«Thunderer» by Felix Gilman / «Громовержец» Феликс Гилман: 2

Четвертое издание печально известного Атласа Николаса Мэйна, так никогда и не публиковавшееся, так описывает Арарат:

night_kate 10.08.14 в 05:34

"АРАРАТ - священный город, созданный непрестанной работой богов, город тысяч господ, но вам это и так известно. Он всё, что вы видите из окна, и многое из того, что не доступно вашему взору, и куда большее из того, что безжалостно предано земле. Всё написанное здесь, сперва было записано на его улицах, однако тут оно осмыслено и упорядочено.

tamika 27.08.14 в 17:11

Всё, что принимается за правду об Арарате в одном месте, считается ложью где-то ещё. Наш долг - постараться воздать ему должное на этих и всех последующих страницах, но мы умоляем вас о снисхождении к нашим ошибкам. Ежели вас рассердила правда, нам не за что извиняться".

tamika 27.08.14 в 17:27

...это введение, сочинённое частично Гольбахом, частично драматургом Льянкуром, разумеется, было небольшой шуткой, ибо Арарат - тема всего "Атласа" и даже его многочисленные тома не в силах запечатлеть город: это столь же нелепо как попытка заключить сам "Атлас" внутри одной из его записей.

tamika 27.08.14 в 17:51

Араратские поэты и набожные верующие, заправилы городских предприятий и лизоблюды местных владык выражались менее двусмысленно. "Это же Арарат! - славословили они: - благословенный, полный призраков Арарат. Первый средь городов, сердце, а также вершина мироздания, безмерно древний, но перестраивающийся по миллиону раз на дню, где камень, кирпич и железо, плоть и мечты - всё соединяется, распарывается и снова соединяется путями тысяч небесных существ: конденсат намерений в то, что составляет блестящий и величественный город. Каким же жалким и неинтересным кажется остальной мир в сравнении с Араратом!" Пусть ему поют дифирамбы те кто в силах, но Арджун просто сидел под дождём в доках, на причале Гиза, на своём мешке, между двумя вонючими прилавками с рыбой и клоуном-жонглёром в размазавшемся гриме под кожу змеи, и спрашивал себя: "Какого хера - грубое и неблагозвучное ругательство он подхватил на море, но чувствовал, что здесь необходим некий диссонанс - какого хера я делаю".

tamika 29.08.14 в 04:29

Миссия Арджуна сподвигла его на плавание по морю, заставила пересечь полмира, но сейчас ему пришла мысль, что он ни разу не продумывал своё долгое путешествие, не позволял себе взглянуть на эту задачу прямо, никогда не замечал, как всё таки смутно и невразумительно представляет себе её выполнение. Вот он и в городе, пора начинать, а ему не известно как. Что если он ошибся? Что если здесь того просто нет? У него почти не осталось денег и ему было негде приклонить голову.

tamika 29.08.14 в 04:58

К нему подходили, толкались, кричали и пытались продать свой товар в основном светлокожие люди, некоторые из них были сверхъестественно бледны. Городскому люду не доставало солнца. Прочие же были темнокожи или, во всяком случае, черны от грязи. Золотистый, смуглый Арджун казался уникумом и привлекал любопытные, а, возможно, и враждебные взгляды, кои он встречал с вежливой улыбкой и упавшим сердцем.

tamika 29.08.14 в 05:17

Чуть погодя дождь прогнал клоуна. Укрывшийся под зелёным навесом Арджун достал из мешка писчее перо и развернул лист бумаги. Положил его на твёрдый задник своей копии "Приёмов" Джироламо и начал писать: "Отцы, Матери, я уже в городе, приплыл туда по морю в конце лета, привёз с собой наши надежды".

tamika 29.08.14 в 05:33

Подобно Арарату Гад расположен в тени горы. Он находится много южнее, почти на другом конце мира. Его фермы построены на каменистой земле, которая поросла тёмным мхом и багровым вереском. Воздух в Гаде очень чистый и прохладный. Там далеко разносятся звуки. Возможно, именно поэтому первопоселенцы услышали Глас.

tamika 29.08.14 в 13:14

Певческая единственное большое здание не только в Гаде, но и на мили вокруг. Оно находится в центре города и построено в виде колеса, которое венчает невысокий купол. Четыре остроконечные башенки расположены согласно сторонам света, а пятая, самая высокая, поднимается из середины купола. Стены сделаны из тёмного камня горы, на котором вырезаны замысловатые узоры, прорисованные потускневшим серебром. Тишина внутри способствует созерцанию и открыта свету, который бывает только в горах и льётся через многостворчатые окна.

tamika 30.08.14 в 22:09

Город Гад спускается по склону холма, его изогнутые кровли из соломы и глины, словно в почтении, склоняются вокруг певческой. Дороги в нём узкие и запутанные, самой широкой из них едва хватает для повозок, которые приезжают с ферм. Других средств передвижения нет. В Гаде всего один рынок, и он никак не называется.

tamika 30.08.14 в 16:46

У Гада нет соседей в горах. Единственная дорога спускается в тёплые и шумные прерии. Зимой из-за снегов она становится непроходимой, зато летом Гад потихоньку торгует с равнинными городами, в воловьих повозках отсылая вниз небольшие излишки.

tamika 30.08.14 в 17:32

Порой какой-нибудь хорист спускается с повозками в прерии. В пыльных, пропитых животноводческих городах равнин можно наткнуться на грубых людей, но путешествующих хористов никто не трогает, так как любой дурак, что посмел прикоснуться своими лапами к чёрной рясе хориста вскоре столкнётся с правосудием... или с тем, что сходит за правосудие в жарком и шумном мире внизу. И в городах рады приютить хористов то из-за их умения врачевать, то из-за навыков в обращении с животными, то из-за терпения при разбирательстве споров, но, что самое главное, равнинные люди - чья каждодневная жизнь скучна, сурова и деловита - нуждаются в хористах из-за их песни, и тех намёков от священного Гласа из Гада, что может им принести эта песнь.

tamika 30.08.14 в 17:58

Бывало, хорист, а ещё чаще хористка, пели до прихода ночи в пыльных котловинах за городом, либо на полянах в редких лесах и затем ускользали. На рассвете хористка обычно приходила туда, где выступала накануне вечером, усаживалась, скрестив ноги, на землю, от чего вокруг неё собирались чёрные одежды, и ждала прихода городских детей. Как правило, она испытывала их весь день, помогая застенчивым в неловких импровизациях на тему своей незамысловатой песни. Внимательно слушала их голоса, пока беспокоящиеся родители ожидали дома. Чаще всего она складывала сумку и покидала город одна. Даром песни обладали лишь немногие дети, и таких она забирала с собой.

tamika 31.08.14 в 00:15

Арджун был очень молод, когда его испытала и забрала в Гад мать Абайла. Вскоре он позабыл прежнюю жизнь, за исключением нескольких разрозненных образов. Ему запомнились лошади; коровы; фортепиано, которое наяривало под тёплый дребезжащий перезвон ситаров и пьяные удары тамбуринов в комнате полной длинных, кружащихся ног в пропыленной коричневой коже или ярких кружевах и шёлке; запах пыли, коров, дешёвого рома - и это почти всё. Хористы презирали фортепиано, ситар и тамбурины, и всё же, сочиняя, он представлял себе то дешёвое фортепиано, перезвон и тамбурины крестьян, и эти воспоминания придавали его музыке поразительную живость, совершенно не похожую на упражнения других учеников. Что касается всего остального, он никогда особо не задумывался о том, как бы могла сложиться его жизнь до Гада.

tamika 31.08.14 в 11:06

Хористы разрешили ему оставить имя, данное при рождении. Они добавили к нему Дванда - слово, которое в их представлении связывалось с увеличением аккордов посредством удвоения и повтора, но они выбрали его из-за звучания, а не смыла: так чтобы во время зачитанной на распев переклички он стал Арджуном Дванда. Это лучше соответствовало ритму.

tamika 31.08.14 в 11:35

Полы певческой были сделаны из прохладного серого камня. Ноги Хористов касались его тихо. Первым же делом он научился ходить бесшумно и слушать внимательно.

tamika 31.08.14 в 12:28

Голос Арджуна сломался рано и бесповоротно. Он стал не то чтобы ужасным, просто неинтересным и немного безжизненным: достаточно хороший, чтобы громко петь до заката во время какого-нибудь крестьянского торжества на равнинах; по сути, превосходящий всё то, что можно услышать в остальном мире, но недостаточно хороший для хора. Хор существовал, чтобы вторить Гласу. Только самые безукоризненные певцы годились для такой задачи. Те мальчики, что не оправдывали возложенные на них надежды, к сожалению, отправлялись обратно на равнины.

tamika 31.08.14 в 14:10

Арджуну разрешили остаться только из-за исключительного сочинительского дара. Вот самое раннее из его настоящих воспоминаний: он сидит в обшитом деревянными панелями кабинете матери Абелии, в то время как она, мать Джессика и отец Джулиан всё это ему объясняют. Они предложили выбор: он мог остаться либо покинуть певческую, отправившись в Гад, где бы его приняли в какую-нибудь семью. Он чувствовал себя очень маленьким на жёстком деревянном стуле. Матери и отцы не были жестокими, разве что, наверно, жестоко предлагать такой выбор ребёнку, но они говорили очень честно.

tamika 31.08.14 в 15:25

Арджун решил остаться. В полдень, когда хор оттачивал свои умения, ему разрешалось исполнять крошечные партии до тех пор, пока он стоял рядом с более сильными певцами. А в сумерках, когда хор пел в зале центральной башни, восхваляя Гласа, ему разрешалось стоять во внешних кругах, где молча слушали менее одарённые ученики.

tamika 13.09.14 в 21:44

Угрюмо взращивал он в себе иные таланты.

tamika 13.09.14 в 21:45

Хористы достигли мастерства во многих непростых ремёслах. Оно из направлений в рамках хора, чьи мастерские находились в южной башне, сосредоточилось на изготовлении заводных механизмов. Из их рук выходили точные часы и искусно сделанные игрушки: заводной человечек; танцовщица, которая, постепенно замирая, сворачивается, а затем снова разворачивается; мчащиеся лошади с мудрёными копытами, что никогда по-настоящему не касаются нарисованной травы. Был один важный начальник с равнин, друг Гада, который послал в хор двух сыновей и дочь, но сам никогда не мог приехать в горы. Для него сделали диораму Гада с маленькими оловянными фигурками, что по орбите вращались вокруг Певческой, проходя по лабиринту улиц. Так же на равнинах пользовались спросом музыкальные шкатулки, и их туда поставляли, хотя Хористы находили их звук металлическим и фальшивым.

tamika 14.09.14 в 07:20

В садах и оранжереях Певческой ещё одно направление выращивало травы, лекарственные растения и специи. Другие хористы в туннелях варили пиво, ром и спиртные напитки. Прочие создавали музыкальные инструменты, большую часть которых оставляли себе; равнинным людям было мало прока от их совершенства. Арджун ударился в сочинительство. Каждый ученик время от времени упражнялся в создании музыки - это было одним из способов приблизиться к песне Гласа - но Арджун занимался этим постоянно, как одержимый. К четырнадцатилетию его письменный стол в библиотеке был забит записными книжками, исписанными плотными рядами закорючек. Исполнять свои сочинения он заставлял других учеников. Его произведения становились всё более сложными и неровными. У них были такие сильные чистые голоса. Он не дотягивал до их изящества, что было очень неудобно и тяготило его.

tamika 14.09.14 в 07:33

Благодаря своей музыке он поднялся из внешнего круга учеников во второй круг. Как ему сказали, теперь он стал ближним эхом Гласа и со временем будет всё больше и больше приближаться к нему, пока не начнёт в совершенстве вторить ему. Арджуну разрешили петь маленькие партии в песне по не самым значительным дням календаря. К его имени добавили Атайява, а покои перенесли в восточную башню.

tamika 14.09.14 в 10:23

***

tamika 14.09.14 в 10:26

В кабинете отца Юлы, расположенной наверху восточного шпиля, у Арджуна обнаружились редкие способности к языкам.

Khalifstork 11.09.14 в 08:38

Он отправился туда, чтобы обсудить сложности в в написанном им произведении. Сложив пальцы домиком и склонив голову, чернобородый Юла терпеливо выслушал проблему не по годам развитого мальчика. Когда Арджун закончил, Юла на какое-то время задумался и принялся копаться на книжных полках.

Khalifstork 11.09.14 в 08:44

- Вот. "Принципы отца Найарена". Когда я был в твоём возрасте, они считались основной частью обязательной программы обучения. Держи. Я хочу, чтобы ты прочитал вторую главу. И... ага!

Khalifstork 11.09.14 в 08:46

Юла поднял книгу в обложке из тёмно-красной кожи со змеящимся драконом из золотой фольги, вытисненным на передней и задней стороне. Он открыл её на случайной странице и протянул Арджуну. Вместо букв мальчик увидел ряды, нет - столбцы, замысловатых рисунков, похожих то ли на чертежи одного из механизмов отца Аниаса, то ли на музыкальные ноты, то ли на спутанные корни растений.

Khalifstork 11.09.14 в 08:56

- Это акашский. Автора я не знаю. Книга утверждает, что она написана Драконом Лепесткового Дождя из Небесного Собрания, однако я склонен считать, что перо ему держала человеческая рука. Некоторые, скажем так , дефекты, которые он допустил, не отличаются от твоих. Разумеется, ты не сможешь это прочитать, но я смогу, хотя и не так хорошо, как хотелось бы. Я почитаю тебе: "Гаксэ - это значит ученики - слушай..."

Khalifstork 11.09.14 в 09:49

Арджун пришёл на следующий день и на следующий, чтобы слушать чтение Юлы. Дело шло медленно, потому что он хотел знать значение каждого слова, произнесённого Юлой на Акашике. А когда книга закончилась, Арджун нашёл другие книги на этом языке. Он разыскал словари и грамматики и принялся самостоятельно изучать его.

Khalifstork 11.09.14 в 12:07

За столетия в старинном здании собралась огромная и на удивление разнообразная библиотека, разбросанная по кабинетам хористов, подвалам, кладовкам и мастерским. Арджун рыскал по книжным полкам и прокладывал собственный путь к тайным сокровищам неведомых слов. Он учился с невероятной быстротой. Это было просто ещё одним видом музыки, а музыке учиться легко - ведь в ней эхо Гласа. Не позднее чем через год он освоил Акашик и самостоятельно взялся за Тувар и Мали.

Khalifstork 11.09.14 в 12:19

На большинстве языков с ним никто не мог говорить и оставалось только догадываться, как произносятся слова. Настоящего представления об этом не было даже у отца Юлы. Арджун разыскивал поэтические сборники и пытался понять, как странные звуки складываются в размеры и рифмы. В одиночестве своей кельи он разыгрывал диалоги на множестве языков. Для него было крайне важно звучание. Однако, он забросил сочинение музыки и больше почти не пел.

Khalifstork 11.09.14 в 13:41

В пятнадцать лет Арджун сбежал вслед за девчонкой. Позже он не мог вспомнить зачем именно, и даже не мог припомнить её лица.

Khalifstork 11.09.14 в 13:43

Цурица не была местной. Её семья приехала с телегами, чтобы купить механические штучки и продать их потом на равнинах. Они оставили свой фургон за пределами Гада, на участке земли слишком каменистом для занятия сельским хозяйством и пробыли там неделю, поддерживая ночами костёр.

Khalifstork 11.09.14 в 15:10

Цурица была на год или два старше Арджуна. Черноглазая, с удивительно бледной кожей она носила красное платье. Арджун с ещё двумя мальчиками пришёл посмотреть, как она с братьями танцует вокруг костра. Он сел на краю круга света, скрестив ноги и сложив руки. Потом Цурица прекратила танец, взяла у брата скрипку и играла на ней пока другие танцевали. Когда остальные мальчики потихоньку ускользнули, Арджун остался на месте.

Khalifstork 11.09.14 в 16:03

Когда Цурица закончила, Арджун крикнул из тени:
- Ты нарушаешь структуру музыки. В самом конце нужно создавать эмоции, а ты даёшь им умереть. Я не знаю, известны ли тебе какие-нибудь специальные термины, но могу помочь играть лучше.

Khalifstork 11.09.14 в 16:08

Её брат приказал ему убираться, но Арджун продолжал терпеливо сидеть, пока она не откликнулась:
- Хорошо. Так покажи мне, певчий.

Khalifstork 11.09.14 в 16:09

За следующие несколько ночей, она позволила ему научить её некоторым приёмам игры на скрипке; она держала инструмент, а он стоял сзади, положив свои руки поверх её. Она обучила его нескольким словам торгового наречия, и в полях, вдали от Гада и каравана, позволила стянуть с себя грязное платье с оборками.

Khalifstork 11.09.14 в 16:45

Когда её семья уехала, он пешком отправился вслед за ними. Он так и не мог понять, что же заставило его так поступить; потом, изредка задумываясь над этим, он вспоминал об ощущении одиночества, о том, как тонул, как исцарапался о колючки и о непреодолимом желании бежать. Он не мог идти наравне с фургоном, ему не хватало еды и питья. Через несколько дней слуги хористов обнаружили его полузамёршего, лежащим на обочине дороги под сельской изгородью.

Khalifstork 11.09.14 в 16:57

Его отправили в постель, где он слёг с лихорадкой. Такое чувство словно в тебя вцепились колючки и тянут назад в гнилую воду. В тенях, отбрасываемых свечами, ему чудились колышущиеся водоросли. Тело иссохлось. Дыхание стало отравленным и вызывало отвращение. Его будущее было тёмной рекой. Он ежеминутно ненавидел самого себя иссушающей, холодной, но, совершенно чёткой ненавистью; своё тело, свою келью, свой мир, свой пошлый гнусавый голос.

Khalifstork 11.09.14 в 17:49

Травнки не дали лихорадке убить его. Утро прояснилось, когда ему сказали, что он вскоре поправится. А, когда он сможет ходить, то должен быть готов подняться по лестнице в центральную башню и предстать пред Гласом.

Khalifstork 12.09.14 в 16:44

Хор не имел истории своего появления. Хористы прекрасно работали руками и голосом, но совершенно не интересовались собственной историей. Они считали себя вечными.

Khalifstork 12.09.14 в 16:46

Дети сочиняли истории: воображали одинокого пастуха, ищущего потерявшееся животное, который, следуя едва заметной тропой в горы между скал, нашёл серебристый ручей, а когда склонился напиться, замер с рукой сложенной ковшиком, услышав исходящую от ключа божественную песню без слов; или же кого-то с равнин (говорили, что то ли великого вождя, то ли мальчика, над которым все смеялись), которого во сне посетила мелодия, и он повёл свой народ искать источник музыки. Нечто подобное могло быть на самом деле.

Khalifstork 12.09.14 в 16:59

У Гласа было множество иных имён; иногда его называли Великой Мелодией, Аккордом Аккордов, Безупречной Гармонией, Золотой Волынкой, Первым, Последним, Семикратным, Тысячекратным или Бесконечным Эхом. Имена бога настолько же разнообразны, насколько проста его природа, но это недостаток именующего, а не самого бога. Арджун всегда почитал Глас. Почему бы и нет? Он ведь ему отзывался.

Khalifstork 12.09.14 в 17:55

Отцы и матери говорили, что Хор - эхо Гласа. И этому эху они посвятили свои жизни, неся его в Гад и вниз на равнины. А в коридорах Хора или снаружи в Гаде иногда можно было услышать тонкий и чистый отзвук самого Гласа, словно принесённый ветром или родившийся сам по себе в окружающей тишине.

Khalifstork 12.09.14 в 17:59

Годы спустя, когда они лежали в постели в её квартире в Эбеновых Полях, Арджун пытался объяснить это Олимпии:
- Иногда ты говоришь с кем-то прямо перед собой, и они это слышат, а ты нет. Они разводят руками и замолкают. Улыбаются. Иногда кричат, но с облегчением. Или всё вместе. Мы ждём, когда это пройдёт, так как знаем, на что это похоже. Это крайне важно. Не думаю, что могу описать.
Она не совсем понимала, о чём он говорит, а он и не настаивал.

Khalifstork 12.09.14 в 18:49

Отголосками и отражениями Глас присутствовал по всему Гаду, но существовало только одно место, где он звучал постоянно и чисто. Высоко в центральной башне над залом, где в сумерках пел Хор, обитал один лишь Глас. Когда ученик был готов к переходу на следующую ступень, бог посылал хористам скрытый сигнал, и они приводили ученика к его сущности на испытание.

Khalifstork 12.09.14 в 20:47

Арджун должен был чувствовать гордость, но лихорадка опустошила его. Когда два дня спустя к нему на рассвете пришли мать Абайла и отец Юла, он покорно отправился с ними.

Khalifstork 12.09.14 в 20:48

По винтовой лестнице они привели Арджуна в центральную башню. Он до сих пор нетвёрдо стоял на ногах. Они поднялись в круглый зал, где этим вечером соберётся Хор.

Khalifstork 12.09.14 в 20:51