Víctor del Árbol. La tristeza del samurái / Виктор дель Арболь. Печаль самурая: Главы 1-5

Виктор дель Арболь

gojungle 10.10.20 в 20:22

Печаль самурая

gojungle 10.10.20 в 20:22

Жорди, Сусане и "нашему" маленькому Жорди.

passiflora 11.10.20 в 06:09

Вечная благодарность, что всегда и приходили мне на помощь, когда я в ней нуждался.

passiflora 11.10.20 в 08:56

Моим друзьям, делившим со мной горе и радость,

passiflora 11.10.20 в 06:11

видевшим, как день за днём растут и развиваются герои этой истории, а затем уходят вдаль, превращаясь в финальную точку.

passiflora 11.10.20 в 18:31

Вершина искусства владения мечом сводится к самому простому:

passiflora 11.10.20 в 08:58

Поразить врага в тот самый момент, когда он ранит тебя.

passiflora 11.10.20 в 08:57

Боевое искусство джиу-джитсу

passiflora 11.10.20 в 06:14

(Техника работы с саблей)

passiflora 11.10.20 в 06:14

Пролог

gojungle 10.10.20 в 20:23

Барселона, май 1981 года

gojungle 10.10.20 в 20:23

Есть такой тип людей, которые избегают ласки и находят убежище в одиночестве. Мария была одной из них. Возможно, именно по этой причине она не хотела никого видеть - даже теперь, в больничной палате, ставшей последней станцией ее жизни.

passiflora 11.10.20 в 06:51

Она предпочитала молча смотреть на букет сирени, присланный Гретой. Ее любимые цветы. Теперь сирень героически пыталась выжить в вазе с водой, хоть и знала, что это бесполезно. С каждым днём ее нежные лепестки все больше увядали, но в этом увядании было столько сдержанной элегантности, столько изысканных оттенков.

passiflora 11.10.20 в 06:57

Марии нравилось думать, что и ее агония именно такова: сдержанная, элегантная, молчаливая.
Однако в палате находился ее отец, сидевший с ногах кровати словно каменное изваяние. Так он и сидел - день за днём, ни говоря ни слова, не двигаясь, лишь смотрел на неё, словно напоминая, что ей на дадут так просто умереть. Достаточно было слегка приоткрыть дверь, чтобы увидеть полицейского в форме, дежурившего в вестибюле, и понять - все случившееся в последние месяцы никуда на исчезнет, даже если медики отключат устройство, которое ещё поддерживает в ней жизнь.

passiflora 11.10.20 в 07:10

В тот день рано утром ее навестил ведущий ее дело инспектор. Его звали Марчан. Бескомпромиссный, хотя и доброжелательный человек - насколько можно быть доброжелательным в подобных обстоятельствах. Даже если он и испытывал жалость к ней, то никак этого не показывал. Для инспектора Мария была лишь подозреваемой в нескольких убийствах и пособницей в бегстве заключённого.

passiflora 11.10.20 в 07:46

- Наш друг уже вышел на связь с вами? - спросил он с холодной вежливостью.
Марчан принёс с собой свежие газеты и оставил их на столике.

passiflora 11.10.20 в 07:48

Мария закрыла глаза.

passiflora 11.10.20 в 06:15

- С чего бы ему это делать? - спросила она.

passiflora 11.10.20 в 06:16

Полицейский привалился к стене, скрестив на груди руки. Пиджак его был расстегнут. Он был бледен и выглядел усталым.

passiflora 11.10.20 в 07:53

- Потому что это самое меньшее, что он может сделать для вас, учитывая ситуацию.

passiflora 11.10.20 в 06:18

- Моя ситуация не изменится, инспектор. Думаю, Сесар это понимает; было бы глупо рисковать всем, чтобы увидеться с умирающей.

passiflora 11.10.20 в 07:55

Марчан покачал головой, затем посмотрел на величественную фигуру старика, сидевшего у окна.

passiflora 11.10.20 в 07:56

- Как себя чувствует ваш отец? - спросил он.

passiflora 11.10.20 в 06:17

Мария пожала плечами. Трудно было сказать, как себя чувствует каменное изваяние.

passiflora 11.10.20 в 06:18

- Он ничего не говорит. Лишь сидит здесь и смотрит на меня. Порой мне кажется, что он будет смотреть на меня, пока не ослепнет.

passiflora 11.10.20 в 08:02

Полицейский глубоко вздохнул и посмотрел на женщину, которая, очевидно, была бы очень привлекательной, если бы не обритая голова и не бесчисленные провода, подключённые к светящемуся монитору, на котором плясали какие-то графики. Марчан чувствовал себя перед ней, как шахтёр, изо всех сил дробящий камень, от которого отличают лишь жалкие осколки.

passiflora 11.10.20 в 08:08

- Ну, что ж, как хотите... А как насчёт признания? Ваш отец не надумал сделать заявление?

passiflora 11.10.20 в 06:23

Мария переключила внимание на отца. Теперь старик смотрел в окно. Свет с улицы озарял его старческое лицо. Губа его отвисла, и тонкая ниточка слюны стекала на рубашку. Мария ощутила странную смесь гнева и сострадания. Почему он продолжает оставаться с ней, словно живой безмолвный укор?

passiflora 11.10.20 в 09:06

- Мой отец не сможет помочь вам, инспектор. Он уже почти никого не узнает.

passiflora 11.10.20 в 06:21

- А как насчёт вас? Вы расскажете то, что знаете?

passiflora 11.10.20 в 06:22

- Разумеется, но это будет нелегко. - Мне нужно привести в порядок свои мысли.
Мария Бенгоэчеа обещала инспектору быть краткой и придерживаться фактов, отбрасывая всякую шелуху, домыслы и прочую чушь, которую пишут в газетах и дурных романах.

passiflora 12.10.20 в 09:08

Вначале она думала, что это будет просто: представить ситуацию так, как она сохранилась в ее памяти. Это была его работа - краткость, чёткие формулировки, бесспорные факты; остальное его не интересовало.
Однако, все оказалось сложнее, чем ожидалось. Она рассказывала ему о жизни - о своей необычной жизни, и уже поэтому не могла быть объективной и не смешивать факты и свои впечатления, свои желания и реальность. В конце концов, "простые и чёткие формулировки" превратились в дневник психиатра.

passiflora 12.10.20 в 09:39

- У вас будет время собраться, - сказал полицейский, заглядывая в блокнот, лежавший на тумбочке , с какими-то записями вверху страницы. - Сейчас я должен уйти, но я скоро вернусь.

passiflora 11.10.20 в 08:11

Мария вновь положила книгу на тумбочку, стараясь не замечать своего призрака-отца, и принялась писать с видом притворной безмятежности: два или три раза она ловила себя на том, что философствует о смысле жизни и тайне смерти. Осознав это, она зачеркнула эти абзацы, слегка покраснев. Ей было стыдно не потому, что полицейский мог прочесть ее записи; на данном этапе это не имело никакого значения; она покраснела потому, что написала о том, что таилось внутри ее существа:

passiflora 12.10.20 в 04:31

"Неужели это - я? Неужели это - мои чувства последних недель?"

passiflora 12.10.20 в 09:41

Затем она покинула мир предположений и вернулась к конкретным вещам - то есть, к фактам. Она должна подчиняться дисциплине, если хочет вовремя закончить свой рассказ о том, что случилось за предыдущие месяцы. Ей должны снова сделать операцию по удалению опухоли, но по лицам врачей она уже видела, что все кончено. Ее болезнь была в каком-то смысле поворотом вспять, быстрым возвращением из зрелости в детство. Ей предстоит закончить свои дни беспомощным ребёнком, разучившимся писать и едва ли способным произнести собственное имя; она будет бессвязно лепетать, как младенец, и спать в подгузниках, чтобы не пачкать простыни.
Она посмотрела на старика в кресле на колёсиках и невольно вздрогнула.

passiflora 12.10.20 в 11:13

- Мне кажется, папа, в конце концов мы с вами поймём друг друга, - цинично прошептала она, отчего ей стало ещё больнее.
Она подумала, что в месте с этим неизбежным забвением к ней, по крайней мере, вернётся невинность. В ее представлении не было ничего более ужасного, чем стать такой, как отец: телом девочки, в которое помещён разум женщины, которой она пока ещё оставалась.

passiflora 12.10.20 в 12:02

Она сама удивилась, с какой лёгкостью забывала все то, чему с таким трудом обучалась, пока не достигла того возраста, который называется "возрастом взрослой женщины": рассудительной, спокойной, ответственной, замужней, имеющей детей.
Мария не была такой; никогда не была. Она так никогда и не стала той женщиной, какой ее хотели видеть. И это не имело никакого отношения к ее болезни; скорее, это было что-то врождённое.

passiflora 12.10.20 в 12:55

Ей было тридцать пять лет, она была преуспевающим адвокатом, разведённой и бездетной женщиной, и жила с другой женщиной, Гретой, которая в конце концов тоже ее бросила, доведённая до отчаяния ее неспособностью по-настоящему любить.
Она оказалась замешана в уголовном деле об убийстве нескольких человек. Суд так и не состоялся, поскольку Бог или кто там ещё, кто правит судьбой, уже вынес виновным свой окончательный приговор.

passiflora 12.10.20 в 13:05

Таковы были, в общих чертах, ее биографические данные, которые могли кого-то интересовать. Она могла бы заполнить целые страницы, сообщая номер своей социальной карты, проездного билета, ИНН, номер телефона, дату рождения, образование, свои учёные степени и звания, места работы, а также рассказывая о своих вкусах, любимых цветах, могла назвать своё счастливое число и даже размер бюстгальтера и обуви; могла бы дополнить свой рассказ фотографией, чтобы он составил своё личное мнение, красива она когда-то была или безобразна, крашеная блондинка или натуральная, какой у неё был рост, вес и т. п.
Самые наблюдательные или самые романтичные читатели сказали бы, что она выглядит печальной, и без всяких на то оснований решили бы, что она потерпела катастрофу в личной жизни... Но они ничего не знали о ней.

passiflora 12.10.20 в 18:08

С помощью ходунков она направилась в ванную. Зажгла свет. В ванной была установлена люминесцентная лампа, горевшая неровным, мигающим светом, порой вспыхивая, чтобы в следующий миг все вокруг погрузилось в темноту. Мгновенная яркая вспышка осветила в зеркале силуэт ее обнаженного тела и лицо, осенённое призрачными тенями.

passiflora 12.10.20 в 18:18

Ее вдруг охватил неведомый страх. Она не узнала саму себя. Бледное тело, вялые мышцы, хрупкие длинные конечности, изборозжденные прожилками груди с повисшими сосками. На лобке и в подмышках почти не осталось волос. Необратимо умирающая женственность.
Ее пальцы, похожие на медуз, вырезанных из камня, скользнули по бёдрам. Она ничего не почувствовала. А уж лицо...
Бог мой, что сталось с ее лицом? Скулы выпирали, словно обломки скал, натянув кожу на запавших щеках. Сама кожа потрескалась, словно бесплодное поле, изрытое тёмными зигзагами трещин. Орлиный нос с выраженными ноздрями вытянулся и заострился. От прежде роскошной шевелюры не осталось ни следа. Остался лишь выбритый череп, и на нем - четырнадцать уродливых швов на правой стороне.
Но самым страшным были ее глаза.

passiflora 11.10.20 в 11:57

Где они блуждают? Куда глядят? Что видят, незримое прочим?
Потухший взгляд, опавшие веки, синеватые мешки. Во взгляде - бесконечная усталость и полная апатия. Глаза обречённой, глаза умирающей, глаза трупа.
Но, несмотря ни на что, под всей этой болезненной дряхлостью скрывалась она. Она ещё могла себя узнать.
Через силу она улыбнулась. Улыбка вышла жалобной, бессильной и наивной.

passiflora 11.10.20 в 12:05

Да, она ещё не умерла и по-прежнему является владелицей этих останков.

passiflora 11.10.20 в 11:29

- Да, это я, - произнесла она вслух, словно хотела развеять тень сомнения, что призрак, стоящий по ту сторону зеркала - это она. - Мария, тридцати пяти лет.
Немногие люди способны выдержать свой собственный взгляд, поскольку перед зеркалом происходит любопытный феномен: ты смотришь но то, что видишь, но, если отойдёшь подальше, тебя вдруг охватывает неприятное ощущение, что твоё отражение нагло взирает на тебя. Оно спрашивает у тебя, кто ты такой, как будто это ты - незнакомец, а не оно.

passiflora 11.10.20 в 11:37

Она вернулась в постель, волоча тапки. Тело казалось невероятно тяжёлым, несмотря на то, что белый больничный халат висел на нем мешком.
Она включила телевизор. Передавали новости. Теперь ей казалось, что ничего не произошло, что все это случилось с кем-то другим, а то и вовсе было каким-то жутким спектаклем, который она смотрит со стороны.
Журналистка Пилар Урбано рассказывала все о том же Конгрессе, который в феврале атаковали заговорщики. Были представлены фотографии Техеро, Миланса дель Боша, Армады и остальных заговорщиков; вид у всех был надменный и самоуверенный.

passiflora 11.10.20 в 12:16

Публио среди них не было: ни фотографии, ни даже имя его не упоминалось. Не было также никаких упоминаний о семье Мола.

passiflora 11.10.20 в 12:18

Ее это не удивило: она знала, как работают эти вещи. Сесар Алькала не раз предупреждал ее, чтобы она не строила иллюзий и всегда говорил по этому поводу: "Эта наша демократия - все равно что младенец, который ещё не научился ходить, но уже знает, где прятать своё дерьмо".
Однако, Мария всегда испытывала чувство горечи, когда в очередной раз убеждалась, что все эти страдания, все эти смерти, случившиеся за последние месяцы оказались напрасны.

passiflora 12.10.20 в 18:30

Она прекрасно отдавала отчёт, что ее отец тоже смотрит новости. Она не была уверена, что он что-либо понимает, но заметила, что глаза его блестят, а руки с силой сжимают рычаг инвалидного кресла на колёсиках.

passiflora 11.10.20 в 17:15