L.A. Noire - The Collected Stories / L.A. Noire - Сборник рассказов: WHAT’S IN A NAME? - Jonathan Santlofer

КАК ЖЕ ТЕБЯ ЗОВУТ?

Sychoff 24.10.21 в 22:24

ЧТО СКРЫВАЕТ ИМЯ?

Sychoff 29.10.21 в 11:47

Джонатан Сантлоуфер. Перевод: Дмитрий Сычёв.

Sychoff 24.10.21 в 22:24

Я начинаю чувствовать это в середине дня, а к ночи становится еще хуже, картинки вспыхивают в моей голове, появляется это грызущее чувство в животе, как будто я голоден, одержимость поднимается, как пар под проклятыми улицами Лос-Анджелеса, готовясь взорваться.

Sychoff 26.10.21 в 19:50

Я смотрю на трещины в потолке этого паршивого пансионата на Голливудском бульваре и представляю, как застрелили Багси Сигела, когда он читал «L.A. Times» в гостиной своей подруги на Беверли-Хиллз, когда он просто сидел и занимался своими делами, и думал: в наши дни никто не в безопасности, и представьте себе это — четыре пули, разрывающие голову Багси, одна выпульнула его глаз через всю комнату, как писали в газетах, и я представляю, как его девушка, Вирджиния Хилл, возвращается домой из Парижа, куда она уехала после того, как они с Багси устроили одну из своих больших ссор, и обнаруживает глаз в углу, наполовину закрытый ковриком, сначала гадая, что это такое, а как понимает, её начинает тошнить. Я знаю все, что только можно знать о Багси, например, его настоящее имя, Бенджамин Сигельбаум, и то, что он еврей из Бруклина, ребенок из бедной семьи, который преуспел, и я восхищаюсь тем, как у него возникла идея построить игорное казино посреди пустыни, и никто не мог помешать ему тратить миллионы, которых у него не было, и это доставило ему хлопот. «Фламинго» открылся на прошлое Рождество, и как только об этом не трубили, в каждой газете, даже в кинохронике, на открытии присутствовали такие кинозвезды, как Джун Хейвер и Джордж Рафт, хотя все прошло не так уж гладко по причине того, что он не был закончен, и кондиционеры в этих шикарных люксовых апартаментах не работали, и все чертовски разозлились на бедного Багси.

Sychoff 26.10.21 в 21:01

Я бы отдал всё, чтобы быть там, дружить с кинозвездами и такими людьми, как Счастливчик Лучано и особенно Микки Коэн, настоящее имя которого Мейер Харрис Коэн, он тоже еврей и из бедной семьи, как Багси. Я также знаю всё о Микки, что он тренировался как боксер и был неплох, но бросил это, когда он связался с Мейером Лански, бухгалтером мафии, настоящее имя Майер Суховлинский, и снова евреем, и это заставило меня подумать, что я очень похож на этих парней, начинающих с низов и все такое, с большими мечтами, и как я меняли свое имя несколько раз, хотя я не знаю, еврей ли я, потому что Кэрол мне никогда не рассказывала. Она мне ничего не рассказывала. Она говорила лишь: «Ты ничто».

Sychoff 27.10.21 в 16:35

Простыни грубые и колющие, но я лежу неподвижно, как меня учили, и представляю, что спасаю Багси от выстрела, и он отплачивает мне, делая меня своим номером один, как Джонни Стомпанато для Микки Коэна; Джонни, который встречается с кинозвездами и устраивает мне свидание с Авой Гарднер, и я вижу нас, себя и Аву перед Китайским театром, огни пересекают воздух, большая толпа тычет пальцами, охает и ахает, и Кэрол в толпе, призрак, наблюдающий, полный зависти; Кэрол, которая так сильно хотела стать известной кинозвездой, и чего не случилось. Но я не такой, как она. Я уже знаменит, просто люди этого не знают, ещё нет. Но скоро узнают.

Sychoff 27.10.21 в 16:38

Какая-то неоновая вывеска сводит меня с ума, каждую секунду освещая мое окно голубовато-белым светом, и я перестаю думать о Багси и Микки и думаю о Мирне, чья кожа такая бледная и белая, что сквозь нее просвечивают вены, придавая ей синеватый отлив, и как она плакала и умоляла, и как я советовал ей подумать о другом, как это всегда помогало мне, и у меня это получилось настолько хорошо, что я всегда удивлялся, как уже приходил в себя, парни исчезали и Кэрол уже храпела рядом со мной, и как я лишь на следующий день обнаруживал синяк или засохшую кровь на моей губе, куда один из парней бил меня, а я даже не почувствовал этого, и я хотел этого для Мирны, да и для остальных тоже. Я не монстр. Я бы сказал, подумайте о своей любимой кинозвезде, Гэри Купере или Клодетте Кольбере, и я увижу в голове все их фотографии, которые я хранил, и те, которые Кэрол вырезала из «Photoplay» и «Modern Screen», фотографии Джинджер Роджерс, Джин Харлоу и Ланы Тернер и Кэрол Ломбард, в честь которой, как она утверждает, были названы все крашеные блондинки, такие как Кэрол, и она покрывала ими стены нашей убогой квартиры. Она говорила: «Знаешь, Лану увидели в аптеке Шваба, она просто сидела у прилавка в узком свитере», затем она натягивала свитер, выпрямляла грудь и разглядывала себя в зеркало, рисуя себе красной помадой тонкую верхнюю губу, и спрашивала меня: «Как я выгляжу? Как Лана, да?» И я скажу: «Лучше», и она подарит мне одну из своих редких улыбок.

Sychoff 27.10.21 в 16:45

Иногда Кэрол затаскивала меня на киносеансы и оставляла там на весь день, так я просидел на «Это случилось однажды ночью» семь или восемь раз, пока не смог процитировать строки вместе с Кларком Гейблом и Клодетт Колбер. и даже сейчас я могу слышать диалог и видеть эту картину в своей голове и останавливать ее, когда Клодетт Кольбер приподнимает юбку, чтобы поймать попутку, и иногда, когда мне плохо, я делаю это, и это поднимает мне настроение. Я видел много таких картин, «Кинг-Конг», который заставил меня плакать, и «Человек-невидимка», которым я хотел бы быть и, может быть, которым я и так являюсь. Иногда Кэрол забывала вернуться за мной и мои глаза затуманивались, представляя мои руки на шее Барбары Стэнвик или на заднице Мэй Уэст, и следующее, что я замечал, была надзирательница, которая стучала передо мной ногами и говорила, чтобы я убирался, и я шел домой, в темноте, со всеми этими картинками, мерцающими у меня в голове, и я представлял себе все эти вещи, типа поцелуев с Вероникой Лейк или что просто лежу рядом с Лореттой Янг, рассказывая ей всякие вещи, секреты, которые я никогда никому не расскажу, и зная, что она будет слушать и гладить меня по голове, и говорить: «Вот-вот, а это были мои любимые дни, мои лучшие дни».

Sychoff 27.10.21 в 18:42

Когда я заканчиваю считать трещины в потолке, я начинаю считать всех девочек, но после девяой, Милдред или Мэйбл, я сбиваюсь. Имена могут сбивать с толку, как и мое, которым, я думаю, является Джон, хотя, когда я учился писать, Кэрол говорила, что это Джон без буквы «h» или, может быть, Джеймс, и когда я спросил ее, какое из них, она сказала: «Кого это волнует?»

Sychoff 27.10.21 в 18:45

Я пытаюсь представить себе лица девочек, но они начали расплываться, и это похоже на то, что, как будто бы я их придумал, или они мне приснились, или, может быть, вымышленная часть — это я, лежащий здесь в этой постели, понимаете, о чем я?

Sychoff 27.10.21 в 18:46

Я провожу рукой по руке, и они кажутся достаточно твердыми, но я все еще не уверен, поэтому я сажусь и смотрю на свое отражение в зеркале в конце кровати и вижу какого-то обычного Джо с темными волосами, блестящими благодаря «Брилкриму», и торчащими вверх, и я вспоминаю, как Кэрол никогда не позволяла мне их постричь, как они стали длинным и волнистым, как у девочки, и я пытаюсь выпрямить их, но они выскакивают, и я думаю: «Джон чучело — вот кто я, или Джон без буквы h, или Джеймс», — а потом я думаю о том, как Кэрол привела домой какого-то старика, которому она была не так уж и интересна, и она сказала бы ему: «Что думаешь насчет ребенка?» — И он отвечал: «Девочка или мальчик?» — И она говорила: «Что вы хотите, чтобы это было?» — и я лежал там, притворяясь спящим, свернувшись клубочком так крепко, как только мог, и иногда ее ухажеры били меня, потому что я не был девочкой, или потому что им просто хотелось меня ударить, и если я плакал, Кэрол тоже меня била, и говорила мне заткнуться, так что я научился не двигаться и проигрывать в уме последний эпизод «Тени» или просто слушать, как Кэрол очень громко напевает «Life Is Just a Bowl of Cherries», пока они не закончат.

Sychoff 27.10.21 в 20:12

Я перестаю смотреться в зеркало и ложусь, но по мне словно ползают муравьи, настолько сильные у меня мурашки по всему телу. В газетах говорят, что из Большого бассейна на всем пути от Невады до Калифорнии дуют горячие ветры, сводя людей с ума, но это не так — картинки в моей голове не останавливаются, и я знаю, что уже слишком поздно, и я никогда не получу облегчения.

Sychoff 27.10.21 в 23:23

Я оглядываю комнату — она не лучше того места на Миссион-Джанкшен, которое мне пришлось покинуть, потому что полиция приходила ко мне и задавала вопросы моей домовладелице. К счастью, я ей понравился, я им всем нравлюсь, я имею в виду женщинам, но полицейские нашли девушку, Мэйбл или Милдред, так что пора было начинать всё заново, как в другие времена и в других местах. Теперь я задумался, было ли возвращение в Лос-Анджелес такой уж хорошей идеей, но мне это навязалось, как звонок из банка «Western Union». Забавно, правда? Но на самом деле это было так, как будто я даже слышал, как он зовет: «Вернись в Лос-Анджелес», может быть, потому что это моя родина. Кэрол сказала, что я был зачат от моряка прямо под знаком Голливуда, в другой раз она сказала, что это было в Гриффит-парке с солдатом, а затем в Сильвер-Лейк с автомехаником, от которого пахло бензином и жиром, но это все Лос-Анджелес, верно, за исключением нашего домовладельца в Верноне, которому, как говорила Кэрол, хорошенько отплатила за год до моего рождения, так что это мог быть он. Мы жили там до шести, семи или восьми лет, в зависимости от того, в каком году, по словам Кэрол, я родился: 1916, 17 или 18, но я не помню хозяина, только вонь от ближайших мясокомбинатов. После Вернона мы переехали в Кудахи, где было еще больше мясокомбинатов и такой же неприятный запах, как будто вонь шла за мной по пятам.

Sychoff 28.10.21 в 11:41

Я отодвигаю штору и смотрю вниз на Голливудский бульвар, вижу цветного мужчину, прислонившегося к блестящему новому «Кайзеру», который курит сигарету и выпускает кольца дыма, затем белую девушку, не старше пятнадцати, с раскрашенным лицом, проходящую мимо и протягивающую ему пачку банкнот, он сует их в карман, и я думаю о накрашенном лице Кэрол, о ее завивке Марселя, накрашенных карандашом бровях и красных губах, и обо всех других, похожих на нее, и о той с прошлой ночи, которую видел в отеле, где я работаю за стойкой регистрации и несу сумки в номера и чиню сантехнику, когда она выходит из строя, что обычно называется «мастером на все руки», то есть кем я и являюсь, еще одно определение, которое нужно добавить в мой список имён.

Sychoff 28.10.21 в 11:58

Единственное, что я умею, — это разговаривать с женщинами, особенно с несчастными, с теми, кто до смерти отравлен своими мужьями и своей несчастной жизнью, с теми, кто собрал чемоданы и ушел, кто слишком много пьет и носит свои слишком узкие вискозные юбки и от которых пахнет дешевыми духами, прямо как от той дамы, которая приехала две ночи назад, Мэри её звали или... или как-то по-другому, которой я приписал бы лет сорок с чем-то, хотя она утверждала, что ей тридцать, очевидная ложь и притворство для меня, как и актёрство на всей Пятой авеню, когда ей на самом деле было всё равно, но она жаловалась на то и это, как будто мир был должен ей всю ее жизнь, пока я тащил ее сумку на три пролета, стараясь изо всех сил строить из себя Бинга Кросби, кивая и улыбаясь, поддакивая и соглашаясь, и она хвастается, как она работала в универмаге «May Company» в отделе по продаже платьев и как она знает все о моде, объясняет, что такое Нью-Лук, и я говорю: «Это здорово», — киваю и улыбаюсь, что у меня аж начинает болеть лицо, а потом, позже, она спускается вниз, и вновь приседает мне на уши и плачется в жилетку, и я ей во всем сочувствую, пока не войдет какой-нибудь моряк, двадцати одного, двадцати двух лет, и она перестанет со мной так разговаривать и начнет смеяться вместе с этим ребенком, и следующее, что я знаю они идут рука об руку, а она даже не взглянет на меня и не потрудится пожелать спокойной ночи, пока через два часа она не вернулась назад после того, как бросила матроса, или, что более вероятно, он бросил ее, шатаясь на своих туфлях с открытыми носками, вся заплаканная и пьяная, и хочет снова поговорить, хотя моя смена подходит к концу, поэтому я говорю: «Как насчет чашки кофе?» — и она отвечает: «Было бы здорово», — и я говорю, что на Малхолланд есть закусочная, открытая всю ночь, и мы попадаем в мой битый «Додж», и я еду в безлюдный переулок влюбленных, и когда я останавливаюсь, она спрашивает: «Где мы, черт возьми?» — но я ничего не говорю, просто наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, и она бьет меня по лицу, и я думаю, что для нее теперь все закончится. Я бью ее, и ее голова ударяется о боковое стекло с такой силой, что я думаю, что она разобьет стекло, но разбивается только ее голова, кровь заливает все мое чертово окно и обивку, и я оставляю ее там на минуту, выхожу из машины, подхожу и открываю ее дверь, и она вываливается наружу, стонет, и я тащу ее за руки через поле, а она брыкается и царапается, плачет и заикается: «Н-нет-п-пожалуйста, нет», — но все, что я вижу перед сбой — это Кэрол, засовывающую купюры в бюстгальтер, и руки, накрывающие мое лицо и закрывающие мне рот, и запах виски изо рта старика, пока мои пальцы сжимаются вокруг ее шеи.

Sychoff 28.10.21 в 12:37

Когда я останавливаюсь, она лежит неподвижно, и я задыхаюсь, и мне приходится сидеть на влажной земле в течение минуты, и я смотрю на ее лицо, все багровое и опухшее, и мне уже не так хорошо. Я думал, что это успокоит мои побуждения, но они снова здесь, умоляют, чтобы их накормили раньше, чем это будет возможно, как будто кто-то слишком сильно поранил мои мускулы и нервы, и моя голова раскалывается, и есть только один способ получить облегчение.

Sychoff 28.10.21 в 22:24

Я хожу взад и вперед по своей комнате, чувствуя грусть, злость и отвращение, потому что я планировал начать все сначала в Лос-Анджелесе, начать новую жизнь, но я опять взялся за старое.

Sychoff 28.10.21 в 22:25

Солнце наконец встает с оранжевым и мягким светом из-за смога, и я иду по коридору в ванную, хожу по маленькому, покрываю лицо Барбазолом, пальцем делаю улыбку (наношу пену)? от уха до уха, и стараясь не порезаться, пока бреюсь. После этого я брызгаю Skin Bracer, втираю в волосы немного Brylcreem, беру расческу и создаю идеальную прядь и думаю: «Джон, Джон или Джейми, ты чертовски хорошо выглядишь, и я тоже чувствую себя лучше, почти спокоен, как будто, возможно, все в конце концов будет хорошо». Я надеваю чистую рубашку и галстук и спускаюсь вниз, насвистывая «Life Is Just a Bowl of Cherries», направляюсь на запад по Голливудскому бульвару, вдыхая воздух, теплый и немного густой, пока не доберусь до Нерф-Чероки и не увижу бледно-зеленый знак Musso & Frank Grill.

Sychoff 28.10.21 в 22:35

Внутри, все еще чувствуя себя хорошо, я заказываю свой любимый завтрак — тонкие лепешки, блины в версии Musso & Frank — пальчики оближешь. Я пью черный кофе и открываю «L.A. Times», читаю все о том, как президент Трумэн пытается остановить коммунизм, и о голосовании в Организации Объединенных Наций за создание места только для евреев, которые так сильно пострадали во время войны, затем я переворачиваю страницу, и там большими жирными буквами написано: «УБИЙСТВО НА ПЕРЕУЛКЕ ВЛЮБЛЕННЫХ». Я просматриваю статью, сердце бешено колотится, как будто у меня в груди кролик, не знаю, что ищу, свое имя? Может быть, одновременно хочу его увидеть это и боюсь этого. Я лишь читаю, как полиция арестовала мужа дамочки по подозрению в ее убийстве, когда официантка приносит мне блины, и я практически выпрыгиваю со своего места.

Sychoff 28.10.21 в 22:42

«Милый, — говорит она. — Тебе бы лучше заканчивать с кофе», — и улыбается, помада ползет в уголки ее рта, и я представляю губы Кэрол, но умудряюсь улыбнуться в ответ и сказать: «Привет-де-хо», и она разворачивается на своих туфлях для официанток на низком каблуке, и я уминаю свои тонкие лепешки сиропом и выпиваю еще две чашки кофе, никуда не торопясь, так как в тот протяжный день мне нечего делать до самой моей смены в отеле, и теперь я чувствую себя хорошо, мои нервы под контролем.

Sychoff 28.10.21 в 22:57

Официантка возвращается с моим чеком, и я случайно-и-нарочно касаюсь кончиками своих пальцев ее, читаю ее имя на ее удостоверении личности и говорю: «Итак, ты, должно быть, новенькая здесь, Лоррейн». И она говорит: «День второй». И я говорю: «Дай угадаю, ты актриса», и она скользит рукой по затылку, гладит свою причёску «банан», снова улыбается и говорит: «Пытаюсь стать». И я говорю: «Я знаю, что это тяжело, но ты справишься, детка», думая, что ей уже за тридцать, а дни ее детства сочтены. И она говорит: «Ух ты, спасибо, мистер», и я чувствую разочарование, потому что эта «мистерская» часть заставляет меня чувствовать себя старым, но я не позволяю ей слишком беспокоить меня. Я спрашиваю: «Когда вы заканчиваете?» И она говорит: «О, сегодня я уезжаю в четыре, потому что у меня прослушивание в Warner Bros.», — и она сияет. «Это просто эпизодическая роль, но как знать, правда?» — и она снова гладит себя по волосам. Я говорю: «Верно. Так что, может быть, я смогу заехать за тобой позже». И она хмурится и говорит: «Не думаю, что моему парню это понравится». И я говорю: «Моей девушке тоже!» И мы оба смеемся, но она уже отвернулась, и я думаю, что она на самом деле не в моем вкусе, слишком веселая, и я собираюсь вернуться к своей газете, когда входят два парня, большой красивый галут, в котором я сразу узнаю Джонни Стомпанато, а парень с ним, никто иной, как Микки Коэн! Я видел его фотографию десятки раз, но он оказался не таким гламурным в жизни, ниже ростом, ближе к моему размеру, и я не могу перестать смотреть на него, его темные глаза и темные брови под фетровой шляпой и широкий шелковый галстук с рисунком в виде черепахи и рыбы, который, должно быть, отбросил его на шесть лет назад семь баксов легко, и мое сердце снова колотится, когда они скользят на сиденья напротив меня, и Лоррейн наливает каждому по чашке кофе, позируя, пока она это делает, положив руку себе на бедро, а я глазею.

Sychoff 28.10.21 в 23:05

«Привет, Микки, вы меня еще не знаете, но я знаю о вас все — вашу мать, Фанни, трех ваших братьев, ваш первый боксерский поединок 8 апреля 1930 года и последний 14 мая 1933 года, и тот факт, что вы играли в азартные игры для Аль Капоне в Чикаго, и я не могу передать вам, как мне жаль слышать о вашем приятеле Багси, но я думал, что могу помочь, я имею в виду, что теперь вы свой человек в «Фламинго», если вам нужен человек на стойке регистрации, знаете, у меня есть опыт, или что-то еще, что вам нужно, я всегда к вашим услугам».

Sychoff 28.10.21 в 23:55

Все это происходит у меня в голове, пока я продолжаю смотреть на Микки через край чашки, полностью погруженный в свои мысли, когда Микки говорит: «На что, черт возьми, ты уставился?» и я оглядываюсь и говорю: «Я? Ни на что», — хотя я хочу поднять газету, указать на заголовок и сказать: «Это я, я тот парень, который это сделал!» — но Микки пристально смотрит на меня холодным и смиряющим взглядом, а Джонни Стомпанато смотрит на меня еще холоднее, поэтому я отворачиваюсь, вытаскиваю из кармана несколько монет и бросаю их на стол, изо всех сил стараясь не дать моим рукам задрожать.

Sychoff 28.10.21 в 23:59

На улице я думаю о том, что Микки просто проверял меня, смотрел, смогу ли я выдержать это, что он скоро вернется ко мне, и я представляю себя за стойкой из красного дерева во «Фламинго», болтающим со звездами кино и гангстерами, все смеются и говорят, какой я классный парень, и я снова чувствую себя хорошо. Очень скоро я буду за стойкой регистрации в отеле, разносить пыль грязной тряпкой, когда эти два копа придут и начнут спрашивать меня о дамочке, работавшей в универмаге «May Company», я посмотрю на них невинно и продолжу вытирать стойку, как обычно, и они что-то говорят о том, что нашли на месте преступления спичечный коробок с названием отеля, но я не вздрагиваю и не подаю виду, я просто рассказываю им, как она зарегистрировалась, напилась и ушла с каким-то моряком, сохраняя свой голос очень тихим, и они, кажется, покупаются на это, и на минуту я даже думаю, что говорю правду, что, может быть, я все-таки не убивал ее, что это был моряк или другой парень или, может быть, даже ее муж, что это был просто дурной сон о том, как задушил ее, пока я не услышал и не вспомнил треск костей глубоко в ее горле, и я провожу двух полицейских в ее комнату на третьем этаже и говорю им, что спущусь вниз, если я им понадоблюсь, и через десять минут они вернутся, а молодой полицейский, типичный американский тип, спрашивает меня, во сколько приехала дама, и я переворачиваю ему регистрационный журнал и показываю на ее подпись, и он спрашивает, сказала ли она что-нибудь важное, и я говорю: «Как что?» — и он смотрит на меня долгим пристальным взглядом, и на мгновение мне кажется, что слова вырвутся из моего рта: «Это был я! Я это сделал! Я тот мужчина!» — я хочу сказать это так сильно, потому что пришло время прославиться, но я держу свое тявканье на замке и протираю стойку снова и снова, пока она не станет настолько блестящей, что я смогу увидеть свое обычное лицо Джо, смотрящее на меня, но оно не выглядящее знакомым.

Sychoff 29.10.21 в 00:02

Копы ходят по вестибюлю отеля и шепчутся все время, пока я перевешиваю ключи на крючки, которые не нужно перевешивать, а затем молодой, мистер Типичный Американец, снова смотрит на меня, и на этот раз я предлагаю ему улыбка, ничего особенного, хотя я замораживаю это на моем лице, и последняя улыбка Кэрол приходит мне в голову, как будто я только что открыл бутылку, и из нее выскочил проклятый джинн.

Sychoff 29.10.21 в 00:27

Кэрол, говорю я, кладя руки ей на шею, подари мне улыбку, но она просто смотрит на меня, как всегда, как будто я был ничем, и я спрашиваю: «Где я родился? Кто я? Какое мое имя?» — А она усмехается и говорит: «Кого это волнует?» — и я говорю: «Я Джон, верно?» — и она говорит нараспев: «Или Джек, или Джеймс, или Джейк, или…» — а затем я умоляю: «Кэрол, мамочка, пожалуйста,» — и она говорит: «Ты не можешь доказать, что я твоя гребаная мать — может, я просто приняла тебя, потому что жалела тебя,» — и я крепче сжимаю ее шею, как я сделаю со всеми другими девушками и я не могу перестать сжимать. Потом я разрезал ее тело пополам, потом на части, руки, ноги, туловище, затем завернул все это в мешок, как будто это филе животного, и выбросил его в один из мусорных баков возле мясокомбината «Cudahy», уже наполовину заполненный костями и кишками, и я никогда не слышал об этом ни слова, никаких новостей , не было ничего, никто не скучал по Кэрол.

Sychoff 29.10.21 в 00:37

Я все еще смотрю на молодого копа и думаю, что, может быть, сделаю его знаменитым, дам ему зацепку, подсказку, что есть такой парень, Джон или Джон без буквы «h» или Джеймс, который связан с этим убийством и многими другими, но я ничего не говорю, и кто знает, может, я лгу, а может, не существует Джона, Джона без «h» или Джеймса, нет измученного мальчика, которого тебе было бы жалко, нет матери, названной в честь актрисы Кэрол Ломбард, только какой-то парень, какой-то обычный Джо без имени, просто монстр.

Sychoff 29.10.21 в 00:41