Из всех мест где она хотела бы быть воскресной ночью, это было явно не из десятки лучших.
Спотыкаясь слоняться по тёмным улицам Мэйнхеттана, опираясь на Шейди.
Даже не из пятидесяти лучших.
«Не знал, что ты так легко спиваешься.» Прикалывался жеребец, поддерживая ДиДжея передней ногой.
«Ты закачивал в меня напитки, чувак, отвали.» Сердито ответила единорожка.
Двое пони продолжили свою неуклюжую прогулку по улепленному жвачками тротуару. Медленно, тёмный жеребец провёл копытом вдоль спины Винил спускаясь всё ниже и ниже к крупу. Очень нежно, он начал выводить маленькие круги на её шёрстке.
«Ты чё творишь?» Единорог оттолкнула его, но тут же споткнулась и, не имея поддержки, упала.
Шейди усмехнулся и помог ей встать на ноги. «Ну же, давай, пошли.»
«А куда же мы, всё таки, прёмся?»
«Ко мне, как ты и просила.»
Она нахмурилась. «Не помню чтобы просила о таком.»
«Поверь, просила.» Шейди снова обхватил её вокруг шеи и протащил на несколько шагов вперёд.
«Воу, воу, полегче. Не знаю на что ты там рассчитываешь, но этого не произойдёт,» сказала белая пони, стараясь выглядеть настолько серьёзной, насколько было возможно через тот туман что заполнил её голову.
Жеребец прекратил свои попытки помочь единорожке. «Ты серьёзно?»
«Э… да.»
«Значит… все те биты на алкоголь, они были потрачены впустую?»
Пьяный мозг Винил почувствовал сильную вину за произошедшее, и она положила копыто на плечо земного пони (хотя это было не столько из симпатии, сколько для опоры). «Прости, Шейди. Когда ты предложил по-дружески напиться, я подумала ты имел ввиду, типо, действительно по-дружески.»
Жеребец заметно погрустнел. «Да ты издеваешься надо мной.»
«Нет, не издеваюсь!»
Он фыркнул. «Развлекалась всю ночь за мой счёт, терлась об меня на танцполе, да ты прям святая.»
«Я серьёзно всё это делала?»
«В большей или меньшей степени.»
«Чёрт, прости. Я становлюсь слишком распущенной под действием спиртного.»
«Забей. Сможешь найти отсюда путь домой?»
«Ну…» Она окинула взглядом высокие, чёрные строения и ничем не приметную дорогу. «Конечно, без проблем.»
Шейди выскользнул из под её мягкого копытца и без лишних слов ушёл прочь.
Оставленная наедине с самой собой единорожка почувствовала, что тепло в её венах медленно сходило на нет под прохладным ночным ветром. Каким бы милым не был Мэйнхеттан при свете дня, ночью он выглядел довольно пугающе. Конечно, на улице стояла куча фонарей, но их свет был настолько слабым и сдавленным холодной темнотой, что от него было мало толку. Внезапно, ДиДжей почувствовала надвигавшуюся на неё волну страха.
Я передумала!
«Шейди?» Винил повернулась в направлении своего уходящего «друга» и увидела только хвост исчезающий за углом. «Шейди!» прохрипела она. Содранное в караоке горло сказалась на её голосе в самый неподходящий момент. ДиДжей хотела поскакать за земным пони, но сделала всего пару шагов, прежде чем упасть. Всё плыло перед её глазами. «Остановите это… Я просто хочу домой…»
Но голова была настолько тяжела, что казалось тротуар — единственная вещь, удерживавшая Винил от падения за грань мира. Это было далеко не самое лучше чувство, хотя бывало и похуже. Если не обращать внимания на то, что тогда она не лежала посреди улицы.
Настало то самое время, которое наступает в жизни каждого выпившего: осознание того что поход до дома он не осилит.
Единорог сделала пару глубоких вдохов и заставила свой мозг работать.
Не могу дойти до дома сама.
Нужна помощь.
Кто-то, кто может позаботиться обо мне.
Зажмурив глаза, чтобы сосредоточиться, она левитировала телефон из сумки.
{[Исходящий вызов: Октавия]}
Когда пошёл вызов, белая пони положила телефон на бок, выпустив из магического захвата.
Клик.
«Серьёзно, Винил, это поздно даже для тебя,» зевнул ангельский голос по ту сторону линии.
«Прости.»
«Всё в порядке? У тебя голос слегка охрипший.»
«Да, я в норме, а ты?» И зачем же она звонила?
«Если не брать во внимание то, что ты меня разбудила, я в порядке.»
«Да, конечно. Ты всегда в порядке.» Винил улыбнулась, царапнув щеку асфальтом.
«Ты уверена что с тобой всё хорошо?» Каким-то образом Винил почувствовала, как Октавия нахмурилась, чтобы собраться с мыслями.
«Эй, я просто хотела сказать, потому что я тебе никогда этого не говорила, ты крутая. И… и я думаю мы должны проводить больше времени вместе, потому что… да. Ты супер.»
Пауза.
«О милостивая Селестия, ты что, пила с того самого нашего разговора в пятницу?» Октавия полностью проигнорировала её слова.
«Нет, нет, только сегодня. Просто, знаешь, выслушай меня. Я полностью открыта и всё в этом роде. Мне сняться эти сны, знаешь? И в них куча скрипичных ключей, как на твоей кьютимарке. А иногда в них ты, и мы гуляем и болтаем вместе.»
«Винил,» перебила виолончелистка, которая звучала больше довольной, чем сердитой. «Тебе надо поспать. Пьяные телефонные звонки приветствуются меньше всего.»
«Не могу, я не знаю где я. Но ш-ш-ш, это действительно важно. Когда я думаю о тебе-"
«Ты не знаешь где находишься?!» Воскликнула Октавия. «То есть ты просто бродишь по улицам?»
«Ну да, типо того.»
«Это же совсем не безопасно! Ты видишь что-нибудь знакомое? Я иду за тобой.»
«Было бы здорово. Э, ничего знакомого, но думаю я сейчас на Черничном Проспекте, хотя я сильно хочу есть, и это может быть просто… хэй, можешь принести мне черники?»
«Подожди, где то у меня была карта Мэйнхеттана.»
«И взбитых сливок. И захвати пару шоколадных батончиков.»
«Черничный Проспект примыкает к главному клубному району города. Ты была в каких-нибудь клубах?»
Винил фыркнула. «Пфф, я была во всех клубах.»
«Конечно была. Думаю, что примерно знаю где ты. Просто оставайся там пока я не найду тебя, хорошо?» Виолончелистка звучала так серьёзно, что ей удалось прорваться через почти непроходимый туман, заполонивший голову единорожки.
«Хэй, не парься. Я никуда не спешу.»
--
Как только диалог закончился, Октавия швырнула телефон в маленькую, одностороннюю седельную сумку и выбежала из своей комнаты в хол. Яркий свет ламп слепил виолончелистку, но она упорно прошла это испытание.
Земная пони ворвалась на маленькую лестничную площадку, перепрыгнув первый пролёт и стремительно проскользя второй на перилах. Её грива была растрёпана, шёрстка взъерошена, и вдобавок ко всему она забыла свою бабочку, но все эти вещи занимали последнее место в её голове.
Подруга в беде.
Октавия читала об обязанностях друзей, и лучших друзей, и лучших друзей навсегда. В сложившейся ситуации, по законам дружбы, она должна была помочь Винил добраться домой. И не имело значения виновата ли в этом сама единорог или было ли у виолончелистка две лекции позже этим днём. То были правила, а эта кобылка всегда следует правилам.
Сегодня случился, как ни странно, первый раз когда виолончелистке действительно понадобится данный свод правил. Было конечно хорошо знать кодекс поведения среди близких знакомых, но если таковых нет, то толку от него не много.
Чтож, теперь всё изменилось!
С решимостью в крови Октавия рванула вниз из холла прямо через дверь в тёмную ночь. Было холодно, очень холодно, но она не останавливалась. Зубы тряслись, но кобылка стиснула их, чтобы оставаться сосредоточенной.
Студенческая деревня находилась на территории университета, подальше в углу. Суть была в том, чтобы находится достаточно близко к главному зданию, упрощая, живущим там, посещение занятий, но и достаточно далеко чтобы студенты могли вести свой, удобный им стиль жизни, не находясь под надзором начальства.
Длинная, продуваемая ветром, дорога через ненатуральный лес вела Октавию к главной площади. Впервые, ненормальные размеры этого места не удивили её из-за расстояния которое ещё следовало пройти.
Мысль о повозке промелькнула в голове виолончелистки, и земная пони жадно ухватилась за неё. Она никак не сможет пробежать весь этот путь к центру города. Наёмный транспорт был идеальным решением. Он не только ей ноги сохранит, но и водитель наверняка знает где находится Черничный Проспект.
Большим разочарованием было увидеть за территорией университета пустую стоянку. Там где обычно стояла пара экипажей ждущих твоих указаний (и битов), теперь была лишь мокрая газета, трепыхавшаяся на ветру.
Бег через половину Мэйнхеттана, в таком случае.
Она перешла на уверенную рысь, разумно распределяя свои силы. Ведь после всего этого, ей, возможно, придётся тащить единорожку всю дорогу назад.
В этот поздний час на улице было всего лишь несколько пони, и встречавшихся ей, кобылка умело сторонилась. Тысячи преподанных учителями и одобренных родителями уроков не прошли зря. Не смотреть в глаза подозрительно выглядевшим пони. Переходить улицу чтобы избегать их, если это возможно. Помни, лучше быть грубым, чем ограбленным. И ради Селестии, Октавия, не ходи по тёмным переулкам.
К счастью, клубный район не был спрятан в глубине города. До него можно было без особого труда добраться по главным улицам, без переулков. Сомнительный плюс этого большого и холодного города, хотя кобылка была и этому рада.
Прошло всего пятнадцать минут, прежде чем у неё сбилось дыхание. Конечно, виолончелистка регулярно занималась, чтобы поддерживать себя в хорошей физической форме, но это была лишь пробежка вокруг кампуса, максимум растяжка, ничего такого что повышало её выносливость. Медленно, но верно её копыта начинали болеть от бега по жесткому (а так случилось что и неровному) асфальту.
Винил.
Боль, которая проходила по каждой ноге, когда та ударяла об землю, являлась стимулом поднять копыто и толкнуть его вперёд. Каждый вдох бодрящего ночного воздуха придавал всё новые и новые силы.
У неё была цель, и не было времени для физических преград.
Завернув за угол, Октавия увидела табличку означавшую, что она на верном пути.
Черничный Проспект
Улыбнувшись, она забыла о боли в своих ногах и с новыми силами бросилась вниз по улице.
Неудивительно, что Винил не была уверена где находится, по виду эта улица ничем не отличалась от других.
Чёрные силуэты попали в её поле зрения, а сердце комом подступило к горлу.
Ее уютная маленькая кроватка так далеко отсюда…
Октавия замедлила бег, присматриваясь к маленькой группе пони. Это были два жеребца, скорее всего школьники. Они не выглядели хорошо воспитанными, но то вокруг чего пони собрались заставило сердце кобылки биться быстрее.
Белая единорожка с электрически-синей гривой.
«Эй!» она крикнула. «И что вы тут творите?»
Они обернулись и слегка испуганно посмотрели на неё, что являлось хорошим знаком. Похоже жеребцы не были уверены чьи силы превосходят: значит этот перевес мог быть на стороне Октавии.
«Предупреждаю в первый и последний раз, отойдите от неё!» Она ускорила шаг, в надежде что это отпугнёт школьников.
На одном из них это сработало, но другой всё ещё сомневался. «Или что?» Крикнул он, надломившимся голосом, который выдал его страх.
«Я владею Пилатесом! От вас и мокрого места не останется!» Она никогда в своей жизни не кричала так громко и яро, также как и не была уверена в собственной лжи.
Последней угрозы хватило, чтобы жеребцы убежали без оглядки, когда Октавия приблизилась к Винил.
Осмотрев спящую без задних ног кобылку, виолончелистка начала понемногу успокаиваться. ДиДжей была полностью невредима, если не обращать внимания на несколько лёгких царапин, полученных, скорее всего, от падения. Два жеребца просто прикалывались над отрубившейся единорожкой.
Её фирменные, фиолетовые очки лежали рядом с головой Винил, и Октавия внезапно поняла, что никогда не видела свою подругу без них. Вот если бы единорожка была в сознании…
«Винил, проснись. Пошли, ты не можешь здесь оставаться,» громко шепнула кобылка, нежно касаясь её белых щёк.
У Винил определённо очень мягкая шёрстка.
Наконец, хоть какой-то отклик. «Агх, просто дай мне умереть,» не открывая глаз простонала единорожка.
«Ни за что! Я проделала весь этот путь от своей квартиры к тебе, так что быстро вставай, неблагодарная.»
Её глаза слегка приоткрылись, но в слабом свете фонарей, виолончелистка не была уверена смотрела ли Винил на неё.
«А? Октавия?» Чтож, с этим разобрались.
«Да, это я. Ты позвала и вот я тут. А теперь поторопись и двигай крупом!» Земная пони была раздражена такой замедленной реакцией.
Винил вытянула ногу, слепо ощупывая землю, пока не нашла свои очки. Неловко напялив их на себя, она гордо подняла голову. «Хэй.»
Виолончелистка надеялась что её сердитый взгляд сойдёт за ответ.
«Э, точно. Встаю.» С несколькими ругательствами (три из которых Октавия услышала впервые), она подняла свою тушку с земли и, качаясь, встала на все четыре ноги. Её грива была более растрепанной чем обычно, а лицо полно безысходности и обиды на жизнь.
Что и говорить, виолончелистка не смогла удержаться от смеха. «Ох, как же ты смешно выглядишь.»
«Думаю меня вырвет, если я буду много болтать.»
Земная пони отступила на шаг назад. «Ты сможешь идти сама?» Спросила она с надеждой.
«Могу попробовать, но если я упаду, то снова лягу спать.»
Октавия подошла сбоку к Винил и обхватила её за шею ногой. «Ну же, пошли. Давай вытащим тебя отсюда.»
И они начали свой неуклюжий, наполовину пьяный, поход. Никогда за миллион лет эта студентка и не подумала бы, что из всех пони именно ей придётся это делать. Действительно, было жалко видеть, что в жизнях других, чуть менее замкнутых пони, также бывают тяжёлые испытания, пускай и по их же вине.
В конце-концов, это было тем, что занимало голову виолончелистки во время долгого, полного боли пути через половину Мэйнхеттана. Когда очертания улиц начали сливаться, а копыта неметь, Октавия почувствовала что силы покидают её. Теперь, когда внезапная пробежка была завершена, а Винил ничего не грозило, поздний час начал сказываться на кобылке самым худшим образом.
Или наоборот, ранний час, судя по посветлевшему горизонту.
«О Селестия, я не бодрствовала всю ночь с самого… никогда!» Бормотала она поддерживая Винил в той же степени, что и опираясь на неё.
«Ничего, привыкнешь.» Хрипло ответила ей единорог.
«Надеюсь что нет. С такой скоростью я не успею дойти до дома, чтобы выспаться.»
Винил фыркнула. «Просто останься на ночь у меня. Всё равно мы уже близко.»
«Я- я не уверена, может я смогу доехать до дома, ведь утром-"
«Октавия. Расслабься. Ты остаёшься на ночь у меня. На утро. Не важно.»
«Ну… если я тебе не помешаю…»
«Всё в порядке. Только за угол зайти, вдобавок моё состояние может ухудшится, если я срочно не посплю.»
Впервые, эта фраза была использована в самом, что ни на есть прямом, смысле. Квартира Винил действительно была прямо за углом, вверх на лифте и немного по коридору. Это было далеко не самое красивое здание, и жили тут не сливки общества, но Октавия решила держать язык за зубами, зная что такая критика, будет явно не уместна.
Войдя в «апартаменты» Винил, земная пони наконец поняла, почему та хотела поскорей съехать. Они были очень маленькими, всё находилось в одной комнате (кроме ванной комнаты, конечно, хотя она была ещё меньше). Большую часть пола занимали плотно запакованные картонные коробки, с различным содержимым внутри.
«Я не осуждаю тебя, за кучу нераспакованных вещей. Меня бы тоже не порадовала идея жить в этой дыре.» Слова вырвались прежде чем она поняла это, и виолончелистка, спохватившись, закрыла рот копытом.
К счастью, уставшая кобылка Октавию даже не услышала. Она вырвалась из поддерживавшего её копыта и грохнулась на кровать.
«Эм… а где я буду спать?» Спросила виолончелистка, чувствуя себя очень неловко, задав вопрос с таким очевидным ответом.
Как и ожидалось, белое копытце лениво указало на матрас.
«Можешь подвинуться немного?»
В ответ раздалось лишь неразборчивое мычание. Винил уходила из реальности, следующая остановка — сон.
Октавия неуверенно забралась на кровать, пытаясь случайного не соприкоснуться с ДиДжеем. Это было безнадёжно, просто не было способа избежать этого. Постоянно вздрагивая и двигаясь очень медленно она легла и задержала дыхание, когда их животы прижались друг к другу.
Это даже приятно, после таких ночных похождений.
Винил уснула быстро, дыша медленно и глубоко. Каждый раз, когда её грудь наполнялась воздухом, она нежно прижималась к груди виолончелистки.
Тепло так и исходило от электрически-сине-гривой кобылки, и Октавия еле успела остановиться, прежде чем придвинуться ближе к ней.
Должна оставаться бдительной! Я гость в этом доме и не могу выставить себя полной дурой.
Но когда её тело поняло, что активная деятельность наконец-то окончена и настало время для отдыха, Октавия обнаружила свою способность управлять движениями полностью недееспособной.
Так мягко и тепло…
Виолончелистка уткнулась мордочкой в белое облако, улыбаясь его умиротворяющей теплоте. Здесь было так безопасно, мягко и спокойно, приятно и уютно. Здесь не надо было ни о чём думать. Её глаза захлопнулись и она счастливо провалилась в сон.
Когда парочка уснула, по воле случая обняв друг друга, без особых возражений с обеих сторон, солнце пробилось сквозь ранние облака и озарило город своим мягким светом.
RainbowHouse
11.05.14 в 08:49
