passiflora: переводы
Isabel Allende. El plan infinito / Исабель Альенде. Бесконечный план
→La impaciencia o la fatiga la hacían torpe, culebreaba buscándolo pero resbalaba en la humedad del placer y del sudor del verano y por último le dio risa y se desplomó aplastándolo con el regalo de sus pechos, envolviéndolo en el trastorno de su pelo revuelto y dándole instrucciones en español que él no comprendía. Quedaron así abrazados, riéndose, besándose y murmurando tonterías en un rumor de idiomas mezclados, hasta que el deseo pudo más y en una de esas vueltas de cachorros Leo Galupi se abrió paso sin prisa, firmemente, deteniéndose en cada estación del camino para esperarla y conducirla hacia los últimos jardines, donde la dejó explorar a solas hasta que ella sintió que se iba por un abismo de sombras y una explosión feliz le sacudía todo el cuerpo. Después fue el turno de él, mientras ella lo acariciaba agradecida de ese orgasmo absoluto y sin esfuerzo.
0 То ли нетерпение, то ли усталость сделали ее неуклюжей; она извивалась змеей, прижимаясь к нему и выскальзывая у него из рук, скользкая от летнего пота и влаги наслаждения, и, наконец, со смехом рухнула прямо на него, едва не раздавив своим роскошным бюстом, окутав его плащом своих распущенных волос и шепча что-то на испанском языке, которого он не понимал.
Так они обнимались, целовались, шептали друг другу милые глупости на смеси разных языков, пока желание не охватило их снова, и тогда Лео Галупи неспешно продолжил игру, останавливаясь на каждом повороте этой дороги, дожидаясь ее, пока не довел до самых ворот сада наслаждений, где оставил ее одну, и она вдруг почувствовала, что летит в тёмную пропасть, и взрыв наслаждения охватил все ее тело. Потом пришла его очередь, пока она ласкала его, благодаря за этот полный оргазм без малейших усилий.
Так они обнимались, целовались, шептали друг другу милые глупости на смеси разных языков, пока желание не охватило их снова, и тогда Лео Галупи неспешно продолжил игру, останавливаясь на каждом повороте этой дороги, дожидаясь ее, пока не довел до самых ворот сада наслаждений, где оставил ее одну, и она вдруг почувствовала, что летит в тёмную пропасть, и взрыв наслаждения охватил все ее тело. Потом пришла его очередь, пока она ласкала его, благодаря за этот полный оргазм без малейших усилий.
→Cayeron sobre la alfombra sin ruido. Leo Galupi la recorrió con besos exploratorios y manos sabias, lamió los pezones todavía firmes, el caracol de sus orejas y el interior de los muslos donde la piel palpitaba al contacto, mientras a ella el aire se le iba tornando más denso y jadeaba en el esfuerzo por respirar; una caliente urgencia se apoderaba de su vientre y ondulaba sus caderas y se le escapaba en gemidos, hasta que no pudo esperar más, lo volteó y se le subió encima como una entusiasta amazona para clavarse en él, inmovilizándolo entre sus piernas en el desorden de los almohadones.
0 Они бесшумно упали на ковёр. Лео Галупи стал покрывать ее поцелуями, лаская своими опытными руками; он лизал ее соски, еще не потерявшие своей твердости, раковины ее ушей, внутреннюю поверхность бедер, которые вздрагивали от прикосновения к чувствительной коже, пока у нее не перехватило дыхание, и она едва не задохнулась от страсти. Горячая волна опалила ее живот и разлилась по бедрам, а из груди у нее вырвался стон, такой, что она снова едва не задохнулась. Она перевернула его и уселась на него сверху, как наездница-амазонка, насадив себя на него и крепко сжав бедрами, среди раскиданных подушек.
→De buena fe Benedict trataba de responder los interminables cuestionarios, porque no quería ser considerado un ignorante, pero aparte de algunos hechos que retuvo de sus lecturas diarias en la biblioteca, lo demás estaba oculto en la sosegada niebla de los trechos por vivir.
0 Бенедикт добросовестно отвечал на бесчисленные вопросы, потому что не хотел, чтобы его считали невежественным, но, за исключением нескольких фактов, почерпнутых из старых газет во время посещений библиотеки, все остальное оставалось для него покрытым мраком, затопившим всю его жизнь.
→Se preguntó cuánto tardaría en sucumbir y la idea lo aterrorizó por un instante, pero luego imaginó la paz de no existir, de no seguir rodando por el polvo a golpes con la sombra, de no arrastrarse por un camino detrás de esa mujer que se alejaba y, tal como hacía en la infancia cuando se escondía con su perro en la madriguera de zorros, se abandonó a la tentación de no ser.
0 Он подумал, сколько ему еще осталось, и эта мысль на миг его ужаснула; но потом он представил потусторонний мир, полный покоя, которого не знал в этой жизни, где ему не придется, валяться в пыли под чьими-то пинками, не придётся тащиться по дороге следом за этой женщиной, которая все удаляется. И, как в далеком детстве, когда он прятался вместе со своим псом в лисьей норе, ему захотелось перестать быть.
→Costó mucho impedirle que se partiera la espalda lavando ropa o batiendo huevos; era partidaria de mantener las manos siempre ocupadas, el ocio produce enfermedades, decía para justificarse cuando la encontraban encaramada en una escalera lavando ventanas o a gatas poniendo trampas para los mapaches, que habían formado una colonia en los fundamentos de la casa.
0 Стоило немалых усилий отучить ее гнуть спину над корытом с бельем или вручную взбивать яйца; она считала, что руки должны быть постоянно заняты.
- Праздность порождает болезни, - говорила она, желая, оправдаться, когда ее заставали моющей окна, стоя на стремянке, или ползающей вдоль стены, когда она расставляла ловушки для енотов, устроивших себе логово где-то в фундаменте дома.
- Праздность порождает болезни, - говорила она, желая, оправдаться, когда ее заставали моющей окна, стоя на стремянке, или ползающей вдоль стены, когда она расставляла ловушки для енотов, устроивших себе логово где-то в фундаменте дома.
→La juzgué incapaz de imaginar siquiera los vendavales de mi destino, qué podía saber ella de la sobrevivencia en un barrio pobre, de mi desventurada hija Margaret, de los incontables problemas de David, enchufado a perpetuidad a un cable de alto voltaje, de mis deudas, mis ex esposas y el rosario de amantes transitorias, de la pelotera con los clientes y abogados de mi firma, un puñado de abusadores, del dolor en el pecho, el insomnio y el miedo de morirme cada noche. Mucho menos sabría de la guerra. Durante años había evitado los grupos de terapia de ex combatientes, me fastidiaba compartir la maldición de los recuerdos y el terror del futuro, no me parecía necesario hablar de ese aspecto de mi pasado, nunca lo hice entre hombres, menos lo haría ahora con esa imperturbable señora.
0 Я считал ее неспособной даже представить все бури моей судьбы; откуда ей знать, каково выживать в нищем латинском квартале, что она может знать о моей несчастной дочери Маргарет, о бесчисленных проблемах с Дэвидом, к которому я навеки прикован неразрывной цепью, о моих долгах, о моих бывших женах, о цветнике мимолетных любовниц, о неразберихе с клиентами и адвокатами моей фирмы, об обиженных мстительных клиентах, затаивших злобу, о моих болях в груди, о моей бессоннице и страхе смерти, одолевающем меня каждую ночь?
И уж тем более ничего не знала она о войне. Все эти годы я избегал групп психотерапии для бывших бойцов, не желая делиться с другими проклятием своих воспоминаний и страхом перед будущим; я не видел необходимости в том, чтобы обсуждать с кем-то эту сторону моего прошлого; я никогда не обсуждал его даже с мужчинами и, тем более, не желал делать этого сейчас, с этой невозмутимой дамочкой.
И уж тем более ничего не знала она о войне. Все эти годы я избегал групп психотерапии для бывших бойцов, не желая делиться с другими проклятием своих воспоминаний и страхом перед будущим; я не видел необходимости в том, чтобы обсуждать с кем-то эту сторону моего прошлого; я никогда не обсуждал его даже с мужчинами и, тем более, не желал делать этого сейчас, с этой невозмутимой дамочкой.
→Finalmente se durmieron ovillados en un enredo de piernas y brazos. En los días siguientes descubrieron que se divertían juntos, ambos dormían para el mismo lado, ninguno fumaba, les gustaban los mismos libros, películas y comidas, votaban por el mismo partido, se aburrían con los deportes y viajaban regularmente a lugares exóticos.
0 Наконец, они уснули, обвив друг друга руками и ногами.
В последующие дни они обнаружили, что им хорошо вместе: оба любили спать с краю, никто из них не курил, обоим нравились одни и те же книги, фильмы и еда, оба голосовали за одну и ту же партию, были равнодушны к спорту и регулярно путешествовали в разные экзотические места.
В последующие дни они обнаружили, что им хорошо вместе: оба любили спать с краю, никто из них не курил, обоим нравились одни и те же книги, фильмы и еда, оба голосовали за одну и ту же партию, были равнодушны к спорту и регулярно путешествовали в разные экзотические места.
→Los dos habían tenido incontables amoríos y tropiezos, habían dado muchas vueltas y practicado casi todos los juegos de engaño que pierden a los enamorados. Fue refrescante hablar de sí mismos y de sus sentimientos sin segundas intenciones ni tácticas, con una honestidad brutal. Se contaron las vidas a grandes rasgos, se dijeron qué deseaban para el futuro y comprobaron que la antigua alquimia que los había atraído antes estaba todavía allí y bastaba un poco de buena voluntad para reanimarla.
0 У обоих было в прошлом множество связей, ошибок и разочарований; они прошли через множество кругов ада и испытали почти все игры-обманки, в которых проигрывают влюблённые. Им было приятно говорить о самих себе и о своих чувствах без всяких обходных маневров, с откровенной прямотой. В общих чертах они рассказали друг другу о своей жизни, о том, чего хотят в будущем, и убедились, что прежняя алхимия, тянувшая их друг к другу, никуда не делась, и достаточно одной лишь доброй воли, чтобы ее оживить.
→Descartó el alivio del alcohol porque tuvo la corazonada de que cualquier recurso de consuelo retardaría la curación de burro que se había impuesto. Cuando llegaba al límite de sus fuerzas invocaba la visión de su madre, tal como se le apareció después de su muerte, con los brazos extendidos y una sonrisa de bienvenida, que lo calmaba, aunque en el fondo sabía que se aferraba a una ilusión, esa madre afectuosa era una creación de su mente.
0 Он перестал искать утешения в алкоголе, подозревая, что это лишь задержит его лечение. Когда становилось совсем невмоготу, он вызывал в памяти образ матери - такой, какой она являлась ему, после смерти, протягивая к нему руки с нежной улыбкой на устах. Это его успокаивало, хотя в глубине души он знал что эта любящая мать была лишь плодом его воображения.
→Había pasado la vida engañándose con trucos de magia, pero había llegado la hora de sufrir sin atenuantes con la esperanza de cruzar el umbral y resucitar sano algún día. Eso le daba fuerzas para seguir adelante: el túnel tenía salida, todo era cuestión de resistir la marcha forzada del viaje hasta llegar al otro lado.
0 Всю жизнь он обманывал самого себя всевозможными штучками, но теперь настало время взять себя за глотку, если он хочет преодолеть этот барьер и однажды проснуться здоровым. Эта мысль давала ему силы идти вперёд: у туннеля есть выход, главное - запастись упорством, чтобы до него добраться.
→Leo Galupi la condujo a la calle, donde el sol radiante del verano, el bullicio de la gente y el tráfico devolvió a los dos el sentido del presente. Dentro de la galería retrocedían al tiempo de Saigón, estaban de vuelta en la habitación de emperatriz china que él había preparado para ella y donde tantas veces la espiara de noche por las ranuras del biombo para verla dormida. Cuando entonces se despidieron, Galupi sintió la mordedura de la soledad por primera vez en su existencia de trotamundo, pero no quiso admitirla y se la curó con terca indiferencia, sumergiéndose en la prisa de sus negocios y de sus viajes. Con el tiempo desapareció la tentación de escribirle y después se acostumbró al sentimiento dulce y triste que ella le provocaba.
0 Лео Галупи повел ее на улицу, где сияло летнее солнце, бурлил наро, и к ним обоим вернулось чувство настоящего.
В галерее они они словно вернулись во времена Сайгона, в ту роскошную спальню китайской императрицы, которую он для нее приготовил, и где столько раз наблюдал за ней по ночам сквозь щели в ширме, глядя, как она спит.
Когда же они расстались, Галупи впервые за свою бродячую жизнь ощутил укол одиночества, но не захотел себе в этом признаться и предпочел спастись от этого чувства упорным безразличием, уйдя с головой в суету своих дел и поездок. Со временем тоска улеглась, исчезло желание написать ей, и со временем он привык к чувству сладкой печали, которую она оставила о себе.
В галерее они они словно вернулись во времена Сайгона, в ту роскошную спальню китайской императрицы, которую он для нее приготовил, и где столько раз наблюдал за ней по ночам сквозь щели в ширме, глядя, как она спит.
Когда же они расстались, Галупи впервые за свою бродячую жизнь ощутил укол одиночества, но не захотел себе в этом признаться и предпочел спастись от этого чувства упорным безразличием, уйдя с головой в суету своих дел и поездок. Со временем тоска улеглась, исчезло желание написать ей, и со временем он привык к чувству сладкой печали, которую она оставила о себе.
→Bel Benedict guardó silencio observando la fotografía con expresión de porfiada dignidad, mientras Gregory Reeves la miraba admirado pensando que en su juventud debió ser una beldad y si le hubiera tocado nacer en otra época o en otra circunstancia tal vez se habría casado con un magnate poderoso que llevaría del brazo a esa pantera oscura sin que nadie se atreviera a objetar su raza.
0 Бел Бенедикт долго молчала, рассматривая фотографию с выражением упрямого достоинства, а Грегори Ривз смотрел на нее, с восхищением думая, какой же красавицей она, должно быть, была в молодости, и, родись она в другое время и в других обстоятельствах, возможно, стала бы женой могущественного магната, который бы появлялся повсюду под руку с этой чёрной пантерой, и никто бы ни посмел сказать хоть слово по поводу ее расы.
→En la audiencia de conciliación Ming O’Brien probó que el cuadro de King Benedict correspondía a una amnesia psicogénica y, dada la falta de progresos, probablemente nunca se recuperaría. Explicó que los antecedentes calzaban con las causas habituales de ese trastorno, King tuvo una infancia y juventud atormentadas, sufrió un golpe grave durante la adolescencia, antes del accidente estuvo sometido a fuertes presiones y era de temperamento depresivo. Al caerse el andamio sufrió un trauma similar al anterior y su mente dio un salto atrás y se refugió en el olvido, como defensa contra las pesadumbres que lo agobiaban.
0 Во время своих занятий с Минь О'Брайен по примирению с самим собой он все больше уверивался, что картина Кинга Бенедикта являет собой типичную психоделическую амнезию, давшую отсутствие прогресса, и, возможно, он так никогда и не оправится. Минь объяснила, что предшествующие события вполне соответствуют обычным причинам этого расстройства. По всей видимости, у Кинга были тяжелые детство и юность; вероятно, в подростковом возрасте он получил серьезный удар, а до этого подвергался сильным стрессам и имел депрессивный темперамент. Упав с лесов, он снова пережил похожую травму, и его разум дал скачок назад, укрывшись в своем забвении, как люди защищаются от охватившей их боли.
→Conocía a King desde hacía cuatro años y en ese período escuchó sus fantasías de muchacho y sus ambiciones de grandeza, mientras lo veía ir paso a paso por el mismo camino hecho antes, como un sonámbulo preso en un sueño recurrente. King no hizo grandes cambios, como si pisara sobre sus propias huellas, fue a la escuela nocturna para estudiar la secundaria, obtuvo las mismas malas notas de su época de muchacho y por último la dejó a medio camino; un par de años más tarde, para la fecha en que su mente debía alcanzar los diecisiete años, se presentó en varias oficinas de reclutamiento de las Fuerzas Armadas a suplicar que lo admitieran, pero en todas fue rechazado.
0 Он знал Кинга со своих четырёх лет, и в то время, наслушался о его юношеских фантазиях и грандиозных планах, и теперь видел, как Кинг шаг за шагом повторяет тот самый путь, который прошел раньше, как лунатик в своих повторяющихся снах. Кинг вел себя так, будто шел по собственным следам: ходил в вечернюю школу, чтобы получить среднее образование, получал те же самые плохие оценки, как в то время, когда был мальчиком, и, наконец, бросил ее на полпути; пару лет спустя, к тому времени, когда, по его восприятию, ему должно было исполниться семнадцать лет, он несколько раз являлся в военкомат, умоляя, чтобы его приняли на военную службу, но ему везде отказывали.
→Así se enteró del tenebroso martirio que su hija había soportado. Trató de averiguar cómo había ido a parar a ese Gólgota, qué rabia impenetrable y qué soledad de tinieblas le habían trastornado la existencia de aquel modo, pero ella misma no lo sabía. A ratos le decía sollozando te quiero papá, pero en un instante después se volvía contra él bramando un odio visceral y culpándolo de toda su desolación.
0 Так он узнал о той сумрачной пытке, которую непрерывно терпела его дочь. Он пытался постичь, как прекратить эту ее Голгофу, какая безмерная ярость и какое безогоядное одиночество разрушают ее жизнь, но она и сама этого не знала. Порой она принималась горько рыдать, называла его папой, говорила, что любит его, а в следующую минуту ее снова охватывала безумная, к нему ненависть, и она принималась винить его во всех своих несчастьях.
→Gregory Reeves pasó la noche en vela leyendo y a la hora del desayuno tenía una idea clara de lo sugerido por Ming O’Brien. Se acordó de aquella ocasión en que King Benedict se desmayó en su oficina al pedirle que identificara fotografías de revistas y la extraña reacción de Bel. Ella esperaba afuera durante la declaración y al oír el barullo corrió a la biblioteca, lo vio en el suelo y se inclinó para socorrerlo, pero en ese momento descubrió la revista abierta sobre la mesa y en un gesto impulsivo tapó la boca con la mano a King. Después no permitió que continuara el interrogatorio, se lo llevó en un taxi y a partir de ese día insistió en estar presente en todas las entrevistas.
0 Эту ночь Грегори Ривз провел, читая при свече, и к завтраку уже четко представлял, что предлагала Минь О'Брайен. Он вспомнил, как Кинг Бенедикт потерял сознание в библиотеке, когда его попросили опознать фотографии из журналов, и странну реакцию Бел. Все время опознания она ждала снаружи и, услышав шум, вбежала в библиотеку, увидела распростертого на, полу сына и склонилась над ним, чтобы помочь ему, но в эту минуту увидела раскрытый журнал, лежавший на столе, и непроизвольно зажала Кингу рот рукой. После этого она не позволила продолжать допрос, отвела сына в такси и с этого дня требовала, чтобы все его встречи с адвокатом проходили исключительно в ее присутствии.
→Reeves lo atribuyó a preocupación por la salud de su hijo, pero ahora tenía dudas. Excitado con ese resquicio por donde divisaba algo de luz, fue directamente a la casa de los padres de Timothy Duane para hablar con la mujer. Bel estaba en la cocina limpiando los cubiertos de plata cuando el mayordomo anunció la visita, pero no alcanzó a salir a recibirlo, porque su abogado irrumpió en la cocina. Tenemos que hablar, le dijo, cogiéndola de un brazo sin darle tiempo de quitarse el delantal ni de lavarse las manos.
0 До сих пор Ривз объяснял это ее тревогой за здоровье сына, но теперь у него возникли сомнения. Обрадованный этой внезапной отдушиной, через которую забрезжил свет, он направился прямиком в дом родителей Тимоти Дуэйна, чтобы поговорить с женщиной.
Бел чистила на кухне столовое серебро, когда дворецкий доложил о его приходе, но не успела выйти ему навстречу, потому что ее адвокат ворвался прямо на кухню.
- Нам нужно поговорить, - сказал он, схватив ее за руку и не дав ей ни вымыть руки, ни снять фартук.
Бел чистила на кухне столовое серебро, когда дворецкий доложил о его приходе, но не успела выйти ему навстречу, потому что ее адвокат ворвался прямо на кухню.
- Нам нужно поговорить, - сказал он, схватив ее за руку и не дав ей ни вымыть руки, ни снять фартук.
→A solas con ella en su oficina le explicó que pronto se jugarían en una sola carta el futuro de su hijo, la victoria dependía de sus argumentos para convencer al jurado que King no estaba fingiendo. Hasta ayer eso le parecía casi imposible, pero con su ayuda hoy podría torcer la dirección del caso. Le repitió la teoría de Ming O’Brien y le rogó que le contara lo ocurrido a King Benedict en la juventud.
0 Уединившись с ней в своём кабинете, он объяснил ей, что им предстоит разыграть их единственную карту будущего ее сына, и что победа их зависит от того, хватит ли у них аргументов, чтобы убедить суд, что Кинг не лжёт. До вчерашнего дня это казалось невозможным, но теперь с ее помощью он сможет повернуть дело в нужное русло. Он рассказал ей теорию Минь О'Брайен и попросил рассказать, что случилось с Кингом в юности.
→—Es una idea aterradora… Significa que cada paso forma parte de nuestra historia, cargamos para siempre con todos nuestros deseos, pensamientos y acciones. En otras palabras, somos nuestro pasado. Mi padre predicaba sobre las consecuencias de cada acto y la responsabilidad que nos cabe en el orden espiritual del universo, decía que todo lo que hacemos nos vuelve, tarde o temprano pagamos por el mal y nos beneficiamos por el bien.
0 - Эта мысль меня ужасает... Это значит, что каждый шаг формирует часть нашей истории, что мы всегда несем ответственность за наши желания, мысли и действия. Иными словами, мы - это наше прошлое. Мой отец проповедовал, что каждое наше действие имеет свои последствия, и что все мы вписываемся в духовный порядок Вселенной. Он говорил, что все, что мы делаем, возвращается к нам, что рано или поздно мы заплатим за причиненное зло, и будем вознаграждены за добро.
→Procuraron mantener a raya sus adicciones, pero el alma se le iba en espasmos de congoja. Le administraron metadona y le dieron nicotina en goma de mascar, pero igual hubo que atarla para que no bebiera el alcohol para desinfectar heridas ni se robara los barbitúricos. Entretanto Gregory Reeves no lograba comunicarse con Samantha, que andaba en la India tras los pasos de un santón.
0 Ее пороки старались держать под контролем. Ей вводили метадон, давали дышать никотином через маску, но при этом ее приходилось связывать, чтобы она не выпила спирт, которым промывали ей раны, и не стащила барбитураты.
Между тем, Грегори Ривз так и не смог связаться с Самантой, которая путешествовала по Индии по стопам своего гуру.
Между тем, Грегори Ривз так и не смог связаться с Самантой, которая путешествовала по Индии по стопам своего гуру.
Резюме
- Пол:
- женщина
- Родной язык:
- русский
- С нами:
- с 7 августа 2011 г. (5549 дней) по приглашению notabenoid
- Деятельность:
-
160091 версия перевода
с общим рейтингом 43826
726 комментариев
Карма: 5 (оценок: 5)