Down to Earth / Прагматик: Глава 4. Ввязавшись в драку

28 мая 245-я эскадрилья перебазировалась на новую базу в Хокиндже. Она располагалась на побережье недалеко от белых скал Дувра, так что теперь только Канал теперь отделял нас от немецких передовых частей. Мы сразу же начали вылеты над эвакуирующимся Дюнкерком, и два дня спустя были подняты на перехват нескольких "Дорнье-17" над французским побережьем. К сожалению, они развернулись в сторону Франции и ускользнули, что не удивительно – немецкие бомбардировщики были весьма быстрыми. Серьезные шансы на перехват у нас были только против Ju 88 и He 111. Дело осложнялось необходимостью "дергать за титьку"* ['pull the tit' на жаргоне пилотов Харрикейнов экстренное увеличение значение наддува на непродолжительное время], чтобы как можно быстрее пересечь Ла-Манш. Для этого нужно было вытянуть небольшой рычажок на приборной панели, который увеличивал мощность мотора. Это давало четыре лишних фунта, с восьми до двенадцати* [фунтов на квадратный дюйм - значение наддува в моторе], что увеличивало не только скорости, но и расход топлива. В любом случае, работая на пределе выносливости, нам оставалось всего десять-пятнадцать минут над Францией и делало обратный полет еще более трудным.

nworm 11.05.22 в 18:38

Поэтому, наш патруль пересек английское побережьем с очень низким запасом топлива, пробыв в воздухе два с половиной часа в плохую погоду. Из последних сил мы со сквадрон лидером Эриком Уитли и флайт лейтенантом "Джинджем" Моуэтом ошибочно приземлились в Кенли, в то время как два или три других летчиков из нашего звена были вынуждены приземлиться на зеленых полях Англии. К счастью, мы трое прибыли как раз к обеду и отпраздновали в столовой наше прибытие несколькими элями. Не считая тех промелькнувших "Дорнье 17", патрулирование вышло безрезультатным. Мне показалось, что в воздушной войне, на которую нас послали сражаться, наступило явное затишье, однако 31 мая была совсем другая история.

nworm 11.05.22 в 19:05

Моя стычка с Me 109 в тот день привела к "посадке" в Дюнкерке и возвращению к родным берегам. Сбитый на чужбине в разгаре боя, я понятия не имел, что будет дальше. Будучи всего лишь подростком, я столкнулся лицом к лицу с реалиями наземной войны. Честно говоря, я надеялся, что вступление в Королевские ВВС избавит меня от этого ужаса. Военные фильмы школьных лет все еще были свежи в памяти, когда я увидел, как наши "Спитфайры" с головой погружаются в воду, а мертвые Томми плавают на волнах. Теперь у меня не осталось сомнений, что война началась по настоящему.

nworm 11.05.22 в 19:10

Пока я плёлся вдоль французского побережья, мои оружейник и механик сидели на берегу, осматривая небо в поисках своего "Харрикейна" и его пилота. Все остальные пилоты эскадрильи были единодушны в том, что мне конец, но мои сержанты не теряли надежды и преданно ждали. Вероятно, они все еще сидели там, когда "Беркут" пришвартовался в Маргите, и я позвонил дежурному в Хокиндже - Пайлот-офицеру Хиллу. По стечению обстоятельств он также был парашютным офицером эскадрильи, и я сообщил ему, что со мной всё еще мой верный парашют, чувствуя при этом вину, что у меня при этом нет самолета. Он разделял мнение эскадрильи о моей судьбе и был искренне удивлен, получив от меня весточку, так что без дальнейших церемоний отправил за мной транспорт. Вернувшись на базу, я сдал парашют только чтобы мне сказали, что он подлежит списанию из-за пропитавших его гликоля, масла и топлива. Я снова перекинул свой неразлучный парашют через плечо. В конце концов позже я упаковал его и отправил матери в Бирсден.

nworm 31.05.22 в 17:54

Проинструктированный офицером разведки, я имел жалкий вид в запачканной маслом форме и, как следствие, мне дали выходной на следующий день, чтобы организовать замену. У меня не было средств на покупку нового комплекта, хотя оставалось кое-что, чтобы свозить своих сержантов в Дувр, дабы отпраздновать мое благополучное возвращение и устроить поминки по "Харрикейну". Благодарный за то, что остался жив, я собирался выпить несколько кружек пива с парнями, когда мы привлекли внимание каких-то наших армейских собратьев. Они спросили нас, где можно найти Королевские военно-воздушные силы, поскольку в небе над Дюнкерком их не нашли. Я позволил себе не согласиться, а мои сержанты явно были с этим не согласны и заявили тем, что у них информация из первых рук – Королевских ВВС в Дюнкерке есть. В частности, моя часть воздушной мощи была поглощена [31] французским прибоем, как раз в момент нашего разговора. Когда ситуация обострилась до предела, я вмешался и успокоил обе стороны. Мы вернулись к нашему празднику, но была очевидна повышенная напряженность.

nworm 31.05.22 в 18:44

Вернувшись в Хокиндж после этой короткой передышки, я работал в обычном режиме. День начинался до рассвета как обычно с чашки чая. У нас было тридцать минут, чтобы одеться и отправиться на рассредоточение, где мы тщательно проверили наши самолеты и оборудование. По завершению процедуры мы ждали наготове, зная, что в любой момент нас может поднять в воздух пронзительный звонок телефона из оперативного отделения. В эти паузы мы подавляли любые опасения или негатив, которые могли подкрасться изнутри. Каждый занимался своим обычным делом: кто-то курил трубки или дремал в шезлонга. Некоторые играли в в крикет или в карты по феноменальным ставкам. Были накоплены миллионные долги, поскольку шансы на то, чтобы выжить и действительно расплатиться, были невелики. Я спал – только и всего. Я мог дремать независимо от ситуации или времени суток. Я растягивался на траве рядом с бараком оперативников и засыпал, подальше от сводящих с ума небес. Это расслабило и подготовило тело и душу к потрясениям, с которыми они могли столкнуться в любой момент. Я не размышлял о будущем и не переживал прошлое; я просто спал.

nworm 31.05.22 в 18:47

Потом раздавалась команда: подъем по тревоге! Я открывал глаза и вскакивал на ноги. Пока я бежал к своему самолету, я не испытывал абсолютно никакого страха, сосредоточившись на том, чтобы не споткнуться. Забираюсь в кабину, включаю рацию, пристегиваю шлем, парашют и ремни. Поднимаю большой палец наземной команде, включаю магнето, проверяю аккумулятор и нажимаю кнопку стартера, "Мерлин" встряхивается, оживает. Следом оживают приборы, и я машу рукой, чтобы убирали тележку с батареями и колодки; пора в путь. От дремоты до взлёта менее чем за две минуты.

nworm 31.05.22 в 19:02

2 июня мне не хватило времени поспать. Сначала была фотосессия разных звеньев эскадрильи. Я занял свое место, сидя в первом ряду на фотографии, которая сохранилась до наших дней. Я на ней все еще выгляжу немного ошеломленным после своего злоключения, вся форма в многочисленных маслянистых пятнах, от моего израненного "Харрикейна". Потомки запишут: он снова забрался в "Харрикейн" и направился к французскому побережью в патрулирование с командиром звена Джинджером Моуэтом.

nworm 31.05.22 в 19:07

Через сорок восемь часов после того, как мой самолет разнесло в клочья, я снова был над Ла-Маншем. Уже не такой самоуверенный, как раньше, я крутил головой, осматривая небо. Я не собирался попадаться на эту удочку дважды. В поисках врага мы безуспешно прочесали район Дюнкерка. Мы пролетели над участком пляжа к северо-востоку от городка, недалеко от бельгийской границы. Параллельно линии прилива одиноко лежал R-DX, которому суждено было в конечном итоге погрузиться под воду с изменением приливов.

nworm 31.05.22 в 19:11

Я весь июнь провел в Хокиндже, за исключением нескольких дней, в Тернхаусе, в Эдинбурге. За это время я совершил еще около тридцати боевых вылетов, включавших взлеты по тревоге, сопровождение конвоев, сопровождение бомбардировщиков и свободную охоту. Чаще всего последние операции заканчивались неудачей, когда мы не могли найти точку встречи с бомбардировщиками или инструктажи менялись в самый последний момент. Тем не менее, это было напряженное время.

nworm 29.03.23 в 17:03

Возвращаясь из безрезультатной охоты над Францией, я вёл свое звено обратно через Ла-Манш. Летя низко над волнами в направлении к дому, я обратил внимание на рост температуры масла мотора. На "Мерлине" это всегда было тревожным событием, требующим немедленного внимания. Я уменьшил мощность до разрешенного минимума и полностью открыл радиатор, чтобы максимально увеличить охлаждение. Связался по рации со своим звеном, и они повернули назад, чтобы держаться в строю вместе со мной. Тем не менее, температура продолжала расти. Медленно, низко и очень уязвимо, мы с огромным облегчением пересекли родное побережье. К счастью, двигатель V12 продержался достаточно долго, чтобы я смог приземлиться в Хокиндже.

nworm 29.03.23 в 17:29

Выбравшись из кабины, я рассказал о симптомах наземной команде, которая тут же приступила к диагностике проблемы. Вскоре причина "перегрева" двигателя стала очевидной. В корне крыла, где оно соединяется с фюзеляжем, были обнаружены значительные повреждения. Что-то пробило аккуратную дыру в передней кромке моего крыла, а также и в расположенном там масляном баке. Я был в некотором недоумении, поскольку не помнил, чтобы по нам велся какой-нибудь огонь с земли, да и температура начала расти, когда я был уже достаточно далеко от любых немецких орудий. При дальнейшем расследовании в масляном баке была обнаружена кровавая масса. Это были останки птицы, которую я сбил, вероятно, по пути домой, над верхушками волн. И она чуть не сбила меня так же верно, как немецкая пуля.

nworm 29.03.23 в 17:35

"Настоящий" зенитный огонь был нашим постоянным спутником. [33] Как-то снаряд пролетел так близко, что его свист заглушил шума двигателя "Мерлин". К счастью, снаряд не сдетонировал, а улетел выше и взорвался уже там. Тем не менее, порой я получал повреждения от зениток, ровно как и мой командир эскадрильи, новозеландец Эрик Уитли. Мы патрулировали над Францией, когда столкнулись с очень сильным зенитным огнем. Посреди разрывов зенитных снарядов вокруг нас командир нарушил стандартный плотный строй и начал кружить в небе, выполняя серию невероятных фигур высшего пилотажа. Мы не смогли связаться с ним по радио TR9D, хотя в этот раз проблема была не в радиоприемнике. Наконец, его самолет выровнялся, и отчаянными жестами командир вернул нас в строй. Оказалось, раскаленный осколок шрапнели пробил фонарь кабины, разорвав кислородную маску и микрофон. Затем виновник произошедшего застрял между воротником и задней стороной шеи. Пытаясь вытащить кусок расплавленного металла из-за шиворота, командир потерял контроль над самолетом. Значительный ожог на задней части шеи свидетельствовал о пережитом.

nworm 29.03.23 в 17:38

Комэск Уитли и впоследствии упоминался в донесениях и получил орден "За выдающиеся заслуги" (DSO) сражаясь над Египтом. Однако именно во время службы в 245-й эскадрилье он был награжден крестом за выдающиеся летные заслуги (DFC) за успешный налетом на базу люфтваффе во Франции. Атака была спланирована Уитли, который разработал тактику и координировал действия с другими командирами групп. Они нанесли дерзкий удар с бреющего полета по аэродрому Руан-Бос, уничтожив около пятидесяти вражеских истребителей. "Харрикейны" проносились над деревьями, давая волю "Браунингам". С такой высоты они могли заглянуть вглубь ангаров, и в одном из них выстроились рядком несколько немецких военнослужащих. Их постигла та же судьба, что и истребителей на стоянках.

nworm 30.03.23 в 17:39

Мы тоже понесли потери. 1 июня, на следующий день после моей собственной роковой битвы, мы потеряли двух наших пилотов. Это были молодые ирландцы, Алан Тренор и Роберт Уэст. "Пенге" Уэст был моим хорошим другом, а прозвище своё заслужил за сходство с маленькой морской птичкой. В день моего падения над Дюнкерком он разделил общее убеждение, что я погиб, и забрал себе воротничок от моей лучшей рубашки. "Пенги" был в нём, когда его сбили на следующий день над Францией. Я потерял боевого товарища и у меня остался только один воротничок.

nworm 30.03.23 в 17:46

Мы также потеряли наш единственный "Бристоль Бленем". Самолет представлял собой потрясный "автобус", которую мы могли набить людьми и летать по округе куда захотим. Однажды утром "Бленем" вылетел, чтобы забрать нашего главного инженера в Блэкпул. Вскоре после взлета на обратном рейсе у него отказал двигатель и он упал в море. Предполагалось, что предательские выключатели пропеллера и двигателя унесли еще одну жертву. Это было весьма вероятно, поскольку двигатель, отказал как раз в тот момент, когда пилот переводил воздушные винты с малого на большой шаг.

nworm 30.03.23 в 17:55

Несмотря на яростное противостояние в небе и мои многочисленные пролеты над Францией, помимо Дюнкерка у меня произошёл один только бой с немецкими истребителями за всё время, что мы базировались в Хокиндже. 25 июня флайт-лейтенант Томпсон возглавил группу из шести самолетов и я, как и в прошлый раз, оказался во главе замыкающего звена в качестве истребительного прикрытия и летел на высоте 25 000 футов, то есть на "Ангел 25". С новообретённой мотивацией я постоянно оглядывался по сторонам, осматривая небо в поисках врага. Над французским побережьем, недалеко от Шербура, я заметил внизу три самолета, чрезвычайно быстро набиравших высоту. Они двигались слева направо, параллельно береговой линии, и я был уверен, что они нас заметили. Я несколько раз пытался предупредить нашего лидера, но ужасная радиостанция TR9D снова проявила себя в полной мере. Было очевидно, что Томпсон не заметил их, когда они прошли над нами, занимая позицию с преимуществом по высоте. Затем эта троица легла в правый поворот, чтобы атаковать на пересекающихся курсах. Мои взгляд был прикован к ним, так как было очевидно, что они готовились к нападению. Так и произошло. Развернувшись в вираж со снижением, они предприняли атаку сзади-справа. Я резко бросил самолет вправо, чтобы встретиться с их лидером лоб в лоб. Он распознал мои намерения и необъяснимым образом отвернул, прервав атаку. В результате, я выполнил хрестоматийную очередь с полным отклонением ручки, когда он прошел передо мной справа налево. Я бросил "Харрикейн" влево, чтобы сделать выстрел. На максимальной перегрузке "Харрикейн" летел из последних сил, на волосок от срыва в штопор. Зафиксировав прицельную сетку, я выстрелил. Трассеры устремились к цели, а зажигательные пули заискрились по всей длине его левого борта. Мой угол обеспечивал эффективное поражение пулями 303-го калибра, и я понял, что попал в него, когда он начал снижаться, хотя мое внимание сразу же вернулось к моему собственному ухудшающемуся положению. Отдача пулеметов лишила мой истребитель последних остатков аэродинамики. Я потерял скорость и свалился в штопор. Помня, что два противника все еще были поблизости, я позволил самолету пробить облачность, вращаясь в штопоре. Ниже облаков, я вывел самолет из штопора и осторожно вернулся сквозь облака обратно в поисках других гансов. Как это часто бывает, через несколько минут после воздушного боя небо опустело. Большая часть нашего формирования была застигнута врасплох и рассеяна. Оставшаяся пара немцев продолжила атаку, когда их ведущий вышел из боя и, в результате, повредил два наших самолета. Один из них принадлежал флайт-лейтенанту Томпсону.

nworm 30.03.23 в 18:11

Вернувшись в Хокиндж, мы направились к офицеру разведки, чтобы подробно рассказать о нашей стычке. Были некоторые сложности с идентификацией типа самолета противника:,ыли ли это Me 109 или широко обсуждаемые Heinkel 113. Я согласился с мнением о He 113. Пока мы ждали очереди сделать доклады, наш командир сокрушался о повреждении своего парашюта, поскольку в нем застряла пуля. Что касается меня, то наше жесткое определение сбитого самолета не позволяло мне заявить победу. Я не видел, чтобы вражеский самолет разбился, загорелся или взорвался. Я вытерпел устный разбор полета и представил свой боевой отчет. Это был долгий день. Я поплелся к своей койке, лег и сражу же заснул.

nworm 31.03.23 в 18:39