Eduardo Mendoza. Riña de gatos / Эдуардо Мендоса. Кошачья свара: Глава 17

Глава 17

Barabulets 23.01.15 в 17:14

С беспечным высокомерием человека, который сделал риск центром всей жизни, Хосе- Антонио Примо де Ривера вдавил в пол педаль газа своего маленького, но мощного желтого "Шевроле", не обращая внимания на замерзшие лужи на асфальте. После Кастильского бульвара они свернули на улицу Сурбарана и доехали до Никасио Гальего, где машина остановилась напротив дома номер двадцать один. Сначала вышли верные телохранители с оружием в руках, чтобы удостовериться, что путь свободен от врагов, а затем уже Хосе-Антонио и Энтони Уайтлендс. У двери дома они назвали пароль стоявшим на страже двоим мужчинам в кожаных куртках и беретах, которые беспрепятственно их пропустили, вскинув руку в приветственном жесте и воскликнув: "Вставай, Испания!"

Barabulets 23.01.15 в 17:11

Центр, как называли главный штаб Испанской Фаланги, находился в отдельном просторном здании. До недавнего времени он располагался в квартире на холме Санто-Доминго, но, к огромному облегчению соседей, домовладелец выселил фалангистов за неуплату: казна движения не пополнялась. В конце концов они нашли пристанище в этом месте благодаря счастливой случайности и нелегкому труду агентов и брокеров. Но даже здесь их положение было шатким. Хосе Антонио объяснял по пути, что ничего не поделаешь, когда власть имущие не скупятся на средства, чтобы заставить их замолчать.

Barabulets 23.01.15 в 17:27

Англичан слушал эти разъяснения без каких-либо комментариев, так как его больше волновала перспектива попасть в аварию, нежели заговор против легкомысленного водителя и его приспешников. Несколько раз они буксовали на льду и лишь благодаря удаче не врезались в фонарный столб. Хладнокровный, но не склонный идти на ненужный риск Энтони боялся, что отдал свою безопасность в руки безумца.

Barabulets 23.01.15 в 17:38

Несмотря на поздний час и плохую погоду, в Центре бурлила жизнь и было полно народу, в большинстве своем безбородых юнцов. Некоторые из них были одеты в синюю хлопчатобумажную рубашку с красной эмблемой. Эта же эмблема, выглядевшая как ярмо со скрещенными стрелами, была изображена в центре черно-красного полосатого флага, висевшего на стене. Несмотря на занятость, при виде входящего Хосе-Антонио все бросили свои дела, встали по стойке смирно, щелкнули каблуками и вскинули руки.

Barabulets 23.01.15 в 17:53

Уважительное и преданное отношение к своему лидеру впечатлило англичанина; хоть и устойчивый к бурным проявлениям чувств, он не мог устоять против этой атмосферы, заряженной неистовой энергией. Он взглянул на своего спутника и увидел, что, перешагнув порог Центра, тот преобразился. Улыбчивый аристократ, учтивый и немного застенчивый, каким он знал его в доме герцогов, превратился в решительного, уверенно двигающегося человека с энергичным голосом. С прямой спиной, сверкающими глазами и раскрасневшимися щеками, Хосе-Антонио отдавал приказы с властностью человека, которому знакомо лишь слепое подчинение.

Barabulets 23.01.15 в 18:05

Рассматривая его, Энтони вспомнил образы Муссолини, которые видел в кинохронике, и задался вопросом, сколько во всём этом было подражания, а сколько притворства; еще его мучил вопрос, видела ли Пакита его таким или знала лишь его домашнюю сторону. Возможно, подумал Энтони, это меня он хочет впечатлить, а не ее. Если он опасается соперничества со мной, это лучший способ отговорить меня от этого.

Barabulets 23.01.15 в 18:14

Но эти размышления не отвлекли его от собственного положения. Было опрометчиво и безответственно в одиночку приходить в то место, где царила первобытная жажда насилия, к которому к тому же к нему в любую минуту могло прибавиться идентичное насилие с улицы. Он осторожно встал рядом с Хосе-Антонио, чье расположение было его единственной защитой, и пытался понять, кто его окружает - идеалисты или преступники.

gojungle 24.01.15 в 10:25

К ним приблизился крепкий мужчина среднего роста с выпуклым лбом и обратился к Хосе-Антонио, намереваясь сказать что-то важное, но заметил присутствие чужака и замолк, нахмурившись.

Barabulets 23.01.15 в 18:25

- Он со мной, - сказал Хосе-Антонио, заметив замешательство товарища. - Это англичанин.

Barabulets 23.01.15 в 18:26

- Надо же, - сказал язвительно тот, пожимая ему руку, - Мозли [14] прислал нам подкрепление.

Barabulets 23.01.15 в 18:28

- Сеньор Уайтлендс не имеет никакого отношения к политике, - объяснил Хосе-Антонио. - Вообще-то, он большой эксперт по испанской живописи. Что ты мне хотел сказать, Раймундо?

Barabulets 23.01.15 в 18:29

- Недавно звонил Санчо из Севильи. Ничего срочного, позже расскажу.

Barabulets 23.01.15 в 18:30

Хосе-Антонио обернулся к Энтони и сказал:

Barabulets 23.01.15 в 18:30

- Санчо Давила - руководитель Фаланги в Севилье. Всегда важно поддерживать связь между центрами, а сейчас более чем когда-либо. Этот товарищ - Раймундо Фернандес Куэста, адвокат, мой друг и соратник с давних времен. Товарищ Раймундо Фернандес Куэста является членом-основателем Испанской Фаланги, и в настоящий момент ее генеральным секретарем. Вон тот, похожий на меня, но с усами, мой брат Мигель. А этот, рядом с ним, настоящий зверь. Здесь располагается Университетский союз, отдел журналистики и пропаганды и милиция.

Barabulets 23.01.15 в 18:38

- Очень интересно, - сказал Энтони, - и я благодарен вам за доверие, оказанное мне приглашением сюда.

Barabulets 23.01.15 в 18:40

- Ничего подобного, - возразил Хосе-Антонио, - к счастью или несчастью, но известность освободила нас от необходимости держать в секрете как личности наших товарищей, так и нашу деятельность. Даже наши намерения. Полиция знает нас всех, и нет сомнений, что в наши ряды просочился какой-нибудь соглядатай. Было бы наивно думать иначе. Если вы мне позволите, я решу несколько вопросов, а затем мы пойдем ужинать. Я готов умереть за родину, но не от голода.

Barabulets 23.01.15 в 18:46

Некоторые из членов Фаланги приближались, чтобы посовещаться с Вождем. Хосе-Антонио представлял их, а англичанин тщетно пытался удержать в памяти имя каждого. Хотя все говорили краткими фразами, подражая решительной и четкой речи военных, их произношение, словарный запас и манеры выдавали происхождение из высших социальных кругов и значительный уровень образованности.

Barabulets 23.01.15 в 18:53

Тем, кто занимал ответственные должности, было около тридцати, как Хосе-Антонио; все остальные же были очень молодыми, возможно, студентами. Поэтому первоначальная нервозность англичанина уступила место определенному чувству комфорта, подпитываемому проявлениями симпатии, которую со всех сторон ему выказывали. Возможно, они считали его сторонником своей идеологии, и раз уж сам Вождь его пригласил, и Энтони, понимая свое положение, не чувствовал нужды возражать. Если его спрашивали о Британском союзе фашистов, он ограничивался словами, что не имел случая лично познакомиться с Освальдом Мозли, и бормотал что-то расплывчатое, выглядевшее убедительным благодаря его положению иностранца.

Barabulets 23.01.15 в 19:05

Через некоторое время Хосе-Антонио, не теряя сердечного и дружелюбного расположения духа, но уже ощутимо проявляя нетерпение, сухо прервал череду разговоров, призвал всех не бросать работу и не терять веру в общее дело, осуществление которого неминуемо, и, взяв Энтони под руку, сказал:

Barabulets 23.01.15 в 19:12

- Лучше пойдем, а то никогда не уйдем отсюда.

Barabulets 23.01.15 в 19:13

Повысив голос, он спросил своего брата, не хочет ли тот с ними поужинать. Мигель Примо де Ривера извинился, сославшись на незаконченные дела. Энтони подумал, что, возможно, сознательно или подсознательно, тот сторонился появляться на людях в компании старшего брата, чтобы подавляющая личность первенца, более красивого и блистательного, не оставляла его в тени. Было вполне естественно, что Мигель преклонялся перед Хосе-Антонио, но при этом не хотел давать повода для сравнений, которые были бы не в его пользу.

Barabulets 23.01.15 в 19:20

Предложение было адресовано Мигелю, но поведение Хосе-Антонио предполагало приглашение любого из присутствующих, так что к группе присоединился Раймундо Фернандес Куэста и еще один худощавый замкнутый человек, крыглые очки с толстыми стеклами лишали его внешность всякой мужественности. Рафаэль Санчес Масас был скорее интеллектуалом, чем человеком действия, несмотря на то, что являлся, как объяснил англичанину Хосе-Антонио, пока они выходили, одним из основателей Испанской Фаланги и членом ее совета. Именно он придумал девиз, который теперь повторяли все: "Вставай, Испания!". У Энтони он сразу вызвал симпатию.

gojungle 24.01.15 в 14:39

Все четверо и два телохранителя втиснулись в желтый "Шевроле" Хосе-Антонио и поехали в баскийский ресторан под названием "Амая", находящийся на улице Сан-Херонимо. При входе официант поприветствовал их, вскинув руку.

gojungle 24.01.15 в 14:42

- Не обращай на него внимания, - засмеялся Хосе-Антонио, с легкостью перейдя на "ты", - если бы вошел сам Ларго Кабальеро [15], он бы и его поприветствовал поднятым кулаком. Здесь хорошо кормят, и это главное.

gojungle 24.01.15 в 14:48

Им подали обильный и сытный ужин и немерено вина. Хосе-Антонио ел с аппетитом, и через некоторое все оживились, включая Энтони, который вздохнул с облегчением, оказавшись на нейтральной территории. Он уже не считал себя обязанным скрывать собственные взгляды. Кроме того, Хосе-Антонио беспрестанно выказывал ему свое расположение, а остальные следовали его примеру, если не сердечно, то с уважением. Уплетая яичницу с перцем, Вождь сказал:

gojungle 24.01.15 в 15:07

- Надеюсь, Энтони, что вернувшись в Лондон, ты расскажешь обо всём, что видел и слышал, в точности и объективно. Я знаю, что о нас распускают много слухов, и многие судят о нас пристрастно, а не справедливо. Чаще всего те, кто передает эти ложные слухи, действуют не из злого умысла. Испанское правительство не жалеет усилий, чтобы заставить нас замолчать. Таким образом, людям становится известна его точка зрения, а не наша. Наши публикации подвергаются цензуре и конфискуются, а если мы просим разрешения собрать митинг, нам всегда отказывают. Потом, учитывая демократические убеждения, которые говорят о том, что нельзя лишать нас конституционных прав, в последнюю минуту нам дают разрешения, чтобы не мы не имели времени ни организовать митинг как следует, ни объявить о нем. Но всё равно собирается масса народа, и митинг проходит с успехом, а на следующий день пресса печатает лишь короткую заметку, где смешивается отрицательное мнение о нем редакции и четыре искаженные фразы ораторов. Если случается драка, как это часто бывает, они сообщают об уроне, причиненном другой стороне, а не нам, и неизменно обвиняют в произошедшем нас, словно мы единственные провоцируем насилие, хотя мы - главные жертвы.

gojungle 24.01.15 в 15:21

- А в последнее время, - вмешался Санчес Масас с печальным выражением лица, - когда партию объявили вне закона, мы и вздохнуть не можем.

gojungle 24.01.15 в 15:21

Энтони немного подумал и сказал:

gojungle 24.01.15 в 15:22

- Что ж, если все настроены так враждебно, то на это есть какая-то причина.

gojungle 24.01.15 в 15:22

За этими словами последовало удивленное молчание. Глаза Санчеса Масаса расширились за стеклами очков, а Раймундо Фернандес Куэста потянулся рукой к пистолету. К счастью, Хосе-Антонио разрядил обстановку звонким взрывом хохота.

gojungle 24.01.15 в 15:25

- А, знаменитая английская честная игра! - воскликнул он, хлопнув Энтони по плечу, а потом с прежней серьезностью добавил: - Но ничего подобного, друг мой. С нами дерутся, потому что боятся. А боятся, потому что здравый смысл и История на нашей стороне. Мы - это будущее, а против будущего оружие прошлого бесполезно.

gojungle 24.01.15 в 15:28

- Именно так, - убежденно заявил Санчес Масас. - Если здесь и сейчас, связанные и с кляпом во рту, мы не перестаем расти и наш натиск день ото дня всё крепнет, то что произойдет, если наши руки будут свободны?

gojungle 24.01.15 в 15:31

- Мы сметем все партии в мгновение ока, - заключил Фернандес Куэста.

gojungle 24.01.15 в 15:31

- Но если вы хотите их уничтожить, - настаивал приободрившийся Энтони, - вполне естественно, что эти партии будут защищаться.

gojungle 24.01.15 в 15:33

- Это неверный аргумент, - ответил Санчес Масас. - Мы хотим уничтожить партии, а не людей. Подавить всю фальшь и мракобесие парламентской системы и предложить гражданам возможность присоединиться к великому совместному замыслу.

gojungle 24.01.15 в 15:35

- Он у них уже есть, - сказал Энтони.

gojungle 24.01.15 в 15:36

- Нет, - возразил Хосе-Антонио. - То, что сегодня происходит в Испании, это не замысел, а просто механические действия без души и веры. Либеральное правительство ни во что не верит, даже в себя. Социалисты - просто бандиты, радикалы и мошенники, а Конфедерация независимых правых идет у них на поводу. Учитывая всё это, парламент, который должен принимать законы, опустился до самых мерзких интриг и самых позорных компромиссов. Сегодня испанские Кортесы - это просто безвкусный спектакль, не более. В такой среде любой республиканец - это лишь марионетка в руках разъяренной толпы и жестоких рабочих организаций. Когда придет наше время, мы их посадим.

gojungle 24.01.15 в 16:01

Произнося эти слова, Хосе-Антонио повысил голос, и в заведении установилась почтительная тишина. Телохранители у двери внимательно изучали посетителей, которые замерли за столами. Хосе-Антонио заметил оказанный его речью эффект и удовлетворенно улыбнулся.

gojungle 24.01.15 в 16:03

Пыл и убедительность, с которыми он говорил, произвели впечатление на Энтони. Его совершенно не интересовала политика. На последних выборах в Британии по просьбе Кэтрин он голосовал за лейбористов, а перед тем - за консерваторов, чтобы угодить тестю, в обоих случаях он и понятия не имел ни о кандидатах, ни о программах соответствующих партий.

gojungle 24.01.15 в 17:50

Воспитанный на принципах либерализма, Энтони считал эту систему хорошей, пока она не показала свою неэффективность, и не чувствовал склонности ни к какой другой политической системе. Во время учебы в Кембридже он инстинктивно отверг идеи марксизма, так популярные у студентов. Он считал Муссолини шарлатаном, хотя и признавал, что ему удалось внедрить в итальянском народе дисциплину. Напротив, Гитлер вызывал у него отвращение, не столько из-за идеологии, которую он считал скорее просто набором высокопарных слов, сколько из-за угрозы, которую несло его бахвальство для Европы: в промежутке между 1914 и 1918 годами он был еще слишком молод, чтобы попасть в армию, но собственными глазами видел последствия войны и понимал, что сегодня соперничающие в той мясорубке страны неизбежно ведут мир к повторению этого безумия.

gojungle 24.01.15 в 18:02

В глубине души Энтони хотел лишь посвятить себя работе, без дальнейших осложнений, которые принесла бурная личная жизнь. Но всё равно он не смог не подпасть под магнетическое влияние Хосе-Антонио, и если тот был способен произвести такое впечатление на упрямого иностранца, да еще за тарелкой с жарким, то насколько он мог возбудить предрасположенные к этому массы и в подходящей для выражения восторга и пылкости обстановке?

gojungle 24.01.15 в 18:06

Не успел он ответить на этот вопрос, как Хосе-Антонио развеял напряженность, подняв бокал с вином и насмешливо заявив:

gojungle 24.01.15 в 18:07

- Выпьем за будущее, но позаботимся о настоящем. Будет настоящим преступлением дать этим превосходным закускам остыть, а еще большим преступлением - утомлять иностранца нашими внутренними проблемами. Давайте будем есть, пить и беседовать на более приятные темы.

gojungle 24.01.15 в 18:10

Рафаэль Санчес Масас эхом отозвался на это предложение, спросив англичанина, знаком ли тот с испанской литературой Золотого века так же хорошо, как с живописью.

gojungle 24.01.15 в 18:12

Энтони с удовольствием вернулся к менее неведомым и менее скользким темам и ответил, что хотя первичным объектом его изучения и интересов является, конечно, живопись, а еще конкретнее, картины Веласкеса, но невозможно было бы о ней говорить без знакомства с другими проявлениями удивительной испанской культуры той славной эпохи. Веласкес был в строгом смысле слова современником Кальдерона и Грасьяна, и что хватает свидетельств их контактов, он писал Гонгору, и хотя его авторство портрета Кеведо не подтверждено, как утверждают некоторые, эта ошибка говорит о том, что Веласкес вполне мог его нарисовать. В Мадриде того времени Веласкес пересекался с Сервантесом, Лопе де Вегой и Тирсо де Молиной, а духовную атмосферу наполняла поэзия Санта-Терезы, брата Луиса де Леона и Сан-Хуана де ла Круса. И чтобы продемонстрировать свою компетентность в этом вопросе, он продекламировал:

gojungle 24.01.15 в 18:26

- Овражек под горою

gojungle 24.01.15 в 15:48

Моей рукой под палисадник занят,

gojungle 24.01.15 в 15:48

Там вешнею порою

gojungle 24.01.15 в 15:48

Листву цветы румянят

gojungle 24.01.15 в 15:49