял голову.
— В основном под волосами. Она получила удар по голове. — Он продемонстрировал рукой направление удара. — По левой части черепа. Я предполагаю, она потеряла сознание или, по крайней мере, она упала, и потом убийца нанёс ей острым предметом coup de grace [фр., здесь — завершающий удар].
→The Besźel ghetto was only architecture now, not formal political boundary, tumbledown old houses with newly gentrified chic, clustered between very different foreign alter spaces. Still, that was just the city; it wasn’t an allegory, and Hamd Hamzinic would have faced unpleasantnesses in his studies. I thought slightly better of Shukman: a man of his age and temperament, I was perhaps surprised that Hamzinic felt free to display his statement of faith.
0 Ныне районы гетто в Бешеле отличались от прочих не национальностью их жителей, а архитектурой — то были старые дома, изысканный облик которых был недавно восстановлен и разительно выделялся на фоне остальных построек. Так, впрочем дело обстояло в самом городе, но не среди горожан. Во время учёбы Хамд Хамзинич наверняка сталкивался с проблемами. Должен признать, моё мнение о Шукмане изменилось в лучшую сторону, учитывая его возраст и темперамент, я не ожидал, что он позволит своему подопечному свободно демонстрировать свои убеждения.
→Technically of course the word was ludicrously inexact for at least half of those to whom it was applied. But for at least two hundred years, since refugees from the Balkans had come hunting sanctuary, quickly expanding the city’s Muslim population, ébru , the antique Besź word for “Jew,” had been press-ganged into service to include the new immigrants, become a collective term for both populations. It was in Besźel’s previously Jewish ghettos that the Muslim newcomers settled.
0 Фактически, в половине случаев это слово звучало совершенно ни к месту. Лет двести назад, если не раньше, к нам стали прибывать беженцы с Балкан в поисках убежища, мусульманское население города быстро разрасталось и "ебру" — древнее слово, обозначающее евреев, постепенно вошло в обиход для обозначения мигрантов и вскоре стало коллективным термином для двух наций. Ведь исламские переселенцы сами поселились на территории бывших еврейских гетто.
→I looked at Hamzinic. He was only slightly older, I suspected, than the dead woman. He stood respectfully close by, his hands folded. By chance or not he stood next to a pinboard to which was attached among the postcards and memos a small gaudy shahada . Hamd Hamzinic was what the murderers of Avid Avid would also term an ébru . These days the term was used mainly by the old-fashioned, the racist, or in a turnabout provocation by the epithet’s targets: one of the best-known Besź hip-hop groups was named Ébru WA.
0 Я же смотрел на Хамзинича. Думаю, сам он был лишь немного старше убитой. Он почтительно стоял рядом со столом, руки сложены вместе. Случайно или нет, но он находился под доской, на которой среди фотографий и заметок висела ярко выписанная шахада [первый из пяти столпов Ислама]. Убийцы Авид Авида назвали бы его эбру. В наши дни этот термин использовали в основном старомодные люди и расисты или — при взаимных провокациях — обе стороны: одна из наиболее известных в Беше хип-хоп групп называлась Ébru WA.
→SHUKMAN WAS MORE SUBDUED in his lab than out in the world. I had been on the phone to Yaszek asking for the video of the kids’ interrogation, the previous day, when Shukman contacted me and told me to come. It was cold, of course, and fuggy with chemicals. There was as much dark and many-stained wood as steel in the huge windowless room. There were notice boards on the walls, from each of which grew thickets of papers.
0 В своей лаборатории Шукман был гораздо более мирным человеком, чем на выезде. Я говорил по телефону с Яшек, хотел, чтобы она отправила мне видео допроса тех ребят, состоявшееся прошлым днём, как вдруг позвонил Шукман и попросил прийти к нему. В его огромной лаборатории было холодно, и в воздухе висело марево от химикатов. Куда ни глянь, либо блестела сталь, либо темнела покрытая пятнами древесина. На глухих без окон стенах висели доски, к которым крепились бесчисленные записи и данные.
→“Really, boss? Commissar’ll go for that?” We spoke quietly. I wove my fingers into the wire mesh of a fence around a lot filled only with concrete and scrub.
0 — Правда, босс? А комиссар одобрит? — Мы говорили тихо. Я просунул пальцы в решётку, окружавшую полупустую площадку: только бетон и жалкие кусты.
→“They’re entry-level gangsters, boss,” she told me. “Watch how they react.” But they gave little away if they did know anything. They returned the photograph and took my card impassively.
0 — Это гангстеры низшего уровня, шеф, — сказала Корви. — Посмотрим, как они отреагируют. — Но от них также было мало толку. Они совершенно невозмутимо вернули фотографию и взяли мою визитку.
→“Why are we here?” My question was quiet.
0 — Что мы здесь делаем? — тихо спросил я.
→They had cleaned up Fulana Detail’s face. There were marks left—scrapes were visible below the makeup. They could have eradicated them completely from the picture, but the shock those wounds occasioned were useful in questioning. They had taken the picture before they shaved her head. She did not look peaceful. She looked impatient.
0 С помощью фотошопа лицо Фуланы было сильно подчищено, но некоторые царапины остались и были заметны, несмотря на скрывавший их макияж. Их, конечно, можно было убрать с фотографии, но на знакомого человека они могли произвести сильное впечатление, что было нам на руку при освидетельствовании. Фотография была сделана до того, как Фулане побрили голову. Умиротворённой она не выглядела. Скорее нетерпиливой.
→“I don’t know her.” “I don’t know her.” I did not see recognition quickly disguised. They gathered in the grey light of the lamp, to the consternation of punters hovering at the edge of the local darkness, passed the picture among themselves and whether or not they made sympathy noises, did not know Fulana.
0 — Я ее не знаю.
— Никогда не видела.
Я не заметил, чтобы кто-то пытался скрыть, что узнал её. Женщины собрались под серым светом ламп, к немалой озабоченности клиентуры, топтавшейся на границе между светом и тенью, передавали друг другу фотографию, перешептывались, но было ясно, что Фулану они не знают.
— Никогда не видела.
Я не заметил, чтобы кто-то пытался скрыть, что узнал её. Женщины собрались под серым светом ламп, к немалой озабоченности клиентуры, топтавшейся на границе между светом и тенью, передавали друг другу фотографию, перешептывались, но было ясно, что Фулану они не знают.
→“We’re trying to find out.”
0 — Именно это мы и пытаемся выяснить.
→Now we had a picture. Shukman had given it to me. I brandished it as we emerged from the car: literally I brandished it, so the women would see that I brought something to them, that that was the purpose of our visit, not to make arrests.
0 Теперь у нас было фото. Спасибо Шукману. Я вышел из машины, выставив перед собой фотографию, чтобы женщины поняли, что мы приехали не для того, чтобы их арестовать.
→She had not even had a photograph on that earlier expedition. That early it had been aboveboard contacts: it had been liquor-store clerks; the priests of squat local churches, some the last of the worker-priests, brave old men tattooed with the sickle-and-rood on their biceps and forearms, on the shelves behind them Besź translations of Gutiérrez, Rauschenbusch, Canaan Banana. It had been stoop-sitters. All Corwi had been able to do was ask what they could tell her about events in Pocost Village. They had heard about the murder but knew nothing.
0 Утром у неё даже фотографии с собой не было. В такую рань можно было надеяться только на прямой разговор с продавцами алкоголя и пасторами местных церквушек. Некоторые из священников были из рабочей среды— смелого вида, но немолодые ребята с серпом и крестом на бицепсах, полки за ними заставлены переводами Гутьерреса, Раушенбаха и Канаана Бананы на бешельский. Мелкие мошки. Корви могла только спросить, что в последнее время происходило в Покост Вилледж. Они слышали про убийство, но ничего нового сообщить не могли.
→“This morning I found a few of the locals I used to talk to,” Corwi said. “Asked if they’d heard anything.” She took us through a darkened place where the balance of crosshatch shifted, and we were silent until the streetlamps around us became again taller and familiarly deco-angled. Under those lights—the street we were on visible in a perspective curve away from us—women stood by the walls selling sex. They watched our approach guardedly. “I didn’t have much luck,” Corwi said.
0 — Я нашла утром старые контакты, — сказала Корви. — Пыталась узнать, не слышали ли они что-нибудь. — Она провела нас через темный переулок, где наложение городов то и дело менялось. Мы молча шли по улице, и фонари наконец снова стали выше и изогнулись под прежним углом. На повороте дороге под ними стояли женщины, предлагавшие прохожим секс. Они настороженно смотрели на нас. — В прошлый раз мне не очень повезло, — добавила Корви.
→The majority of the Besź men and women (does this need saying?) were doing nothing but walking from one place to another, from late-shift work, from homes to other homes or shops. Still, though, the way we watched what we passed made it a threatening geography, and there were sufficient furtive actions occurring that that did not feel like the rankest paranoia.
0 Большинство мужчин и женщин Бешеля, это и так понятно, просто шатались по улицам, возвращаясь с вечерней смены, ходили из дома в дом и по магазинам. Всё же география их походов смотрелась довольно мрачно, и в целом в воздухе попахивало уголовщиной.
→Most of those around us were in Besźel so we saw them. Poverty deshaped the already staid, drab cuts and colours that enduringly characterise Besź clothes—what has been called the city’s fashionless fashion. Of the exceptions, some we realised when we glanced were elsewhere, so unsaw, but the younger Besź were also more colourful, their clothes more pictured, than their parents.
0 Практически все прохожие находились в Бешеле, и мы видели их. Бедность наложила свой отпечаток на одежду: простой покрой и цвета отражаюшие дух Беша — эдакая мода без модельеров. Были и исключения из правил: порой мы замечали тех, кто был в другом городе, и естественно не видели их, помимо этого было заметно, что молодёжь Беша одевается ярче и красивей, чем их родители.
Резюме
- Пол:
- мужчина
- Родной язык:
- русский
- С нами:
- с 4 сентября 2010 г. (5886 дней) по приглашению notabenoid
- Деятельность:
-
14269 версий перевода
с общим рейтингом 4846
3142 комментария
Карма: 20 (оценок: 22)