Eduardo Mendoza. Riña de gatos / Эдуардо Мендоса. Кошачья свара: Глава 26

Глава 26.

Barabulets 29.01.15 в 08:22

Проникающий сквозь ставни яркий свет сообщил всё еще сонному Энтони Уайтлендсу, что уже наступил день. На часах была половина десятого, и Тоньина рядом с ним спала с детской непринужденностью. Мысленно пытаясь упорядочить события минувшего вечера и оценить ситуацию, Энтони поднялся, привел себя в порядок, оделся и тихо вышел из номера. У стойки портье он попросил разрешения воспользоваться телефоном и набрал номер герцога де ла Игуалады. Трубку взял дворецкий и сообщил, что его светлость не может подойти к аппарату. Речь идет о срочном деле, настаивал англичанин, когда он сможет поговорить с сеньором герцогом? Дворецкий был не в состоянии ответить на этот вопрос; его светлость не проинформировал слуг о своих планах. Дворецкий мог лишь посоветовать Энтони звонить через небольшие промежутки времени. Может быть, ему повезет.

Barabulets 29.01.15 в 08:35

Раздраженный, Энтони вернулся в номер и обнаружил Тоньину полностью одетой и готовой к выходу. Она старательно заправила кровать и немного прибрала всё остальное. Сквозь открытые ставни врывались потоки света.

Barabulets 29.01.15 в 08:37

- Я отойду на несколько часов, если ты не против, - произнесла девушка. - Мне нужно позаботиться о сыне. Но я могу вернуться пораньше, если хочешь.

Barabulets 29.01.15 в 08:38

Энтони сухо ответил, что она может делать, что угодно, лишь бы оставила его в покое, и Тоньина поспешно ушла с поникшей головой. Оставшись, наконец, в одиночестве, Энтони начал метаться по комнате, как хищный зверь в клетке. Два раза он садился за записную книжку и вскакивал, не написав ни слова. Новая попытка связаться с герцогом натолкнулась на отрицательный ответ дворецкого. Энтони всю голову сломал, пытаясь понять причины столь внезапной перемены в поведении герцога. Может быть, он узнал, что полиция проведала о его планах, и предпочел дождаться подходящего момента, чтобы довести дело до конца, но если так, почему он не сказал об этом Энтони, вместо того, чтобы держать на расстоянии? Если он питал какие-то подозрения относительно его верности, необходимо было развеять их как можно быстрее.

Barabulets 29.01.15 в 08:51

Со всеми этими кружащимися в голове мыслями, ему показалось невыносимым сидеть запертым в номере. После ночи восстанавливающего сна, когда на ясном голубом небе высоко стояло солнце, вчерашние страхи показались ему детскими. Не отрицая правдивости слов лорда Бамблби, он полагал невероятным, что тайный советский агент мог заниматься кем-то столь незначительным с точки зрения политики, как он. Даже если их пути пересекутся, ничего не случится средь бела дня и в толпе людей на центральной улице. Из купленной вчера еды уже ничего не осталось. Вдобавок ко всем имеющимся проблемам, теперь появился еще один голодный рот.

Barabulets 29.01.15 в 09:19

Ступив на тротуар, он порадовался принятому решению и ощутил, будто оставил все заботы в темных закоулках гостиницы. Только выйдя на площадь Санта-Ана, он почувствовал произошедшие за последние часы изменения в окружающей атмосфере. В этой части Мадрида, лишенной деревьев и растений, приход весны проявлялся в воздухе и цвете, словно смена настроения. Под этим сверкающим небом, которое укутывало город и всех прохожих, не могло произойти ничего дурного.

Barabulets 29.01.15 в 10:27

Энтони позавтракал кофе со сдобной булкой и, ведомый весенним бурлением жизни, отправился на прогулку, и в очередной раз, почти невольно, оказался у музея Прадо. Если в скором времени ему придется покинуть Мадрид, он не хотел сделать этого, не попрощавшись со своими любимыми картинами. Пока он поднимался по крутой лестнице, его охватили унылые мысли: может быть, это была последняя возможность созерцать произведения искусства, в компании которых он пережил столь упоительные моменты. Если безумство, бродившее во всех слоях испанского общества, выльется в вооруженное столкновение, как все предсказывали, кто сможет гарантировать, что несметные сокровища - произведения искусства, разбросанные по всей стране, не погибнут в этой пучине?

Barabulets 29.01.15 в 10:34

Подавленный этой мрачной мыслью, он обходил залы музея, не осознавая, что некий субъект в жилете и тирольской шляпе следовал за ним на расстоянии, прячась за поворотом или колонной, если объект преследования задерживался у какой-либо из выставленных картин. Это была обоснованная предосторожность, так как в этот час во всём музее не было других посетителей, но в то же время была излишней, потому что Энтони не обращал внимания даже на работы, на которых останавливался его взгляд. Только завидев первую картину Веласкеса, он отбросил свои размышления и сосредоточил всё внимание на этих произведениях. В этот раз его с неодолимой силой притягивали два определенных персонажа.

Barabulets 29.01.15 в 11:28

Диего де Аседо по прозвищу Кузен и Франциско Лескано наслаждались бы в этом мире одинаковым общественным положением или, иными словами, были бы хуже собак, если бы Веласкес не отправил их в царство бессмертия через переднюю дверь. Аседо и Лескано были карликами, входившими в состав многочисленной шутовской братии при дворе Филиппа IV. Картины с их изображением - большие, метр в высоту и восемьдесят пять сантиметров в ширину, портреты принцесс Маргариты и Марии-Терезы были такого же размера. Художник одинаково смотрел на все модели, будь то принцессы или карлики: человечным взглядом, без лести, но и без сочувствия. Веласкес - не Бог, он не чувствовал себя призванным судить мир, давно и безвозвратно созданный к тому времени, когда он в нем появился; его миссией было строгое воспроизведение мира таким, как есть, и он старательно ей следовал.

Barabulets 29.01.15 в 11:46

Лескано, очевидно, страдал идиотизмом; надо полагать, Аседо тоже. Вдобавок к скудоумию, или, может быть, в его результате, двое шутов делали на картинах то, что требовало минимального ума и обучаемости, двух качеств, которых они были лишены: Кузен держал открытую книгу размером почти с него самого, а Лескано - колоду карт, как будто готовясь раздать их для игры. Открытая страница книги Аседо выглядела покрытой строчками и даже иллюстрированной, но это обычный трюк Веласкеса: при близком взгляде становилось понятно, что буквы и картинки представляют собой лишь однообразные пятна. То же самое с колодой карт. Шуты занимали большую часть полотна; с правой стороны каждой композиции были изображены горы Гуадаррама; удаленность гор и отсутствие других объектов позволяло понять, что карлики находятся в поле; свет падал, как в поздний час; общая картина наводила на мысль о запустении. Величие гор на заднем плане и образец незначительности и беспомощности на переднем.

Barabulets 29.01.15 в 12:22

Энтони был так поглощен этими персонажами, что сам того не замечая шевелил губами, словно бы разговаривая с ними. В это мгновение Аседо и Лескано представлялись ему единственными существами, способными понять и разделить его печаль перед лицом надвигающейся катастрофы, которая разрушит всё на своем пути, начиная с прекрасного и благородного, и не будет знать жалости к слабым. "Это не моя страна, - пробормотал зачарованно вглядывающийся в картины англичанин, - было бы абсурдом связывать свою судьбу с судьбой людей, которые со мной не считаются и даже не знают о моем существовании. Нельзя объявить бегством то, что является всего лишь разумным отступлением".

Barabulets 29.01.15 в 12:30

Карлики не отвечали. Они смотрели прямо перед собой, но не на зрителя, а на что-то другое, вероятно, на самого рисующего их Веласкеса, а может быть, в бесконечность. Это безразличие не удивляло Энтони, который не ожидал большего. Для него эти карлики представляли собой народ Мадрида, немых спутников на пути в бездну.

Barabulets 29.01.15 в 12:34

Он развернулся, чтобы направиться к выходу, по-прежнему погруженный в параллельный мир живописи, как вдруг обратил внимание, что к нему решительным шагом направляется какой-то человек в жилете и тирольской шляпе. Это мгновенно швырнуло его обратно в реальность: без сомнений, это тот самый коварный Коля, и он идет к нему с преступными намерениями. Словно в кошмарном сне, ужас сковал ноги Энтони, он хотел крикнуть, но из горла не вырвалось ни единого звука; инстинкт самосохранения заставил его поднять руки, и он бестолково ими взмахнул, чтобы защититься и отбить атаку. Видя такую реакцию, мужчина испуганно остановился, учтиво снял шляпу и воскликнул на высокопарном английском:

Barabulets 29.01.15 в 14:45

- Ради Бога, Уайтлендс! Вы сошли с ума?

Barabulets 29.01.15 в 14:45

Паника уступила в сознании Энтони место изумлению.

Barabulets 29.01.15 в 14:46

- Гарриго? Эдвин Гарриго?

Barabulets 29.01.15 в 14:46

- Я не знал, как с вами связаться, и не хотел обращаться в официальные инстанции, поэтому решил прийти в музей, убежденный, что рано или поздно встречу вас здесь. В худшем случае, сказал я себе, черт возьми, визит в Прадо стоит всех неудобств путешествия.

Barabulets 29.01.15 в 14:50

Изумление прошло, и Энтони охватила глухая ярость.

Barabulets 29.01.15 в 14:51

- Не ждите теплого приема, - процедил он сквозь зубы.

Barabulets 29.01.15 в 14:52

Старый хранитель пожал плечами.

Barabulets 29.01.15 в 14:53

- От вас я ничего не ожидаю. Тем не менее, вам следует быть мне признательным, - он указал на шутов и добавил: - Мы не могли бы поговорить без присутствия этих несчастных? Я поселился в двух шагах отсюда, в "Палас-отеле". Там нам будет спокойно и удобно.

Barabulets 29.01.15 в 14:57

Энтони колебался. Он бы с огромным удовольствием отправил к черту самодовольного интригана, но здравый смысл подсказывал ему, что не стоит враждовать с мировым авторитетом в живописи, который мог принести как огромную пользу, так и множество проблем. После недолгих раздумий он сделал жест неохотного согласия и направился к выходу, старый хранитель следом. Они безмолвно пересекли бульвар Прадо, затем нашли уединенный уголок в роскошной ротонде, скинули пальто, развалились в шелковых креслах и продолжили напряженно молчать до тех пор, пока старый хранитель не сказал вполголоса:

Barabulets 29.01.15 в 15:12

- Ей-богу, Уайтлендс, бросьте вы уже свою проклятую подозрительность. Вы и правда думаете, что я хочу украсть у вас заслугу этого открытия? Подумайте хорошенько, я хранитель Национальной галереи, личность, если позволите мне такую нескромность, всемирно известная, и мне осталось совсем немного до пенсии. Поставил бы я под угрозу репутацию всей своей жизни из-за авантюры с неясным результатом и, если позволите так сказать, сомнительной законности? Даже если бы я решил совершить подобное безрассудство, приехал бы я сюда только для того, чтобы ввести вас в курс своих намерений?

Barabulets 29.01.15 в 15:13

Энтони выждал несколько мгновений, прежде чем ответить. В другой стороне зала нежные звуки арфы обволакивали журчание голосов посетителей.

Barabulets 29.01.15 в 15:21

- Не будьте лицемером, Гарриго, - произнес он наконец с холодным спокойствием. - Вы хотите, чтобы я поверил, что вы бросили свой кабинет на Трафальгарской площади и чай в "Савое" только ради того, чтобы влезть в это осиное гнездо с единственной целью поговорить со мной о картине, которую вы даже не видели? Не смешите меня. Вы приехали, чтобы ухватить кусок пирога, если не пирог целиком, и явились ко мне лишь потому, что я единственный человек, который может привести вас к тому месту, где спрятан Веласкес. К счастью, у меня хватило ума не раскрыть вам его в письме. Напротив...

Barabulets 29.01.15 в 15:27

К ним приблизился официант и поинтересовался, не хотят ли они что-нибудь выпить. Эдвин Гарриго попросил кофе, Энтони же не стал ничего заказывать. Когда официант ушел, старый хранитель принял огорченный вид.

Barabulets 29.01.15 в 15:30

- Вы всегда были человеком недоброжелательным, Уайтлендс, - сказал он беззлобно, словно описывая мебель. - Уже студентом вы были таким, и эта черта лишь усилилась с возрастом. И с недостатком профессиональных успехов, если вы позволите мне так сказать. Усвойте хорошенько вот что: я не хочу иметь никакого отношения к этой картине. Это подделка, Уайтлендс, подделка. Я не говорю, что речь идет о фальсификации или преднамеренном обмане: может быть, нынешние собственники считают ее настоящей, возможно, вполне искренне. Но картина - не Веласкеса. Я бросил свои рутинные дела не для того, чтобы что-то украсть, Уайтлендс. Несколько дней назад один работник нашего посольства в Мадриде позвонил мне, чтобы рассказать об этом деле, и я прочитал письмо, написанное вашей собственной рукой. Я незамедлительно отправился в путь с одной единственной целью: не допустить, чтобы вы совершили неисправимую глупость. Потому что вопреки всем вашим личным недостаткам и наивности, я считаю вас настоящим профессионалом и не хочу, чтобы ваша карьера была разрушена, а вы стали посмешищем для всего академического мира. Вы можете мне верить или нет, но я говорю вам правду. Я люблю нашу профессию, Уайтлендс, я посвятил ей всю жизнь; искусство было и продолжает быть моей радостью и смыслом существования. И хотя я никогда не уклоняюсь от споров, я также люблю своих коллег по профессии. Вы - моя семья, моя...

Barabulets 29.01.15 в 15:48

Эмоции, вызванные его собственными словами, стояли комком в горле и мешали ему говорить. Чтобы скрыть свое смущение, он достал из верхнего кармана пиджака алый платок и несколько раз промокнул им лоб, подбородок и щеки. Затем с интересом осмотрел на платке результаты этих действий.

Barabulets 29.01.15 в 15:51

- Климат Мадрида портит макияж, - пояснил он, складывая платок и убирая его на свое место. - Слишком сухой. Таким же образом он разрушает и картины. Надеюсь, что вы это учли.

Barabulets 29.01.15 в 15:53

Вернулся официант с подносом, на котором стояла чашка кофе-мокко, молочник, сахарница, чайная ложка, салфетка и стакан газированной воды. Гарриго удовлетворенно усмехнулся, и Энтони, пожалевший о своем воздержании, воспользовался присутствием официанта, чтобы заказать виски с содовой. Потом, пока старый хранитель изысканно потягивал кофе, он произнес:

Barabulets 29.01.15 в 16:00

- Вы ее не видели. Картину, я имею в виду. Вы не видели картину, а я видел.

Barabulets 29.01.15 в 16:01

Старый смотритель с девичьими ужимками вытер уголки рта, прежде чем ответить.

Barabulets 29.01.15 в 16:02

- Мне это не нужно. Я старый пес, и видел много подобных случаев. Дьявол ставит ловушки на перекрестках дорог и предлагает чудеса путешественникам, готовым продать ему душу. В итоге всё заканчивается печальным обманом. Обман заложен в самой природе дьявола. Я испытал те же соблазны; и перед моими глазами Мефистофель разворачивал свой блистающий товар. Дым и пепел, Уайтлендс, дым и пепел.

Barabulets 29.01.15 в 16:06

- Но вы не видели картину, - продолжил настаивать Энтони без особой уверенности.

Barabulets 29.01.15 в 16:07

- Именно поэтому я и знаю, что она ненастоящая, потому я здесь. Если бы я ее увидел, возможно, был бы так же сражен великолепием ее фальшивости, как и вы. Самое простое в этом мире - видеть то, что хочешь видеть. Если бы это было не так, мужчины не женились бы на женщинах и человечество вымерло бы много веков назад. Дарвин ясно это осознавал. Ах, Уайтлендс, Уайтлендс, сколько примеров мы можем привести, сколько наших коллег, самых твердых и честных, снискали себе в итоге дурную славу по вине непреодолимого желания? Сколько преждевременных объявлений об авторстве! Сколько ошибочных датирований! Сколько символических интерпретаций, открытий, спрятанных в деталях пейзажа, в изгибах покрова Девы! Чрезмерное рвение раскрыть и интерпретировать то, что по определению является загадкой и неопределенностью!

Barabulets 29.01.15 в 16:16

Он наклонился вперед и несколько раз похлопал по Энтони колену, жестом одновременно насмешливым и отеческим.

Barabulets 29.01.15 в 16:17

- Откройте глаза, Уайтлендс, в оценке произведения искусства лишь пятьдесят процентов имеют отношение к реальности, а другие пятьдесят - это наши предпочтения, предрассудки, образование и, кроме того, обстоятельства. А если картины нет у нас перед глазами, и мы полагаемся на память, вес реальности сокращается до скромных десяти процентов. Память слаба, она идеализирует, она небрежна, в ней смешиваются разные воспоминания. Для человека увлеченного эти изменения неважны; возможно даже, что субъективизм является неотъемлемой частью изобразительного искусства. Но мы с вами профессионалы, Уайтлендс, мы должны бороться против обмана эмоций. Наша задача состоит не в сенсационных открытиях, и даже не в интерпретации и оценке. Наша задача ограничивается анализом полотен, красящих веществ, рам, трещин, актов купли-продажи, в общем, всего, что может послужить для определения реальности и поможет избежать хаоса.

Barabulets 29.01.15 в 16:30

Он снова откинулся в кресле, соединил кончики пальцев и продолжил:

Barabulets 29.01.15 в 16:33

- Совсем недавно, в Прадо, я наблюдал за вами. Я находился далеко, свет был тусклым, а мое зрение уже не как в былые времена, но даже при этом я убежден, что видел, как вы разговаривали с Диего де Аседо и Франциско Лескано. Не мне вас упрекать. Много раз я раскрывал сердце перед нарисованными образами, с большей искренностью и эмоциями, чем могут от меня ожидать люди и ангелы; перед некоторыми картинами я плакал, не от эстетических эмоций, а изливая душу, как на исповеди, как на психотерапии, что-то вроде этого. В этом нет ничего плохого, мы знаем, что такое эти кратковременные излияния чувств. Потом, в момент истины, эти эмоции нужно запереть на замок и опираться только на факты, доказательства из первых рук и сопоставления... В каких обстоятельствах вы видели эту картину? В одиночестве или с кем-то? Несколько часов или считанные минуты? Какие документы были в вашем распоряжении? И как насчет рентгена? В наши дни никто не осмелится строить теории, не прибегнув к рентгену. Вы это сделали? Не говорите ничего, Уайтлендс, я знаю ответы на эти вопросы. Вы всё еще хотите убедить меня в обратном?

Barabulets 29.01.15 в 16:49

Принесли виски, и Энтони сделал два жадных глотка. Взбодрившись, он ответил:

Barabulets 29.01.15 в 16:50

- Я не пытаюсь убедить вас в обратном, Гарриго. Это вы приехали из Лондона, чтобы подвергнуть меня подобной разновидности академической лоботомии, замаскированной под суровость и методичность. Относительно ваших вопросов, я скажу вам вот что: я могу ответить на них более или менее, вы же - нет, потому что не видели картину и бьете вслепую. Вашими устами не говорит ни благоразумие, ни опыт, и еще меньше - дух товарищества. Вашими устами говорит исключительно страх того, что я добьюсь успеха, который выставит на посмешище вашу долгую карьеру, слепленную из честолюбия, болтовни и подсиживания. Ради этого вы приехали сюда, Гарриго, чтобы воспрепятствовать моей работе и, если не получится, примазаться к открытию и украсть у меня часть того, что принадлежит только мне.

Barabulets 29.01.15 в 16:51

Старый хранитель поджал губы, насмешливо поднял брови и присвистнул.

gojungle 29.01.15 в 15:42

- Что, излили душу, Уайтлендс?

gojungle 29.01.15 в 15:43

- Да.

gojungle 29.01.15 в 15:43

- Ну и слава богу. А теперь опишите мне картину.

gojungle 29.01.15 в 15:44

- С какой это стати?

gojungle 29.01.15 в 15:44

- Потому что я единственный человек, который может вас понять, а вы умираете от желания поговорить об этой чертовой картине. Сейчас вы больше нуждаетесь во мне, чем я в вас. До сих пор вы просто показывали свою нервозность. Это вполне естественно. На вашем месте я бы тоже на стенку лез.

gojungle 29.01.15 в 15:46

Флегматичность старого хранителя превратилась в привычный обмен ударами, как в старые времена учителя и ученика.

gojungle 29.01.15 в 15:48

- Метр тридцать в высоту на восемьдесят сантиметров в ширину. Фон из темной охры, без пейзажа или каких-либо дополнительных элементов. В центре - обнаженная женщина, слегка смещенная влево. В правой руке на уровне колен она держит голубую ткань. Поза напоминает "Данаю" Тициана, которую Веласкес мог видеть во Флоренции во время своего первого визита в Италию. Черты лица женщины совершенно четкие и не совпадают ни с одной из моделей, к услугам которых прибегал Веласкес. Палитра идентична той, что и на картине "Венера с зеркалом", и без сомнений, речь идет о той же женщине.

gojungle 29.01.15 в 15:54