Down to Earth / Прагматик: Глава 1. Дюнкерк

Протяженность Ла-Манша в самом узком месте составляет всего двадцать одну милю, но этот небольшая водная преграда несла легионы Римской империи, была свидетелем Нормандских завоеваний и столкновений с испанской Непобедимой Армадой. В последний день весны 1940 года, будучи неопытным девятнадцатилетним пилотом Королевских ВВС, я находился на высоте 25 000 футов [7600 метров] над каналом и стал свидетелем еще одной главы в его долгой истории.

nworm 04.04.22 в 08:13

Французская Первая армия, Бельгийская армия и Британский экспедиционный корпус были окружены на побережье Северной Франции наступающими немецкими войсками. Когда танки обрушились на то, что осталось от оборонительных позиций союзников, остальные войска отступили к береговой линии. Битва за Францию была проиграна, и операция "Динамо" была направлена на эвакуацию войск через Ла-Манш, используя все наличные суда чтобы пройти на прибрежное мелководье близ Дюнкерка. На востоке пейзаж закрывала пелена дыма от горящих нефтехранилищ и разрушенных зданий. Узкий пролив теперь был единственным, что отделяло Британию от той же участи, которая постигла Европу.

nworm 04.04.22 в 08:17

Мой взгляд на историю велся через похожий на теплицу фонарь моего Hawker Hurricane Mk I с серийным номером P2902 и бортовым кодом "R-DX" поверх камуфляжа. "DX" был кодом 245-й эскадрильи, "R - как Роберт" был личным кодом этой машины. Только что с завода, имея всего восемь часов налета по журналу, мой одномоторный истребитель рассекал небо со скоростью более 300 миль в час и был вооружен восемью пулеметами Browning.303. У него было обнадеживающее преимущество в виде бронеплиты позади кресла пилота и самозатягивающихся бензобаков, которых не хватало его предшественникам. Тем не менее, мы все еще вели войну с примитивной радиостанцией TR9D. Выбор частоты можно сравнить с поиском современного телевизионного канала [8] в море белого шума и помех. Конечно, в разгар боя у пилота не хватало рук, чтобы заниматься этим. Мои руки на данный момент были заняты исключительно поддержанием строя и выдерживанием курса на Дюнкерк.

nworm 04.04.22 в 08:24

Наша база в Хокинге находилась в двух шагах от белых скал Дувра, и в то утро мы вылетели, направляясь к близлежащему французскому побережью. Я возглавлял замыкающее звено, чья роль заключалась в прикрытии трех флайтов, летящих впереди. Так сказать, "прикрывая их спины", пока они выискивали и атаковали вражеские бомбардировщики, атаковавшие наших. Нас было трое в плотном V-образном или "победном" строю. Позади слева от меня летел сержант Алан Хеджес, в то время как сержант Джефф Ховитт был справа от меня. За исключением столба дыма, поднимающегося над Дюнкерком, небо было ясным, с потрясающей видимостью. На полпути через Ла-Манш Хеджес сообщил о скачках давления масла и, не сумев устранить проблему, повернул в сторону Англии. Мы с Ховиттом остались в паре. Как будто невидимый клей скреплял наш плотный строй. Приблизившись к Дюнкерку мы обнаружили ниже группу немецких бомбардировщиков, приближавшихся к городу. Преисполненные решимости посеять еще больший хаос среди деморализованных войск, "Дорнье", "Хейнкели" и "Юнкерсы-87" дни напролет безжалостно обстреливали места эвакуации. Наши ведущие три флайта решительно спикировали вниз, чтобы вступить в бой с бомбардировщиками, ну и мы с Ховиттом за компанию.

nworm 04.04.22 в 08:51

По мере того, как подо мной разворачивался бой, два истребителя Messerschmitt Bf 109 проскользнули в 3000 футов ниже, впереди справа от меня на большой скорости. Они, очевидно, искали ведомых из наших ведущих звеньев и расположились в классической позиции на шесть часов. Я переключил оружие в режим "огонь" и приготовился спикировать на истребители. Из моего бестолкового радио TR9D донесся визг, наполнив шлем оглушительными, пронзительными помехами. Позже я узнал, что это Джефф Ховитт предупреждал меня о пяти 109-х, пикирующих на нас с левого борта. Ховитт резко отвалил влево и сделал проход передо мной, но я все равно ничего не понял. Посреди этой схватки я сосредоточился на своей атаке и совершенно забыл оглянуться назад. Первым признаком того, что что-то пошло не так, было то, что бронеплита за моей головой зазвенела как будильник [9]. Прежде чем я успел перевести дыхание, ярко-красные трассеры начали бомбардировать кабину, свистя у меня между ног и разрушая плексигласовые панели и ткань обшивки по левому борту. Трассеры с зажигательными наконечниками помогают пилоту видеть, куда попадают его пули, и с моей точки зрения я видел, что попадали они очень хорошо. Когда приборная панель рассыпалась у меня на глазах, мои мысли внезапно перескочили к насыщенному парами бензобаку, который находился сразу за ней. Ужас сменился облегчением, когда я вспомнил, что бак был самозатягивающимся.

nworm 04.04.22 в 14:02

Атака была молниеносной. Я резко дернул ручку управления вперед и вправо, войдя в нисходящую спираль, заставив мир кружиться. Ноги обожгло сзади, когда металлические осколки брызнули из лабиринта трубопроводов внизу. Охлаждающая жидкость, масло и всевозможные горячие жидкости окатили меня, воздух наполнился дымом. По глупости я летел в защитных очках поверх шлема, и теперь смесь дыма и масел частично ослепили меня. Кабина погрузилась в хаос. Затем атака прекратилась так же быстро, как и началась. Собравшись с мыслями, я вывел самолет из пикирования и оценил свое положение: неважное. Я понял, что моему истекающему маслом и охлаждающей жидкостью Харрикейну конец, и начал готовиться к прыжку с парашютом. Поскольку угроза пожара росла, я заглушил двигатель, выключил подачу топлива и принялся откидывать колпак. Видимость ухудшалась, и я попытался сдвинуть фонарь на ощупь. Трижды я пытался, и трижды он закрывался назад. В пылу желания выбраться наружу я забывал зафиксировать фонарь в открытом положении и меня охватило отчаяние. Страх оказаться запертым в горящей кабине преследовал каждого пилота-истребителя, и на мгновение я начал задаваться вопросом, не так ли закончится моя война. Мгновение спустя началась вторая атака.

nworm 04.04.22 в 14:21

Левая сторона фонаря взорвалась снова, когда красный трассер разрушил то, что осталось от левого борта моего самолета. С выключенным двигателем я был буквально бессилен. Я снова бросил ручку вперед, на этот раз влево. Я объединил инерцию с гравитацией, направив израненную машину вниз. Я почувствовал удар, а затем что-то заструилось по задней части ноги, и я подумал, что получил попадание в задницу (оказалось, что это было прямое попадание в картридж Agfa, лежавший в кармане, и пленка развернулась у меня в брюках).[10] Стремглав вертикально приближаясь к земной тверди, я испытал момент неожиданного просветления и вспомнил трёп в баре о том, что 109-е плохо выходят из пике. Когда земля замаячила в ветровом стекле, и терять было абсолютно нечего, я решил проверить эту теорию. В последний момент я изо всех оставшихся сил потянул ручку назад. Кровь отхлынула от головы, мир стал черно-белым, а затем просто черным.

nworm 04.04.22 в 14:37

Когда я пришел в себя, я летел прямо на высоте целых десяти футов по направлению к Дюнкерку. Я проложил себе путь в море брошенных грузовиков и оборудования, покрывавших пляж. Сюрреалистическая сцена. Я выбрал место параллельно береговой полосе, чтобы посадить свой потрепанный и теряющий скорость истребитель. Осколки стекла и металла, разбросанные по кабине, порезали мои перчатки, поэтому я осторожно дотянулся кончиками пальцев до грязного переключателя стрельбы, чтобы выключить его перед посадкой. В процессе я нажал на кнопку выстрела и дал короткую очередь своими Браунингами по пляжу. Все медленнее и медленнее я опускал "Харрикейн" на песок в проходе между двумя брошенными машин. Радиатор при торможении зарылся в песок, подняв "Харрикейн" на нос. Передо мной промелькнули перспектива переворачивания и необходимости выбираться из запертой песком кабины, но самолет покачнулся и снова упал на брюхо.

nworm 04.04.22 в 14:49

Даже сейчас я не был уверен, что избавился от своего "Мессершмитта", и ждал, что он вернется закончить начатое. Я откинул разбитый фонарь, отстегнул ремни, выбросил шлем и кислородную маску за борт и выпрыгнул из кабины. Отчаянно оглядываясь по сторонам, я укрылся под брошенным грузовиком, где надеялся собраться с мыслями и обдумать свой следующий шаг. Внезапно что-то схватило меня за лодыжку. Посмотрев вниз, я увидел, что это была большая черная рука. Она вытащила меня из моего укрытия, и двое французских колониальных солдат подняли меня на ноги и прижали спиной к грузовику. Хотя они казались алжирцами, мое внимание было больше сосредоточено на длинных острых, как бритва, штыках, которые они глубоко воткнули в мой спасательный жилет Мэй Уэст. Они начали спрашивать по-французски, не немец ли я, на что я горячо ответил: "Non! Non! Anglais!" Я отважился перейти на свой лучший школьный [11] французский: "Je suis Anglais". Никакого результата. Пока они скрежетали зубами и пронзали меня своими безумными глазами, я задавался вопросом, сыграла ли моя короткая, непреднамеренная очередь на пляже какую-то роль в этой разворачивающейся драме. Казалось, они обсуждали, стоит ли прикончить меня прямо здесь и сейчас. Ситуация накалилась до предела, когда я заметил двух вооруженных британских солдат, по-моему, "Гринховардов" [*Гринхо́вардский полк - 19-й пехотный полк (19th Regiment of Foot) - солдаты Ховарда (по имени полковника Чарльза Ховарда, командовавшего полком в 1738-48)], идущих по пляжу. Я закричал им изо всех сил, а они, в свою очередь, пришли мне на помощь. К моему большому облегчению, они обратили алжирцев в бегство, и мне очень повезло спастись во второй раз за этот день.

nworm 04.04.22 в 15:03

Спасшие меня "томми" были из взвода пулеметчиков, расположенного неподалеку в ожидании подхода немецких танков. Перед ними стояла незавидная задача привести в замешательство немецкую бронетехнику чем-то равносильным стрельбе из лука. Усугубляло их положение то, что у них не хватало боеприпасов. Они посмотрели на мой несчастный "Харрикейн" и спросили, остались ли у меня патроны 303-го калибра. "Уйма", - ответил я, когда мы направлялись к R-DX. Я открыл оружейные отсеки в крыльях, чтобы показать переплетающиеся ленты с боеприпасами. "Это DeWilde [*]", - объяснил я, зная, что Женевская конвенция не разрешает комбинировать зажигательные, бронебойные и разрывные пули для использования против живых целей. Это их не остановило, и они забрали столько боеприпасов, сколько могли унести. С лентами 303-го калибра, перекинутыми через плечи, они исчезли в направлении своего аванпоста, чтобы успеть на встречу с гансами. С тех пор я задавался вопросом, какая судьба постигла тех парней, хотя глубоко в сердце я думаю, что в этом нет никакой тайны.

nworm 04.04.22 в 15:19

Снова оставшись один, я решил, что должен уничтожить свой самолет, например потому, что на нем была установлена сверхсекретная система идентификации "свой-чужой" (IFF - Identification Friend or Foe). Расположенная позади кресла пилота, эта небольшая коробка служила сигналом британскому наземному радару о статусе самолета как "дружественного". Стоя на крыле, я достал из кармана пропитанную маслом карту и попытался зажечь ее, прежде чем бросить в кабину. Но моя удача закончилась, и у меня не вышло. Вероятно, карта была пропитана весьма огнестойким гликолем, а не другими многочисленными легковоспламеняющимися жидкостями, которые орошали сегодня мою кабину. Я все еще пытался поджечь карту, когда громкий ТРЕСК и СВИСТ заставили меня выпрямиться. Эти звуки были знакомы мне со школьных времен, когда часами проводил на стрельбище. К сожалению, сегодня я сам стал мишенью для нескольких немецких [12] пехотинцев. Я вытащил из кабины парашют, закинул его за спину, подсознательно думая, что он защитит мою задницу, и на максимальной скорости рванул по пляжу в направлении дымящегося городка Дюнкерк.

nworm 04.04.22 в 17:55

Когда стрельба стихла, я перешел на шаг и прикинул, что городок находится примерно в девяти милях впереди. Очевидно, его всё ещё бомбили, как и корабли, ожидавшие эвакуации войск. Это было жуткое ощущение - идти по пляжу, окруженному обломками, оставшимися после битвы, в то время как над головой продолжало бушевать ожесточенное воздушное сражение. Скажу честно, что никогда не чувствовал себя более одиноким, чем когда я брел по этому пляжу, девятнадцатилетний на чужом берегу в самый разгар войны. Стрекот пулеметных очередей и грохот зенитных батарей наполняли воздух. Стрелянными гильзами и звеньями пулеметных лент металл, казалось, падал с небес вокруг меня, возвращаясь на землю, поэтому я остановился, чтобы подобрать выброшенную кем-то каску. Вскоре я наткнулся на Colt 45-го калибра с эмблемой Королевских ВВС. "Экипированный", я продолжал плестись к Дюнкерку и стал свидетелем того, как "Спитфайр" упал в море прямо передо мной, а затем другой проиграл бой с врагом и встретил ту же участь в воде.

nworm 04.04.22 в 18:10

Наконец я добрался до подножия Восточного мола, где деревянный волнорез служил отправным пунктом для тысяч солдат, эвакуировавшихся с пляжа. Очевидно, он был местом недавнего боя, поскольку в нескольких местах в нем были пробоины, которые были наспех залатаны досками. Наш воздушный бой произошел неподалеку, и вполне вероятно, что бомбардировщики, которых мы искали, были ответственны за ущерб. Армейский эвакуационный пункт работал на полную мощность, в то время как медпункт "сортировал" раненых и умирающих. В стороне в одиночестве стоял томми, контролирующий группу немецких пленных, копавших братскую могилу. Сюда все еще прилетали одиночные снаряды, и я последовал примеру нескольких солдат, которые забрались в свежие воронки. Их вера, очевидно, была основана на известной поговорке, что молния никогда не ударяет дважды в одно место.

nworm 04.04.22 в 18:21

Я сел, отдышался и собрался с мыслями. Картина вокруг была уныла – удрученные солдаты в грязных норах сидели, опустив глаза. На контрасте, я заметил крайне вытянутого морского капитана, сходящего с мола. С тростью в руке и противогазом, перекинутым через плечо, как гласили правила, он пробирался через беспорядок с начальственным видом. Я выпрямился, все еще держа свой [13] парашют, подошел к капитану и спросил: "Сэр. Как мне вернуться в Англию?" Не колеблясь он велел мне выйти на мол, где я должен был найти колёсный пароход "Беркут", пришвартованный с левой стороны. Он отвернулся и продолжил свой путь, а я направился к молу. Прогулка, казалось, тянулась многие мили, усугубляемая окружением. Перешагивая через доски, настеленных на дырах в моле, я увидел море людей, заполнявших воду. Мертвые солдаты и фрагменты тел качались вверх и вниз в бесконечном движении волн.

nworm 04.04.22 в 18:32

Как и было обещано, у причала с левой стороны стоял старый колесный пароход. Я поднялся на борт и направился прямо в пункт первой помощи. Здесь мне промыли глаза от всех тех жидкостей, что были разбрызганы по моей кабине, и я пожаловался на осколки в ногах. Многие из них выйдут на поверхность в последующие недели, в то время как другие останутся со мной на всю жизнь. Неподвижный и полный войск "Беркут" был очевидной мишенью для немецких бомбардировщиков. Ожидание отплытия было очень нервным – вокруг ещё активно шли бои. Наконец, к моему большому облегчению, мы снялись с якоря и вышли в море через лабиринт стоящих на якоре судов. Даже выход в относительно чистую воду не говорил о безопасности – немедленно "Дорнье" заинтересовался нами и встал в заход для бомбометания. Он провел две атаки и оба раза промазал. Думаю, это было связано с потрясающей способностью капитана заставить судно дергаться и отплясывать из стороны в сторону, когда ганс сбрасывал бомбы, чередуя колеса разных сторон на полной скорости, а затем давая задний ход. Однако "Дорнье" проявил настойчивость и предпринял третью попытку атаковать нас. Неподалеку эсминец, который вел огонь по другому вражескому самолету, обратил внимание на наш "Дорнье". Бомбардировщик приблизился, а орудия эсминца отслеживали приближающегося врага. Я ждал как один из них нанесет смертельный удар. К счастью, орудия корабля выстрелили первыми, швырнули снаряды в небо. Стеклянный нос немецкого бомбардировщика взорвался передо мной, когда снаряд попал в цель, сметая всё на своем пути. Когда-то смертельно опасный, а теперь вдребезги разбитый бомбардировщик рухнул в море под аккомпанемент наших радостных криков на борту "Беркута".

nworm 05.04.22 в 18:22

Затем все успокоилось, и мы проложили путь назад к английским берегам. Однако, нам предстояло пережить ещё одно потрясение. Пока я сидел на нижней палубе, размышляя о событиях дня, над головой разразился еще один воздушный бой. Один из наших "Харрикейнов" схватился [14] в бою с двухмоторным "Мессершмиттом" Me 110; в бою оба самолета погибли, а одинокий парашют спускался на землю. Заметив, что двигатели встали, я поднялся наверх, чтобы узнать, что стало причиной остановки на моем пути домой. Это был пилот, плывущий изо всех сил в направлении Англии. Снова с ловким мастерством капитан направил свое судно к водоплавающему летчику и остановил колеса, чтобы они послужили своего рода лестницей. К моему большому удивлению, когда промокший пилот поднялся на борт, я сразу узнал его. Это был Вик Верити, новозеландец и мой сокурсник по учебе в Халлавингтоне. С тех пор прошло всего шесть месяцев, но когда мы возвращались домой в Англию, казалось, что это был бесконечно давно.

nworm 05.04.22 в 18:37