The Greenlanders / Гренландцы: Любовь

— Они слишком хорошего обо мне мнения, и из-за этого мне неудобно с ними. Они хотели бы чтобы люди думали о них хорошо, и считают, что и остальные тоже мечтают прославиться.
Она шла дальше, и Полл Халльвардссон с трудом поспевал за ней, так как она шагала легкой, покачивающейся походкой, держа прямую спину. Священник убедился, что её совсем коснулись старческие болезни костей. Маргрет сказала:
— Я надеюсь, меня простят за такие пустяковые жалобы. На самом деле, когда я поскреблась в их дверь в поисках нового дома, Сигни сама пригласила меня и усадила на скамью, а затем предложила мне сухие носки и дала мне выспаться, и лишь потом расспросила меня.

vasso79 21.05.20 в 17:13

— Жаль, что ты не пришла в Гардар.

vasso79 21.05.20 в 17:13

— Я слышала о смерти Одуна и Петура. Полагаю, тебе тяжело без Одуна.

vasso79 21.05.20 в 17:14

— Порой я представляю себя путником, что идёт по дороге и слышит за собой шаги грабителей. Тот путник боится оглянуться назад или остановиться, а лишь благодарит Господа за то, что на него до сих пор не напали.

vasso79 21.05.20 в 17:16

Она мельком взглянула на него, а затем отвернулась, её лицо побелело в сгущающихся сумерках. Священник сказал:
— С обитателями Хутора Лавранса все хорошо, хотя Биргитта была при смерти, если верить Торкелю Геллисону. Олаф умер.
Маргрет кивнула. Они поднялись на вершину холма, откуда открывался вид на Эриков фьорд, Полл Халльвардссон остановился и протянул Маргрет руку. Внизу у берега молодые люди стаскивали на воду лодку, а Сигни подгоняла отставших, выкрикивая их имена. Маргрет сказала:
— В эти дни я часто думала об Олафе. Большой грех что мы то и дело использовали Олафа, как инструмент в своих целях и не обращали внимания на его желания. Хотела бы я, чтобы он заменил твоего управляющего Петура, и присматривал бы за коровами в Гардаре.
Она повернулась и пошла вниз по склону, а затем обернулась и крикнула:
— За Соларфеллом лежит чудесная долина, богатая травами с севера и юга. Летом я привезу кое-то оттуда для кладовых Гардара!
Она помахала рукой, перешла на быстрый шаг, а затем побежала вниз по склону к пристани. Сам Бьёрн Болласон с улыбкой помог ей забраться в лодку. Полл Халльвардссон понял, что он не успеет добраться даже до косогора над Гардаром до наступления темноты.

vasso79 23.05.20 в 18:43

Маргрет показалось, что Соларфелл должен стать её последним домом, а её последнее испытание — то и дело видеть как Сигрид, да и сама Сигни порой тоже, внимательно наблюдают за тем, как работает Маргрет. И мать, и дочь старались подражать ей в каждом жесте — так же наклонять голову или держать руку. Сигни всегда кивала на Маргрет, заставляя Сигрид держать спину прямо. Но Маргрет смущало не только излишнее внимание к себе. Ей всё время казалось, что нет ни одного гренландца, кто не помнил бы её прелюбодеяние с норвежцем Скули, хотя тогда Сигни исполнилось всего четырнадцать зим, а Бьёрну Болласону и того меньше — около девяти. Старый Хоскульд мог присутствовать на том самом тинге, когда Гуннар облапошил Колльбейна Сигурдссона и судьи отклонили иск королевского наместника. Но даже Хоскульд, казалось, не помнил её, или не узнавал. Возможно, из-за того, что сам был уже довольно стар, и помнил лишь свои давнишние тяжбы, над которыми и размышлял. А может быть теперь люди придавали гораздо меньшее значению таким вещам, чем раньше. Например, у Бьёрна Болласона и Сигни было немало друзей из Братталида и Дюрнеса, которые в голодные годы покинули свои семьи и ушли жить к своим друзьям или подругам, с которыми были до свадьбы. Во всяком случае, довольно много людей не могли позволить себе обычную свадьбу из-за крайней нищеты. Люди так обеднели, что не могли послать за священником, не говоря уж о том, чтобы устроить свадебный пир и собрать невесте приданое. Фермеры даже не могли бросить на несколько дней работу на ферме, чтобы приехать на пир. Ну а если нет свадеб, то должны же рождаться дети? Ребятишки больше всего страдали и умирали от голода. Маргрет размышляла об этом во время их короткого путешествия на лодке через Эриков фьорд к Соларфеллу. Возможно, люди давно позабыли о её прелюбодеянии, и об этом помнят лишь она и Гуннар.

vasso79 23.05.20 в 19:11

Всегда, когда обитатели Соларфелла поднимались по склону холма к усадьбе, они останавливались у часовни Святого Олафа помолиться. Иногда люди замирали в ожидании явления некоего чуда, а тем временем Маргрет обычно плелась позади, чтобы никто не заметил её нежелание делать то же, что и все. Но в этот раз, хотя уже опустилась темнота, Сигрид всё же заметила Маргрет, девушка подошла к ней, и взяв её за руку спросила:
— Разве ты не чтишь Святого Олафа Гренландского за его невинность?

vasso79 23.05.20 в 19:18

— Я верю, что он был чудесным малышом, и его очень любила его семья, но я ничего не знаю о его святости.

vasso79 23.05.20 в 19:19

— Но мой отец говорит, что он спас нас всех от голода, и нам несказанно повезло жить неподалёку от часовни святого.

vasso79 23.05.20 в 19:21

— Я бы не стала сомневаться, если бы преподобный Полл Халльвардссон не сомневался.

vasso79 23.05.20 в 19:22

Сигрид замолчала, но не выпускала руку Маргрет пока они не вошли в дом. Она была прекрасной девушкой с удивительно тёмными волосами и ярко-голубыми глазами, ведь не зря говорили, что во времена короля Сверрира в Гренландию прибыло судно с ирландцами, и эти люди оставили ощутимый след в нескольких семействах Дюрнеса. Во всяком случае и Бьёрн Болласон и Сигни уделяли девочке много внимания, наверное даже больше, чем кому-либо из своих сыновей, хотя отец всегда брал их с собой, когда куда-нибудь ехал, и велел им просто стоять прямо и смотреть людям в глаза, и так далее. Однако исключительная родительская любовь ничуть не испортила Сигрид, она обладала открытым характером, и знала себе цену, однако хорошо понимала, что гордость — это грех.

vasso79 24.05.20 в 07:22

По большей части Маргрет занималась в Соларфелле ткачеством, она ткала вадмал для приданого Сигрид, так как девушке скоро исполнится шестнадцать зим, и она должна выйти замуж в ближайшие четыре или пять лет. Маргрет нравилось прясть, потому что долина Соларфелла считалась, пожалуй, самым лучшим местом в Гренландии для разведения овец: здесь были широкие и влажные луга с покатыми склонами, обращёнными на юг, и с них собирали хороший урожай сена. Эти луга постепенно переходили в высокогорные пастбища с ледниковыми озёрами. Местные овцы славились длинной и мягкой шерстью, и шёлковая шерсть очень отличалась от более жёсткого подшёрстка. Если Маргрет скручивала нить из тонкой шерсти, то ткань, которую она ткала из этих нитей, получалась тонкой и невесомой, узор плетения смотрелся очень красиво. Если она сплетала нить из обеих видов шерсти, вадмал получался толстым, но лёгким и мягким на ощупь. Сигни восхищалась её работой и неустанно хвалила Маргрет, так что та привыкла и перестала отвлекаться. Продевая челнок между нитями и создавая плетёный узор, она вспоминала Кристин, Марту и Ингрид, и остальных женщин, которые научили её ткацкому ремеслу, все они уже давно умерли от старости или болезней. Они, в свою очередь, напомнили ей Асту и Хаука Гуннарссона, Асгейра и Скули, Йонаса, Олафа и маленького Гуннара, и она просиживала за ткацким станком в глубокой задумчивости день за днём. Эти долгие размышления привели её к мысли, что Соларфелл должен стать для неё последним пристанищем, и этот год, или следующий, а может и последующий, станет для неё последним.

vasso79 24.05.20 в 09:18

***
Страшный год, который завершал прошлый век и предвещал новый, пролетел незаметно, а за ним минуло ещё три года, и, хотя пророчество Финнлейфа Торольфссона о том, что немногие встретят новый век, по большей части подтвердилось, и многие умерли, но люди всё же не считали это предвестием конца. Голод и болезни приходили и уходили, так бывало не раз, и теперь, когда великий голод закончился, люди убедились, что такие события происходят в естественном круговороте мирской жизни. Люди, будучи изгнанные из Рая, век из века влачат существование в этом жестоком мире, и Господь пока не спешит смягчить их участь, и не позволяет им жить в своё удовольствие, но призывает заботиться о своих душах.

vasso79 24.05.20 в 11:49

Множество хуторов стояли покинутыми, и самой большой из них был Хутор Гуннара, хотя пустовали и другие добротные фермы, например в Братталиде или в южной части Ватнахверфи. Так что любой фермер из Исафьорда мог переехать и поселиться в любой заброшенной ферме, но в Исафьорде больше не осталось гренландцев, и в том районе теперь хозяйничали скрелинги.

vasso79 24.05.20 в 07:37

Теперь людям стало казаться, что они познали что-то новое: некоторые стали придавать большое значение внешнему виду, например всего лишь несколько предметов одежды, аккуратно сшитых и тщательно украшенных, доставляли им гораздо больше удовольствие, чем повседневное простое одеяние. Или люди ели помалу, но долго, используя ложку для самых маленьких кусочков, которые раньше брали пальцами, и растягивали таким образом удовольствие от еды. Другим наоборот, стало казаться, что внешний вид совсем не имеет значения, так как смерть приходит ко всем, и не важно во что они были одеты, и где ночевали — в доме или в хлеву. Появление на свет сильного и крепкого младенца считали настоящим чудом, и не важно, венчал ли священник его родителей в церкви, или нет. Другие размышляли как быстро можно украсть пищу со стола или оторвать ребёнка от материнской груди, или похитить жену из спальной ниши мужа, и приходили к выводу, что никакие силы не смогут удержать всё это на своём месте. Некоторые вспоминали какой вкусной была когда-то пища, и замечали, что удовольствие, которое они потеряли, ушло навсегда. Кто-то познал на себе природу бога: Господь милостив, пощадив мужа или немного скотины, или наоборот, суров и строг, наказывая за мелкие грехи. Иногда Господь казался предусмотрительным, посылая гренландцам знаки о предстоящем голоде, а иногда Он просто был, сначала наслав на людей голод, а потом наградив их китами или оленьими стадами. Некоторые стали замечать Его в этом мире — в густых травах или жемчужной красоте небес, но другие считали, что Его невозможно узреть в земном мире, поскольку наш мир находится в тревожном ожидании, пока Господь не покончит с ним. Кое-кто приходил к мысли, что удача и сила человека — единственный истинный бог, ведь именно так и считали люди в старые времена. Был ли, например, Эрик Рыжий таким уж несчастным парнем, или кто-то из его соратников, которые так и не приняли учение церкви и Белого Христа? Старые саги и сказания говорили, что в те времена люди в Гренландии жили сытно и богато по сравнению с тем, как сейчас живут гренландцы, хотя на их земле выстроили церкви и часовни, и люди жертвуют и молятся в тех церквях. Другие же разделяли мнение Биргитты с Хутора Лавранса, что нет какой шутки, которую нельзя разыграть над гренландцами.

vasso79 24.05.20 в 13:18

Все эти годы Хутор Гуннара пустовал, и каждый год Торкель Геллисон приезжал к Гуннару и пытался убедить его вернуться на отцовскую ферму, но каждый раз Гуннар пожимал плечами и говорил, что ещё не думал об этом. Однако, на самом деле он знал, что Биргитта будет против такого переезда, и, хотя он сам желал этого, но не решался навязать ей это решение. Дело в том, что в отличие от остальных, она всё ещё не оправилась от голода, ни телесно, ни душевно. Она плохо переносила солнечный свет и свежий морской ветерок, и большую часть времени предпочитала проводить в своей спальной нише, и её руки и ноги уже никогда не налились ни прежней округлостью, ни силой. Но, тем не менее, она освободила в своей спальной нише место для Гуннара и каждый день встречала его ласками и интересовалась его делами. Совсем как когда-то давно она держала в своих ладонях руки своих детей, или разглядывала их пальцы или колени, так теперь она восхищалась силой Гуннара и твёрдостью его мышц, а особенно теплом, которое излучало его тело. Живым человеческим теплом, которое и спасло её от Смерти, что пришла за ней в конце голодной поры. Ей казалось, что она уже видела Смерть перед собой — но это была не огромная чёрная фигура с белым лицом, как на гобеленах в соборе. Вместо этого перед ней предстал маленький, белый и косматый человек, скорее похожий на медведя, с длинными руками-лапами, а вместо ногтей на пальцах длинные изогнутые когти, которыми он срывал одежду, кожу, плоть и, наконец, забирал жизнь. На самом деле, Биргитте, как и другим, тоже казалось, что она узнала что-то новое, а именно, она поняла, что именно в гренландских пустошах находится хутор Смерти, и она охотно навещает гренландцев, потому что они живут ближе всех. Биргитта видела ужасные когти, тянущиеся к ней из-за тела Гуннара, а она не могла даже пошевелиться. Ей казалось, что этот зверь утащит её куда угодно, но точно не в обитель вечной жизни, которую обещали священники. Кроме того, новый священник, Эйндриди Андрессон, который в определённое время приходил в церковь Святой Биргитты, и по слухам приходился племянником преподобному Одуну, однажды заявил, что Ад больше рая в семь раз, потому как за каждую душу, что Господь берёт себе, Дьявол забирает семь. А кроме того, он сказал о себе, что хочет нести гренландцам лишь божье знание, но утешать их не обязан. По его словам, Господь не мать, что протягивает малому ребёнку разжёванное мясо, чтобы ребёнок отошёл от горячего очага. Господь — это отец, который воспитывает своё дитя ударами, чтобы тот понял, что огонь причиняет боль. Эйндриди Андрессон не походил на священника, который дарит душам утешение, но многие говорили, что их утешали слишком долго, и из-за этого они всё глубже погружались в грехи, за что в итоге и были наказаны. Но не все с этим соглашались.

vasso79 24.05.20 в 15:49

Именно Хельга разделяла интересы матери в разведении овец, хотя совсем не походила на мать характером, а внешне больше напоминала Гуннара. В добавок к этому Йоанна вернулась домой с Хутора Хестура, и большая часть домашней работы теперь легла на её плечи. Гуннар надеялся, что Йоанна и Хельга станут подругами и будут помогать друг другу, но они так сильно отличались по характеру и интересам, что казалось они даже не сёстры. Девушки не знали друг друга достаточно хорошо даже для того, чтобы поссориться, а вместо этого проявляли полное равнодушие.

vasso79 24.05.20 в 16:41

Гуннар давно привык к привычкам Хельги, которые во много напоминали привычки Биргитты, но совершенно не знал как вести себя с Йоанной, которая ходила за ним по пятам, подбирала его инструменты и ставила их на место, а его разбросанные носки складывала парами, прибирая всё на его пути, и не только. После окончания трапезы она забирала его блюдо или горшок, прежде чем он отодвигал его, и часто Гуннар чувствовал, что в горшке что-то ещё оставалось, хотя если бы он попросил дочь не убирать посуду, она бы послушалась. Он увидел в этом порядки Йоны Вигмундсдоттир, так как Йона по праву считалась аккуратной и бережливой хозяйкой.

vasso79 24.05.20 в 16:50

А ещё Йоанна имела особый наблюдательный склад ума, и Гуннар часто замечал, как она смотрит на него. Она ничуть не смущалась, когда их взгляды встречались, а лишь улыбалась и продолжала заниматься своим делом, будто и вовсе не смотрела на отца. Она беспристрастно наблюдала за всеми и всем: за Колльгримом, Хельгой, Гуннаром, пастухами, овцами, гостями, соседями, за водами фьорда, небом, травой и сушильными жердями, на которых покачивались куски китового мяса и оленины. Она так внимательно разглядывала записи Гуннара, что он даже подумал, что его дочь научилась читать, хотя обитатели Хутора Хестура не отличались пристрастием к чтению. Он спросил её, понимает ли она, что тут написано. Она улыбнулась и покачала головой, а затем сказала, что узоры и завитки букв заставляют её задуматься. Тогда Гуннар прочёл вслух строки, которые только что записал:

vasso79 24.05.20 в 17:00

— В эти годы фермеры Херьёльфснеса становились всё дальше и дальше от остальных гренландцев, но Снэбьёрн Бьярнарсон и другие влиятельные землевладельцы района отказались покидать свои дома и переселяться в опустевшие фермы на севере.

vasso79 23.05.20 в 19:26

— Значит ты пишешь о гренландцах, — сказала Йоанна, — а мне казалось, что тебе больше по душе записывать истории, которые ты любишь рассказывать по вечерам.

vasso79 23.05.20 в 19:27

— Я не жалею, что пишу об этом. Моя рука так медленно выводит слова, что я сначала упускаю нить повествования, а потом и вовсе теряю удовольствие от изложения. Возможно истории больше подходят для того, чтобы их рассказывали, ну а более скучные вещи годятся для записей.

vasso79 24.05.20 в 07:41

— Должно быть, это ремесло похоже на приготовление сыров. То, что делается за день, съедается в миг.

vasso79 24.05.20 в 07:42

Подобные наблюдения Гуннар находил очень близкими по духу и даже забавными, но лишь он мог услышать такое. Очень часто, когда Йоанна говорила что-то в том роде, Хельга и Колльгрим, которые находились поблизости, выглядели озадаченными и не знали, что ответить. Колльгрим занял место Финна, и участвовал в ежегодных охотах от Хутора Лавранса, и к тому же довольно часто уходил охотиться на птиц, зайцев и лисиц, и был хорош в этом деле. Люди хвалили его и поговаривали, что парень полностью оправился и от купания в ледяной воде и вырос из своих дерзких детских выходок. Тем не менее, Гуннар знал, что на Колльгрима время от времени накатывает ступор, вызванный тем злополучным купанием, и порой замечал в глазах сына бесовский огонёк, когда тот смотрел на отца, и казалось, опять замышлял какую-нибудь пакость. Чему бы Колльгрим не выучился, тем не менее, они во многом зависели от его охотничьих трофеев: разнообразной дичи и китового мяса, но Гуннар хорошо знал, что парню далеко до таких знаменитых охотников как Хаук Гуннарссон или Финн Тормодссон. Как-то раз Гуннар заявил, что теперь уже нет ни одного гренландца, или ни у одного не хватало ума, чтобы записать истории, которые люди рассказывали друг другу, например, как однажды была записана в стихах сага об Атли, или история об Эйнаре Соккасоне и епископе Арнальде. Услышав это, Хельга с Колльгримом улыбнулись, подумав об отце как о наивном старике, который судит о людях по меркам своей молодости. Но Биргитта знала, что Гуннар совершенно прав, и после сказала, что хорошо гренландцам, которые мало знают о том, как жилось при их дедах и прадедах, когда у людей было достаточно времени и желания, чтобы например, возвести великолепную церковь Святой Биргитты с арочным окошком, тончайшее стекло для которого привезли из норвежского Бергена.

vasso79 24.05.20 в 17:34

Трудно было не любить Хельгу, так как она была ласковой и весёлой девушкой, хотя и упрямилась лишь в одном — когда поднимался вопрос о браке. Каждый год Гуннар брал её с собой на тинг, и каждый год ему казалось, что там она становилась совершенно другим человеком. Она опускала глаза и покорно соглашалась с ним по любому вопросу. Гуннар расхаживал между шатров на тинге в поиске подходящих женихов для дочери, и когда находил благовидного парня, и узнавал что у него хорошая ферма, и в хозяйстве даже осталось несколько коров и лодка, он приглашал жениха и его родню в свой шатёр. Там Гуннар видел Хельгу, которая для виду занималась каким-нибудь своим делом, и он представлял жениха дочери. Хельга поднимала глаза и долго смотрела отцу в глаза, а затем снова опускала взор и в десятый, или даже в сотый раз говорила, что она поступит так, как он пожелает. После чего Гуннар снова смотрел на парня, и тот будто бы менялся у него на глазах. Он вдруг замечал, что у жениха то покатые плечи, то один глаз косит, ну а если парень казался всё же симпатичным на вид, то его ближайшие родственники выглядели неказистыми, грубыми или простоватыми людьми. И тогда он оправдывал её поведение, и его дочь оставалась незамужней до следующего года. Хельге исполнилось двадцать семь зим, хотя обычно девушка выходила замуж в возрасте девятнадцати или двадцати зим, и теперь Хельга была даже старше Маргрет, когда та вышла за Олафа. Биргитта осмелилась сказать, что это опасный возраст. В то время Биргитта позволяла себе говорить многое, и Гуннар ничуть не обижался на неё, так как радовался тому, что не потерял жену, и ему казалось, что ничто больше не может лишить его удовольствия быть с женой. Он сказал Биргитте, что они оба уже состарились и готовы умереть. Не слишком ли рано, возразила Биргитта. Но она имела в виду совсем другое, желая держаться подальше от ужасных когтей Смерти как можно дольше, насколько это возможно. Во всяком случае, когда многие гренландцы, причём люди всех возрастов, спешили найти замену своим умершим мужьям, жёнам или детям, неважно сочетал ли их браком священник, или нет, Хельга равнодушно смотрела на такие дела.

vasso79 24.05.20 в 18:22

И вот, однажды Колльгрим собрался поохотиться на куропаток в холмах Ватнахверфи, он подошёл к Хельге и спросил, не желает ли она отправиться с ним, так как он хочет ей кое-что показать. Время от времени она сопровождала брата, так как у Хельги были тонкие пальцы, и она ловко умела плести силки, и вообще эти двое хорошо ладили друг с другом из-за небольшой разницы в возрасте. Хельга согласилась, и они отправились в путь рано утром следующего дня, прошли пешком долиной и достигли берега Эйнарова фьорда напротив Хутора Хестура. Затем брат с сестрой сели в лодку, которую Колльгрим держал в том месте, и погребли к песчаному побережью близ церкви Ундир Хёфди. Там они вытащили лодку на берег. Хельга совсем ничего не помнила о Ватнахверфи, и была в восторге от вида живописных окрестностей, так как в Ватнахверфи самые зелёные земли в Гренландии, а долины и луга шире и плодороднее, чем в других районах. Они поднялись в горы над церковью и поймали в силки много птиц. Через некоторое время опустились сумерки, и Колльгрим повёл Хельгу вниз мимо церкви, они обогнули холм и вышли прямо к Хутору Гуннара.

vasso79 24.05.20 в 18:34

Дом всё ещё находился в хорошем состоянии, так как Вигдис велела своим работникам поменять пласты торфа летом перед своей смертью. Колльгрим толкнул дверь, и они вошли в большой и довольно уютный зал. Хельга спросила, что это за место.
— Это заброшенная ферма. Я расскажу тебе о ней утром, а сейчас я очень устал.
И он забрался в одну из спальных ниш, и Хельга последовала его примеру, так они и провели ночь. Хельга довольно быстро уснула, и проснулась всего раз, но успела заметить, что Колльгрим, хоть и жаловался на усталость, не спал, а беспокойно ворочался не смыкая глаз. Затем она снова уснула. На утро она поджарила на огне, который развела в очаге, двух куропаток, и заметила какой это удобный дом и что очаг почти совсем не дымит. И тогда Колльгрим сказал:
— На самом деле это наш старый дом, и лишь упрямство нашего отца мешает нам занять его. Возможно, он не хочет увозить нашу мать с Хутора Лавранса, где она счастлива, живя воспоминаниями о своих родителях. Но мы могли бы жить здесь как брат и сестра, ведь именно так и жил наш отец со своей сестрой много лет назад.

vasso79 24.05.20 в 08:03

— А ты говорил с отцом об этом?

vasso79 24.05.20 в 08:03

— Для начала я хотел посмотреть, сможем ли мы тут выспаться.

vasso79 24.05.20 в 08:04

— В отличие от тебя, мне показалось, что этой ночью я хорошо выспалась.

vasso79 24.05.20 в 08:04

— Значит ты ничего не слышала? И не почувствовала?

vasso79 24.05.20 в 08:05

— Нет, мне спаслось очень хорошо.

vasso79 24.05.20 в 08:05

— Тогда, наверное призрак Вигдис обитает где-то в другом месте, или она вообще не имеет власти над домом, потому что именно здесь её убил Офейг.

vasso79 24.05.20 в 08:11

— Тогда ты напрасно привёл меня сюда и подвергнул мою душу опасности.

vasso79 24.05.20 в 08:12

— Нету здесь ничего опасного. В добавок к этому, я спал здесь семь раз, и ничего подозрительного не услышал и не почувствовал. Во всяком случае, поговаривали, что после всего случившегося сын Вигдис позвал сюда священников и они очистили дом от духов.
Дальше они осмотрели дом, все постройки и мебель, загоны в хлеву и убедились, что всё здесь гораздо изящнее и удобнее, чем на Хуторе Лавранса. Колльгрим заметил в глазах Хельги восхищение, она убедилась, что можно жить в таком уютном месте и пользоваться всеми этими прекрасными вещами, ведь то же самое чувство испытывал он сам. Хельга не хотела уходить отсюда, хотя они провели здесь уже много времени, а день уже клонился к вечеру. Когда они стояли в хлеву и подсчитывали, сколь коров здесь могло разместиться, в дверном проёме появился человек и уставится на них.

vasso79 24.05.20 в 08:22

Колльгрим взглянул вверх, потом отвернулся и замер столбом. Хельга положила ему ладонь на плечо и почувствовала, что он дрожит, затем он сбросил её руку, и, казалось, пришёл в себя. Он выкрикнул:
— Мы просто осматриваем заброшенную ферму. Мы ничего не украли и ничего не сломали.
Человек попятился и исчез из вида. Хельга сказала:
— Мне страшно выходить, вдруг мы снова увидим этого призрака. Говорят, они так ужасны, и потом то и дело являются во сне тому, кто его увидел.

vasso79 24.05.20 в 08:29

— Нет, это никакой не призрак, но, тем не менее, это наш враг Йон Андрес Эрлендссон. И мы не должны от него прятаться, а смело выйдем к нему, если мы, конечно, хотим стать его соседями.

vasso79 24.05.20 в 08:32

— Тогда, возможно, эта вражда — веская причина избегать такого соседства. Если он вселяет в тебя такую растерянность и страх...

vasso79 24.05.20 в 08:33

Колльгрим разозлился.
— Замочи! Йон Андрес обычный человек, не шире и не выше меня. И без Офейга и остальных своих дружков он — ничто.

vasso79 23.05.20 в 19:36

— Тогда что же нам мешает выйти?

vasso79 23.05.20 в 19:37

— Ничего.
Но он всё же немного помедлил, прежде чем взял её за руку и потянул к выходу.

vasso79 23.05.20 в 19:38

Йон Андрес сидел на склоне перед хлевом, спиной к ним, наблюдая как его лошадь щиплет траву поблизости на домашнем лугу. Он обернулся и посмотрел на их, и Хельга, как и любой человек, что увидел Йона Андреса впервые, отметила его благовидную внешность и учтивые манеры. Он сказал:
— Я проходил мимо и увидел ваши вещи возле дома. Усадьба заброшена, и мне нет до неё дела, но я не хочу, чтобы из дома растащили или поломали мебель или утварь. Ну а если вы пришли просто посмотреть — смотрите, сколько хотите.

vasso79 23.05.20 в 19:45

Хельга ответила:
— Я Хельга Гуннарсдоттир, и хотя я родилась здесь, для меня тут всё вновь и мне очень интересно.

vasso79 23.05.20 в 19:29

— Я знаю кто ты. Я видел тебя издали несколько лет назад, когда привёз кое-какую дичь в дом твоего отца.

vasso79 23.05.20 в 19:30

Колльгрим покраснел от злости и сильно сжал руку Хельги, но молчал. Хельга сказала:
— Мы собирались вернуться на Хутор Лавранса этим вечером, а так как нам предстоит долгий путь, то мы, пожалуй, пойдем.

vasso79 23.05.20 в 19:33

— Может быть вы разделите со мной трапезу на Хуторе Кетиля? Это рядом, совсем близко.

vasso79 23.05.20 в 19:34

В этот миг Колльгрим так крепко сжал руку сестры, что она едва не вскрикнула.
— Нет, — сказала она, — нам стоит поторопиться, но ты очень любезен, что пригласил нас.
Йон Андрес кивнул, подозвал лошадь и вскочил на коня. Лишь когда он уехал, Колльгрим ослабил хватку. Хельга обернулась к нему:
— Ты чуть не сломал мне руку! — сердито воскликнула она.
— И ответил на его вежливое приглашение грубой тишиной! Если ты так широк в плечах, так высок и бесстрашен, почему же ты позволил женщине говорить за тебя?

vasso79 24.05.20 в 08:43

Но Колльгрим тоже кипел от гнева.
— Я вижу, что твои глаза тоже будто прилипли к нему, а щёки зарделись, когда ты говорила с ним! Он — мой злейший враг, и заплатил оскорбительно малую компенсацию, за тот вред, что он мне нанёс!

vasso79 24.05.20 в 08:45

— Это ты привёл меня сюда! Если он твой злейший враг, то зачем ты жаждешь жить с ним по соседству? Но я вижу в твоих глазах, что близость к врагу и притягивает тебя в этот дом! Ты вечно притягиваешь к себе неприятности, которых вполне мог бы избежать, если бы захотел. Скорее ты хочешь разозлить его своим присутствием. Я не стану помогать тебе уговаривать отца занять этот дом.

vasso79 24.05.20 в 08:53

— Значит ты выступишь против меня?

vasso79 24.05.20 в 08:54