Víctor del Árbol. La tristeza del samurái / Виктор дель Арболь. Печаль самурая: Главы 16-20

- Меня больше не интересуют эти дела, - последовал краткий ответ Габриэля.

passiflora 22.11.20 в 17:23

Фернандо кивнул. Сейчас Габриэль был отставником, разводившим цветы на могиле в пиренейской деревне. Прошлое, казалось, его не трогало; такое впечатление, что он попросту стёр себе память. Однако, во взгляде Габриэля проскользнуло что-то такое, что он явно пытался скрыть.
Он лгал.

passiflora 22.11.20 в 20:18

- Возможно, сейчас ты уже и не шпионишь на Публио. Времена изменились, не так ли? Даже самые великие в конце концов были подвергнуты остракизму. Трудно, наверное, притворяться, будто ничего особенного не случилось. Но я уверен, что ты помнишь Педро Рекасенса. Он был хорошим человеком, которому ты сломал жизнь. Он был простым солдатом, охранявшим карьер. Если бы ты привёз туда Исабель на десять минут позже, он бы успел смениться с караула, и ничего бы не случилось: он бы не оклеветал Марсело Алькала, не попал бы на советский фронт... Просто удивительно, как несколько минут могут изменить судьбу человека. Эта война и последующие годы в лагерях для военнопленных неузнаваемо изменили нас; мы даже помыслить на могли, что можем в такое превратиться. Рекасенс был простым парнем - прямым, искренним и честным. Но ты искорежил его судьбу.

passiflora 28.11.20 в 19:50

Фернандо судорожно вздохнул, чтобы сдержать слезы. Но тут же глаза его засверкали, когда он вспомнил о тех невзгодах, что пережил в гулаге, в далёкой Сибири - без еды, без тёплых вещей, без надежды. Он бы просто не выжил, если бы не вера Рекасенса, если бы не его умение терпеть страдания и боль. Он всегда рвался вперёд, гонимый ненавистью, которая росла у него в груди; теперь одна лишь ненависть помогала ему чувствовать себя живым.

passiflora 29.11.20 в 07:01

Рекасенс научился держаться на плаву в сточных водах этих лагерей, смог воспитать из себя воображаемого героя, научился проникать в самое нутро той самой системы, которую ненавидел до тошноты.
И в один прекрасный день их освободили. Рекасенс торжествовал, предвкушая возвращение на родину, которую он уже не чувствовал своей. Он сделал военную карьеру - он, так презиравший военную форму. И стал шпионом - лучшим из всех. И все это - лишь с одной целью: отомстить виновникам своих несчастий, найти способ разрушить их жизнь, как они разрушили его собственную.

passiflora 29.11.20 в 08:37

- Найти тебя не стоило особых трудов, - усмехнулся он. - Но ты был протеже Публио, друга министра Молы. Однако, я умел ждать. Я ждал, пока ты останешься единственным, кто ещё не сдался. Ненависть нужно подкреплять терпением, чтобы от неё был толк и поверь мне: десять лет в советских лагерях хорошо отточили оба эти чувства.

passiflora 22.11.20 в 17:40

Габриэль глубоко вздохнул - вздохнул, не чувствуя воздуха, чувствуя себя столь же незримым для остальных, какими были они для него. Он опустился на пол, будто сломанная марионетка.
Вот уже второй раз с ним случалось подобное. В первый раз это случилось тридцать пять лет назад, когда его жена обнаружила письма Исабель, которые он хранил в сундуке. Эти письма и стали той верёвкой, на которой его супруга повесилась на балке. Именно эти письма, от которых ему никогда не хотелось избавиться.

passiflora 29.11.20 в 09:27

Какая-то его часть умерла вместе с женой, повесившийся на балке. Это была самая важная его часть; тем не менее, он продолжал дышать, через силу преодолевая безнадёжность. Он продолжал дышать ради Марии, своей дочери. Он тупо верил, что достаточно заплатил: как угрызениями совести, так и кошмаром, случившимся в его жизни. Глупец! Прошлое повторяется, возвращаясь, как бумеранг. И реальность того, что он сделал, будет преследовать его снова и снова, не давая ему покоя до самой смерти.

passiflora 28.11.20 в 20:25

- Да, я сделал все это, - кивнул он. - Я сделал все то, в чем ты меня обвиняешь. И ещё много другого, чего ты даже представить не можешь. И я ничего не смог изменить, стереть из памяти, прожить заново... Я ничего не могу с этим поделать... Так что я не понимаю, чего ты хочешь: мести? Ради Бога: я болен раком. Вот уже больше трёх лет, как я должен был умереть, и я устал ждать смерти. А если ты хочешь причинить мне боль или заставить мучиться от стыда, то знай: тебе это не удастся. Ничто не сравнится с теми муками, что я уже пережил. Я так же выгорел изнутри, как и ты, Фернандо.

passiflora 28.11.20 в 20:33

Лицо Фернандо озарила печальная улыбка. Кем был этот человек? Циником? Лицемером? Монстром?.. Или просто дряхлым стариком - усталым, больным, снедаемый угрызениями совести.
Что могла найти в нем его мать?

passiflora 22.11.20 в 20:24

- Я хочу услышать это из твоих собственных уст. Я хочу, чтобы ты признался, что соблазнил, а затем убил мою мать.

passiflora 17.11.20 в 14:03

Габриэль вздрогнул с ног до головы, ощутив со всей остротой, чего никогда не чувствовал прежде. Поражение. Усталость. Старость. Близкую смерть.
Они стояли друг против друга, словно старые беззубые псы, полные прошлой ярости, все ещё готовые убивать, хотя у них уже не осталось ни времени, ни сил ни на что другое. Полная, абсолютная ненависть - вот чего они ждали.
Что он мог сказать? Что он действительно любил Исабель? Что каждый день своей жизни он думал о ней? Что он тоже сполна заплатил за содеянное? Он также мог сказать Фернандо, что сорок лет назад он был другим человеком, что у него были другие идеи, что он верил в то Правительство и правоту его действий.
Ничего этого он больше не чувствовал, и любые слова здесь выглядели бы лишь попыткой оправдаться. А он уже устал оправдываться и безуспешно защищаться.

passiflora 29.11.20 в 07:20

- Я убил твою мать.
Он не искал оправданий. Он в них не нуждался. И Фернандо это понимал.

passiflora 17.11.20 в 15:07

Габриэль был уже слишком стар, чтобы питать какие-то надежды. Достаточно было увидеть старческие пятна на его коже; морщины, избороздившие его лицо, сильно поредевшие волосы. Лицо его было похоронно-лилового оттенка. Но все же сохранилось в нем что-то опасное; какая-то трещина, в которую запросто можно свалиться и переломать ноги.

passiflora 22.11.20 в 17:49

- Ты признался в этом дочери? - спросил Фернандо. - Она знает, что ты за человек?

passiflora 14.11.20 в 18:29

Габриэль содрогнулся от ужаса.

passiflora 17.11.20 в 14:05

- Я уже не тот человек, - медленно произнёс он.

passiflora 14.11.20 в 18:30

Фернандо отрывисто рассмеялся в ответ.

passiflora 17.11.20 в 14:05

- Каким был, таким и остался. Такие люди, как ты, не меняются. Возможно, ты и подавил свою истинную натуру и заставил всех поверить, что ты - всего лишь старый отставник, мирно доживающий свои дни. Вот только я тебе не верю. Я знаю, что ты - все тот же. Готов поспорить, твоя дочь даже не подозревает, что ее отец - притворщик, монстр, который прикидывается дряхлой развалиной.

passiflora 22.11.20 в 21:31

Габриэль ничего не сказал. Он лишь слушал. Когда Фернандо замолчал, они уставились друг на друга, словно два старых беззубых пса.

passiflora 17.11.20 в 15:09

- Ты придумал это покушение на моего отца, чтобы замаскировать убийство моей матери и превратить это дело в политический трамплин для него. Это мой отец приказал убить маму. А ты стал ее палачом и допустил, чтобы невинный человек, Марсело, поплатился жизнью за твоё преступление. Больше того, возможно, твоя дочь даже не знает, что ее мать покончила с собой, когда узнала, что ты сделал... Габриэль Бенгоэчеа... Оружейник из Сан-Лоренсо... Значит, твоя дочь считает тебя оружейником?

passiflora 17.11.20 в 15:16

Габриэль не питал иллюзий, что Фернандо пощадит его чувства или чувства его дочери. В глазах его стоял неумолимый упрёк.

passiflora 22.11.20 в 17:53

- Ну, что ж, я не слишком удивлен. Для нее это было бы еще одним подтверждением того, что она всегда подозревала: я никогда не был для нее хорошим отцом, никогда не умел показать ей, что люблю ее... Теперь у нее будет достойным поводом, чтобы ненавидеть меня, - произнес он с застарелой печалью в голосе. А впрочем, это неважно. Скоро рак возьмет свое и освободит Марию от его навязчивого присутствия. Но он все же хотел бы унести свои тайны с собой. Хотел бы оставить дочери место для сомнений, возможность придумать для него оправдание, чтобы хоть немножко тосковать по нему. Быть может, если его дочь останется в неведении, она будет любить его чуточку больше, когда он умрет, чем при жизни.

passiflora 01.11.21 в 09:10

Габриэль понимал, что должен уговорить Фернандо молчать. Но он не мог представить, чего тот потребует взамен. Как бы то ни было, он не мог допустить, чтобы Мария об этом узнала.

passiflora 29.11.20 в 07:25

А Фернандо, казалось, не спешил. Он молча осматривал комнату, служившую ему мастерской. Он любил эту монастырскую тишину и запах скипидара и краски. Это было лучшее место, где он мог укрыться от мира. Лучшее место, чтобы забыть. Ибо, к величайшему его сожалению, он понимал, что ему приходится искусственно подогревать в себе ненависть к Габриэлю, к Публио и к собственному отцу. Он устал от этого. Глядя назад, он не видел ничего, кроме тоски и ненависти.

passiflora 29.11.20 в 07:31

Ни в одном уголке мира он не знал ни минуты покоя. Ненависть поглотила всю его жизнь, и он не знал, чем все кончится. Единственным, что у него осталось, единственным, что ещё сохраняло в нем волю к жизни, был этот человек, сидевший сейчас перед ним, так же выгоревший изнутри, съеденный той же питавшей его ненавистью. Ему было трудно это признать, но в Габриэле он видел собственное отражение. И это его злило.

passiflora 29.11.20 в 07:38

Он поглядел на длинный свёрток, упакованный в толстую бумагу, который Габриэль стоймя держал между ног, опираясь на него руками, словно это был посох.

passiflora 23.11.20 в 14:03

- Это то, о чем я думаю? - спросил он, указывая на свёрток.

passiflora 22.11.20 в 17:54

Габриэль кивнул. Затем поднялся со стула и осторожно положил свёрток на стол. Развернул бумагу и отступил на два шага.
Оба смотрели на содержимое свёртка с одинаковым восхищением. На миг красота связала их воедино, пусть и помимо их желания.

passiflora 23.11.20 в 14:13

Фернандо наклонился вперёд. Его пальцы скользнули по полированной поверхности ножен из кожи и дерева, покрытого чёрным лаком.

passiflora 23.11.20 в 14:29

- Прекрасный меч, хотя я никогда не понимал, почему ты дал ему столь поэтичное имя: Печаль самурая".

passiflora 22.11.20 в 17:57

Габриэль пожал плечами. На самом деле катана была не мечом, а скорее саблей.

passiflora 14.11.20 в 18:31

- Она намного опаснее и маневреннее меча. Меч рубит. Сабля - режет, - спокойно произнёс он со знанием профессионала. - А что касается имени, то не я его давал. Так называлась старинная катана, по образцу которой я сделал копию. Настоящая катана принадлежала Тоши Ямато, воину-самураю, жившему в XVII веке. Он был одним из самых кровожадных героев своего времени, знаменитый своей отвагой и беспощадностью в битве. Однако, на самом деле Ямато ненавидел войну, его почти тошнило, когда приходилось сжимать рукоять катаны и идти на врага. Он страшно боялся погибнуть. Ему удалось выжить, благодаря умению подавлять свою истинную натуру, но, в конце концов, проиграв в этой борьбе с самим собой и чувствуя, что не в силах больше продолжать этот фарс, решил ритуально покончить с собой. Этот ритуал, сиппуку, весьма болезнен: несколькими ударами меча вспарывают живот, кишечник вываливается наружу, и агония может длиться несколько часов. К счастью для Ямато, один из его верных людей нашёл его умирающим, сжалился над ним и отсек ему голову его же собственной катаной. Так и родилось ее имя: "Печаль самурая". Это оружие воплощает лучшие качества воина: отвагу, верность, ярость, благородство, силу и точность, равно, как и худшие: смерть, боль, страдание, безумие убийцы. Ямато всю жизнь провёл в борьбе, и проиграл в борьбе с самим собой, так и не сумев примирить враждующие стороны своей натуры.

passiflora 23.11.20 в 15:01

Фернандо с интересом выслушал эту историю. Он почти ничего не знал о культуре самураев. Это всегда было сферой Андреса. Сам же Фернандо никогда не мог понять, почему его брат так глубоко очарован этим миром, не имевшим ничего общего с его собственным, и частью которого ему никогда не стать. Он смутно помнил сказки, которые читала ему мать - сказки о средневековых воинах Дальнего Востока. Это были короткие рассказы, перемежавшиеся рисунками японских воинов, вооружённых луками и катанами. Рассказы о чести, о борьбе, о победе.
И теперь, в свете минувших событий, все это казалось ему далёким и смешным.

passiflora 23.11.20 в 15:10

- Довольно странно, что такой человек, как мой отец, заказал тебе копию сабли с такой историей, о ценностях и внутренней борьбе человека.

passiflora 23.11.20 в 13:49

- Полагаю, твой отец не питал никакого интереса к самураям и их кодексу поведения. Возможно, он даже не знал истории катаны. Он лишь попросил меня сделать подарок для твоего брата Андреса. "Что-нибудь необычное, - сказал он, - дорогое и красивое. Оригинальное. Что-нибудь из японского оружия". Однако, твой брат Андрес был с первого взгляда очарован ею. Я помню, с каким восхищением касался он ее лезвия, с какой уверенностью брался за ее рукоять, хоть и был совсем ещё ребёнком. Он не расставался с ней до самой... до самой своей смерти... Думаю, ты помнишь тот пожар.

passiflora 23.11.20 в 13:59

Фернандо закрыл глаза. Ему вспомнились пламя, крики, люди, прыгающие из окон верхних этажей, и другие, запертые за оконными решётками. Запах горелого мяса, горячие угли, сыплющиеся на выбритые головы обитателей лечебницы, всей толпой застрявших в дверях.
Да, он прекрасно помнил тот пожар. Это случилось 6 ноября 1955 года. Пожар начался в шесть часов вечера в одной из комнат на третьем этаже. Пожарные смогли потушить ее лишь четыре часа спустя. К тому времени среди обгоревших развалин здания лежало двадцать мертвых тел - скорченных, закопченных, застывших в бессильном ужасе.

passiflora 28.11.20 в 19:33

- Я думал, ты захочешь ее забрать. Когда Публио сказал, что Андрес погиб при пожаре в лечебнице, я попросил его продать мне ее. Это самый лучший клинок, который я выковал в своей жизни.

passiflora 17.11.20 в 14:07

Фернандо задумался. В эту минуту, когда все его планы были так близки к осуществлению, он ничего не чувствовал. Абсолютно ничего. Он лишь чувствовал, как его губы расплываются в циничной улыбке, переходящей в натужный смех.

passiflora 23.11.20 в 16:14

- Ты надеешься купить этим мечом мое молчание перед твоей дочерью? - усмехнулся он. - Надеешься, что память о брате смягчит мое сердце? Ты меня не знаешь, Габриэль. Ты меня даже близко не знаешь.

passiflora 22.11.20 в 17:59

- Все это в прошлом.

passiflora 14.11.20 в 18:33

- Так я и живу в этом прошлом! - вдруг крикнул Фернандо, теряя терпение. - Для меня было не так просто притвориться, что я все забыл, и посвятить себя воспитанию дочери, или удалиться в пиренейскую деревню ковать ножи.
Запустив руку в карман, он принялся что-то искать; наконец, он вытащил из кармана фотографию и сунул ее прямо в лицо Габриэлю.
Вот он я, рядом с ней, и у меня нет другого занятия, как вспоминать и ненавидеть - тебя, моего отца, Публио... Я ненавижу даже себя, я - как бешеный пёс, кусающий собственный хвост и терзающий самого себя; ненавижу себя за то, что позволил заманить ее в ловушку. Ты узнаёшь ее? Посмотри хорошенько: я хочу, чтобы ты показал ее своей дочери, чтобы она знала, что имя Исабель Молы - не просто часть судебного дела. Я хочу, чтобы она не увидела, поняла, чтобы ощутила дыхание моей матери, чем она жила, что чувствовала... Только так она сможет понять всю безмерность твоей вины. Только так сможет замкнуться круг.

passiflora 22.11.20 в 19:41

Габриэль отвёл взгляд. Взял фотографию, чувствуя, как воспоминания обретают плоть. Там была Исабель с ее маленьким личиком, обрамлённым полями шляпы, притеняющими глаза, держащей сигарету столь естественным жестом, что он казался по-королевски элегантным.

passiflora 23.11.20 в 15:54

Ему вспомнились их ночи, что казались теперь такими мучительно реальными, запах их разгоряченных тел, их страстные слова, невыполнимые обещания. Горы - целые горы лжи. Как он сможет обьяснить Марии, что действительно любил эту женщину? Как он сможет ей обьяснить, что сделал то, что сделал, пожертвовав этим чувством ради совершенно иной верности, ибо свято верил во все эти глупости? Сможет ли она понять, что все эти годы он жил с кровью на руках, в полной уверенности, что поступил правильно?
Он не мог этого сделать. Не мог - просто потому, что больше в это не верил. Никто его не простит. Никто.

passiflora 23.11.20 в 16:04

- Я не позволю тебе втягивать в это мою дочь.
На миг его взгляд задержался на катане. Она ему ещё пригодится - в последний раз.

passiflora 23.11.20 в 13:45

Фернандо понял его намерения, но нисколько не испугался.

passiflora 22.11.20 в 19:47

- И что ты сделаешь? - спросил он. - Убьешь меня? Этой катаной? Да после всего, что ты сделал, я буду тебе благодарен за это. Так у наших пустых, трусливо прожитых жизней будет хотя бы драматичный финал, можно сказать, театральный. Итак, что ты намерен сделать? Мы ведь все-таки не самураи моего брата... Мы не заслуживаем столь благородного конца. Мы - бешеные псы, и сдохнем, грызя один другого. А если кто-то останется жив, то уползёт в дальний угол помойки и сдохнет там - в темноте, в одиночестве, зализывая раны. Да, мы - старые псы, вот кто мы такие.

passiflora 23.11.20 в 13:41

Габриэль опустил глаза и отвернулся от стола. Фернандо прав. Для них уже все кончено, что прошло, то прошло. Но его дочь Мария ещё молода, ещё на что-то надеется...

passiflora 22.11.20 в 19:45

- Ты не можешь обвинять ее в моих грехах. Она ни в чем не виновата, она ничего не знала.

passiflora 17.11.20 в 15:22

Фернандо решительно покачал головой.

passiflora 22.11.20 в 19:43