Октавия резко отстранилась, в миг позабыв о своей спонтанной решительности, но внезапно почувствовала давление на своих губах. «Прости меня, я просто — ммфгх!»
ДиДжей не собиралась позволить этому закончиться, только не после такого долгого ожидания, только не после всех этих дурацких мыслей! Этому сну она не позволит раствориться. Она подалась вперёд, обхватив копытами шею серой кобылки. Тепло на её лице распространялось по всему телу, как удар молнии поражая каждый нерв и сводя каждую мышцу.
Смирившись с таким страстным нападением на неё, Октавия прекратила попытки отступить и наоборот, попыталась выстоять это нападение. Скорее всего, она бы инстинктивно ответила единорожке тем же, но это бы выглядело так неуклюже и неумело, что она решила воздержаться.
Не то что бы Винил была мастером в работе губами, но белая пони была уверена, что пока они были прижаты к главной области на мордочке Октавии, они были в правильном месте. Виолончелистка же прочитала немало руководств по поведению в именно такой ситуации, но было почти невозможно вспомнить что-то полезное, будучи под действием такой страстной эмоции.
Тяжело дыша, они окончательно разорвали поцелуй, на этот раз больше, чем на одну секунду. Щёки Винил были залиты краской, а на лице застыло смущённое удивление, скорее в следствии шока от своих собственных действий, а Октавия смогла только удивиться себе. То, что изначально было спонтанным и необдуманным решением, стало чем-то гораздо большим, благодаря её энтузиазму.
«Прости.» Пропищала Винил, каким-то образом сумев запнуться два раза за одно слово.
«Я… не прощу.» Ответила виолончелистка. Увидев слегка приподнятые брови своей подруги, она пояснила. «Пока я не… решила как это рас-сценить, но я бы соврала тебе, сказав что мне не понравилось. Не знаю, решай сама.» Начала под конец задыхаться она, забывая про дыхание.
Вторая кобылка, похоже, отчаянно пыталась подобрать слова, облизывая губы, как-будто готовясь сказать что-то, но всё равно оставаясь абсолютно тихой. Только звук её компьютера, тихо жужжащего неподалёку, не дал белой пони окончательно впасть в ступор.
«Я не уверена-" наконец начала она, но её голос опять надломился, и она остановилась, оглядывая комнату гранатовыми глазами, как-будто в поисках пути для отступления. «В смысле, я не знаю-" Снова пауза. Она прочистила горло и сглотнула. «Я и понятия не имею что я делаю.» ДиДжей издала приглушённый смешок, не адресованный кому-либо конкретно. «Оооо Селестия, что же я делаю?» Она перевела взгляд на Октавию. «Что же мы делаем?»
Слегка пожав плечами виолончелистка не смогла предоставить ей адекватного ответа. Он ускользал от неё так же, как и от второй кобылки. Всё что она могла, так это только смотреть в глубокие красные глаза, что пленили её несколько минут назад. Они определённо обладали каким-то неуловимым, почти гипнотически воздействием на земную пони.
Октавия заставила себя отвести взгляд. «Винил…» Тихо сказала она. «Когда… когда я была в чём-то не уверена, моя мама всегда- о, Селестия, моя мама!» Её глаза широко раскрылись, когда она вспомнила содержание последнего разговора с этой невыносимой кобылкой. «Она же убьёт меня!»
«А? Почему?»
«Потому что я только что поцеловала-" Взяв себя в копыта она значительно понизила голос. «Потому что я только что поцеловала кобылку!» Прошептала она, оглядываясь по сторонам, как-будто её мама вот-вот выпрыгнет из-за кровати и пойдёт в атаку.
«Да как она узнает об этом, Дискорд побери?» Впервые ДиДжей была той, кто мыслила рационально.
«Она узнает рано или поздно. Она всегда всё узнаёт рано или поздно.» Её голос был тихим, как у маленькой и очень напуганной кобылки.
«Ого. Кажется я начинаю понимать, каким было твое детство.»
Октавия начала нервно трястись. «Когда я делала что-то что ей не нравилось, мама тут же вела меня к психологу. Она, в полной тишине, пристально смотрела на меня, пока я не выболтаю ей все свои секреты.»
«Что?! Ты серьёзно?» Единорожка почувствовала себя виноватой, вспоминая первое впечатление об Октавии как о неисправимой и скучной зазнайке. Конечно она не могла просто быть собой, ведь вся индивидуальность была попросту выбита из неё! Никаких секретов, никаких укромных мест, никакой свободы мысли… она не выросла, её вырастили. Злость росла в единорожке, подобно левиафану поднимающегося со дна морского, сосредоточенная на нечётком силуэте этой «матери».
«Боюсь, что да. И… думаю это перешло в состояние, когда беседа с мамой является единственным способом найти решение, когда я… не уверена в чём-то.» Октавия нарочно смотрела куда угодно, только не на кобылку рядом с собой.
Винил невольно почувствовала укол в сердце, от такого поведения своей подруги. Как бы абсурдно это ни было, единорожка чувствовала сильную боль в груди, а голову занимало опасение, что её мечте вряд ли суждено было сбыться. «Хорошо.» Сказала она еле слышно.
«Мне жаль, Винил. Хотела бы я быть как ты и пустить всё на самотёк, но… моя голова просто… забита всем этим… я должна разложить всё по полочкам, перед… ну, я не знаю. Перед чем-то большим.»
«Всё хорошо.» Повторила ДиДжей, на этот раз с лёгкой улыбкой. «Это я, вроде как, контроль над собой потеряла. Мне не следовало торопиться… в смысле, я не должна быть такой настойчивой, сперва не разобравшись во всём.»
«Да, хотя… что сделано, то сделано. И теперь я хочу распутать свои мысли, дабы снова не споткнуться о них.»
Октавия колебалась в тишине, последовавшей следом, но решила поступить лучше чем предлагала какая-либо мысль в её голове, и медленно пошла к выходу. Винил мысленно крикнула себе, что нельзя просто так позволить моменту закончиться. Я не могу позволить ей уйти! Она же никогда не вернётся ко мне! Как бы абсурдно эта мысль не звучала, именно она заставила кобылку заговорить. «Подожди!» Пони со скрипичным ключом на крупе остановилась на полу-шаге и нервно оглянулась. Сглотнув, ДиДжей поняла, что единственным способом не начать заикаться как маленькая кобылка, было выпалить всё сразу. «Мне-тоже-это-не-не-понравилось. Поцелуй, в смысле. Это было… да.»
Единственным ответом, что удосужила белую пони Октавия, была скромная, необычно благодарная, улыбка.
Когда дверь тихонько захлопнулась за ней, Винил снова осталась с этой несчастной, но всё же наполовину законченной песней на своём компьютере… и виолончелисткой на своих губах.
--
Секретарь выглядела удивлённой, не смотря на целую группу студентов, толпящихся в приёмной. «Мисс Октавия? Чем я могу вам помочь?»
Нацепив свою самую убедительную улыбку, виолончелистка подошла к стойке. «Я интересовалась, не могла бы я договориться о встрече с нынешним студенческим психологом.»
«Разумеется!» Ответила секретарь, с чуть большим энтузиазмом, чем Октавия от неё ожидала. Остальной персонал вёл себя довольно странно около неё, и виолончелистка начала подозревать, что на то были причины. «Вам нужно всего лишь записаться на приём в удобное для вас время и-"
«Эм, простите что перебила, но мне нужно встретиться с ним как можно быстрее.» Октавия не хотела прозвучать грубо, но одна лишь мысль о своей матери, заставила кобылку переступить эту черту.
«О, конечно же! Приношу глубокие извинения, Мисс Октавия. Я позвоню в его кабинет и узнаю, свободен ли он сейчас.» Единорог левитировала телефон к своему уху и в спешке набрала номер. Капелька пота сбежала по её шее. «Алло? Это приёмная. Здесь Октавия интересуется когда у вас следующее свободное окно. О? Прямо сейчас? Что ж, это очень кстати! Я отправлю её прямиком к вам.» Сбросив вызов, она одарила Октавию ещё одной более-радостной-чем-нужно улыбкой. «Слава Селести, вам повезло. Идите вверх по лестнице и сразу направо, по коридору. Последняя дверь справа.»
«Спасибо… вам?» Слегка озадаченная, но тем не менее благодарная за столь быстрое обслуживание, виолончелистка последовала направлению, удивляясь как администраторы средних лет и высоко-квалифицированные лекторы вежливо расступались перед ней. Это было сродни шуточкам из высшей школы, которые все, кроме неё, понимали, и ровно так же разочаровывающе.
Когда она подошла к кабинету, то стала свидетельницей, как жеребца буквально выпихнули оттуда. Это был тот же пони, что сидел рядом с Винил на рисовании, только выглядел он чуть более измученным. «Эй, я ведь ещё не закончил!» Сказал он злобно. После приглушённого ответа по ту сторону двери, он закатил глаза и пошёл вперёд по холлу, миновав Октавию.
Не зная что подумать об этом маленьком инциденте, виолончелистка изо всех сил попыталась проигнорировать его. Как бы она ни хотела отпустить разум на выяснение причины столь жестокого отказа жеребцу, она не могла забывать о собственных проблемах… особенно теперь, когда жила с одной из них в одной квартире.
О Селестия, как же после этого я смогу посмотреть ей в глаза?
Кабинет был небольшим, даже скорее тесным, большая часть места в котором была занята широким столом, по обеим сторонам от которого расположились стулья. Пони, что находился за ним, сидел сложившись в три погибели, пересматривая файлы в выдвижном ящичке. Его красная грива подпрыгнула очень знакомым образом, и когда жеребец выпрямился, положив один из документов перед собой, она поняла почему.
«Здравствуй, Октавия!» Засветился от восторга Псайк. «Готова поделиться своими проблемами?»
«Только не с вами.» Она развернулась к выходу.
«Эй, подожди секунду! Я настолько же квалифицирован, как и любой другой психолог.» Сказал он в свою защиту.
«Конечно, и вы провели половину семестра, стравливая меня с другим студентом.»
Вздохнув, преподаватель-он-же-психолог, виновато почесал затылок. «Когда ты это так преподносишь, то звучит и правда жестоко, но то была всего-лишь невинная забава! К тому же, она закончилось несколько недель тому назад.»
«Тем не менее, я… не думаю что могу обсудить с вами конкретно эту проблему.» Октавия чувствовала себя немного виноватой: да кто она такая, чтобы придираться к психологам?
После секунды молчания, Псайк наклонился вперёд. «Винил как-то с этим связана?» Спросил он тихо.
Она кивнула. Винил со всем была связана.
«Октавия…» Он вздохнул. «Слушай, я искренне хочу помочь тебе, с чем бы то ни было, но ты должна мне доверять. Знаю, я произвожу далеко не самое… профессиональное впечатление в классе, но к своим обязанностям я отношусь с полной ответственностью.»
Виолончелистка посмотрела на его лицо, но не увидела на нём ни капли веселья. Не было ни ухмылки в уголках его рта, ни блеска в его глазах. «Хорошо…» Сказала она с опаской, закрыв дверь и сев за стол.
«Итак.» Он скрестил копыта. «Что случилось?»
О нет, теперь и вправду придётся ему рассказывать.
«Я… думаю, что должна начать с небольшой предыстории.» Завеса тайны начала постепенно рваться в клочья. «Мы с Винил подруги. Стали ими с первого же совместного похода в таверну.» Она вздохнула и виновато закрыла глаза. «Вы были правы: у нас было гораздо больше общего, чем мы думали.»
Не получив в ответ никакой реакции, она взглянула на жеребца. Выражение его лица ничуть не изменилось и он не подал никаких признаков, что собирается прервать её исповедь. Заинтересованная его профессионализмом, она продолжила.
«Мы… мы очень сблизились за это время. Не знаю о чём вы в курсе из моего дела, но в школе у меня друзей не было. Винил предложила мне копыто дружбы и ухватилась за него с полной самоотдачей. Я уже решила, что стала слишком зависимой от неё, но потом подумала, что может быть она так же одинока как и я. В любом случае, сейчас это не важно.» Она набрала в грудь побольше воздуха, чтобы успокоиться. Это не помогло. «А важно то, что мы стали очень близкими подругами, и Винил даже смогла уговорить администратора, чтобы поселиться вместе со мной.»
Октавия позволила себе улыбнуться. «Это было удивительно. Я ещё никогда в жизни не чувствовала себя так близко к не-члену своей семьи. Или… ну, нет, думаю она дороже мне, чем семья.»
Псайк тоже улыбнулся, но то была понимающая и искренняя улыбка, нежели издевательская. «Рад слышать это.»
Губы кобылки дрогнули. «Но… многое изменилось. Я всё ещё чувствую близость к ней, но это… Я даже не уверена что это. Я хочу проводить с ней всё своё время, как и раньше, но теперь я думаю не просто о хорошей компании, или просмотре фильма, или посиделках в таверне. Я ловлю себя на мыслях о… о том какие у неё мягкие копытца и том что её шёрстка как-будто посыпана тонким слоем алмазной пыли и… и…» Она удивила сама себя, пустив из глаза слезу. Жеребец напротив подтолкнул коробку с платками, но кобылка замотала головой. «Нет, всё в норме, я в порядке. Я и плакать-то не должна, это ведь не грустно.»
«Пони плачут не только от грусти. Они могут плакать от счастья, от страха и даже от любви. Пожалуйста, не сдерживайся, если считаешь это необходимым. Слёзы могут помочь гораздо больше, чем ты думаешь.» Его голос был спокойным, добрым, а интонация понимающей. Было непривычно слышать это от обычно такого энергичного преподавателя, но, тем не менее, это помогло.
Она благодарно взяла платок. «Спасибо.» Через несколько секунд, собравшись с мыслями, она всё таки решила потерпеть. «Я… я не такая наивная, как многие думают. Я знаю, в общих чертах, чем являются эти чувства к Винил, даже если… даже если я не готова смириться с ними. Проблема в том, что мне ещё никто не нравился в таком ключе, тем более к-кобылка.»
Потратив секунду, на то чтобы собраться с мыслями, Псайк откинулся на спинку стула. «Осознание чей-либо сексуальности довольно натуральный процесс. Ой, прощу прощения за каламбур.» Он слегка покраснел, но виолончелистка не корила его за это, смотря в окно на университетский парк. «И вдобавок к факту, что Винил твоя первая и лучшая подруга, я могу только представить, как противоречиво ты себя чувствуешь. Тем не менее, ты проявила огромное терпение, чтобы всё это скрыть и оставить в себе. Я полагаю произошло что-то серьёзное, из-за чего ты начала искать помощи у психолога.»
Октавия кивнула, всё ещё смотря в окно. «Я… увидела её без этих очков, что она всё время носит. Я никогда не думала, что меня так легко заворожить, но…»
«Ах. Она заметила как ты смотришь? Или ты… сделала что-то?»
«Я сделала что-то.» Прошептала кобылка.
«Что случилось?» Спросил преподаватель так же тихо.
«Я поцеловала её.» Сказать это вслух, было как объединить миллион мыслей в одну. Она поцеловала Винил. В губы. Её первый поцелуй был с кобылкой, мало того, со своей лучшей подругой.
«И… какой была реакция Винил?» Псайк, похоже, еле держал себя в копытах.
Октавия невольно покраснела, вспомнив внезапное, настойчивое давление на своих губах, вкус Винил и её дыхание, когда она нетерпеливо продолжила исследовать губы земной пони. «Она поцеловала меня в ответ.»
«Ну, я конечно могу ошибаться, но это звучит как хорошая новость.»
«Это так… и не так. Слишком много вещей играют в этом роль: моя мать, другие студенты, учёба… Слишком много, чтобы думать обо всём одновременно.»
«Так и не думай об этом.» Предложил он. На её поднятую бровь, он начал объяснять. «Тебе не стоит так всё преувеличивать. Я знаю наверняка, что ты справляешься с учебной программой быстрее, чем преподаватели могут преподносить её. Твоя мама не сможет быстро приехать из своего поместья, даже если бы она узнала о вашем поцелуе в ту же секунду, ей бы потребовалась пара дней, чтобы привести дела в порядок, перед приездом сюда. А у остальных студентов и своих проблем полно, поверь мне, я говорил с сотнями из них.»
«И что же мне тогда делать?» Октавия кинула платок в маленькую урну и попыталась привести гриву в порядок.
«Возьми отдых от учёбы на пару недель. Две, если быть точнее.»
«Но экзамены всего через три недели!» Воскликнула виолончелистка.
«Конечно, но ты так хорошо к ним готова, что они пройдут как соревнование по рисовании фломастерами в детском саду. Поверь мне, всё будет в порядке. Ходи на лекции и занятия, как обычно, делай записи, но не более. Ты должна расходовать энергию на более важные дела.» Оранжево-шёрстый жеребец улыбнулся, с более присущем ему энтузиазмом.
«Думаю вы первый преподаватель, который говорит мне не учиться, но пусть так. Что же мне делать всё это время?»
«Поговори с Винил. Расскажи ей, что творится у тебя в голове. Я думаю ты ей тоже нравишься.»
Как бы это ни вскружило голову Октавии, но она ещё не закончила. «То есть мне нужно просто говорить с ней на протяжении двух недель?»
Он развёл копытами. «Устройте совместный ужин, сходите в кино, что-то в этом роде. Просто проводи с ней время, и твои противоречивые чувства разрешатся сами собой.»
«Неужели это и вправду так легко?» Спросила она с надеждой.
«Может быть, если ты позволишь этому быть лёгким. Помни, не преувеличивай ничего, просто делай что-нибудь. Или «не думай, просто делай». Позволь своим естественным желаниям, быть твоими настоящими желаниями, и ты узнаешь правду.» Он моргнул. «Эй, а это было неплохо. Можешь процитировать меня, если хочешь.»
Они вместе захохотали, и виолончелистка чувствовала себя лучше с каждым смешком. Всего-лишь озвучив свои проблемы и доверив их кому-то, она почувствовала облегчение.
Мне нравится Винил, но- стоп.
«Мне нравится Винил.» Сказала она, начав светиться от счастья.
«Может быть тебе стоит сказать ей об этом?» Ответил Псайк, подмигнув.
Я хочу быть с ней сейчас, но это- стоп.
«Это прекрасная идея!» Она сползла со стула и направилась к двери, остановившись, чтобы оглянуться через плечо. «Спасибо вам.» Он кивнул и помахал ей копытом в знак прощания.
Когда шаги утихли, Псайк медленно открыл её личное дело. Поверх нескольких страниц с информацией о психологическом состоянии, была маленькая жёлтая заметка, которую он замечал и раньше, но не обращал на неё особого внимания.
Псайк,
Дай мне знать, если моя Октавия придётся к тебе на приём, будь так добр.
Это было бы очень мило с твоей стороны.
-Л
Несколько долгих секунд он рассматривал слова, написанные идеальным копыто-писным почерком, которые напомнили ему о только что ушедшей кобылке. Каждый крючочек и каждая закорючка были идеальными, каждое слово производило гораздо большее впечатление, чем казалось на первый взгляд.
Затем, совершенно случайным движением правого копыта заметка отклеилась и отправилась в свободный полёт, трепыхаясь и крутясь в воздухе, пока не окончила свой путь рядом с салфеткой, на дне маленькой урны.
«Уупс.» Прошептал он, снова закрыв досье.
RainbowHouse
11.05.14 в 09:12
