The Commodore / Коммодор: Глава восьмая

Ближе к вечеру над холмами за Фритауном начали собираться темные тучи, необычайно темные тучи; они продвигались против ветра в течение часа, пока половина неба не стала черной, а жара стала еще более удушающей. Затем почти то же самое произошло на западе, в море, но теперь облака были еще темнее, сплошная черная гладь; и когда подул морской бриз, они полностью поглотили низкое солнце и поспешили переправиться, чтобы покрыть все небо горячей, опускающейся пеленой.

nemox 21.06.22 в 18:56

Морской бриз также принес пять кораблей, смутно видимых, но, несомненно, военных, направлявшихся к мысу и в Индию: пороховой мальчик, отплывший с военно-морской верфи, несомненно, был для них. А так как несколько круменов также отплыли на шхуне, вполне вероятно, что среди них был торговый корабль, пользующийся их защитой, пока она не повернула на восток, торгуя перцем вдоль Хлебного Берега, Берега Слоновой Кости и Золотого Берега, пальмовое масло, слоновьи бивни и золотой песок. Ходили какие-то глупые слухи, что превентивная эскадрилья вернулась, слухи, основанные на приведении и немедленном осуждении «Нэнси», теперь стоящий в порту; но они были отвержены на том основании, что «Нэнси» была доставлена ​​на собственном шлюпе губернатора, который, без сомнения, действовал как капер — капитан Вуд, как и его предшественники, мог дать комиссию: и кто мог бы сделать это более вероятно, чем такой знающий офицер? Кроме того, кто когда-нибудь слышал о том, чтобы в превентивной эскадрилье был двухпалубный корабль? Ибо даже в этом свете — свете, который вполне мог предвещать конец света — можно было увидеть не один, а два таких важных корабля.

nemox 21.06.22 в 19:00

«Ты отец лжи», — сказал сирийский купец. «Ничего нельзя увидеть в этом свете или, вернее, в этой тьме. Хотя я признаю, что это очень похоже на смерть времени.

«Ты потомок бессильного крота и беспутной летучей мыши», — ответил его друг. «Я отчетливо различаю две палубы на второй спереди: и на третьей. Похоже, все они надвигаются на «Нэнси».

nemox 21.06.22 в 19:01

— Колокол, — сказал первый торговец. Но едва успели произнести эти слова, как первый из шеренги повернулся правым бортом, пока его борт не оказался параллельным борту «Нэнси», и на расстоянии двухсот ярдов он пустил бортовой залп, яркие вспышки которого осветили всю массу облаков и чей голос, оглушив город, ревел взад и вперед среди холмов. В течение трех удивленных восклицаний, не более, все это повторилось, но еще с большей силой, с более сильными, более длинными залпами огня и более низким, более громким голосом тридцатидвухфунтовых орудий: и так пошло, прямо по линии кораблей до последнего. Тишина, когда пороховой дым все еще клубился над бухтой, была странно ошеломляющей, и птицы летали во всех направлениях. Но после кратчайшей паузы по всему разбросанному городу донесся пронзительный возглас изумления, за которым последовали догадки: это были французы; это был Патриарх Авраам, пришедший снова; это был капитан английского военного корабля, обеспечивающий соблюдение закона против рабства. Он поймал несчастного Книттеля с «Нэнси», плывущего под испанским флагом, приковал его и всех его людей цепями к мачте и теперь расстреливал и сжигал их заживо. Это объяснение получило всеобщую поддержку по мере того, как эскадра удолялась и возвращалась снова, теперь уже с грохотом и ревом по два корабля одновременно, так что зрители, все население Фритауна, едва могли слышать собственные голоса, хотя и поднятые до самой необычной высоты. И в паузе между этим запуском и следующим, когда залпы правого борта снова издавали свой продолжительный и нарочитый рев, а одна только «Беллона» швыряла при каждом залпе несколько сотен двадцати шести фунтового железа, весть передавалась от глухого уха к глухому уху, то что Канде Нгобе, у которого была подзорная труба, ясно видел изувеченных жертв в цепях: так же видел Амаду Н'Диаже, ясновидящий человек; так же поступил и Сулейман бин Хамад, заявивший, что некоторые из них все еще живы.

nemox 22.06.22 в 04:44

Так было и с несчастным судном: его борт был пробит насквозь, он все еще лежал там, очень низко на гладком море, но, так как он не показывал пробоин ниже ватерлинии, все еще на плаву. Но теперь, после очередного мощного крещендо, осветившего небо и город и наполнившего улицы тенями, линия двинулась вперед, чтобы вступить в игру карронады ближнего действия, и послышался еще один голос войны, пронзительный лай треска, настоящего сокрушителя, стрелявшего намного быстрее, чем большие орудия, и более тяжелыми снарядами, чем большинство, настолько быстро и настолько тяжело, что работорговец мог выдержать не более одного прохода, прежде чем соскользнуть все ниже и ниже в море, теперь странно густое песком, густое как умеренная каша, результат конфликта между меняющимся приливом и местным течением.

nemox 22.06.22 в 04:47

«Уберите свои орудия, уберите свои орудия, там», — раздался крик по линии, и ухмыляющиеся экипажи убрали раскаленные пушки, туго натянутые. Ужин был, наконец, подан, ужасно поздно, и когда все руки поставили корабль на якорь в двадцатипятифутовой воде, вахтенные внизу вернулись, все еще улыбаясь; стрелять вживую и по такой цели было одним из самых приятных занятий в жизни моряка.

— Никакое министерство не могло бы требовать большего éclat, большего шума, — сказал Стивен, все еще довольно громко, когда они сидели в обновленной, но все еще пропахшей порохом каюте. — И более убедительного доказательства присутствия эскадры.

nemox 22.06.22 в 05:11

— Это действительно была настоящая ночь Гая Фокса, — сказал Джек. «Я бесконечно обязан Джеймсу Вуду за то, что он устроил все так умно и с такой осмотрительностью — было множество деталей, о которых я вообще не думал, любая из которых привела бы к провалу — этот блестящий ход, когда он отправил своих собственных людей, например, чтобы привести Нэнси.

«Действительно блестящий ход. Великолепно.

'Да. Но если на побережье подует бриз, а они клянутся что так и будет, то к завтрашнему вечеру наша ночь Гая Фокса будет все еще в тени. Я считаю, что мы можем нанести такой удар по торговле, которую Уилберфорс и... . . Как его зовут?'

— Ромилли?

'Нет. Другой.'

«Маколей».

'Именно так. Что Уилберфорс и Маколей будут прыгать, хлопать в ладоши и напиваться, как лорды.

nemox 22.06.22 в 07:43

Задолго до первой собачьей вахты на следующий день все точки наблюдения на всех кораблях и судах под командованием Джека Обри были заполнены руками, пристально глядящими на мыс, закрывавший залив; ибо вокруг него, вокруг самого мыса Сьерра-Леоне, их друзья, ускользнувшие в разгар артиллерийской стрельбы, должны вскоре вновь появиться с нынешним добрым ветром, принеся с собой отпуск и, возможно, обещание денежного приза, чтобы сделать отплытие еще более восхитительным. Но, с одной стороны, призовые деньги, это была сама свобода, которая была так чудесно желательна: пальмы были восхитительны для тех, кто никогда их не видел, а молодые женщины Побережья, как говорили, были дружелюбны. Целомудрие печально тяготило все руки; кроме того, могут быть свежие фрукты для сбора. Но при нынешнем положении вещей для кораблей, пришвартованных прямо в бухте, не было такой вещи, как свобода, — несколько маленьких шлюпочек и им подобных были приспособлены только для одного офицера или, самое большее, для двух худых — нет такой вещи, как свобода без шлюпок эскадры.

nemox 22.06.22 в 07:45

Аплодисменты начались на борту «Авроры», самой дальней к морю от поставленной на якорь линии, и быстро распространились по всей эскадре, когда в поле зрения оказались все шлюпки, сопровождавшие невероятное количество призов: не менее пяти шхун, двух бригов и корабля.

nemox 22.06.22 в 08:24

Губернаторский шлюп вышел из гавани, чтобы вести добычу на глазах у всего собравшегося города, изумленного теперь еще больше, чем накануне: никогда еще не видели такого улова и даже отдаленно похожего на него. Те, кто имел интересы в работорговле, а их было немало, бледнели, или серели, или желтели, как угодно, молчали, осунулись и скорбели, ибо узнавали каждое из захваченных судов, - они не могли ошибиться. Но большинство других жителей были возбуждены, полны радости, улыбались, болтали, не от какого-либо рвения к аболиционистскому делу, за исключением круменов, а от искреннего, сердечного удовольствия при мысли о деньгах, которые будут течь в карманы моряков и из них. Награда в 60 ф. ст. за освобожденного мужчину-раба, 30 ф. ст. за женщину и 10 ф. из этого нового и беспрецедентного улова это было бы потрясающе, даже без самих приговоренных кораблей. А так как Фритаун хорошо привык к поведению моряков на берегу, горожане, особенно владельцы таверн и публичных домов, с большим удовольствием ожидали их прихода.

nemox 22.06.22 в 09:42

Это очаровательное предвкушение еще сильнее ощущалось на борту, и когда в ответ на сигнал коммодора «Рингл» и многие другие шлюпки направились к якорной стоянке и своим кораблям-базам, их встретили новыми и еще более сильными аплодисментами. В мгновение ока они превратились в вольные шлюпки, готовые и желающие доставить Джека на берег, и несколько вахтенных внизу спешили украсить себя, в то время как другие, менее уверенные в своем сладком, разыскивали своих мичманов или дивизионных офицеров, чтобы посмотреть, что серьезная просьба, подобающее почтение, и можно ли было бы авансировать четыре пенса.

nemox 22.06.22 в 11:45

Когда разговоры о грядущих радостях были в самом разгаре, поползли ужасные слухи. Сначала на орудийную палубу ввалился молодой помощник боцмана с кислым лицом, срывая с шеи свой лучший барселонский шелковый носовой платок. «Никакой свободы», — сказал он всему миру. «В Сьерра-Леоне нельзя выходить на берег после захода солнца. Гребаные предписания доктора.

Они сказали ему, что он был неправ — правило относилось только к нему, из-за его дурного поведения: и растопыренных ног, и унылого лица Ионы. Глупо было говорить, что не должно быть свободы. Но вскоре эту новость повторяли так часто и так много людей, что ей уже нельзя было не верить. Никакого выхода на берег после захода солнца: Приказ доктора, подтвержденный капитаном и коммодором.

— Черт бы побрал Доктора.

«Гнилой доктор».

nemox 22.06.22 в 11:50

«Душу Доктора в ад», — говорили нижняя палуба, койка мичмана и кают-компания

Сам Доктор, занятый зашиванием лучезарной руки Уэвелла, порезанной в короткой схватке и грубо перевязанной полой рубашки мертвого работорговца, выслушал его отчет, его неофициальный устный отчет коммодору. Посоветовавшись с лейтенантом, мичманами и прапорщиками, он разделил флотилию на четыре группы примерно равной численности, стараясь максимально держать вместе товарищей по кораблю: две для Шербро и две для Манги и Лоаса, довольно близко от материка. — Сначала мы должны были отправиться на западный рынок на Шербро, грести на ведущей лодке, вождь круман тихонько окликнул, спросил, не мешает ли такой-то такой-то, лодка подошла к берегу, пока он говорил, и в тот момент, когда она тронутые нами, мы поспешили на борт, немедленно связав якорную вахту внизу, заперев люки и поклявшись, что их снесет к чертям, если они шевельнут пальцем, перерезав трос и выйдя в море с таким сильным бризом, какой только можно пожелать. Это было так же просто, как поцеловать мне руку, — Уэвелл громко расхохотался, — у них не было охраны, они не представляли себе никакой возможной опасности и не поднимали суеты. То же самое было и со следующими тремя, всеми лучшими шхунами — мы едва могли в это поверить — и так, пока мы не подошли к кораблю. Мы немного задержались на борту, потому что судно было на ходу, все люди были на палубе, и возникла небольшая проблема — вот откуда я взял это, — кивая на его рану, — но это ни к чему не привело; и, зачистив Шербро с запада и востока, мы вскоре присоединились к остальным и направились к Манге и Лоасу, где сделали почти то же самое; хотя я рад сообщить, сэр, что они стреляли в нас.

nemox 22.06.22 в 11:54

— Очень хорошо, — с удовлетворением сказал Джек, ибо любое судно, стреляющее по военному кораблю, даже если оно было не больше четырехвесельного катера, виновно в пиратстве и, следовательно, ведет к конфискации, независимо от его флага и страны: безусловное осуждение. — Но я надеюсь, никаких побочных эффектов?

-- Только несколько ранений, сэр, потому что, как только первый бриг пустил в полет португальца, тучи разошлись, и стало видно, сколько нас было, призы и все такое. Один попытался срезаться и бежать, но это ему не помогло: остальные, те, что бодрствовали, тянулись к берегу, как дым и пакли, в тех лодках, которые были у них рядом или на буксире. Итак, очистив эти два места, сэр, мы заперли их людей внизу, посадили призовые команды на борт и, держа их под прицелом на случай какой-нибудь глупой попытки, взяли курс домой.

— Очень хорошо сделано, мистер Уэвелл, очень хорошо сделано, — сказал Джек, и после паузы: — Скажите, что вы сделали с их бумагами?

nemox 22.06.22 в 12:04

— Ну, сэр, я вспомнил слова губернатора о том, что юридическая придирка мешает тому, что было очевидно правильным, и я думаю, что в основном они были уничтожены в бою или потеряны за бортом. Я оставил в покое пару манифестов и реестров португальских капитанов, чтобы лучше выглядеть: не то чтобы это имело какое-либо значение, поскольку португальцы не защищены к северу от Линии. С пиратами я никогда не возился, а прямо цеплял их в кандалы. И теперь я думаю об этом, сэр, в Доме правительства был кто-то, кажется, один из джентльменов вице-адмиралтейского двора, который заметил, что человек, у которого не было документов, на чьем корабле не было документов и который не мог точно опознать человека, арестовавшего его, был в безнадежном состоянии: он вообще не мог разобрать никакого дела, даже при самом лучшем совете и даже если какая-нибудь дурацкая юридическая оговорка была в его пользу».

nemox 22.06.22 в 12:08

— Я полагаю, это была ваша точка зрения, доктор, — сказал Джек.

— Вот, мистер Уэвелл, — сказал Стивен, обрезая нить и не обращая внимания на неосторожность. 'Там. Я бы посоветовал держать конечность на перевязи в течение нескольких дней и избегать чего-либо вроде излишества в мясе или питье. Блюдо из яиц на ужин или небольшая рыба на гриле, а затем немного фруктов; и небольшая миска каши перед сном, жидкой, но не слишком жидкой, будет очень кстати. И это тоже очень хорошо подойдет для перевязи, - продолжал он, его взгляд был пойман лучшим сверхтонким батистовым шейным платком Джека, накинутым на спинку стула, только что из утюга Киллика. — Вот, — сказал он, вставляя раненую руку с легкостью долгой практики. — Теперь позвольте мне попросить вас порекомендовать надежного крумана средних лет, не склонного ни к капризам, ни к выпивке, который покажет мне дорогу во Фритаун, куда я должен отправиться вскоре после захода солнца. Мой дорогой коммодор, могу я просить о подходящем транспортном средстве?

nemox 22.06.22 в 12:34

«Мой дорогой доктор, — сказал Джек, — я не позволю вам ничего подобного, и ни капитан Пуллингс, ни мистер Хардинг, ни кто-либо другой, кто вас любит. Если бы вас увидели сходящим на берег через полчаса после того, как вы запретили такое же снисхождение всей команде корабля, вы были бы самым ненавистным человеком в эскадре. Я не говорю, что они предложат много физического насилия, но их привязанность будет убита насмерть».

— Если утром будет достаточно, сэр, — сказал Уэвелл, — я поручу тому самому человеку прийти с бумагами для меня и мистера Адамса, чтобы они подписали количество освобожденных рабов. Круманский старейшина по имени… ну, поскольку нам трудно произносить их собственные имена, мы часто зовем их Гарри Нимбл, или Фатти, или Эрл Хоу. Мой известен на всем побережье как Джон-квадрат. Тот самый человек для вас.

nemox 22.06.22 в 12:35

Квадрат был гиперболой моряка, но только педант мог возражать против Прямоугольника, потому что Крумэн Уэвелла был очень широкоплечим, глубоко обманутым человеком с короткими ногами и длинными руками. Его маленькая круглая голова была увенчана седеющей шерстью, а на лице его были две синие линии на лбу и другая, более широкая, прямо от уха до уха, но на нем ни эти, ни подпиленные резцы не выглядели более причудливо, чем взъерошенная рубашка на Европейский. Он был черен или даже иссиня-черен, насколько может быть человек, что придавало его улыбке больше обычного блеска; однако было ясно, что с ним нельзя шутить ни в коем случае.

nemox 22.06.22 в 12:58

Он прибыл на рассвете, гребя в одном из тех гибких, очевидно хрупких каноэ, которые крумены использовали для посадки через чудовищный прибой, столь обычный для побережья, проворно, как мальчишка, взбежал по борту, отсалютовал швартовщику и крикнул: Бумаги для лейтенанта Уэвелла, сэр, пожалуйста, громким басом.

nemox 22.06.22 в 13:13

Он был совершенно готов взять Стивена на берег и показать ему все, что тот пожелает увидеть во Фритауне; и пока они шли, поднимаясь и опускаясь на длинных, тяжелых волнах, Стивен спросил его, знает ли он внутренние части, дикую местность и животных, которые там живут. Да, сказал он, в детстве он некоторое время жил в Сино, в стране кроо, на побережье, но у него был дядя, который жил далеко вверх по реке, и там он провел несколько лет, когда подрос. охотиться: дядя показывал ему всевозможных существ — законных, священных или, по крайней мере, охраняемых жу-жу, нечистых, неуместных для молодого неженатого человека его положения; и это знание, восхитительное и необходимое само по себе, оказалось чрезвычайно ценным позже, когда голландский натуралист нанял его показать ему местных змей, что позволило ему купить свою первую жену, блестящую танцовщицу и повар.

nemox 22.06.22 в 13:24

— Одни змеи, да?

— О нет, нет. Боже мой, нет. Слоны и землеройки, летучие мыши, птицы, гигантские скорпионы тоже: но сначала змеи, и когда я показал ему питона Кроо, трех саженей длиной, свернувшегося вокруг ее яиц, он дал мне семь шиллингов, он был так доволен - семь шиллингов и ярко-красная шерстяная шапка.

— Надеюсь, он написал книгу. О, как я надеюсь, что он написал книгу. Сквер, не скажете ли вы мне теперь его имя, достойный джентльмен?



— Мистер Клопсток, сэр, — сказал Сквер, качая головой. «Нет книги».

— Совсем нет книги?

nemox 22.06.22 в 14:13

Квадрат снова покачал головой. «Мистер Клопсток, он мертв». Заняв положение на спине умеренной волны, он принял съежившийся вид, судорожно задрожал и сделал жест человека, которого рвет на последних стадиях желтой лихорадки, все совершенно убедительно и все за секунды, необходимые для того, чтобы волна закрутилась, с ревом побежала вверх к речному берегу и поставил каноэ на песок. Квадрат вышел, едва намочив ноги, помог Стивену и вытащил каноэ выше отметки прилива, призывая маленького Крубоя не забывать об этом и весле на его необычайно точном английском. Однако Кробой ничего не мог понять из его слов и вынужден был повторять их на местном наречии.

— Значит, никакой книги, сэр, — серьезно сказал Сквер, когда они шли по берегу. — Но он был очень хорошим человеком и добр ко мне. Он научил меня английскому, лондонскому английскому.

— Кажется, вы сказали, что он голландец.

nemox 22.06.22 в 14:19

'Да сэр; но он хорошо говорил по-английски и был счастлив приехать сюда, потому что думал, что мы тоже говорим по-английски. Лондонский английский. Но он показывал мне отпечатки кобр, панголинов и землероек или рисовал их сам, называя их по-лондонски. Так что я привык к его манере говорить: по-миссионерски. Итак, сэр, куда бы вы хотели пойти?

— Я хотел бы немного осмотреть город, минуя дом губернатора, крепость и рынок. Тогда я хотел бы видеть господина Умузиоса, менялу.

nemox 22.06.22 в 14:28

Это был широкий, раскинувшийся город, в котором большинство домов стояло далеко друг от друга в собственных ограждениях, часто с пальмами, возвышающимися над их стенами. По пути они встретили немного людей, и Джон Сквер, видя, что Стивен хочет поговорить, продолжал: — А я знал еще одного натуралиста, сэр, когда был мальчиком: мистера Афцелиуса, шведа; а еще он говорил на очень тщательном лондонском английском. Он был ботаником. Книги тоже нет, хотя он прожил здесь много лет.

nemox 22.06.22 в 14:30

— Нет книги, увы?

— Нет книги, сэр. Когда французы взяли город в девяносто четвертом, они сожгли его дом вместе с остальными, а также все его документы и образцы. Это так жестоко подействовало на его сердце, что он так и не написал свою книгу.

nemox 22.06.22 в 14:31

Они оба покачали головами и какое-то время шли молча, пока действительно не достигли рынка: и, завернув за угол, они попали в другой мир, многолюдный, оживленный, разговорчивый, веселый, полный красок — прилавки с фруктами и овощами всех видов, добрые, сверкающие на восходящем солнце: бананы, папайя, гуава, апельсины, лаймы, дыни, ананасы, голубиный горошек, бамия, крем-фрукты, сладкие конфеты, кокосовые орехи; и тесно сплетенные корзины, полные риса, кукурузы, проса, райских зерен, а также ямса, маниоки и немного сахарного тростника. Рыбы в блестящем изобилии: тарпоны, кавалеристы, кефали, луцианы, желтохвосты, старые девы, десятифунтовые (хотя и довольно грубые, сказал Квадрат, хотя и сытные) и, конечно же, огромные кучи устриц. Вокруг расхаживали серьезные арабы, закутанные в белое, и несколько красных мундиров из форта, и в большинстве киосков сидели собаки или кошки; но мир в целом был черным. Однако были разные степени темноты, от блестящего черного дерева крумана до молочно-шоколадного коричневого цвета. — Есть занди из Велле, прямо в Конго, — сказала Сквер, осторожно кивнув именно такому человеку и торгуясь на страстном сьерра-леонском английском за десятифунтовую пушку, которая, как она утверждала, не весила больше восьми. Нимины-пимины, совсем чокнутые, — вскричала она. «И есть несколько йоруба. Агбосоми всегда можно узнать по их татуировке: они говорят на эве, как и Аттакпами. Обратите внимание на порезы племени кондо на этих щеках: совсем как у гребо. Отсюда кпвеси разговаривает с махи из Дагомеи. Он указал на многих других и сказал: «Здесь живут все народы, которые когда-либо были проданы на побережье или в округе, даже из Мозамбика; и там, сэр, есть несколько чернокожих из Новой Шотландии. Но вы все знаете о Новой Шотландии, сэр.

nemox 22.06.22 в 16:13

— Не знаю, — сказал Стивен.

— Ну, сэр, они были рабами в Америке, которые сражались на стороне короля; и когда люди короля были побеждены, их перевели в Новую Шотландию, а затем примерно через двадцать лет тех, кто еще был жив после всего этого снега, привезли сюда. Некоторые выучили гэльский язык в тех краях.

— Бог с ними, — сказал Стивен. — А теперь я хотел бы увидеть мистера Хумузиоса, пожалуйста.


— Да, сэр, прямо сейчас, — сказал Сквер. — Его станция там, в дальнем углу, под навесом или, как говорят, тентом.

nemox 22.06.22 в 16:45

Господин Умузиос был греком из какой-то далекой африканской диаспоры: он сидел под своим навесом за столом, уставленным блюдцами, на которых лежало множество монет, от мельчайших медных предметов до португальских джо стоимостью четыре фунта за штуку, вместе с изящными весами и счетами. Слева от него сидел маленький черный мальчик, справа от него лысый пес, такой огромный, как будто принадлежал к другой породе, пес, который вообще никого не замечал, кроме тех, кто мог предложить потрогать стол.

— Месье Умузиос, — сказал Стивен по-французски, как было давным-давно условлено, — добрый день. Я послал вам письмо по поводу обмена.

nemox 22.06.22 в 16:47

Умузиос кротко взглянул на него поверх очков и, ответив на странно старомодном, но прекрасно беглом левантийском варианте того же языка, поприветствовал его в Сьерра-Леоне, посмотрел на документ и сказал, что он никогда не выводил на рынок такие суммы и, на местном английском, сказал мальчику привести Сократа, престарелого клерка. Как только он прибыл, Умузиос подвел Стивена к необычайно красивому арабскому дому с резными ставнями и фонтаном во дворе и, упросив его сесть на приподнятый ковер, заметил, что в этих конкретных сделках требуется определенная степень идентификации: доктор простите ему уважение к этой ненужной форме, но это было суеверие у людей его призвания.

nemox 22.06.22 в 16:49

Стивен улыбнулся, сказал: «О, конечно», — и пошарил в кармане в поисках монет. Он ничего не нашел и был вынужден занять шесть английских пенни: он расположил их в два ряда, а затем изменил положение трех так, чтобы они, всегда соприкасаясь с двумя другими, образовывали круг с третьим движением.

— Очень хорошо, — сказал Хумузиос. Он вынул из-под рубашки кошелек, перечислил пятьдесят гиней и сказал: «Я получил известие от своего начальника, что время от времени имею честь получать для вас послания. Будьте уверены, что они тоже будут покоиться на моей груди.

— Есть еще один маленький момент, — сказал Стивен. — Вы можете порекомендовать какого-нибудь торговца во Фритауне, имеющего корреспондентов в Бразилии или Буэнос-Айресе?

nemox 22.06.22 в 16:58

«Теперь, когда торговля нелегальна, общения почти нет; но я веду определенные банковские операции с экспортными фирмами в Баии — кора, каучук, шоколад, ваниль и тому подобное».

— Листья коки?

'Безусловно.'

— Тогда будьте так добры, закажите мне арробу из лучших перуанских мелколистных горных пород. Вот пять гиней в качестве задатка.

«Конечно. Я пошлю при первой же возможности, и оно должно быть здесь в течение месяца или шести недель.

nemox 22.06.22 в 17:03

— Вы очень добры, сэр, — сказал Стивен и, выпив чашку кофе, удалился, довольный общением. Так часто эти устройства, эти почтовые ящики имели более чем убогую сторону: иногда жизнь агента разведки была действительно очень опасной, но что было в некотором роде более утомительным, так это то, что она почти всегда приводила его в соприкосновение с сомнительными , часто полукриминальными персонажами, чьи дружеские отношения и коварные улыбки были глубоко неприятны. Тем не менее договоренности такого рода, которые так часто имели вид теневых финансовых сделок или прелюбодейной переписки, были необходимы: даже в хорошо организованном посольстве, миссии или консульстве болтовня была настолько обычна, что параллельные средства связи были абсолютно необходимым злом; и Матюрин, конечно же, не собирался подвергать опасности успех нынешней экспедиции (которую он очень высоко оценивал), доверив предприимчивому губернатору или его штабу что-либо хоть сколько-нибудь конфиденциальное.

nemox 23.06.22 в 04:31

Он нашел Сквера сидящим снаружи на камне, и, когда они шли обратно к берегу, он сказал: «Джон Сквер, если ты не будешь занят в течение следующих нескольких недель, я бы хотел, чтобы ты плыл со мной и показал мне, какие растения, птицы и животных, когда мы сойдем на берег. Я дам вам заработную плату способного моряка и попрошу капитана Пуллингса записать вас в качестве сверхштатного сотрудника.

— Счастлив, сэр, очень счастлив, — сказал Сквер, и они обменялись рукопожатием. Проехав еще сотню ярдов, некоторые подумали, что доктор Мэтьюрин сказал: «Кажется, на другой стороне города есть красивое болото. Если я смогу справиться со своими обходами достаточно рано, мы могли бы отправиться туда сегодня днем; а в последующие дни мы сможем подняться на высокий холм за ним».

nemox 23.06.22 в 04:39

Капитан Пуллингс охотно взял Сквера на борт в качестве сверхштатного на пропитание (но не на табак, иначе казначей будет сереть и стонать для остальной части комиссии), и он сказал, что может положить свое каноэ в веселую лодку, поскольку она больше подходит для высадки Доктора на такой бурный берег.

Это было самым удовлетворительным; как и почти всеобщее веселье, когда лодки подошли к берегу, чтобы вывезти свободных людей на берег. Было несколько анонимных возгласов «Какого настроения, Старый Сатурнино?» — прозвище, данное ему какими-то развратными мальтийскими руками, — но в основном это были улыбки и кивки, вчерашние пылкие чувства были совершенно забыты, в то время как многие из его старых товарищей по кораблю спрашивали, что они могут вернуть его обратно.

nemox 23.06.22 в 06:02

И все же его раундов было меньше. Мощная канонада, возможно, не убила всех работорговцев на борту «Нэнси» (предмет веры во Фритауне), но она определенно покалечила несколько более стремительных и менее шустрых первых путешественников, входивших в состав эскадры, несмотря на их частые учения; и хотя лазарет «Беллоны» был таким же чистым и просторным, как и на любом линейном корабле флота, странная влажная, гнетущая жара не очень подходила тем, кто должен был там лежать. Там были вентиляционные рукава, хорошо расправленные и эффективные вентиляционные рукава, но они не могли сделать воздух, который они пускали, более свежим, чем на палубе, где люди ходили, тяжело дыша и вытирая себя. Несколько ран и ожогов грозили превратиться в безобразные, и после обеда — обеда, съеденного в задыхающейся кают-компании, поскольку Джек и его капитаны были приглашены губернатором, и который состоял в основном из бифштекса и почечного пудинга — Стивен вернулся на очередной сеанс со своими помощниками, симпатичными молодыми людьми, но медлительными и неопытными. Это продолжалось до тех пор, пока Стивен не услышал последний успокаивающий глоток морозника, когда услышал шум возвращающейся баржи, вой боцманских криков, когда коммодор и капитан поднимались на борт, стук и лязг морских пехотинцев, подносящих оружие. — Ну вот, джентльмены, — сказал он, — теперь, я думаю, мы можем дать койке немного передохнуть. Эванс, - сказал он помощнику лазарета, пожилому кузнецу, который сбежал в море, спасаясь от дьявольской мегеры, - вы позовоните мистера Смита при малейшей опасности. Что касается меня, — добавил он, — я хочу осмотреть болото за городом.

nemox 23.06.22 в 06:13

«Ну, мой дорогой, я так понимаю, вы вернулись», — сказал он, входя в большую каюту, где Джек сидел у кормового окна в одной рубашке, с расстегнутыми на коленях и талии бриджами. — Надеюсь, вам понравился ужин?

«Джеймс Вуд заставил нас гордиться, как Напыщенный Пилат, благослови его бог, — сказал Джек. «Четыре часа, и ни разу без стакана в руке. Хотя, господи, иногда мне кажется, что мне уже не двадцать: может быть, это от жары. Вам не кажется, что тут чертовски жарко? Сыро, тесно, гнетуще? Я полагаю, что нет, раз на тебе китель.

«Я не нахожу жару чрезмерной или неприятной; хотя допускаю сырость. Вы, дородные подданные, чувствуете это больше, чем мы жалеем мужчин, мужчин более элегантной формы. Но утешайтесь: они говорят мне, что близится сухой сезон, когда воздух, хотя иногда и намного жарче, совершенно сухой, настолько сухой, что негры мажут себя пальмовым маслом, чтобы их кожа не трескалась: или в по умолчанию пальмовое масло с жиром. Сухой, иногда сопровождаемый интересным ветром, гарматан; хотя это может быть и название самого сезона. Что касается моего кителя, то я ношу его, потому что хочу видеть болото за городом и не хочу рисковать падающей сыростью.

nemox 23.06.22 в 08:15

— Мой дорогой Стивен, о чем ты думаешь? Вы забыли свои приказы, что никто не должен выходить на берег после захода солнца? Хотя, кстати, вы так и не сказали нам, почему. Это не может быть сырость, потому что в кабаках и публичных домах не бывает сырости, куда матросы идут инстинктивно, как олень к ручью.

nemox 23.06.22 в 08:21

— Это из-за миазмов.

— Они как миазмы?

— Почти то же самое, уверяю вас, Джек; и хуже всего они проявляются после захода солнца».

— Взгляните на него сейчас, — сказал Джек, кивая на запад через кормовое окно, где солнце пылало красным, а его сияние тускнело от густого и тяжелого воздуха. — Он упадет раньше, чем ты успеешь созерцать свое болото хотя бы пять минут. Нет, Стивен. Договор дороже денег, знаете ли. Вы не можете лишить всех свободы, а потом сами бунтовать среди сов и ночных птиц.

nemox 23.06.22 в 08:23

Полная искренность и убежденность Джека преодолели протесты Стивена — его крики об особых случаях — о неотъемлемых исключениях, которые нужно понимать — о некоторых оговорках, которые следует принимать как должное, — и в конце концов он сказал: и всегда есть завтра.

— Стивен, — сказал Джек, — мне больно это говорить, но что касается твоего огромного мрачного болота, завтра не наступит. Мы взвешиваем направление течения: губернатор говорит, что при таком ветре вести о нашем прибытии и о наших забавах еще не могут достичь острова Филиппа; что там должно быть несколько работорговцев, чтобы закончить свой груз; и что мы можем поймать их в процессе этого.

— О да, — сказал Стивен, ошеломленный.

nemox 23.06.22 в 08:25

— Мы должны использовать все возможные преимущества до того, как все побережье будет предупреждено. Нельзя терять ни минуты; и как только начнется отлив, мы сможем поймать течение и выйти из бухты».

nemox 23.06.22 в 08:28

Стивен не мог не согласиться, и после минутного проклятия собственного языка за его абсолютную, властную, болтливую глупость, отсутствие обдуманности и благопристойной сдержанности, которые привели бы к оговоркам, к некоторым исключениям для общего блага, он взял повернул на палубу, где его сначала утешил необычайно многочисленный косяк летучих рыб, которые скользили над поверхностью, довольно высоко в воздухе, чтобы быть схваченными в угасающем свете птицами-фрегатами, мелькающими среди них с захватывающей дух быстротой; и, во-вторых, тем, что река на острове Филип была прекрасным ручьем, хорошо известным Квадрату, который сказал, что, хотя в разгар сезона дождей она текла широко и быстро, далеко плескалась среди лесных устья и большой отмели, как только закончились очень сильные дожди, она начала уменьшаться, оставляя чистый берег, по которому можно было пройти через лес, где часто можно было увидеть шимпанзе, и далее в более открытую местность, часто посещаемую шимпанзе и слонами. Он также говорил о небольшой равнине над второй группой водопадов, почти полностью покрытой баобабами, на которых обитало четырнадцать различных видов летучих мышей, некоторые из которых были огромными, с чудовищными мордами.

nemox 23.06.22 в 10:46

Он размышлял о восхитительных возможностях — западноафриканском филине, синем пожирателе бананов, многих блестящих ткачах и солнечных птицах, возможно, даже о потто, когда услышал ожидаемый крик: «Все руки поднять якорь». тотчас же последовал клич боцмана и громкие голоса его товарищей, ревущих в люках: «Все руки поднять якорь!», и он поспешил убраться с дороги: знал ли он, какое ужасное рвение и активность вызвали по этой команде — толпы людей, несущихся по палубе независимо от тех, кто может оказаться на их пути, крики, натягивающие веревки. Войдя в каюту, он обнаружил, что Джек безмятежно сидит на шкафчике, перебирая на своей скрипке новый набор струн.

nemox 23.06.22 в 11:02

«Почему, Стивен, — сказал он, подняв голову, — мне было так жаль расстраивать вас по зловонному болоту; но я осмелюсь сказать, что миазмы причинили бы вам не меньше вреда, чем обычная невежественная бухта».

— Вовсе нет, мой дорогой, — сказал Стивен. «Я размышлял о прелестях Синона, реки, которая течет у острова Филиппа. Я размышлял о разнообразии овощей и животных, о вполне реальной возможности потто, и вскоре вернул себе природную жизнерадостность».

«Что такое потто?»

nemox 23.06.22 в 11:14

«Это маленькое пушистое существо, которое спит весь день, свернувшись калачиком, с головой между ног, а затем всю ночь очень-очень медленно ходит высоко на деревьях, медленно поедая листья и подкрадываясь к птицам, когда они садятся на ночлег и их тоже ест. У него огромные глаза, что вполне разумно. Некоторые называют эго ленивцем; какой-то медленный лемур; некоторые ленивы, но совершенно ошибочно, ибо у них нет ничего общего, кроме их скромного поведения, их безобидной жизни. Потто — самый интересный из приматов с анатомической точки зрения. Адансон увидел и препарировал потто, и я очень хочу иметь такое же счастье».

nemox 23.06.22 в 11:17

— Адамсон с «Фетиды»?

'Нет нет. Адансон с буквой н. Француз, правда, шотландского происхождения. Конечно же, Джек, я говорил вам об Адансоне?

— Я полагаю, вы упомянули имя джентльмена, — сказал Джек, сосредоточившись на стержне своей струны ре, всегда неуклюжей и шероховатой в этом грубом старом морском инструменте, особенно в сырую погоду.

nemox 23.06.22 в 11:18

«Он был великим натуралистом, столь же усердным, плодовитым и трудолюбивым, сколь и неудачливым. Я знал его в Париже, когда был молодым, и чрезвычайно им восхищался; так же поступил и Кювье. В то время он уже был членом Академии наук, но был очень добр к нам. Когда он был немногим больше юноши, он отправился в Сенегал, прожил там пять или шесть лет, наблюдая, собирая, анализируя, описывая и классифицируя; и он резюмировал все это в краткой, но весьма респектабельной естественной истории страны, из которой я узнал почти все, что мне известно об африканской флоре и фауне. Действительно, ценная книга, результат интенсивных и длительных усилий; но я вряд ли осмелюсь назвать его в тот же день, что и его высший опус — двадцать семь больших томов, посвященных систематическому описанию сотворенных существ и субстанций и отношений между ними, вместе со ста пятьюдесятью томами указателей, точных научное описание, отдельные трактаты и словарь: сто пятьдесят томов, Джек, с сорока тысячами рисунков и тридцатью тысячами экземпляров. Все это он показал Академии. Его очень хвалили, но так и не опубликовали. Тем не менее он продолжал работать над ним в нищете и в преклонном возрасте, и мне нравится думать, что он был счастлив своим грандиозным замыслом и восхищением таких людей, как Жюссье, и Института в целом».

nemox 23.06.22 в 11:20

— Я уверен, что был, — сказал Джек. «Мы отправляемся», — крикнул он, когда корабль принял новое, более живое движение; и Стивен, проследив его взгляд назад, увидел, как «Темза», «Аврора» и «Камилла» опустили марсели и пошли вслед за «Беллоной», когда эскадра во главе с «Величайшим» двинулась на юго-восток в надвигающуюся ночь и внезапный сильный шквал дождя.

nemox 23.06.22 в 11:21

Джек настроил свою скрипку с перетянутой струной: они немного поговорили о высоте звука и о том, как некоторые люди утверждают, что А должна звучать именно так, — Джек сыграл ноту и сказал: «Я не могу этого вынести». Я ненавижу думать, что наши дедушки должны быть такими плоскими. Через мгновение он усмехнулся, размышляя о двойном значении этого слова, и сказал: «Это было очень хорошо, Стивен, ты так не думаешь? Такие бемоли. Ты курил, конечно. Но можете ли вы представить себе Корелли, играющего в этих стонущих, скулящих водах пива и воды? Затем, полностью изменив свой тон, он продолжил: - Вот что я тебе скажу, Стивен: быть равносильным флагманскому офицеру - очень тяжелая работа, бесконечно одинокие заботы и тяжелый труд, и если твоя экспедиция не оправдает ожиданий простых парней, которые никогда в жизни не были в море, вас засекают до смерти и закапывают на перекрестке с колом в сердце; но у него есть свои компенсации. Том и все остальные на борту, все на всех кораблях и судах Его Величества под моим командованием, прыгают, промокают — смотрите, — вытащить на корму — подсчитать и застраховать — уложить наверх — свернуть — как пчелы — пока мы сидим здесь, как благородные джентльмены, ха-ха, ха! Да ладно, теперь он на ровном киле; позвольте мне вызвать свет, принести вашу виолончель, и мы наконец то сыграем.

nemox 23.06.22 в 14:55

В половине пятого утра Стивена разбудил взволнованный мистер Смит: Абель Блэк, фор марсовый, вахта правого борта, совершенно обычная треснувшая малоберцовая кость (наткнулась в темноте на неуместное ведро) вот-вот лопнет. Была задержка мочи по совершенно не связанной с этим причине — обычному исчислению — с тех пор, как его опустили вниз; но он был пристыженным человеком, и, будучи далеко от своих товарищей, лежащий там между двумя неизвестными, принадлежавшими полубаковым, он не любил упоминать об этом рано, а в ночные дежурства не любил беспокоить врачей: и теперь скромность привела его к очень элегантному выходу. Стивен хорошо знал это состояние, часто сопровождающее болезни некоторых других моряков; он также привык иметь дело с удивительно неровными и сложными формами деликатности моряков; и, разобравшись с ситуацией на данный момент, он вернулся в постель. Но не для того, чтобы заснуть, потому что, как только он уже улегся в свою койку и стал раскачиваться, какой-то ужасный голос из глубины сказал: «Мэтьюрин, Мэтьюрин, вы уже жестоко утомили бедного Джека Обри своим утомительным рассказом о Мишеле Адансоне, болтая в том же самом серьезном, даже восторженном, нравственно улучшающем образе в течение получаса подряд, а он сидит там, улыбаясь и вежливо кивая, говоря: "О, в самом деле?" и "Небеса всевышние" - о позор. Вы вполне можете краснеть, но краснеть не приносит пользы. Это просто угрызения совести.

nemox 23.06.22 в 15:38

Он не мог вспомнить ни долготы, ни широты, на которой он это сделал, ни даже в каком океане; но он мог слышать звук собственного ревностного голоса, который звучал все тише и тише, и вежливые ответы Джека. «Я часто это делаю?» — спросил он в темноте. — Это привычно, не дай Бог, или только в преклонном возрасте? Он милый, воспитанный человек, тварь; но простит ли когда-нибудь мое сердце ему это моральное преимущество?

Наконец он заснул, но воспоминание было с ним, сильное и свежее, когда он проснулся. Чтобы рассеять его, он умылся и побрился с особой тщательностью — ведь было воскресенье, — и вышел на палубу подышать воздухом. К его удивлению, ни с левого борта, ни с меньших судов не было видно земли. Эскадра теперь состояла из двухпалубных кораблей и фрегатов, и все они выстроились в прекрасно ровную, равномерную линию, стоящую где-то к западу от юга под брамулами, при свободном ветре на один или два румба. Пока он стоял там, мичман доложил о том, что он читал журнал: «Восемь узлов и полсажени, сэр, будьте любезны; а мистер Вудбайн считает, что течение идет на восток полным узлом. Офицер, мистер Миллер, что-то ответил, но Стивен пропустил его, так как все его внимание было занято дуновением ветра с передней дорожки, принесшим запах кофе и тостов, бекона и, возможно, летучей рыбы, только что поджаренной.

nemox 23.06.22 в 15:47