The two-headed eagle / Двуглавый орел: Глава седьмая

Глава седьмая
Великое достижение

victoria_vn 12.08.16 в 07:20

Думаю, если бы мне захотелось, я бы мог покопаться в сборнике армейского законодательства и оспорить свое наказание в виде пятидневного ограничения в передвижениях. Но мне было плевать, как и Тотту на пятидневную гауптвахту на хлебе и воде.

gojungle 13.08.16 в 17:36

Для этого его пришлось бы перевезти в штаб армии в Марбурге, поскольку у нас не было подходящего помещения, а майор из военной полиции местной пехотной дивизии твердо стоял на том, что надо действовать по уставу, и отказался дать право эскадрилье 19Ф соорудить собственную тюремную камеру. К тому же на той неделе было много гораздо более важных проблем, потому что на следующий день, 4 августа, после интенсивной девятичасовой бомбардировки итальянская Третья армия начала давно ожидавшееся наступление, шестое сражение у Изонцо, плавное перетекшее в седьмое, восьмое и девятое: эта серия столкновений затянулась до самой зимы.

gojungle 13.08.16 в 19:00

После двух дней тяжелых сражений итальянцы захватили Монте-Саботино на другом берегу реки у Гёрца. К восьмому числу наши позиции по обе стороны от города пали под свирепым шквалом огня, и той ночью командование Пятой армии решило отодвинуть линию фронта назад из страха быть атакованными с фланга.

victoria_vn 13.08.16 в 22:02

Таким образом, утром 9 августа итальянская армия с триумфом вошла в пустынный, но почти нетронутый город Гёрц: безусловно, самая стоящая победа Антанты за весь этот насыщенный кровью год. Со взятием Гёрца бои переместились на юг и на подходы к Триесту. Началось сражение за плато Карсо, и с ним и один из самых ужасных эпизодов той четырехлетней бойни.

victoria_vn 13.08.16 в 22:44

Думаю, что одной из примет двадцатого века непременно станет то, как названия самых заурядных и безвестных мест на всей божьей земле стали синонимами такого ужаса, что сами слова, казалось, переворачиваются и прогибаются под весом страданий, выпавших на их долю.

victoria_vn 13.08.16 в 22:59

Помню, как в детстве я навещал бабушку и дедушку из разорившегося польского дворянства, живущих в небольшой усадьбе к западу от Кракова: как мы сошли с поезда в типичном грязном польском провинциальном городишке и наняли единственный видавший виды фиакр; и как, покачиваясь, со скрипом тащились около пяти километров по ухабистой дороге через ровные поля у Вислы и проехали мимо небольшого склада военного обмундирования, построенного на земле, которую дед продал Военному министерству примерно в 1880 году.

victoria_vn 15.08.16 в 13:47

Помню, это едва ли стоило внимания: пять-шесть деревянных хибар, окружённых ветхим забором, с воротами в чёрно-жёлтую полоску, которые время от времени открывал скучающий караульный, дабы принять воз брюк и мундиров из еврейских потогонок в Бельско-Бяле. То был 107-й склад военного обмундирования Освенцима, по-немецки Аушвица. В 1919 году скопление хибар перейдет к польской армии, которая его немного увеличит; а затем, в 1940-м, к новым и более целеустремлённым хозяевам, которые серьёзно его расширят и нанесут это место на карту, так сказать.

AnhelShenks 16.08.16 в 11:33

То же самое было на этом унылом известняковом плато к востоку от Изонцо летом 1916 года: места, о которых никто не слышал (Сан-Мартино, Добердо и Монте-Эрмада) неожиданно оказались полевыми крепостями, вокруг которых бушевали титанические сражения: жизни сотнями тысяч растрачивались ради мест, которые были лишь точками даже на карте крупного масштаба: холмы, за которые погибли целые дивизии, обозначались на карте лишь высотой над уровнем моря.

victoria_vn 19.08.16 в 00:27

Так это произошло в Вердене тем летом. Я видел несколько фотографий в иллюстрированном приложении несколько месяцев назад: поля сражений вокруг Мёзы спустя семьдесят лет. Даже сегодня огромные пространства по-прежнему пустуют, поскольку непрерывный артобстрел и отравление газами так сильно перепахали верхний слой почвы и испортили землю, что пейзаж представляет из себя полупустыню из камней и старых воронок, покрытых (где вообще хоть что-то растет) хилым кустарником.

victoria_vn 19.08.16 в 00:38

Полагаю, главное различие между Верденом и Карсо в том, что Карсо всегда походил на пейзаж, напоминающий о "Триумфе смерти" Брейгеля, даже прежде чем до него добрались армии. Мне кажется, что во всей Европе вряд ли найдется клочок столь же бесполезной земли, чем Карсо — или "Крст", как его называли немногочисленные местные жители, преимущественно словенцы, как будто это место слишком бедно даже для того, чтобы содержать в названии гласные.

victoria_vn 19.08.16 в 08:33

Это было холмистое, изъеденное эрозией плато из низких известняковых холмов, лишенных деревьев, травы или любой другой растительности, за исключением нескольких скудных участков ивняка и утесника, которым удалось пробиться корнями сквозь трещины в скале. Немного почвы находилось по причуде природы в похожих на лужи пустотах в скале, названных "долинами", ярко-красного цвета, как пятна свежей крови. Редкая дождевая вода исчезала будто по волшебству в выбоинах в скале, и снова появлялась в десятках километров, где подземный поток выходил на поверхность.

victoria_vn 19.08.16 в 19:52

Выжженное солнцем все лето и продуваемое холодными ветрами всю зиму, плато Карсо страдало от печально известной боры — внезапного, сильного северного ветра с побережья Адриатики, который за считанные минуты усиливается в этих краях почти до урагана, и даже сдувал товарные поезда на открытых участках железнодорожной ветки Вена-Триест. В лучшие времена Карсо было таким местом, что даже раннехристианский отшельник не решился бы там поселиться.

victoria_vn 19.08.16 в 23:34

Но как поле брани это был сущий ад: продуваемая всеми ветрами серо-коричневая пустошь из дроблёных камней, заляпанных запекшейся кровью и грязновато-желтыми остатками тротила.

Alex_ander 19.08.16 в 08:17

Изысканный ужас сражения при Карсо - местная особенность, отличавшая его в те годы от других мест крупной бойни — это огромное число раненых, потерявших зрение; не так и удивительно, ибо каждый разрыв снаряда отправлял со свистом во всех направлениях острые как нож каменные осколки.

Alex_ander 19.08.16 в 08:26

Вскоре каждый камень, каждая маленькая деревушка этой дикой местности будут охвачены агонией: места вроде разрушенной рыночной площади в Саградо, где приблизительно тысяча итальянцев вылезла из траншей навстречу смерти, остатки бригады, которая только что была отравлена фосгеном; или небольшая долина, ведущая на плато из деревни Зельц, известной как "Кладбище венгров", после того как весь батальон гонведов забрел в неё в дыму и суматохе контратаки и был уничтожен до единого солдата итальянскими пулеметами.

victoria_vn 20.08.16 в 20:33

Перед войной, если бы плато Карсо принадлежало мне, я радостно продал бы его за гульден. Теперь же целые армии жертвовали собой из-за него, как будто здесь сокрыты все богатства мира. Перед войной на обветренных холмах Файтьи Гриб, Косич и Дебели Врх никто не бывал, о них знали лишь несколько словенских пастухов. Теперь бесплодные склоны и овраги стали могильником целого поколения.

victoria_vn 20.08.16 в 21:22

Когда великий английский драматург описал клочок земли, где даже негде схоронить убитых [26], полагаю, он наверное имел в виду Карсо.

victoria_vn 20.08.16 в 21:31

Летом 1916-го тела лежали повсюду, видимые через любой траншейный перископ: жалкие, забытые ошметки валялись среди скал или растянулись вдоль линий колючей проволоки, где упали. Лишь бешено бренчали посмертные колокола из консервных банок, которые наши солдаты вешали на колючку в качестве сигнализации. Даже наверху, за тысячу метров над полями сражений чувствовался зловещий, сладковатый запах разложения.

victoria_vn 21.08.16 в 08:56

По злой иронии он слегка напоминал (для моего обоняния во всяком случае) запах перезрелой земляники. Много лет спустя моя вторая жена Эдит купила ароматическую помаду именно с таким синтетическим ароматом земляники. Это навеяло столько тревожных воспоминаний, что пришлось попросить больше ей не пользоваться. Да, я говорю так, как будто видел все это. Но потом и впрямь увидел это вблизи, так что разницы никакой.

victoria_vn 21.08.16 в 09:10

Район Карсо был крошечным — возможно, всего десять километров — так что мы, авиаторы, видели его целиком вполне прилично, когда летели над этим ужасным серовато-коричневым пейзажем: неглубокие долины под нами, объятые дымом и залитые оранжевым пламенем; изредка, когда пелена рассеивалась, мы снижались и видели череду крошечных пятнышек - людей, несущихся вперед среди разрывов снарядов: дьявольские зеленовато-желтые облака ядовитого газа и внезапные белые вспышки гранат и черные шипящие вихри огнеметов. Солдат, мчащихся вперед, чтобы убить или изувечить друг друга гранатами и саперными лопатками, чтобы захватить или отбить еще нескольких квадратных метров этой отвратительной пустоши.

victoria_vn 21.08.16 в 09:15

Воспоминания преследуют меня по сей день: явная сокрушительная глупость всего этого. Почему мы это сделали? Почему мы позволили так с собой поступить? Я был там, а вы нет, поэтому интересно, могли ли бы вы мне объяснить. Я был этому свидетелем, но все же иногда думаю, что, возможно, понимаю меньше, чем вы, там не бывавшие.

victoria_vn 21.08.16 в 20:39

Всю вторую неделю августа сражение бушевало к западу от нас. Итальянцы захватили Гёрц и теперь атаковали холмы Монте-Сан-Микеле на северном краю и Дебели Врх на южном краю откоса Карсо, пытаясь пробиться выше к плато.

victoria_vn 21.08.16 в 21:08

Наши солдаты на линии фронта ужасно страдали в окруженных горами траншеях, день и ночь под таким обстелом, что невозможно было доставить еду и воду или эвакуировать раненых. Довольствуясь иногда чашкой воды в день в этой летней жаре и пыли, преследуемые огромными, откормленными на трупах мухами, они держались изо всех сил, контратаковали по приказу и безвестными умирали тысячами за своего далекого императора и короля.

victoria_vn 22.08.16 в 20:43

В то время как на расстоянии нескольких километров разыгралась эта мрачная трагедия, эскадрилья 19Ф сидела сложа руки на поле у Капровидзы и от скуки и разочарования пожевывала кончики усов. Мы находились в состоянии готовности — вот почему нас с Тоттом на самом деле не сильно коснулся приговор об аресте — но больше почти ничего не происходило.

victoria_vn 22.08.16 в 21:47

Конечно, мы нуждались в аэроплане: один "Бранденбургер" вернулся из ремонта, но "Ллойд", на котором мы летали на артиллерийскую операцию в Монтенеро, был неисправен. Во время пикирования Тотт увеличил обороты двигателя до уровня, когда гильзы цилиндров безвозвратно повредились, так что машина теперь стояла в ангаре в ожидании замены двигателя.

victoria_vn 22.08.16 в 21:56

У нас осталось три рабочих аэроплана — два "Бранденбургера" и "Ллойд". И все же мы чувствовали, что есть работа, которую мы могли выполнять для поддержки страдающих в окопах товарищей. Флик 19 в Хайденшафте принимала активное участие в боях с первого дня. Ее самолеты часто возвращались продырявленными пулями, чтобы явить очередное покрытое одеялом тело на носилках и добавить еще один крест из пропеллера к быстро растущему ряду на кладбище.

victoria_vn 23.08.16 в 07:28

Нас всех это чрезмерно раздражало — сидеть в ожидании телефонного звонка. Мы находились под командованием штаба Пятой армии, а не местной дивизии, и казалось, будто Марбург полностью забыл о нашем существовании.

victoria_vn 23.08.16 в 09:09

Наконец, в субботу, после того как пал Гёрц, чаша терпения переполнилась: весь офицерский корпус — за исключением меня, я находился в заключении на базе — оттолкнул в сторону протестующего Краличека и двинулся по дороге в Хайденшафт, чтобы предложить свои услуги Флик 19. Хейровски с ними не увиделся — он в тот день был в воздухе над Градиска-д’Изонцо, где подстрелил "Ньюпор" из охотничьего ружья — но вернувшись, послал краткий ответ, что Флик 19 — подразделение, дерущееся на передовой, и он воспользуется услугами (как он выразился), "модных фотографов и убийц гражданских лиц", лишь когда погибнет его последний летчик.

victoria_vn 23.08.16 в 10:15

Когда они вернулись, Краличек закатил истерику и угрожал отдать всех под трибунал за мятеж. В итоге оберлейтенант Мейерхофер, временно исполняющий обязанности старшего пилота, собрал всех в столовой и составил коллективное письмо (полагаю, вы так это называете) к генерал-полковнику Бороевичу.

victoria_vn 23.08.16 в 11:41

Оно выражало преданность благородному дому Австрии до последней капли крови и в доказательство преданности предлагалось положить наши жизни, если не в воздухе, то (в случае необходимости) в окопах на передовой, где мы будем сражаться до последнего вздоха, встречая пули, снаряды, штыки, огнеметы или отравляющий газ.

victoria_vn 23.08.16 в 11:50

Все мы подписались, даже несчастный Краличек, которого вытащили из его конторы и чья реакция на показанный документ напомнила реакцию человека на ранних стадиях водобоязни, наткнувшегося на стакан воды.

victoria_vn 23.08.16 в 07:38

Рука Краличека явственно дрожала, когда он это подписывал, а все мы стояли вокруг него (подпоясанные черно-желтыми поясами и с прицепленными саблями) для моральной поддержки.
Ответ генерала пришел на следующий же день — он поблагодарил нас за верность императору и королю, но сообщил, что обученных пилотов не хватает и нельзя бросаться их жизнями, не задумываясь о будущем. В конце Бороевич пообещал нам столь желанных сражений, которые в любом случае последуют в ближайшие недели.

Oigene 25.08.16 в 22:22

Поэтому для нас начало августа протекало в Капровидзе вполне мирно, пока пушки грохотали на западе, а ветер иногда доносил отчетливый запах сгоревшей взрывчатки, смешанный (поскольку стояли жаркие дни) с кое-чем менее приятным. Мы зачастую наблюдали над головой итальянские аэропланы, но приказы запрещали нам делать хоть что-то, пока в один прекрасный день Мейерхофер вместе со штабсфельдфебелем Звержковски не поднялся в воздух, чтобы облетать "Бранденбургер", только что вернувшийся из ремонта.

Oigene 25.08.16 в 22:30

Они отсутствовали примерно час, и когда вернулись, то перед ними летел большой, громоздкий биплан с толкающим винтом. Это был итальянский "Фарман SP2" - артиллерийский корректировщик, который они заметили над Добердо и вступили с ним в бой.

Oigene 25.08.16 в 22:35

"SP2" был ужасным аэропланом во всех отношениях: довоенная французская конструкция, устаревшая еще в 1914 году, которую итальянцы построили по лицензии в огромных количествах, как часть чрезвычайной программы по созданию военно-воздушных сил из ничего. Полагаю, это была та же ошибка, которую лорд Бивербрук сделал поколение спустя: оборудовал авиационные заводы и выпустил огромное количество устаревших машин.

victoria_vn 23.08.16 в 12:02

Итальянцы теперь пытались найти применение этим запасам, но при этом впустую разбрасывались жизнями своих авиаторов, потому что "SP2" представлял из себя не более чем смертельно опасную ловушку: слишком медлительный, чтобы сбежать, и неспособный быстро набрать высоту, слишком неуклюжий, чтобы быстро сманеврировать, и с таким узким сектором огня из пулемета наблюдателя в передней кабине, что больше походил на летающую слепую курицу.

Oigene 29.08.16 в 07:34

Мейерхофер и Звержковски сначала дали очередь из переднего пулемета и слегка повредили противника, потом позволили итальянскому наблюдателю немного пострелять в ответ (как того требовали правила чести), а затем держались в стороне, наблюдая за событиями. Видя, что путь к отступлению через свою линию фронта отрезан, и их просто собьют, если они и дальше продолжат сопротивление, наблюдатель-итальянец наконец встал в кабине и поднял руки; весьма разумно, согласились мы.

Oigene 29.08.16 в 07:41

Итальянцев сопроводили, чтобы познакомиться и обменяться рукопожатиями со всеми нами: лейтенант Бальбони и капрал-пилот Скаранца. Их чувства были предсказуемо смешанными: подавленность из-за пленения и перспективы долгого заключения за колючей проволокой, но и радость от того, что остались в живых — участь довольно редкая для экипажа "Фармана".

mrs_owl 27.08.16 в 06:45

Мы посочувствовали им, когда увидели пробитую пулями машину, и все согласились (я переводил для остальных, бегло говоря по-итальянски), что это просто позор - посылать мужчин на смерть в таких жалких скорлупках.
— Вы знаете, что обозначает "SP2", лейтенант?” — спросил меня наблюдатель. "Seppultoro per due" — могила для двоих.

victoria_vn 27.08.16 в 12:15

— Нет-нет, — возразил со смехом пилот, — это значит "Siamo perduti" — мы пропали!
В тот вечер мы развлекали их за ужином, а на следующее утро помахали на прощание, когда штабной автомобиль увозил их в лагерь для военнопленных.

Oigene 25.08.16 в 22:42

В конце концов, единственной потерпевшей стороной стал Краличек, чьи отчеты за август оказались испорчены по трем пунктам:
а) еще одна машина сбита подразделением, в задачи которого это не входит;
б) итальянцев сбил аэроплан, который официально не существовал, так как его уже исключили из документов ремонтной базы, но еще не приняли обратно на баланс эскадрильи 19Ф; и
в) серьезнейшее нарушение из всех — аэроплан сбил офицер, который не относился к боевому лётному составу подразделения.

victoria_vn 27.08.16 в 18:56

Как мы узнали позже, Краличек предлагал посадить итальянцев обратно в аэроплан и отправить с эскортом домой, лишь бы не иметь дела с таким административным кошмаром.

mrs_owl 27.08.16 в 06:53

Таким образом, дни проходили в праздности, на опаленном солнцем поле в попытках найти хоть какую-то тень, когда горячий, раздражающий ветер с Карсо кружил по земле солому с пылью и раздувал края палаток. Жизнь не баловала нас развлечениями: лишь чтение и игра в карты, а еще прослушивание граммофона лейтенанта Суборича в соседней палатке.

victoria_vn 27.08.16 в 11:41

У него был приличный переносной граммофон, который ему купила мать; но к 1916 году пластинок в Австрии не хватало (торговая блокада приостановила ввоз шеллака, из которого они делались, а подходящего заменителя не нашлось), да и музыкальные вкусы лейтенанта были ограничены.

Alex_ander 21.08.16 в 05:41

Это было постоянное, невыносимое повторение дуэта "Спорт и только спорт" из неудавшейся оперетты Легара 1914 года или что-то подобное — под названием "Наконец одни", если я правильно помню — с Губертом Маришкой и Мицци Гюнтер, пронзительно кричащей, как курица-несушка.

victoria_vn 27.08.16 в 17:48

Бесконечно раздражающая музыка: одна из тех невыносимо навязчивых маршеобразных песен, столь любимых венскими композиторами легкой музыки в 1913-1914 годах, когда по всей Европе распространилась внезапная мода на глубокие вздохи и общую открытую сердечность, затронув даже мрачную, неисправимую старую Австрию. Музыка вернулась много лет спустя (вспоминается мне), как "Свободная и молодая", когда Легар пытался возродить свою старую оперетту, только чтобы вновь увидеть, как она провалилась, заслужив забвение через пару вечеров.

victoria_vn 27.08.16 в 18:06

Пластинки в то время изнашивались быстро, но эта словно была сделана из карбида вольфрама: всё играла и играла, пока я не начинал рвать на себе волосы в клочья, стараясь не смотреть на свой пистолет в кобуре, висевший на опорном шесте палатки.

Alex_ander 21.08.16 в 05:49

Именно так я и помню лето 1916 года на фронте Изонцо: яркий свет солнца, ворчащий стон ветра и звук авиационных двигателей; беспокойное колыхание парусиновой палатки и Мицци Гюнтер, визгливо поющая "Спорт и только спорт" в сопровождении вездесущего громыхающего оркестра из мощных взрывов на западе.

victoria_vn 22.08.16 в 22:53

Кроме дела с захваченным "SP2", единственным примечательным событием тех первых дней августа стало прибытие нового шеф-пилота взамен бедняги Ригера. Он прибыл на служебной машине однажды утром, сразу после завтрака.

victoria_vn 22.08.16 в 22:45