Этот чувак был проклят ещё с того момента, как родители дали ему имя.
Я имею в виду, Фаэтон? В древней Греции, это означало сияние. Его отцом был бог солнца, я думаю его назвали так именно поэтому. Тем не менее, конечно же любой ребёнок названный в честь старого фильма с Джеком Николсоном, который был психически неуравновешенным убийцей с топором, будет иметь счастливую жизнь.
Его мать, Климена, была водной нимфой, которая жила среди людей. У неё был дом на берегу реки Нил. Она должно быть была очень красивой, потому что Гелиос, Титан солнца, влюбился в неё, а у него не было отбоя от дам.
Гелиос тратил каждый день, летая по небу на его солнечной колеснице, магните для цыпочек, проверяя всех горячих chiquitas (милашек). После заката, он опускал свой диско шар и уходил гулять по ночным клубам. Девочки не могли устоять перед его хорошей для Титана красотой, силой и славой.
– Ты выглядишь так знакомо... – говорили леди. – Ты с телевиденья?
– Я управляю солнцем, - отвечал им Гелиос. – Ну ты же знаешь, такой большой огненный шар в небе?
– О боги! Вот где я тебя видела.
После того, как он встретил Климену, он остепенился и превратился в нимфу-мужчину. (По крайней мере на время. У богов нет понятия “Пока смерть не разлучит нас”.) У них было семь дочерей, и я не знаю были они ровесницами или все разного возраста, но в целом, очень много дочерей. Никто не запомнил имя каждой девушки, поэтому их просто называли Гелиады, то есть дочери Гелиоса. У них были соответствующие блестящие куртки, как у гимнастической команды и всё в таком роде.
Наконец то, у Гелиоса и Климены родился сын – Фаэтон. Не удивляйтесь: он был ребёнком и единственным мальчиком, поэтому завоевал всё внимание.
К тому времени, как Фаэтон подрос, чтобы что-нибудь помнить, Гелиос сбежал с семейного фото. Что-то вроде: ”Хорошо, Климена, было очень круто родить от тебя восемь детей. Желаю весело провести время! Я возвращаюсь к полётам на моём магните для цыпочек.”
Боги, они такие.
С тех пор, Фаэтон любил слушать мамины истории о Гелиосе. Также Климена всегда говорила Фаэтону, что он немного отличается от других детей, потому что его отец бессмертный.
– Смотри, Фаэтон, - сказала его мама однажды утром, когда ему было три. – Это твой отец, бог солнца (с англ. sun)!
– Бог веселья (с англ. fun)?
– Солнца, дорогой. Он ездит на своей колеснице через всё небо! Не смотри так долго на него. Ты сгоришь, как спичка.
Его сёстры возможно ревновали к младшему брату, но они не могли к нему плохо относиться. Он был просто слишком милым, например, бегая вокруг дома и выкрикивая:”Я бог веселья! Я бог веселья!” Он любил делать всякие опасные вещи, например, бегать с ножами, шариться пальцами в розетке и водить его трёхколёсный велосипед на полных скоростях.
Семь Гелиад быстро научились следить за ним в оба. По факту, люди в городе начали называть их семерых - Гелио-коптерс (с англ. Copters - вертолёты), потому что они всегда парили вокруг Фаэтона. Парень вырос среди восьми заботливых дам, что могло доставить любому парню головную боль.
Чем старше он становился, тем больше он становился одержимым катанием на колесницах. Почему? Ну. Его отец был лучшим гонщиком за всё время. К несчастью, его мама была против этой идеи. Она была реальным противником всех этих опасных видов спорта. Даже когда он просто отправлялся посмотреть на гонки на колесницах, она одевала ему на голову шлем безопасности, потому что никто не знает, когда какой-либо водитель потеряет контроль и врежется в толпу.
К тому времени, как Фаэтону исполнилось шестнадцать, он реально устал от супер опекающей мамы и семи сестёр вертолётов. Он был полон решимости получить свою собственную колесницу.
Однажды после школы, когда он шёл по тропинке, местный принц, чувак по имени Эпафос, показывал свою новую тачку – марки Зефир V с бронзовыми радиалами, низкой рейтерной гидравликой и секвенсорами, а также фонарями на ярме для лошадей – полный комплект. Толпа окружала его. Все чуваки говорили что-то вроде “ВАУ!!!” А все девчёнки говорили, что он прекрасен.
– Это не так уж и много, - сказал Эпафос. – Его Величесво – мой папа, даёт мне всё, что я захочу.
Наверно, вы знаете таких принцев или чуваков, которые думают, что они принцы.
Внутри, Фаэтон скулил от зависти и злобы, потому что знал, что колесница Эпафоса стоит больше денег, чем многие могут позволить себе иметь за всю жизнь и, что через пару недель ему надоест его новая игрушка и она в конце концов будет стоять в гараже.
Эпафос давал каждой поклоннице подержать поводья поочереди, покормить лошадей морковью или включить выдвигающиеся лезвия на колёсах.
– Это самая лучшая колесница в мире, - сказал он беспечно. –Ни у кого нет лучше, но независимо от этого...
Фаэтон больше не мог выдержать этого. Он закричал толпе, – Это фигня.
Толпа затихла.
– Кто это сказал?! - сказал принц.
Все повернулись и указали на Фаэтона, говоря мы знаем это ты, приятель.
Фаэтон шагнул вперёд. Он поднял высоко голову, несмотря на тот факт, что у него до сих пор был защитный шлем на голове с отражательными, отличительными знаками. – Ты называешь это лучшей колесницей в мире? Это мешок хлама, который и рядом не стоит с колесницей моего отца.
Эпафос приподнял бровь. – Ты Фаэтон, верно? Один с семью няньками, ой прости, сёстрами. Ты живёшь, ах, в скромном доме на берегу.
Окружающие рассмеялись. Да, Фаэтон был красив и достаточно умён, но он не был популярен. Он имел репутацию высокомерного мальчишки. Так же, у него не было так много друзей из-за того, что его мама не разрешала ему заниматься спортом – по крайней мере, не без шлема, полной обивки, спасательного жилета, набора первой помощи и бутылки воды.
Фаэтон не сводил глаз с принца. – Эпафос, может твой отец и король, но мой папа – Гелиос, бог солнца. Его колесница превратит твою в лепёшку.
Он говорил с такой уверенностью, что толпа отступила назад. Фаэтон выглядел, как полубог. Он был высоким и мускулистым, с вертикальным осанкой, как у возничего. Его бронзовая кожа, тёмные, кудрявые волосы и царственное лицо делали возможным вариант, что он говорит правду... Его злость заставляла глаза светиться внутренним пламенем или это был какой трюк освещения?
Эпафос просто засмеялся. –Ты...сын Гелиоса. И скажи мне, где твой папочка?
Фаэтон указал на небо. – Наверху, конечно же. Разъезжает на его колеснице.
– И он приходит в вашу хижину на реке каждый вечер, верно?
– Ну, нее...
– Как часто ты видишь его?
– Я на самом деле никогда его не видел, но...
– И от куда ты узнал, что он твой отец?
– Моя мама сказала мне!
Толпа начала смеяться.
– О, боги, - сказала одна из девочек.
– Очень не убедительно, - сказала другая.
Эпафос провёл рукой по бронзовой детали на своей колеснице. – Твоя мама...та самая, что заставляет тебя носить шлем куда бы ты не пошёл?
Лицо Фаэтона надулось. – Сотрясения очень серьёзны, - сказал он с прерывистой уверенностью.
- Ты когда-нибудь задумывался о том, что, - сказал принц, - твоя мама тебе врёт? Она пытается, чтобы ты почувствовал себя лучше, потому что ты в этой жизни ничтожество.
– Это не правда!
– Если твой отец Гелиос, докажи это. Попроси его спуститься.
Фаэтон посмотрел на солнце (что нарушает защиту у глаз и опасно, о чём ему мама говорила миллион раз). Он молча помолился отцу, чтобы тот подал знак.
– Давай, - Эпафос вынуждал его. – Пускай солнце сделает зигзаг для нас. Сделай петлю! Моя колесница может сделать вилли на скорости в шестьдесят миль в час и рог сыграет “La Cucaracha”. Конечно же солнце может сделать что-то круче.
Толпа взвыла от восторга.
Пожалуйста, Отец, умолял Фаэтон, вытащи меня от сюда.
На секунду, солнце стало светиться немного ярче... но нет. Ничего.
Фаэтон сбежал со стыда.
– Правильно, сияющий мальчик! – прокричал принц ему в след. – Беги домой к мамочке и сёстрам. Вероятно, они уже подготовили твой слюнявчик и детское питание!
Когда Фаэтон добрался до дома, он захлопнул свою дверь. Он включил свою музыку слишком громко и начал кидать свои тетради в стену снова и снова. (Ок, я только гадаю о том, что он делал просто когда я в плохом настроении, для меня нет ничего лучше сем превратить алгебраические уравнения в разрушительное фрисби.)
Его семь сестёр стучали в дверь и спрашивали, что случилось. Когда он не отвечал, они бежали к своей матери.
В конце концов, Климена заставила Фаэтона выйти. Он рассказал ей о том, что случилось с принцем Эпафосом.
– Ох, дорогой, - сказала Климена, –- Я хочу, чтобы ты мазался солнцезащитным кремом, когда идёшь на ипподром.
– Мам, ты уходишь от сути!
– Извини, дорогой. Ты хочешь жаренных сэндвичей с сыром? Они всегда помогают тебе почувствовать себя лучше.
– Я не хочу никаких жаренных сандвичей с сыром! Я хочу доказательства, что мой отец – Гелиос!
Климена сжала руки. Она всегда знала, что этот день настанет. Она делала всё, что может, чтобы он оставался в безопасности, но на строгих предупреждениях и защитной обивке далеко не уедешь. Рано или поздно, опасности всегда находят полубогов (уж поверьте мне).
Она решила попробовать последнюю вещь, чтобы помочь ему.
– Пошли со мной, - сказала она.
Она вывела его наружу. На середине улицы, Климена подняла руки к солнцу, которое приближалось к полудню, продвигаясь меж пальм.
– Услышьте меня, боги! – воскликнула она. – Мой ребёнок, Фаэтон – сын Гелиоса, господин солнца!
–Мама, - пробормотал Фаэтон, -ты меня смущаешь.
– Если то, что я говорю – ложь, - продолжила Климена, - пусть Гелиос ударит меня столпом огня!
Ничего не произошло. Было бы круто, если бы Гелиос отвечал на каждый её позыв, но боги не любят, когда им говорят, что-то делать, даже если это будет весело и нужно будет запустить парочку столпов огня.
Климена улыбнулась.
– Видишь, сынок. Я всё ещё жива.
– Это ничего не значит, - пробормотал Фаэтон. – Я хочу встретить моего отца. Я хочу услышать правду от него!
Сердце Климены тревожно забилось. Она поняла, что пришло время, чтобы её сын выбирал свой собственный путь, но она не хотела его отпускать. Она хотела завернуть его в одеяльце и хранить его в безопасности, в коробочке из под арахиса.
– О, Фаэтон…Пожалуйста, не надо. Путешествие во дворец Гелиоса очень опасное.
– То есть ты знаешь путь! Расскажи мне!
Климена вздохнула.
– Если ты чувствуешь, что должен идти, отправляйся на восток, в сторону горизонта. На третью ночь, ты достигнешь дворца солнца. Перемещайся только в ночное время, а не в течение дня.
– Потому что в течение дня мой отец пересекает небо на колеснице. Он дома только ночью.
– Правильно, – кивнула Климена. – Также, днём очень жарко. У тебя будет обезвоживание.
– Мам!
– Просто будь осторожен, милый. Ничего не натвори.
Фаэтон слышал её предупреждения миллион раз, так что он сразу надел свой шлем.
– Спасибо тебе, мама! – он поцеловал её на прощанье. Потом он обнял каждую из своих семи сестёр, которые плакали из-за того, что он уходит в одиночку, без прививок, таблеток или средства передвижения.
Как только он повернул за угол, Фаэтон сразу же снял его шлем безопасности.
Тогда он решился, что обязательно найдёт дворец солнца и заработает себе славу и известность. Известность, да. Славу? Не так уж и много.
Три ночи он шёл на восток от реки Нил. Сейчас, если люди отправляются туда, они отправляются в первую очередь на красное море и отдыхают в одном из необычных, морских курортов. Фаэтону, будучи сыном Гелиоса, удалось найти волшебный дворец своего отца на краю горизонта, где каждый день Гелиос начинал свой круиз для горячих цыпочек, ой простите, славное восхождение на небо.
Фаэтон прибыл примерно в три часа ночи. Даже в предрассветной темноте, он должен был одеть свои солнечный очки, чтобы иметь дело с палящим светом дворца.
По мере приближения Фаэтона, двери распахнулись. Внутри была аудитория с размером со спортивную арену. Различные боги – придворные и служители Гелиоса готовились к началу своих обязанностей. Три Оры, богини сезонов, потягивали кофе и ели тако. Дама в мерцающих сине-золотых одеждах, Гемера – богиня дня, болтала с красивой крылатой девушкой в платье розового цвета. Фаэтон догадался, что она должно быть Эос – богиня рассвета, потому что у неё были самые красные руки, которые он когда-либо видел. Либо это, либо она рисовала пальцами кровью, в этом случае Фаэтон не хотел знать кто она.
В другом углу, стояла толпа парней в голубых комбинезонах с различным временем на их спинах: полночь, час ночи, 16:00 и слова SCRUB TUB. Фаэтон предположил, что они были богами часов.
Да, каждый час имеет собственного младшего бога. Вы можете себе представить, каково быть богом двух часов дня? Все школьники будут ненавидеть тебя. Они будут говорить что-то вроде: «Когда уже будет пол четвёртого? Я хочу домой!»
В центре комнаты, титан Гелиос восседал на своём троне, инкрустированном изумрудами. (Нет, он вообще не хвастается. Чувак на троне из бриллиантов, вероятно тоже.)
Его фиолетовая роба подчёркивала его загар. На его голове был венок из золотых лавров. Он тепло улыбался (ну он был солнцем, он был тёплым во всём), что помогло компенсировать нарастающий в его глазах страх. Его ученики пылали, как сигнальные лампы промышленных печей.
– Фаэтон! – позвал он. – Добро пожаловать, мой сын!
"Мой сын." Эти два слова составляли всю жизнь Фаэтона. Гордость наполнила его тело теплом, или, может быть, у него была лихорадка из-за нахождения в этом тронном зале, где термостат был установлен на 120 градусов по фаренгейту (50 цельсия).
- Так это правда? – спросил он очень тихо. – Я - твой сын?
- Конечно ты! – сказал Гелиос. – Подойди сюда. Дай мне посмотреть на тебя!
Фаэтон подошёл к трону. Другие боги толпились вокруг, перешёптываясь комментариями вроде:
– У него нос, как у отца.
– Хорошая осанка.
– Красивый молодой человек.
– Жаль, что у него не пылающие глаза.
Фаэтон почувствовал головокружение. Он задавался вопросом, мой приход сюда вообще хорошая ли идея? Потом он вспомнил Эпафоса, который издевался над ним, сомневаясь в его происхождении. Глупый принц со своей дурацкой колесницей.
Гнев помог Фаэтону обрести мужество вновь. Он был полубогом. Он имел полное право быть здесь. Он встал прямо и встретил отца горящими глазами.
Гелиос осмотрел своего сына. – Ты вырос прекрасным молодым человеком. Ты заслужил своё имя «сияющий». То есть я имел в виду, что ты молод, силён и красив, а не то что ты каким-либо образом связан с этим фильмом про психа-убийцу с топором.
– Эм, спасибо…
– Итак, мой сын, – сказал бог, – зачем ты явился сюда?
Капля пота скатилась по щеке Фаэтона. Он уже хотел сказать, потому что ты никогда не приходил ко мне, ты придурок, но он предположил, что это плохо кончится.
– Отец, я горжусь, что я твой сын, - сказал Фаэтон. –Но если я вернусь домой, мне никто не поверит. Они смеются надо мной. Они думают, что я вру.
Гелиос насупился. – Почему они тебе не верят? Разве они не заметили, что я воздержался от сожжения твоей матери, когда она сделала клятву?
– Я не думаю, что это кого-то убедит.
– Они знают, что твоё имя значит сияющий?
– Они не интересовались.
– Смертные! Никого не уважают.
Гелиос начал размышлять. Он ненавидел те дни из детства, когда его дразнили на ипподроме. Он хотел помочь Фаэтону, но не был уверен, что можно сделать. Он мог сделать что-то простое, например, сделать подписанную фотку «Отец и сын» и выложить в Instagram. Может быть ему стоил прикрепить рекламный баннер за солнечной колесницей: «ФАЭТОН МОЙ СЫН. СНАЧАЛА БУДЕТЕ ИМЕТЬ ДЕЛО СО МНОЙ.»
Вместо этого, Гелиос сделал что-то безрассудное.
– Чтобы доказать, что я твой отец, - сказал бог, - попроси меня о чём угодно, я дарую тебе это.
Глаза Фаэтона загорелись (не в буквально смысле, как у его папы, но они были яркими). –В самом деле? Ты имеешь в виду…
Гелиос усмехнулся. Дети… Он решил, что Фаэтон попросит у него волшебный меч или билеты на NASCAR или что-то ещё. – Я клянусь на реке Стикс.
Так снова всё повторяется, это клятва, которую вы никогда не должны делать, но боги и герои, казалось бы, всегда могут ляпнуть их в самый не подходящий момент.
Я понимаю, почему Гелиос сделал это. Как и другие божественные папочки (и смертные тоже), которые не тратят много времени на детей. Они пытаются компенсировать это дорогими подарками, в данном случае, это тупое обещание.
Фаэтон не колебался. С тех пор, как он был маленьким мальчиком, он хотел только одну вещь. Ту, о которой он мечтал всю жизнь.
– Я хочу поездить на солнечной колеснице, завтра! – ответил он. –Только один день, самостоятельно!
Странный звук заполнил весь тронный зал, как будто все боги одновременно сказали: «Погоди, что?»
У Гелиоса упала челюсть упала. Он божественно упал на свой не удобный, изумрудный трон.
– Воу, воу, воу, - он попытался засмеяться, но это больше звучало, как хрип от того, что его кто-то душит до смерти. – Малыш, давай не будем сходить с ума. Выбери что-нибудь другое. Серьёзно, это единственное, что я могу тебе дать?
– Ты сказал, всё что угодно, - сказал Фаэтон. – Ты не поставил звёздочки возле этого слова.
– Звёздочка подразумевалась! Давай, малыш. Солнечная колесница? Это слишком опасно! Как насчёт хорошего набора спичечных колесниц?
– Пап, мне шестнадцать.
– Тогда, настоящую колесницу! Я дам тебе самую лучшую! Марки Zephyr V, которая имеет бронзовые радиалы и…
– Отец! – сказал Фаэтон. – Ты выполнишь свою клятву или нет?
Гелиос чувствовал себя в ловушке – хуже, чем когда он взорвал колесо в четыре часа и застрял в ожидании помощи на дороге в середине неба. – Хорошо Фаэтон, я обещал. Я не могу тебя поддержать в этом. Но я могу попытаться вразумить тебя. Это плохая идея. Если бы был бог плохих идей, он бы написал «позволять смертным давать солнечную колесницу» на своём щите, потому что в конечно итоге это плохо кончится.
Взволнованный Фаэтон даже не дрогнул. В течение шестнадцати лет его мать и сёстры говорили ему, что всё что он хочет сделать – плохая идея, это слишком опасно, слишком рискованно. Его сейчас никто не отговорит.
– Дай мне поездить на солнечной колеснице – сказал он. – Это единственная вещь, которую я всегда хотел сделать. Это моя мечта.
–Но, сын… - Гелиос оглянулся вокруг, посмотрел на своих подчинённых в поиске помощи, но они уже потеряли интерес и во всю ели их тако. – Никто не сможет выдержать такого тепла от колесницы, кроме меня. Даже Зевс не может сделать этого, а он самый сильный бог из всех. Мои четыре лошади практически невозможно контролировать. Это настоящее проклятье. Сначала ты поднимешь прямо в верх, как на самых сумасшедших горках. В верх, так высоко, прямо к небесам, так что все созвездие монстров смогут напасть на тебя! Потом спуск, самый страшный, который существует на свете. Я не убедил тебя, нет?
– Звучит круто! – сказал Фаэтон. – Когда начнём?
– Позволь мне повозить тебя вместо этого. Ты сможешь поехать со мной со скорость пули, вылетевшей из пистолета и кидать всем конфеты.
– Нет, отец.
– Позволь мне сначала обучить тебя в течении пары месяцев, прежде чем ты возьмёшь бразды в руки. Или несколько веков… Отправляться завтра – самоубийство.
– НЕТ.
Гелиос вздохнул. –Ты разбиваешь мне сердце, малыш. Отлично. Пошли.
Солнечный гараж не был одним из тех гаражей, которые были напичканы ящиками для хранения вещей, сломанной мебели и старых рождественских игрушек. Мраморный пол был чистым. Конюшни свежевымытыми. Боги часов метались в своих соответствующих мундирах и полировали отделку колесницы, пылесосили салон и запрягли огненных лошадей с размером со слона.
Колёса колесницы были в два раза выше чем Фаэтон. Оси и колёсные диски были из чистого золота, с серебряными спицами и тормозными колодками, как у Maserati. Стороны колесницы работой Гефеста – изображениями Олимпа в различных оттенках золота, серебра и бронзы. У неё был чёрный кожаный салон, навороченная стереосистема, держатели для напитков и освежители воздуха с запахом соснового леса, свисающие с зеркал заднего вида.
Фаэтон стремился подняться на борт, но, когда он схватил рукой металлическую ручку, она была горячая, как плита.
– Дай сюда, - его отец достал бутылку, которая выглядела, как солнцезащитный крем. – Позволь мне намазать тебе, чтобы ты не вспыхнул, как спичка.
Фаэтон нетерпеливо корчился, пока Гелиос наносил ему магический лосьон на лицо и руки. Он проходил это, когда был маленьким. В то время, как все дети играли на берегу Нила, его мама мазала его толстым слоем крема и давала глупые лекции об опасности солнечного удара, крокодилах или о любой другой. Так раздражает!
– Это, - сказал Гелиос, - поможет предотвратить мгновенную смерть. После того, как колёса начнут вращаться, температура колесницы повысится до трёхсот градусов по фаренгейту (148° С) и всё что находится внутри взорвётся.
– Она не может быть настолько горячей, - сказал Фаэтон, хотя его ладони были покрыты волдырями.
– Послушай парень, у нас осталось совсем мало времени до рассвета. Я попытаюсь дать тебе пару советов, которые сохранят тебе жизнь.
– Вау! – Фаэтон забрался в колесницу и побежал к панели управления. – У тебя есть встроенный Bluetooth?
–Фаэтон, пожалуйста! – Гелиос запрыгнул к нему как раз вовремя, чтобы остановить его от стрельбы ракетами. –Не трогай кнопки! Сделай всё, чтобы лошади не побежали быстрее.
– Это кнут? Круто! – Фаэтон схватил его из бардачка. Он слегка ударил кнутом и в воздухе закружились языки пламени.
– Не используй это! – взмолился Гелиос. –Лошади итак бегут достаточно быстро. Кстати их имена – Вспышка, Рассвет, Огонь и Пламя. Не называй их Доннер, Блитцен, Комета и Купидон. Они ненавидят это.
– Почему?
– Не важно. Если ты захочешь их замедлить, используй вожжи. Держи их из-за всех сил, а то они буду знать, что ты неопытен и начнут шалить.
– Ой, да ладно, - сказал Фаэтон. – Эти лошади выглядят такими мирными.
Жеребцы покачали огненными гривами. Они выдыхали шлейфы вулканического пепла и застучали копытами, обжигая пол.
– Э-э, конечно, - сказал Гелиос. – Самое главное придерживаться середины неба. После того, как ты окажешься там, ты увидишь что-то вроде следа из пара. Следуй этим путём. Лошади знают дорогу. Не лети слишком высоко или ты подожжёшь небеса. Не лети слишком низко иначе ты уничтожишь Землю.
– Понял.
– Не лети слишком далеко на север или на юг. Середина неба. До тех пор, пока ты делаешь это и не сделаешь что-то глупое, есть небольшой шанс, что ты выживешь.
Для Фаэтона всё это звучало, как бла бла бла. Его мама и сёстры проводили ему такие лекции ещё с начала времён. Единственное о чём он мог думать - о классном, огненном кнуте, который такой же удивительный, как эти дымчатые лошади и как эпично он будет выглядеть за рулём этой золотой колесницы в утреннем небе.
На телефон Гелиоса пришёл сигнал тревоги: «И сейчас, солнце встаёт». Он вылез из колесницы.
Низшая богиня, Эос побежала в гараж. Она нажала на кнопку на стене и дверь гаража поднялась в верх. Включился прожектор, освещающий раннее, утреннее небо. Эос взяла своими розоватыми руками свет и начала делать различные теневые дизайны. Фаэтон никогда не понимал ежедневный восход солнца, для него он был, как какой-то странный концерт.
– Последний шанс, - Гелиос умалял своего сына. – Пожалуйста, не делай этого.
– Со мной всё будет нормально, пап! Чёрт побери! Я верну твою колесницу без единой царапины.
– Никакой громкой музыки. И держи руки на вожжах. И если ты сможешь параллельно…
– Скоро увидимся, пап! Спасибо, - Фаэтон щёлкнул вожжами. – Пошла!
Лошади качнулись вперёд, потянув Фаэтона и колесницу в небо, в то время, как Гелиос кричал, – Страховая карта лежит в бардачке!
Поездка была ещё более удивительной, чем Фаэтон мог представить. Он вопил и кричал, танцуя его счастливый танец, пока колесница шла вперёд со скорость миллиард миль в час.
– ДА ДЕТКА, - кричал он. – Кто теперь солнце? Я солнце!
Лошади начали сходить с ума. Вспышка, Рассвет, Огонь и Пламя не оценили, как легко он держит вожжи. Либо они не были большими поклонниками его счастливого танца. Они бежали со скоростью в два раза больше, чем обычно, но так, как они поднимались и Фаэтон никогда не водил колесницу, он не замечал никаких ошибок.
Люди внизу, на Земле, должно быть заметили, хотя… Они проснулись в 6 утра, а двадцать минут спустя уже было время для обеденного перерыва.
Колесница начала выравниваться в верхней части неба. Волнение Фаэтона, тоже. Он смотрел на все кнопки, на которые ему нельзя нажимать. Он держал одной рукой вожжи, а другой рылся среди компакт-дисков отца, видя некоторую не хромую музыку, но выбор был безнадёжен: «Добрый день, солнечный свет», «Хождение по Саншайн», «Ты солнечный свет моей жизни» - вся эта стариковская музыка, связанная с солнцем, продолжала убивать.
Фаэтон пытался сконцентрироваться на дымчатом следу от колёс, по которому ему сказал ехать отец, но всё было таким однообразным спустя пять минут. К тому же даже с AC на полную мощность и с его солнцезащитным кремом, в колеснице было жутко жарко. Вскоре Фаэтон чувствовал себя потным, капризным и суетливым.
– Мне скучно, - сказал Фаэтон. – Это так скучно.
Это звучит невероятно, но я могу подтвердить. У большинства полубогов СДВГ. Не важно насколько удивительным или ужасающим делом вы занимаетесь, через несколько минут мы готовы к чему-то ещё. Ну и, когда ты все ещё… мчишься через стратосферу в миллион градусов на огненной колеснице смерти, говоря: «Мне скучно», ты просто немножечко, чуточку искушаешь судьбу.
Фаэтон посмотрел вниз на землю, которая была далеко под ним. Вид был ужасно потрясающим. Он никогда не был так высоко. Ни один смертный не был, до того, как изобрели аэропланы и т. д. Он был уверен, что видит синею линию реки Нил. Его родной город был прямо посередине.
– Хей, Эпафос! - крикнул он вниз. –Тебе нравится такая поездочка?
Но конечно же Эпафос не слышал его. Никто дома не знал, что Фаэтон управляет солнцем. Через несколько дней, после того, как он преодолеет самый захватывающий опыт в своей жизни, Фаэтон вернётся и будет хвастать об этом, но ему никто не поверит. Его сразу же начнут высмеивать и избегать, а он снова будет вынужден носить защитный шлем и спасательный жилет для того, чтобы укрыть от опасностей остальной кусочек его скучной жизни.
– Если… - он усмехнулся. – Если я не сделаю что-то необычное, чтобы доказать, что я вёл колесницу.
Лошади достигли зенита своего пути. Небо над головой было чёрным. Воздух был настолько тонкий, что я не думаю, что вы можете винить Фаэтона за то, что он сделал дальше из-за недостатка кислорода.
Его роковым недостатком была бесшабашность. Ну я думаю, это довольно очевидно. Конечно вы можете винить в этом сестёр и маму, что они были чрезмерными. Может быть их навязчивое беспокойство сделало Фаэтона безрассудным. Или, возможно они его хорошо понимали и знали, что произойдёт, если они перестанут всё время искать его.
В любом случае, Фаэтон решил, что это будет отличная идея, если он пролетит над родным городом достаточно низко, чтобы он мог кричать людям и все ясно могли увидеть, что он был в сиденье водителя.
– Снижаемся! – сказал он лошадям.
Лошади уже бежали слишком быстро. Они были сбиты с толку и раздражены, что их водитель не устойчиво держит поводья, но они знали их обычный путь и упорно следовали ему.
Фаэтон схватил кнут. Он щёлкнул им и языки пламени ударили лошадей. –Снижаемся!
Лошади фыркнули и заржали, как будто говоря: «Ты сам попросил об этом, приятель»
Они спустились. К счастью, левая рука Фаэтона была опутана вокруг поводьями. В противном случае, он бы уже вылетел из задней части колесницы вместе с кнутом, ковриками и CD коллекцией его отца.
Он кричал, он стал первым человеком, который испытал невесомость, но часть его была в полном восторге. Теперь он мог чётко разглядеть его город: дома, дворец, и ипподром. Всё внимание было приковано к тому, как он несётся к земле.
– Они меня заметили! – крикнул он.
Они заметили, разумеется. Их первой подсказкой был момент, когда пальмы загорелись. Когда Нил закипел. Соломенные крыши домов загорелись. Фаэтон в ужасе смотрел, как вся северная часть Африки, будучи всегда зелёной и пышной, горела и увядала, превращаясь в огромную пустыню.
– Нет, - пробормотал он. – Нет, нет, нет! Выше! Поднимайтесь! Комета или Блитцен или как там вас зовут!
Лошадям это не понравилось. Они воспротивились и повернулись, встряхивая колесницу из стороны в сторону, надеясь, что их глупый водитель-подросток вывалится.
Благодаря удаче, без умысла, колесница накренилась в сторону севера. Они поднялись в небо над Европой. Чем выше они поднимались, тем больше северные части континента покрывались льдом. Ледники расширялись по всему ландшафту, глотая целые города. Температура внутри колесницы стала неуютно прохладной, учитывая, что она должна быть триста градусов по Фаренгейту. Мороз формировался на ярме лошадей. Их огненное дыхание превращалось в пар.
Звёзды появились в полуденном небе – чудовищные созвездия в форме неистового быка, свернувшейся змеи и скорпиона, были готовы к удару.
Я не совсем уверен, что Фаэтон увидел там в космосе, но это сводило его с ума от ужаса. Он понял слишком поздно, что никогда не должен был просить о поездке на этой колеснице. Он пожелал о том, чтобы он никогда не родился.
«Пожалуйста, » – молил он, «просто дайте мне вернуться к моей семье. Я больше никогда не буду шалить.»
Внизу, на Земле, смертные молились об этом тоже. Самое короткое утро в истории превратилось в самый длинный, худший обед. Южные части Земли были выжжены и бесплодны. Северные части были заморожены и во льду. Люди умирали. Зерновые культуры горели. Планы людей на отпуск были разрушены. Метеорологи свернулись в позе эмбриона на полу в ТВ студии, всхлипывая и истерично кудахтая.
По некоторым версиям, маленько путешествие Фаэтона так же поджарило людей в Африке, поэтому их кожа стала тёмной. Насчёт этого я не уверен. Я думаю так греки пытались объяснить почему у людей разный цвет кожи, но такая же вероятность у версии, что люди с самого начала были с тёмным цветом кожи и некий бог прачечной случайно постирал Европейцев с белизной.
В любом случае, Фаэтон полностью потерял контроль. Солнце делало петли и зигзаги по небу. Смертные кричали с молитвами царю богов: «Эй, Зевс! Мы здесь умираем! Не можешь немного помочь?»
Зевс сидел в тронном зале, листая последний выпуск GQ (God Quarterly, прим. перевод «ежемесячный журнал для богов»), но когда он услышал так много голосов, кричащих его имя, он выглянул в окно.
– Святой я! – он увидел горящие города, умирающих людей, кипящие моря и его разрушающиеся храмы. – Мои храмы! Неееет! Кто управляет солнцем!?
Он использовал своё супер божественное зрение, чтобы разглядеть колесницу. Он сразу понял, что во всё горло вопящий чувак, держащий вожжи, не был Гелиосом. – Ох, я ненавижу водителей-студентов. Эй, Ганимед! Иди сюда!
Король виночерпий просунул голову за угол. – Да, босс?
– Принеси мне одну из моих молний. Они над столом в коридоре, рядом с моими ключами.
– Какого размера?
– Принеси мне номер десять.
Глаза Ганимеда расширились. Зевс почти никогда не использовал молнии десятого размера. Они были для специальных случаев, например: для свадьбы или Армагедона. Через минуту, Ганимед вернулся, таща за собой цилиндр из небесной бронзы размером с ракетоноситель.
Зевс всё взвесил и тщательно прицелился. Ему нужно было ударить по водителю, но не разрушив колесницу. Он не был уверен, что произойдёт если он подорвёт солнце, но он сомневался, что всё закончится хорошо. А пока… колесница всё ещё была вне контроля. Она уничтожала его храмы и любимые статуи его же. Трудные времена требуют решительных мер.
Какая была последняя мысль у Фаэтона, прежде чем его взорвали?
ААААААААААААААААААААААА!
И наверно совсем чуть-чуть, он так же думал: «Спасибо богам.»
В конце концов, он знал, что его приключение когда-то закончится. Он поставил под угрозу всю его семью и всю человеческую расу. Он был напуган до чёртиков. Ни одна американская горка не может продолжаться вечно, даже супер-ужасная горка огненной гибели.
Яркая вспышка, и для Фаэтона всё закончилось. Зевс сбил ребёнка из колесницы. Его тело упало на Землю, как огненная комета.
Без их раздражающего водителя, лошади тащили колесницу обратно в конюшню. Вспышка, Рассвет, Огонь и Пламя полагали, что будут вознаграждены за хорошую работу морковью и расплавленным овсом.
После дня «Сумасшедшего солнца», жизнь на Земле никогда не становилась прежней.
Боги провели экстренный совет для того, чтобы пересмотреть правила техники безопасности для водителей. Гелиос оплакивал сына. Его сердце оказалось разбитым. Вместо того, чтобы обвинять себя за то, что он допустил Фаэтона к колеснице, он обвинил Зевса в смерти мальчишки. Забавно, как боги (и люди) иногда так делают.
– Я больше никогда не буду управлять солнцем! – объявил он. – Пусть кто-то другой займётся этой глупой работой!
Может именно с этого момента люди начали представлять Аполлона, как бога солнца, потому что Гелиос ушёл без пособия по безработице или выходного пособия, или чего-то ещё. Или может быть, боги умоляли или даже угрожали Гелиосу, и он выполнял свою работу чуть дольше. В любом случае, Гелиос больше не одалживал никому из своих детей колесницу или его коллекцию CD дисков.
Что же касается тела горящего Фаэтона, его бедная мать и сёстры смотрели, как он падает мимо северного горизонта.
Климена знала, её сын мёртв. Никто не выживает после молний Зевса. Но семь Гелиад решили, что не будут отдыхать, пока не найдут тело своего брата.
В течении месяцев они путешествовали, пока не прибыли в дебри северной Италии. Там, в устье болотистой реки По, они нашли последнее пристанище своего брата.
Молния Зевса каким-то образом превратила полубога в нескончаемый источник энергии. Его тело тлело, но никогда не распадалось. Он погрузился в небольшое озеро и застрял внизу. Там он лежал, вода вокруг него вечно кипела, озеро нагревалось и образовывала пузырьки вредного газа, что выскочили на поверхность и сделали всю площадь вокруг ядовитой. Даже птицы, пролетающие над озером, падали мёртвыми в него.
Семь Гелиад стояли на берегу и плакали. Не было никакого способа достать тело Фаэтона, но они отказывались покидать это место. Они не ели и не пили. Наконец Зевс сжалился над ними. Хотя и Фаэтон был полным идиотом, царь богов оценил лояльность сестёр к их брату.
– Вы останетесь с ним навсегда, - решил Зевс. – Вы будете напоминаем того, что произошло в день Сумасшедшего солнца.
Форма сестёр начала меняться. Их одежда покрылась корой дерева. Их пальцы вытянулись и превратились в корни. Их волосы вытянулись ввысь, чтобы стать их ветвями и листьями. Их слёзы превратились в золотой сок, который затвердевая образовывал янтарь.
Поэтому Греки и называли янтарь «камнем света», потому что он был образован из слёз дочерей бога солнца.
Сегодня, никто точно не знает где это озеро. Может быть оно скрылось морем или болотом.
Но возвращаясь в те дни, где-то через сто лет после случая с сумасшедшим солнцем, другой герой по имени Ясон путешествовал вверх по реке По на своём корабле – Арго. Но в течении ночи, он слышал плач деревьев – призрачные стоны, что вынудили его экипаж сойти с ума от страха. Испарения от озера были столь же ядовитыми, как никогда.
Жуткий золотой свет сиял на дне озера, где тело Фаэтона всё ещё тлело.
Ну хорошо, мы поговорим о Ясоне позже.
Во всяком случае, теперь вы знаете, почему Фаэтон никогда не получит свои водительские права.
Мораль истории? Разрушение Земли приведёт к тому, что ты помчишься на высоких скоростях.
Или может быть: Не делайте глупых обещаний своим детям.
Или может: Если твоя мама чрезмерно беспокоится о твоей безопасности, возможно она знает вас лучше, чем вы сами. (Я должен был написать это здесь. Моя мама кивала и бормотала: «Спасибо»)
Итак, это Фаэтон. Милый несчастливый конец с тонной смертей.
Чувствуете себя лучше?
Хорошо.
Потому что мы ещё не закончили. У героев мужчин не было монополий, бойни и столько разрушений. Давайте отправимся в страну Амазонок и встретим всеми любимую убийцу по имени Отрера.
milka3341
02.06.16 в 08:22
