The Breaking of the Sky Ed McDonald / Рассказы: 5

Война началась еще до моего рождения, и, сколько я себя помню, кто-то говорил нам, что она почти закончилась.Когда я был ребенком, сидел на заводах и своими маленькими ручонками помогал собирать компоненты двигателей наших бомбардировщиков, радио передавало мирные переговоры за полмира отсюда, в Вене. Я до сих пор помню газеты и их чернильные заголовки, когда я был подростком, обещавшие нам, что мы всего в нескольких месяцах от того, чтобы заставить врага сдаться.

bazalmont 26.01.24 в 21:26

А теперь? Теперь это их листовки, разбрасываемые миллионами, покрывающие каждый дюйм наших разбомбленных городов и изрытых пустошей, призывающие нас сдаваться, потому что до поражения считанные минуты. В хорошие дни мы используем листовки в качестве туалетной бумаги или для разжигания костров для приготовления пищи. В плохие дни... в плохие дни каждый из нас молча обдумывает предложения об амнистии, видит отчаяние в глазах наших друзей и пытается вспомнить лица людей, за которых мы сражаемся дома.

bazalmont 26.01.24 в 21:28

Раннее утро, и мы с Алетой сидим на корточках у нашего крошечного костра, практически погрузив руки в пламя, чтобы согреться, пока она добывает последние капли аромата из кофейной гущи месячной давности. Мы укрываемся в тени узкого каньона, холодного, но безопасного, и слушаем отдаленный гул вражеских бомбардировщиков, направляющихся к Баве, в то время как остальная часть взвода немного отдыхает в пещерах, которые мы называли домом последние шесть месяцев.

bazalmont 26.01.24 в 21:31

Алета снимает свой оловянный кувшин с огня и нюхает содержимое, с надеждой улыбаясь мне. “Сегодня все будет хорошо”, - говорит она.

bazalmont 26.01.24 в 21:31

Кофе уже много лет был невкусным, хочу я ответить. Я прикусываю язык. Алете двадцать девять, она старая женщина, если судить по войне, и трижды овдовела. Она стреляет лучше, чем кто-либо во взводе, и иногда в ее стряпне действительно есть изюминка. В отличие от моей. Моя всегда говно.

bazalmont 26.01.24 в 21:32

Алета заслужила немного уважения. Я держу свои горькие комментарии при себе и прислушиваюсь к далеким бомбардировщикам. Сегодня я не слышал сообщения о взрыве, а это значит, что они снова разбрасывают листовки.Алета видит, как я наклоняю голову, и поднимает свою, чтобы послушать. “Девять дней подряд”, - говорит она. “Никаких бомб. Только бумага”.

bazalmont 26.01.24 в 21:39

- Думаешь, у них закончились бомбы? Я спрашиваю.

bazalmont 26.01.24 в 21:39

Алета пожимает плечами. “Мы можем надеяться”.

bazalmont 26.01.24 в 21:40

“Всегда есть надежда”, - эхом отзываюсь я, хотя особых чувств не испытываю. Девять дней - долгий срок между бомбардировками, особенно когда враг одерживает верх. Интересно, что это значит. В прошлом месяце по радио передали, что у противника закончилось какое-то химическое вещество, которое они использовали для изготовления своей взрывчатки. Кто знает? Какова бы ни была причина их кампании по распространению листовок, я не буду спорить.Я принадлежу к крошечному взводу рейнджеров, дислоцированному на Баварских высокогорных равнинах. Мы защищаем обширную полосу кустарника между Бавой на юге и вражеской территорией на севере. Нас осталось двадцать. Может быть, восемнадцать? Давненько я не утруждал себя подсчетом. У нас есть одно радио со сломанной антенной. Время от времени оно выдает пропаганду, новости, закодированные сообщения. Оно включается и выключается в зависимости от того, удалось ли врагу разбомбить наши радиовышки в Баве быстрее, чем мы успеваем их восстановить.

bazalmont 26.01.24 в 21:41

У нас достаточно карабинов, чтобы вооружить взвод в два раза больше: несколько хороших винтовок и один пулемет. У нас есть боеприпасы из последней партии. У нас есть немного топлива для нашего маленького одноместного истребителя с открытой кабиной, которого экипаж ласково называет Бенни. У нас даже есть пилот и взлетно-посадочная полоса, которая, если верить вражеской пропаганде, может быть последней функционирующей взлетно-посадочной полосой, контролируемой нашей стороной, в радиусе шестисот миль.

bazalmont 26.01.24 в 23:04

Наша миссия состоит в том, чтобы изводить врага, держать его в напряжении, в то время как шляпы в Баве пытаются разработать стратегию, чтобы отбросить их назад. Мы очень хороши в своей работе. Шляпы менее хороши в своей.

bazalmont 31.01.24 в 19:12

Мои мысли снова блуждают, и Алете требуется несколько мгновений, чтобы привлечь мое внимание.

bazalmont 16.12.24 в 20:46

«Теадо», — повторяет она, наконец протягивая руку и хлопая меня по плечу.

bazalmont 16.12.24 в 20:47

Я выхожу из задумчивости. «А?»

bazalmont 16.12.24 в 20:47

«О чем ты думаешь?»

bazalmont 16.12.24 в 20:47

- Хлеб, — лгу я, улыбаясь ей. - Такой хлеб, который пекла моя мама из плетеного теста. Мягкий, как облако. С апельсиновым мармеладом.

bazalmont 16.12.24 в 20:54

- Ах, — отвечает Алета, касаясь двумя пальцами живота и падая назад на корточки. - Ты делаешь меня голодной.

bazalmont 16.12.24 в 20:55

Я заставляю себя голодать. Она протягивает мне чашку кофе. На вкус он как слегка горьковатая вода, но я благодарю ее, потому что он горячий. Алета хорошая женщина, и я думаю, что она флиртовала со мной.

bazalmont 16.12.24 в 20:55

- Теадо, — говорит она.

bazalmont 16.12.24 в 20:56

Я отрываюсь от кофе. - Хмм?

bazalmont 16.12.24 в 20:56

- Ты...» Она делает паузу, словно подыскивая нужные слова. «Ты дежурил в полночь у радио?»
- Да.
Она знает, что я дежурил. Расписание дежурств написано рядом с радио. Ее лицо серьезно, и это меня нервирует. - Я что-то сделал не так? - Я пытаюсь вспомнить прошлую ночь и удивляюсь, почему Алета заставляет меня чувствовать себя школьником. Технически я старше ее по званию. Но здесь, во взводе рейнджеров на вражеской линии, звание значит очень мало.

bazalmont 16.12.24 в 20:57

Она продолжает. «Я получила это после тебя», — говорит она. «Радио было настроено на вражескую пропаганду». Я замираю, кофе на полпути ко рту, язык внезапно пересыхает.

bazalmont 16.12.24 в 21:08

Я проводил каждую ночь в течение двух недель, сгорбившись над нашим оборудованием, с наушниками, прижатыми к голове, слушая вражескую пропаганду во время своей смены. Я пытаюсь улыбнуться. - Их музыка лучше, — говорю я, махая рукой в ​​знак отстранения. Я прижимаюсь ближе к огню, внезапно чувствуя себя обороняющимся, надеясь, что она не будет подталкивать дальше.

bazalmont 16.12.24 в 21:09

- Их музыка лучше.

bazalmont 16.12.24 в 21:10

Это заставляет меня поднять взгляд. В Баве прослушивание вражеской пропаганды карается растрелом, и мы оба это знаем. - Ты...? — спрашиваю я.

bazalmont 16.12.24 в 21:10

Алета помешивает кофе и слегка пожимает плечами. «Случайно, конечно». Наступает долгое, затянувшееся молчание. Я украдкой смотрю на Алету, пока она не вздыхает и не продолжает: «Нет, не случайно. Мы все слушаем, Теадо. Мы все задаемся вопросом, лучше ли их еда, теплее ли их кровати и одежда. Мы все смотрим в сторону вражеской авиабазы ​​и думаем, сможем ли мы добраться туда, чтобы кто-нибудь из наших друзей не выстрелил нам в спину за дезертирство». Это признание пугает меня и заставляет чувствовать себя виноватым, все сразу. Я размышлял об этом неделями. Я не знаю, что сказать. Она смотрит мне в глаза. «Командир Джиадо отвел меня в сторону в прошлом месяце и сказал, что если кто-то из нас попытается сбежать, пока я на дежурстве, он не будет спрашивать меня, если я промахнусь». Она изображает выстрел из винтовки.

bazalmont 17.12.24 в 21:52

Я не слышу ничего, кроме биения своего сердца, и оглядываюсь, чтобы убедиться, что все еще спят. Это измена. Она практически сказала мне, что я могу добраться до врага, если захочу. Интересно, это своего рода проверка, но я думаю, что знаю Алету лучше, чем она. И она флиртовала со мной. Она не стала бы флиртовать с тем, кого ей, возможно, придется убить.

bazalmont 17.12.24 в 21:52

Она выжидающе смотрит на меня, и я понимаю, что принял решение об амнистии еще несколько дней назад.

bazalmont 23.12.24 в 22:36

«Если бы я принял их предложение, — осторожно говорю я, — они заставили бы меня выдать местонахождение нашего взвода».

bazalmont 23.12.24 в 22:37

«Вероятно», — соглашается она.

bazalmont 23.12.24 в 22:37

«Я думаю... Я думаю, что я мог бы предать свою страну. Но я не мог бы предать своих друзей».

bazalmont 24.12.24 в 18:30

Последнее замечание вызывает улыбку на ее лице, и она протягивает руку, чтобы чокнуться своей кофейной чашкой с моей. Она счастливо вздыхает, и я чувствую, что вопрос решен. Огромный груз спадает с моих плеч.

bazalmont 24.12.24 в 18:30

«У них действительно лучшая музыка», — говорю я.

bazalmont 24.12.24 в 18:30

Она смеется. «Просто убедитесь, что вы меняете радио, когда ваша смена заканчивается. Мы должны быть хорошим примером для остальных». Мы погружаемся в дружеское молчание. Я переключаю свое внимание с пропаганды на следы ожогов на стенах каньона над нами. Я могу сказать по их непоследовательному узору, что они не от бомб, а скорее от колдовства, и мне интересно, что это за вид. Огнеплюи с обеих сторон все мертвы. В мире осталась лишь горстка Червеобразователей. Говорят, единственные волшебники, которые выжили так долго во время войны, — это Улыбающиеся Томы и Оборотни.

bazalmont 24.12.24 в 18:32

Они всегда говорили, что волшебники решат судьбу этой войны. Я нахожу это забавным, потому что их почти всех больше нет. Нас почти всех больше нет.

bazalmont 24.12.24 в 18:32

Третий член взвода находит выход на утренний воздух, вдыхая слабый аромат кофе. Белларе шестнадцать, она все еще пухлая, несмотря на наши недостаточные запасы еды, и ее рост едва достигает пяти футов. Ее руки и щеки грязные, как у всех остальных, но ее одежда яркая и в основном чистая. Это предмет гордости для ее вида, и мы позволяем ей это. Беллара — Улыбающийся Том. Ее иллюзии держат нас в тайне в этих каньонах, независимо от того, сколько разведывательных мотоциклов и эстакад посылает враг. Она скрывает дым наших костров, запах нашего газа и даже Бенни и взлетно-посадочную полосу.

bazalmont 24.12.24 в 18:33

«Кофе?» — с надеждой спрашивает она и выпивает две чашки, прежде чем Алета ее перебивает. Мы слышим, как урчит ее живот, и Алета указывает на открытую у огня банку с печеньем тройной выпечки.

bazalmont 24.12.24 в 18:33

«Завтрак». Беллара проверяет печенье, смотрит между нами и затем в сторону пещер. «Сколько банок у нас осталось?» — спрашивает она.

bazalmont 24.12.24 в 18:34

«Два», — отвечает Алета.

bazalmont 24.12.24 в 18:34

Ее лицо воюет само с собой. Она отчаянно голодна — мы все голодны — и поскольку она держит нас в тайне, она знает, что никто не спросит ее за то, что она взяла двойную порцию.

bazalmont 24.12.24 в 18:35

Ее щеки дергаются, и она берет половину печенья. «Есть ли какие-нибудь признаки Бенни и Родриго?»

bazalmont 24.12.24 в 18:35

Родриго — пилот Бенни. Он отправился в Баву два дня назад за припасами и не вернулся. Может быть, его сбили. Может быть, он не смог найти ровное место для посадки и ему пришлось сесть на воду. Может быть, у него закончилось топливо. «Ничего», — отвечаю я.

bazalmont 24.12.24 в 18:35

Глаза Беллары — маска, как у зомби. Родриго — ее брат. Она молча направляется к устью каньона, чтобы проверить свои иллюзии. Мы с Алетой обмениваемся взглядами, но молчим.

bazalmont 24.12.24 в 18:36

Один за другим к нам присоединяются остальные члены взвода. Раздается приглушенный разговор. Командир Джиадо последним выходит из своего спального мешка, хромая и волоча за собой гангренозную ногу. Джиадо — хороший офицер, даже раненый и уставший. Две недели назад город, где живут его жена и ребенок, был практически стерт с лица земли вражеским червем. С тех пор он ни разу не улыбался, и я думаю, что только преданность долгу заставляет его продолжать.

bazalmont 24.12.24 в 18:36

Харадо, наш медик, рассказывает нам анекдот, который, по его словам, приснился ему. Он мгновенно забывается, но по-настоящему смешной и вызывает несколько смешков. Командир Джиадо фыркает, как будто раздражен, но я вижу, как дергается уголок его рта. Банка с печеньем передается по кругу.

bazalmont 24.12.24 в 18:37

Я оставляю Джиадо и Алету обсуждать возможный рейд и следую за Белларой из каньона, иду медленно, руки в карманах. Пол каньона усеян деталями мотоцикла и пустыми канистрами из-под припасов, большинство из которых украдено у врага. Селви пропустила завтрак и пошла прямо под один из мотоциклов, пытаясь починить выпускной коллектор, и я легонько пинаю ее, проходя мимо. Она ругается на меня и просит гаечный ключ №3. Я нахожу его для нее и продолжаю следовать за Белларой.

bazalmont 24.12.24 в 18:38

Говорят, что Баварес — самое большое плато в мире. Это безликое, негостеприимное место, покрытое кустарником и лишенное животных, за исключением лам и сусликов. Равнины иногда прерываются выступающими башнями скал, хребтом гор, которые тянутся на тысячу миль в обоих направлениях. Иногда я задаюсь вопросом, зачем враг пытается завоевать нас, когда мы живем в таком дерьмовом месте.

bazalmont 24.12.24 в 18:38

Наш взвод укрывается в одном из бесчисленных каньонов, которые змеятся по горам. Мы в нескольких милях от неактивного вулкана, который заставляет воздух пахнуть серой, и наш каньон выходит прямо на равнину, где крошечная взлетно-посадочная полоса контрабандистов обеспечивает безопасное место посадки для Родриго и Бенни. Это рискованное укрытие, которое легко обнаружит любой, у кого есть превосходство в воздухе, как у нашего врага, или было бы, если бы не иллюзии Беллары.

bazalmont 24.12.24 в 18:39

Я выхожу из каньона и нахожу Беллару, сидящую в небольшой пещере на склоне горы, возвышающейся над сорокафутовой осыпью. Она привыкла сидеть там каждое утро в течение последних нескольких недель. Это не очень хорошее место для наблюдения — оно выходит на юго-восток, без обзора ни вражеской авиабазы ​​на равнине, ни нашей собственной крошечной взлетно-посадочной полосы.

bazalmont 24.12.24 в 18:40

Я решаю выяснить, почему ей так нравится это место, и осторожно пробираюсь по склону осыпи. Пещера всего несколько футов высотой и в два раза глубже, и мне приходится ползти на четвереньках, чтобы встать рядом с ней. Она смотрит на меня искоса, потом вздыхает, и мне приходит в голову мысль, что, возможно, она хочет побыть одна.

bazalmont 24.12.24 в 18:40