The Commodore / Коммодор: Глава первая

Густая погода на отрогах Ла-Манша и грязная ночь, сильный северо-восточный ветер, и мчащиеся облака несущие дождь с низкого неба: Ушант где-то далеко по правому борту, Силли по левому борту, но ни огонька, ни света,ни одной звезды невозможно увидеть; и никаких наблюдений за последние четыре дня

nemox 10.06.22 в 07:13

Два корабля, направляющиеся домой, «Сюрприз Джека Обри», почтенный фрегат с двадцатью восемью пушками, проданный несколько лет назад, но теперь, как нанятый Его Величеством корабль «Сюрприз», выполняя длительную конфиденциальную миссию для правительства, и Корабль Его Величества Беренис, капитан Хидж Дантес, еще более старый, но несколько менее изношенный двухпалубный корабль с шестьюдесятью четырьмя орудиями, Вместе со своим тендером «Рингл», американская шхуна, известная как «балтиморский клипер», плыла вместе с ними с тех пор, как они встретились к северу и востоку от мыса Горн, примерно в ста градусах широты или в шести тысячах морских миль от нас по прямой линии, если прямые линии вообще имели какое-либо значение в плавании, полностью управляемом ветром, первая шла из Перу и побережья Чили, вторая из Нового Южного Уэльса.

nemox 10.06.22 в 07:37

«Беренис» обнаружила, что «Сюрприз» сильно потрепан при столкновении с тяжелым американским фрегатом: еще больше — от удара молнии, который разрушил ее грот-мачту и, что еще хуже, лишил ее руля. Два капитана были мальчишками, мичманами и лейтенантами: очень старые товарищи по кораблю и действительно очень близкие друзья. «Беренис» снабдила «Сюрприз» лонжеронами, снастями, багажом и удивительно эффективным заменителем руля Пакенхема, сделанным из запасных стеньг; и две корабельные роты, несмотря на первоначальную жесткость, вызванную несколько нерегулярным статусом «Сюрприза», очень хорошо договорились друг с другом после двух страстных матчей по крикету на острове Вознесения, где был доставлен настоящий руль, и было много посещений кораблей, поскольку все трое лежали с распущенными парусами в упадке духа, две душные две недели, когда со верфей капала расплавленная смола. Хотя бессовестно долгое, это было очень приятное путешествие, особенно потому, что «Сюрприз» смог покончить с большей частью завистливой разницы между избавителем и доставленным, предоставив болезненной и неукомплектованной Беренике хирурга, поскольку ее собственный был потерян, вместе с со своим единственным помощником, когда их лодка перевернулась менее чем в десяти ярдах от корабля — ни один из них не умел плавать, и каждый с роковой силой вцепился в другого, — так что ее люди, печально ослабленные сиднейской оспой и цингой мыса Горн, были предоставлены на попечение неграмотный, но бесстрашного помощника-хирурга; и предоставить ей не просто обыкновенного военно-морского хирурга, снабженного немногим большим, чем сертификат Совета по делам больных и раненых, но полноправного врача в лице Стивена Мэтьюрина, автора стандартного труда о болезнях моряков, член Королевского общества с докторскими степенями из Дублина и Парижа, джентльмен, бегло говоривший по-латыни и по-гречески (такое утешение для своих пациентов), близкий друг капитана Обри и, хотя об этом было известно очень немногим, один из Адмиралтейства — и даже министерства — наиболее ценные советники по испанским и испано-американским делам: короче говоря, агент разведки, хотя и на полностью независимой и добровольной основе.

nemox 10.06.22 в 10:10

Тем не менее хирург, даже если он также может быть врачом с физическим париком и тростью с золотым набалдашником, призванным лечить принца Уильяма, герцога Кларенса, не является грот-мачтой, тем более рулем: он может поддерживать поднимает настроение людям и облегчает их боль, но он не может ни двигать, ни управлять кораблем; Таким образом, у Сюрпризовсев были все основания чувствовать сердечную благодарность к Береникам, и, поскольку они знали разницу между добром и злом на море, они полностью признавали свои обязательства, проходя через холодные, умеренные и жаркие зоны и, таким образом, к просто влажным местам и неприятныму климату домашних вод; но никогда нельзя было заставить их полюбить саму Беренику.

nemox 10.06.22 в 12:37

Их чувства разделяла и команда «Рингла»; ибо и фрегат, и шхуна были судами с исключительными погодными условиями, быстрыми, способными плыть очень близко к ветру — шхуна удивительно близко — и почти не имели люфта, в то время как гораздо более крупный и мощный двухпалубный корабль был всего лишь слизняк на булине. Он неплохо уживался, когда ветер дул позади траверза — больше всего он любил дуть отвесно, — но когда ветер дул вперед, его люди обменялись тревожными взглядами; и когда, наконец, лисельные паруса не выдержали и когда корабль подтянули к ветру, а булини натянулись, все их усилия не могли ни приблизить его к шести румбам, ни предотвратить его постыднейшее провисание с подветренной стороны, как пьяный краб. .

nemox 10.06.22 в 12:48

К величайшему несчастью, он был вынужден вести себя так вот уже несколько дней, с тех пор как точное наблюдение подсказало им, что можно приступить к покраске корабля, обновлению черных красок на рейках и полировке всего, что можно было довести до блеска, чтобы они могли промерить глубины лотом, полностью готовые к отплытию домой во славе. Но все эти дни ветер был встречным, и, хотя «Сюрприз» — а тем более шхуна — могли бы принести хороший результат, пройдя большой путь к наветренной стороне, их сдерживал непогодный спутник. И теперь они были далеко в этой грязной ночи, в этой проклятой грязной ночи, когда их прекрасно выкрашенные борта были испорчены брызгами, тогда как они, возможно, когда они могли направить свои кливеры к берегу; или, по крайней мере, Сюрпризовцы могли бы, поскольку они были из Шелмерстона, маленького городка, намного ближе, чем Портсмут Береники.

nemox 10.06.22 в 13:48

Чувства накалялись, особенно на квартердеке «Сюрприза», где необычайно яростный шквал, ударивший против течения на своем ходу, залил всхъ матросов; а внизу, в большой каюте, два капитана сидели невозмутимо, пока «Береника» барахталась под марселями и курсами, поднимая много воды и дрейфуя в подветренную сторону со своей обычной ужасающей скоростью, в то время как «Сюрприз» оставался точно на своем месте за кормой, имея не более чем двойные рифовые марсели и кливер наполовину, а Рингл еще меньше. Оба знали, что все, на что способна морская практика, уже сделано, и долгая профессиональная карьера научила их не только принимать неизбежное, но и не волноваться по этому поводу. Еще до того, как они достигли глубины, Хенидж Дандас предложил «Сюрпризу» проигнорировать военно-морское соглашение и расстаться с команией, двигаясь вперед так быстро, как он пожелает.

nemox 10.06.22 в 15:00

— На нем нет депеш, — нахмурившись, ответил Джек, — судно, перевозящее их, освобождается от всех обычных приличий и вежливости; запрещалось медлить даже на минуту, — так что дело и кончилось; и теперь, когда Дандас пообедал и поужинал на борту фрегата, они сидели там с широкодонным графином портвейна между ними, вполуха прислушиваясь к ударам моря по левому борту, а затем по правому борту, когда корабль шел по кругу. еще одна из ее длинных ног, и висящая лампа качалась над шкафчиком, периодически освещая доску для игры в нарды, доску для плавания по морю с мужчинами, все еще держащимися за колышки в невероятной выигрышной позиции Джека Обри.

nemox 10.06.22 в 15:44

— Что ж, вы получите его, — сказал Дандас, допивая свой стакан. — И ты получишь его со всем ее снаряжением и снастями тоже.

«Ну, это красиво с твоей стороны, Хидж», сказал Джек. — Большое спасибо.

— Но вот что я тебе скажу, Джек: тебе чертовски повезло. Ты мог бы и не спасти свою шкуру.

nemox 10.06.22 в 15:49

— Должен признаться, это было чертовски близко к бегству, — скромно сказал Джек, затем, после паузы, он рассмеялся и сказал: «Я помню, как ты употребил те самые слова в старом «Беллерофонте» еще до нашей битвы».

— Я так и сделал, — воскликнул Дандес. 'Так я и сделал. Господи, это было давным-давно.

— У меня до сих пор шрам, — сказал Джек. Он закатал рукав, и на его коричневом предплечье была длинная белая линия.

nemox 10.06.22 в 15:51

"Как это возвращается," сказал Дандас; и между ними, попивая портвейн, они пересказывали историю, с мельчайшими подробностями, освежающими их умы. В юности под присмотром 74-летнего стрелка «Беллерофона» в Вест-Индии они играли в одну и ту же игру. Джек, с его дьявольской удачей, выиграл и в этом случае: Дандас взял реванш и снова проиграл, снова с броском двойной шестерки. Кругом полетели резкие слова, такие как мошенник, лжец, содомит, олух и проклятый луббер; а так как драка из-за сундука, обычный способ разрешения подобных разногласий на многих кораблях, была строго запрещена на «Беллерофонте», было решено, что, поскольку джентльмены не могут терпеть такой язык, они должны драться на дуэли. Во время послеобеденной вахты старший лейтенант, горячо любивший вычищенную добела палубу, обнаружил, что на корабле почти закончился самый лучший песок, и отправил мистера Обри на синем катере, чтобы доставить немного песка с острова у схождения из двух течений, где было найдено самое прекрасное и ровное зерно. Мистер Дандас сопровождал его, неся две только что отточенные абордажные сабли в свёртке из парусины, и, когда руки принялись за лопаты, два маленьких мальчика удалились за дюну, развернули свёрток, важно отдали честь и принялись друг за друга. Полдюжины проходов, лязг лезвий, и когда Джек закричал: «О Хидж, что ты наделал?» Дандас на мгновение посмотрел на брызнувшую кровь, расплакался, сорвал с себя рубашку и перевязал рану, как мог. Когда они пробрались на борт к несчастью праздного, застывшего и уставившегося «Беллерофонта», их объяснения, совершенно разные и в обоих случаях настолько слабые, что им нельзя было даже попытаться поверить, были отброшены в сторону, и их капитан жестоко высек их по голому заду. — Как мы выли, — сказал Дандас. — Ты был пронзительнее меня, — сказал Джек. — Очень похоже на гиену.

nemox 10.06.22 в 19:48

Киллик, его стюард, уже давно сдался, так что Джек сам принес еще портвейна; и после того, как они выпили его в течение некоторого времени, он заметил, что Дандас становится странно молчаливым.
Приказы и боцманские дудки на палубе, и «Сюрприз» плавно двинулся вперед, не имея ничего, кроме вахты, легко встал на правый галс.
— Джек, — наконец сказал Дандас тоном, который Джек уже слышал раньше, — сейчас, пожалуй, неподходящий момент, пока я пью ваше великолепное вино… . . но вы говорили о некоторых очаровательных призах в Тихом океане.

nemox 10.06.22 в 19:51

— Конечно. От нас требовалось действовать как капер, и так как я не мог ослушаться моих указаний, мы взяли не только несколько китобоев, которые мы продали на берегу, но и гнусного большого пирата, изрядно набитого тем, что она вытащила из оценка других кораблей: может быть, два десятка.

nemox 10.06.22 в 19:52

— Что ж, я скажу тебе, что это такое, Джек. Стекло поднимается, осмелюсь сказать, вы заметили. Джек кивнул, глядя на смущенное лицо друга с искренним угрызением совести. — То есть, вероятно, погода прояснится, ветер будет дуть с запада и даже с юга на запад: завтра или послезавтра мы должны подняться вверх по Ла-Маншу, и тогда мы, наконец, расстанемся, и вы отправитесь в Шелмерстон, а я веду прямо на Помпей. Это, хотя и в высшей степени верное, требовало некоторого дальнейшего наблюдения, если оно имело большой смысл; но Дандас казался неспособным продолжать. Он опустил голову — жалкое положение для столь выдающегося полководца.

nemox 10.06.22 в 19:54

— Может быть, у вас на борту есть девушка, которую вы хотели бы посадить в другом месте? предложил Джек.
— Не в этот раз, — сказал Дандас. 'Нет. Джек, в том-то и дело, что как только "Беренис" покажет свой номер, и в городе станет известно, что она рядом, помощники шерифа вылезут из своих нор, и как только я ступлю на берег, меня арестуют — арестован за долги и отправлен в тюрьму. Я полагаю, вы не могли бы одолжить мне тысячу гиней? Это ужасная куча денег, я знаю. Мне стыдно просить об этом.

nemox 10.06.22 в 20:00

— Конечно, я могу. Как я уже говорил, я удивительно удачлив — Крокус — мое второе имя. Но хватит ли тысячи? Какой был долг? Было бы жалко продовать корабль из-за . .

nemox 10.06.22 в 20:03

— О, этого было бы достаточно, я уверен; и я чрезвычайно обязан вам, Джек. Я не осмеливаюсь сейчас обрушиться на Мелвилла: все было бы иначе, если бы он любил меня так же сильно, как любит вас, но в последний раз, когда он выставил меня за дверь, он назвал меня адским скупердяем и обрек меня на это мерзкое путешествие по Новой Голландии на «Беренике». Старший брат Хениджа, лорд Мелвилл, возглавлял Адмиралтейство, и он мог делать такие вещи. 'Нет. Приговор был вынесен на пятьсот с лишним -- к сожалению, на ту же молодую особу или, вернее, на ее гнусного адвоката, -- но даже с судебными издержками и процентами я уверен, что тысяча с лихвой покрыла бы его.

nemox 10.06.22 в 20:04

Некоторое время они говорили об аресте за долги, об офицерах шерифа, мошеннических домах и тому подобном, с глубоким и купленным дорогой ценой знанием предмета, и через некоторое время Джек согласился, что тысяча разберется с его другом, пока он не вытащит свое давно просроченный платеж и посмотрите на фактор, который заботился о его шотландском поместье: с таким медленным, громоздким и неудачливым судном, как «Береника», не могло быть и речи о призовых деньгах, особенно в таком бесперспективном путешествии.

nemox 10.06.22 в 20:05

«Каким счастливым ты заставляешь меня чувствовать себя, Джек, — сказал Дандас. «Вклад на счет Хора — я хорошо помню, что у вас есть счет у Хора, — будет как щит Аякса, когда я сойду на берег».

«Нет ничего лучше золота, чтобы сразу же удовлетворить адвоката».

— Вернее слова, которого ты никогда не говорил, дорогой Джек. Но даже если бы у тебя было золото — ты никогда не скажешь мне, что у тебя есть золото, английское золото, Джек? — потребовались бы часы, чтобы перечислить тысячу гиней.

nemox 10.06.22 в 20:06

— Бог любит тебя, Хен. Все это утро и большую часть дня Том, Адамс и я считали и взвешивали, как банда ростовщиков, собирая мешки для окончательного дележа, когда мы бросим якорь в Шелмерстоне. Доктор тоже помог, пошарив среди наших куч и вытащив все старинные монеты — по-моему, были монеты Юлия Цезаря и Навуходоносора, — и он прижимал к груди ирландскую монету, называемую инчикинским пистолем, смеясь от удовольствия, — но он выкинул нас из нашего счета, и мне пришлось умолять его уйти, далеко-далеко. Когда он ушел, мы сортировали и считали, сортировали, считали и взвешивали, закончив только перед обедом. В этих больших мешках слева от ящика на корме по тысяче гиней за штуку — они являются частью корабельной доли, — а в меньших мешках лежат мухры, дукаты, луидоры, джо и всевозможное иностранное золото весом в по пятьсот каждый, а в сундуках по бокам и внизу в хлебной комнате сто мешков серебром, тоже на вес: их так много, что корабль хорошо видно кормой, и я буду рад когда они лучше уложены. Тогда возьми одну из этих тысяч слева. Я могу сейчас составить сумму из остального, но серебро будет слишком тяжелым для вас, чтобы нести его.

nemox 10.06.22 в 20:30

— Да благословит тебя Бог, Джек, — сказал Дандас, взвешивая удобную сумку в руке. «Даже это весит больше камня, ха, ха, ха!» и пока он говорил, ударили четыре колокола, четыре колокола собачьей вахты. За этим почти немедленно последовал обмен приказами и отдаленные крики на палубе; однако это были не обычные звуки, которые предшествовали походу, и оба капитана внимательно слушали: Хенидж все еще держит пакет в руке, словно рождественский пудинг. Несколько мгновений спустя в комнату ворвался мокрый однорукий мичман и крикнул: «Прошу прощения, сэр, вахта мистера Уилкинса шлет вам его уважение, а в двух милях с наветренной стороны стоит корабль, он думает, что семьдесят четыре, во всяком случае, двухпалубный, и ему не очень нравится его ответ на частный сигнал.

nemox 10.06.22 в 20:38

— Благодарю вас, мистер Рид, — сказал Джек. — Я буду на палубе прямо сейчас.

— И будьте так добры, разбудите моих гребцов, — крикнул Дандас, запихивая мешок под рубашку и застегивая поверх него жилет. И когда Рид скрылся бегом, «Джек, бесконечное спасибо: я должен вернуться на свой корабль. Спокойно подходим на расстояние оклика — он был старшим капитаном, — и хотя у Беренис не хватает рук, я уверен, что мы вдвоем можем сразиться с любыми семьюдесятьючетырьмя пушечным на плаву.

nemox 10.06.22 в 20:50

На холодном мокром квартердеке глаза Джека привыкли к относительной темноте, когда Дандас неуклюже нащупывал подбрасываемую лодку, на ходу сжимая встревоженный живот. Сравнительная тьма, потому что теперь старая горбатая луна посылала сквозь низкое облако достаточно света, чтобы он мог разглядеть белое пятно с наветренной стороны, пятно, которое превратилось в марсели и курсы, когда он сфокусировал свой бинокль, и двойной ряд освещенных орудийных портов. Но почти все его внимание привлекла лебедка, ответ на личный сигнал, отличающий друга от врага. Это была цепочка из трех фонарей, самый верхний из которых постоянно мигал: их должно было быть четыре.

nemox 10.06.22 в 20:53

«Я ответил, что не понимаю вашего сигнала, сэр, — сказал Уилкинс, — но он по-прежнему держит этот сигнал поднятым».

Джек кивнул. — Готовтесь к бою и плывите, чтобы закрыть «Беренику», — сказал он.

«Всем матросам стоять по местам», — прорычал Уилкинс зачарованному помощнику боцмана. — Вперед, вперед: форстаксель и полный кливер.

nemox 10.06.22 в 20:57

«Сюрприз» был в очень хорошем состоянии: он повидал много боевых действий и готовился к гораздо большему; он мог превратиться из темного корабля, спящего на три четверти, в ярко освещенный военный корабль с выдвинутыми пушками, гамаками в сетке, открытыми складами и защищенными экранами, и каждый человек на своем привычном, назначенном месте вместе со всеми своими товарищами, готовыми дать бой по команде. Но он не мог делать это в тишине, и именно грохот барабана, приглушенный грохот четырехсот футов и визг салазок вывели Стивена Мэтьюрина из его глубокого и розового покоя.

nemox 10.06.22 в 21:00

Он ушел от Джека и Дандаса довольно рано, так как был чем-то вроде сдерживающего их потока воспоминаний; и в любом случае очень подробные рассказы о войне на море заставили его почти расплакаться после первого часа. Они выпили обычный субботний тост за возлюбленных и жен, и учтивый Дандас добавил особые комплименты Софи и Диане, выпив за обеих бокал за здоровье до дна. Это означало, что Стивен, воздержанное, худощавое существо, весившее девять стоунов с лишним, намного превышало его обычные два или три стакана, и хотя он намеревался удалиться в редко используемую каюту внизу, на которую он имел право как корабельный врач вместо более просторного и просторного помещения, которое он обычно делил с Джеком, и там, после вечерних обходов, лежать и читать, вино, не опьяняя его, до некоторой степени повлияло на его концентрацию, а так как книга, которую он читал... «Испытание пирронизма» Клуза требовало многого, он отложил его в конце главы, понимая, что ничего не понял из последнего абзаца, откинулся на спинку своей качающейся койки и тут же вернулся к мыслям о жене и дочери, первая - энергичная молодая женщина по имени Диана, с черными волосами и голубыми глазами, великолепная наездница, а вторая Бригитта, ребенок, которого он желал много лет, но которого он еще не видел. Эта мечта была у него весьма обыкновенна и не требовала никакой концентрации, а наоборот, представляла собой ряд образов, иногда неточных, иногда очень живых, разговоров, реальных или воображаемых, и неопределенного ощущения настоящего счастья. Но сегодня впервые за всю эту очень долгую разлуку — не что иное, как полное кругосветное плавание по морю, при том, что многое произошло и на суше — была тонкая разница, смена тональности. Он уже знал, что в любой момент они могут ударить по звучанию, выражению, которое само по себе имело пугающее качество, совершенно независимо от его значения; и сам факт превратил то, что было смутным будущим, в почти непосредственное настоящее. Теперь дело было не столько в блуждании по прошлому счастью, сколько в размышлениях о реальности, с которой он столкнется через неделю, или даже через несколько дней, если попутный ветер продержится.

nemox 11.06.22 в 06:01

Конечно, он с нетерпением ждал встречи с Дианой и Бригиттой, как и за тысячи и тысячи миль; но теперь это рвение было смешано с опасением, которое он не мог или не хотел сразу назвать. Почти на протяжении всего этого огромного путешествия они не были на связи: он знал, что у него родилась дочь и что Диана купила Бархэм-Даун, большой отдаленный дом с прекрасными конюшнями, хорошими пастбищами и множеством дорожек — огромные участки земли — для арабов, которых она намеревалась разводить; но кроме этого практически ничего.

nemox 11.06.22 в 06:21

Прошли годы, а у лет была дурная слава: в памяти всплыл стих Горация:



Singula de nobis anni praedantur euntes;

eripuere jocos, Venerem, convivia, ludum. . .



и на мгновение он попытался сделать сносную английскую версию; но его



Проходящие годы лишают нас радости,

веселья и плотской любви, каждого по очереди,

все спорт и рестораны. . .



не понравилось ему, и он отказался от попытки.

nemox 11.06.22 в 06:22

Во всяком случае, еще не все было так безнадежно: хотя Венера могла быть несколько отдаленной и мерцающей планетой, он все же любил веселый обед в кругу друзей и суровую, упорную игру в вист или пятерку. И все же он изменился до некоторой степени, в этом не было сомнения: ему все больше и больше казалось, например, что надлежащее изучение человечества — это человек, а не жук или даже птица.

nemox 11.06.22 в 06:26

Он изменился: конечно, он изменился, и, вероятно, больше, чем он знал. Это было неизбежно. Какую Диану они найдут и как они договорятся? Она вышла за него замуж большей частью по дружбе — он ей очень нравился — может быть, в какой-то степени из жалости, ведь он так долго любил ее: он был совсем не приятен на вид и с физической точки зрения никогда не был во многом любовник - на положение дел сильно повлияло многолетнее пристрастие к опиуму, который он не курил и не ел, а пил в виде спиртовой настойки лауданума, иногда, в своем отчаянии из-за Дианы, достигая героических доз. Диана, с другой стороны, никогда не принимала ни драхмы, ни капли опиума, ничего другого, что могло бы смягчить ее пылкий темперамент.

nemox 11.06.22 в 06:27

По мере того, как тянулась ночь, он глупо волновался, как бывает в темноте, когда жизненная сила и мужество на исходе, сила рассуждений и здравый смысл находятся на их самом низком уровне; в других он говорил, что образ Дианы как матери совершенно абсурден; и он жаждал, чтобы старая настойка облегчила мучения его ума. У него действительно был заменитель в виде листьев растения коки, очень почитаемого в Перу за спокойную эйфорию, которую они вызывали при жевании; но у них был тот недостаток, что они полностью изгоняли сон, а сна он хотел больше всего на свете.

nemox 11.06.22 в 06:50

Каким-то образом, в какой-то момент, он, должно быть, достиг этого, так как гулкий удар барабана тревоги вырвал его из глубины. Во многих отношениях он оставался совершенно несовершенным сухопутным человеком, несмотря на многолетнее плавание в море, но в нем можно было найти несколько морских качеств. Почти все было связано с его обязанностями морского хирурга, и еще до того, как его разум полностью осознал ситуацию, его ноги торопили его к рабочему месту внизу и прямо на корме на нижняй палубе. Так как в душной, зловонной треугольной дыре, которую он занимал, было холодно и сыро, он ворочался полностью одетым, так что ему оставалось только надеть фартук, чтобы быть готовым к службе. Подойдя к больничной койке, он обнаружил, что его помощник-хирурга, большой и могучий, почти одноязычный Мюнстерманец по имени Падин, тащит два сундука вместе под большим фонарем, чтобы получился операционный стол. — Да пребудут с тобой Бог и Мария, Падин, — сказал он по-ирландски. — Бог, и Мэри, и Патрик с вашей честью, — сказал Падин. — Будет ли битва вообще?

nemox 11.06.22 в 06:56

«Бог его знает. Как Уильямс и Эллис?

Это были два инвалида в лазарете по правому борту, с которыми сидел Падин. В шутку они сражались друг с другом, те массивные железные шары с длинными ручками, которые нужно было вынести из огня раскаленными докрасна и погрузить в ведра со смолой, чтобы вещество могло расплавиться без риска воспламенения. . — Теперь они трезвые, сэр; и кающиеся, твари».

nemox 11.06.22 в 06:58

— Я посмотрю на них, когда все будет готово, — сказал Стивен, начиная перебирать пилы, скальпели, лигатуры и жгуты. К нему присоединился Фабьен, его помощник, а за ним две маленькие девочки, Эмили и Сара: они только что проснулись и были бы сонно-розовыми, если бы не были чрезвычайно черными. Они были найдены давным-давно на меланезийском острове, остальные обитатели которого были уничтожены оспой, принесенной зашедшим китобоем; и так как они были тогда слишком больны и несчастны, чтобы заботиться о себе в этой деревенской склепе, Стивен увез их. Они не присутствовали при очень ужасных операциях, которые ему иногда приходилось проводить, но их маленькие, нежные руки были удивительно искусны в перевязке. Они ухаживали за прооперированными и выздоравливающими; они также очень пригодились доктору Мэтьюрину в его частых вскрытиях природных образцов, не имевших и следа брезгливости. Они совершенно забыли язык острова Свитинг, если не считать того, что считали на нем во время прыжков, но говорили на прекрасном английском, как на квартердеке без ругательств или гораздо более приземленный и выразительный вариант нижней палубы, если требовался случай.

nemox 11.06.22 в 07:08

Между ними раскладывали весь материал, который может понадобиться во время действия и после него: корпию, бинты, шины; чисто хирургические инструменты, такие как катлинги, бистории и ретракторы; и их мрачные спутники, кляпы и обтянутые кожей цепи. Когда все это было расставлено в надлежащем порядке, самое необходимое было в пределах досягаемости руки хирурга, а он сам был привязан к фартуку, они расслабились и слушали с предельным вниманием, пытаясь вникнуть в общий беспорядочный бег воды вдоль корабля, голос водоворота с наветренной стороны руля и эхо натянутых снастей передавалось на корпус, чтобы услышать какой-нибудь звук, который мог бы сказать им, что происходит. Никто не пришел, и в настоящее время их чувство безотлагательности уменьшилось. Маленькие девочки сидели на палубе за пределами яркого кольца света фонаря, молча играя в игру, в которой протянутая рука представляла собой лист бумаги, камень или ножницы. Стивен подошел к другой койке, посмотрел на своих пациентов и спросил их, как у них дела. «Превосходно, сэр», — ответили они и любезно поблагодарили его.

nemox 11.06.22 в 07:10

— Что ж, я рад этому, — сказал он. «Тем не менее, хотя они были хорошими чистыми разрывами, обездвиженными сразу, пройдет много времени, прежде чем вы сможете подняться наверх или танцевать на лужайке, если мы когда-нибудь вернемся домой, с Божей помощью».

— Аминь, аминь, сэр, — ответили они вместе.

— Но как вы дошли до такой нескромности и легкомыслия, чтобы бить друг друга этими гнусными головорезами?

— Это было только ради забавы, сэр, как мы иногда делаем, не имея в виду никакого вреда. Однин бьет, а другой уклоняется, крутится и уварачивается».

nemox 11.06.22 в 07:50

«За весь мой морской опыт я никогда не слышал о такой ужасной практике».

Больные смотрели кротко, избегая смотреть друг другу в глаза; и вскоре Эллис сказал: «Все зависит от корабля, сэр. Мы часто играли на Агамемноне; а у моего отца, который был плотником на старом «Джордже», была настоящая ссора, очень серьезная, с баксменом, который называл его… . .'

— Как его называл?

— Мне едва ли хочется это говорить.

— Прошепчи мне на ухо, — сказал Стивен, низко наклоняясь.

— Нимфа, — прошептала Эллис.

«Неужели он действительно это сказал, злой пес? Чем это закончилось?

nemox 11.06.22 в 07:53

— Ну, сэр, они были в ссоре, как я уже сказал — весь полубак согласился, что это правильно, — и мой папа так на него напал, что в тот же вечер ему пришлось оторвать ему ногу, сильно покалеченную. Но в конце концов это было благословением для бедняги. У него осталась только одна нога, и капитан достопочтенный Байрон, который всегда был очень добр к своим людям, выдал ему поварской ордер, и он прожил, пока не утонул на Коромандельском побережье.

nemox 11.06.22 в 07:53

-- Сэр, -- крикнул Рид в дверях с закрытой банкой кофе в руке, -- капитан шлет это с приветствием, чтобы поднять вам настроение и смягчить удар. В конце концов, не должно быть никаких действий. Судно, шедшее с наветренной стороны, оказалось знаменитым мореходным кораблем линейный «Громовержец», номер семьдесят четыре. Он поймал свой ветер, не любя нас, и при этом некоторые из наиболее блестящих офицеров на борту, те, кто умел считать больше трех, я имею в виду, поняли, что у нее был ложный сигнал: одного фонаря не хватило.

— Разве их нельзя выпороть по всему флоту?

— Боюсь, что нет, сэр. Они говорят, что старше нас, что совершенно верно; сожаление о любых возможных неудобствах; и что может капитан Дандас, капитан Обри и доктор Мэтьюрин желают позавтракать на борту. Господи, сэр, я не хотел бы быть на месте этого лейтенанта связи для мгновенного повышения до звания флагмана..

nemox 11.06.22 в 08:00

Большинство обменов сообщениями, о которых сообщил Рид, были более или менее воображаемыми, и в любом случае они медленно и с трудом передавались под проливным дождем с помощью лебедок, расположенных по-разному; но приглашение к завтраку, что было достаточно верно, было повторено с первыми лучами света флагами, а затем промокшим мичманом в шлюпке; и два капитана вместе с доктором Мэтьюрином подошли к берегу незадолго до восьми склянок утренней вахты, голодные, холодные, мокрые, негодующие.

nemox 11.06.22 в 08:01

Их хозяин, пожилой человек по имени Феллоуз, находился в гораздо большей опасности повышения до флагманского звания, чем Рид, поскольку занимал столь высокое место в списке пост-капитанов, что следующая группа адмиралов, которые будут опубликованы в газетах, обязательно должна включать его в качестве контр-адмирала синей эскадрильи, если только по какому-то невыразимому несчастью он не пожелтеет, не будет приписан ни к какой конкретной эскадрилье и не получит командования. Но это невыразимое несчастье может быть теперь под рукой. Несчастный лейтенант-связист «Громовержца», запертый теперь в своей каюте, возбудил вполне оправданную ярость в двух видных кругах: в первую очередь, в сыне бывшего Первого лорда и брате нынешнего обладателя этой ужасной должности; а во втором - тори, член парламента от Милпорта. Капитан Обри мог представлять не более чем горстку горожан, всех арендаторов поместья его двоюродного брата (это была семейная резиденция), но его голос в палате имел такое же значение, как и голос члена от округа. Злобная воля любого из этих джентльменов могла иметь ужасный эффект пожелтения. А еще был этот доктор Мэтьюрин, после которого чиновник Адмиралтейства, которого Громовержец вез в Гибралтар, спросил с такой странной настойчивостью. . . разве его не вызывали лечить принца Уильяма?

nemox 11.06.22 в 08:21

Капитан Феллоуз приветствовал своих гостей с величайшим радушием, извинениями, объяснениями и завтраком, накрытым всеми предметами роскоши, которые может предложить корабль, отплывший всего на несколько дней вперед: бифштексы; бараньи отбивные; бекон; яйца во всем их очаровательном разнообразии; мягкие, хрустящие или поджаренные; грибы; свиные колбаски; пирог с телятиной и ветчиной; свежее сливочное масло; свежее молоко; даже свежие сливки; чай и какао: все, кроме кофе, которого жаждали души Джека и Стивена.

nemox 11.06.22 в 09:02

Мистер Филипс, чиновник Адмиралтейства в черном, сосед Стивена, сказал: «Я не думаю, что вы видели самые последние Труды Королевского общества. У меня в каюте горячий том из прессы, и я был бы рад показать его вам. Стивен сказал, что он должен быть очень счастлив, и Филипс продолжал: «Могу ли я помочь вам с одной из этих копченых селедок, сэр? Они необычайно толстые и маслянистые.

nemox 11.06.22 в 09:03

— Вы очень добры, сэр, — сказал Стивен, — но я должен воздержаться. Они увеличили бы мою жажду. И тихим доверительным тоном (на самом деле они достаточно хорошо знали друг друга для такого замечания): «Неужели никогда не будет ни капли кофе?»

— Надеюсь, — сказал Филипс и спросил у проходившего мимо стюарда.

— О нет, сэр. О, нет. Это корабль с какао, сэр. хотя чай приветствуется.

— Кофе расслабляет волокна, — авторитетным голосом крикнул хирург Громовержца. «Я всегда рекомендую какао».

nemox 11.06.22 в 09:03

'Кофе?' — воскликнул капитан Феллоуз. — Не желает ли джентльмен кофе? Фезерстоунхау, сбегай и посмотри, есть ли они в кают-компании или в оружейной.

— Кофе расслабляет волокна, — повторил хирург, но уже громче. — Это научный факт.

— Возможно, доктор захочет, чтобы его нервы расслабились, — сказал капитан Дандас. «Я уверен, что захочет, потому что простоял всю ночь».

— Мистер Макабер, — позвал капитана Феллоуза из-за стола к первому лейтенанту, — будьте так любезны, поддержите Фезерстонхо в его поисках.

nemox 11.06.22 в 09:04

Но никакое усердие не могло найти то, чего не было. Стивен запротестовал, что это ничего не значит — это не имеет никакого значения — всегда есть (дай Бог) еще один день — и что, если бы ему позволили побаловать себя чашечкой пива, она прекрасно сочеталась бы с этим маринованным лососем. И когда, наконец, с неудобным ужином было покончено, он отправился в каюту Филипса, чтобы посмотреть новый том «Трудов».

— Как сэр Джозеф? — спросил он, когда они остались одни, имея в виду своего близкого друга и иерархического начальника, главу военно-морской разведки.

— Физически он здоров, — сказал Филипс, — и, возможно, немного пополнел, чем когда вы видели его в последний раз, но он обеспокоен. Я не осмелюсь сказать, о чем: вы знаете, как cloisonné эти вещи у нас, если я могу использовать выражение.

nemox 11.06.22 в 09:05

— На флоте мы говорим «переборка», — заметил Стивен.

— Переборка? Спасибо, сэр, спасибо: гораздо лучший термин. Но это письмо, — вытащив его из внутреннего кармана, — наверняка расскажет вам.

— Я вам обязан, — сказал Стивен, взглянув на черную печать Адмиралтейства с испачканным якорем. — А теперь будьте так любезны, дайте мне подробный отчет о событиях, происходивших с февраля прошлого года, когда я получил разведывательный отчет от испанцев.

nemox 11.06.22 в 09:06

Филипс посмотрел вниз, немного подумал и сказал: «Хотел бы я рассказать вам более счастливую историю. В Испании, конечно, есть прогресс, но повсюду дипломатические неудачи; и везде он продолжает находить ресурсы в союзниках, людях, деньгах, кораблях и военно-морских запасах, чего мы не можем сделать или с большим и разрушительным трудом. Мы вытянуты до предела и можем сломаться: он кажется несокрушимым. Дела идут настолько плохо, что если он нанесет еще один сокрушительный удар, нам, возможно, придется просить условия. Позвольте мне взять Европу по странам. . .'

nemox 11.06.22 в 09:06

Он имел дело с успехом агентов Бонапарта в Валахии, когда вошел лейтенант с известием, что, как только Доктор окажется на лодке Береники, капитаны будут спущены за борт: они прощаются в эту самую минуту. — И ветер тоже попутный, — добавил он. «У вас будет более сухая тяга».

nemox 11.06.22 в 09:07

Могло бы быть и суше, но только не для тех, кто обычно стоял на самой нижней из ступеней борта корабля, держась за входные канаты и размышляя, пока корабль не покатился и волна не поднялась, намочив его, на этот раз выше пояса. Стивен поднялся на борт «Сюрприза», как обычно, весь мокрый; и, как обычно, Киллик, исхудавший, постаревший и сверхъестественно сварливый из-за обязанности присматривать и за капитаном, и за доктором, беспомощная пара, с их одеждой и конечностями, схватил его и толкнул в спальную каюту, крича: «С наилучшими пожеланиями! бриджи тоже — ваши единственные приличные бриджи — снимайте и трусы, сэр, если хотите — мы не хотим, чтобы насморк был кровоточащий — а теперь наденьте вот этот халат и вытрите ноги — промокшие, совсем промокшие — вот этим полотенцем, и я найду тебе что-нибудь достаточно теплое. Бог любит нас, где твой парик?

nemox 11.06.22 в 09:09