«Thunderer» by Felix Gilman / «Громовержец» Феликс Гилман: 7

ГЛАВА 7
Арландес очнулся ото сна. Ему пригрезилась танцующая Люсия. Во всех сновидениях она либо танцевала, либо падала, а порой и то и другое.

tamika 05.10.14 в 21:27

Камердинер положил униформу на туалетный столик орехового дерева в его жилище. Арландес до сих пор носил чёрное, и пока не видел причин прекращать.

tamika 05.10.14 в 21:33

Арладндес оделся машинально, с полузакрытыми глазами, словно до сих пор не проснулся. Вытащил коричневый кожаный чемоданчик из-под койки. Посидел на нём несколько минут с коробкой на коленях. Пора, определённо пора. В своём сне, без раздумий или возможности раздумывать, он уже решил, что пора. И шагнул под ослепительно-голубое небо утра.

tamika 05.10.14 в 21:40

Каюта Арландеса находилась на корме. Он пересёк пустую палубу, быстро проскочив под прохладной, изменчивой тенью воздушного шара, и оказался на носу. Было такое чувство, что ноги легки как воздух; на этом огромном корабле казалось лёгким как воздух всё.

tamika 05.10.14 в 21:50

Здесь не было ни крена, ни качки, и лишь ветер медленно сносил надменный, величественный корабль, а ноги Арландеса к такому не привыкли.

tamika 08.10.14 в 22:12

Здесь не было приливов. Когда дули ветра - а ветра здесь, наверху, дули яростно - команда хваталась за шляпы, но "Громовержец" даже не качался. Что бы ни приводило его в действие, оно не зависело от ветра.

tamika 10.10.14 в 10:05

Звуки были странными. Здесь отсутствовали трески, шлепки или плеск настоящего корабля. Хлопки и шелест огромного шара наверху... немного напоминали паруса. Бряцали цепи и потрескивала древесина, но эти звуки почему-то не умиротворяли, казались невесомыми. Или, не совсем невесомыми. Не придумали ещё таких слов, чтобы описать какими они были.

tamika 10.10.14 в 10:19

Арландес отнюдь не был поэтом, чтобы измышлять для них новые слова. Корабль - оружие и летит, куда направляет его он... куда ему велит направить судно графиня.

tamika 10.10.14 в 10:24

Когда бы они ни причаливали - причал представлял собой что-то вроде лесов, как будто виселица для казни гигантов, и был построен на склоне холма в поместье графини, возвышаясь над дворцом, на том месте, где шесть ещё месяцев назад росли прекрасные дубы - Гольбах был тут как тут, уже болтался неподалёку, потирая пухлые руки и просясь на борт. Он жаждал изучить своё устройство в действии. Гольбах водил компанию с поэтами, драматургами и разного рода выродками, и, по всей видимости, один из них сумел бы найти название звукам, которые издаёт корабль. Однако Арландес твёрдо решил, что толстяк-учёный и его дружки, никогда не поставят ногу на палубу корабля, разве что графиня не иначе как лично прикажет ему обратное.

tamika 10.10.14 в 11:32

- Капитан, мы всю ночь следовали вдоль реки на север, а сейчас взяли курс на запад и летим над Графтоном и... - Арландес взмахом руки отпустил лейтенанта Дункана, в одиночестве продолжив свой путь по палубе.

tamika 10.10.14 в 11:35

Корабль направится, куда велено. Шторм ему не помеха, волны его не потопят. Арландес вообще сомневался, что его присутствие необходимо.

Khalifstork 09.10.14 в 16:20

Там, где некогда возвышались мачты, остались только дубовые обрубки, окованные медью. Гибсон и Дотри надраивали обручи. Они отсалютовали и вернулись к чистке. Оба были отлично вымуштрованы, чтобы не желать Арландесу доброго утра - они прекрасно знали, что тот не одобряет панибратства.

Khalifstork 09.10.14 в 16:26

Больше никто не нарушал его уединения. Команду "Громовержца" уменьшили, корабль двигала собственная непостижимая сила, и на долю человека осталось немногое - только пушки.

tamika 11.10.14 в 18:38

Нет солёных брызг, от которых зудит кожа и краснеют глаза, а свет почему-то стал ярче, и ветер суровее, чем на земле.

tamika 11.10.14 в 18:44

Люди тоже другие: в походке появилась какая-то пружинистость, смеются больше. Одноглазые, старые матросы с покрытыми шрамами лицами и сединой в волосах внезапно ловят себя на том, что хихикают, будто служанки на празднике. Возможно, причина в лёгкости воздуха или близости солнца. Возможно, в том, что их город так изменился: исчезли закоулки, грязь, нищие, тени; остался только шелест флагов, флюгеры, показывающие направление ветра, высокие сверкающие окна да золотые копья шпилей, а чаще всего - только облака и птицы. Один лишь Арландес серьёзен.

tamika 11.10.14 в 18:47

Разумеется, за спиной о нём болтают.

Khalifstork 09.10.14 в 17:39

Он перегнулся через нос, украшенный резной гальюнной фигурой с молниями. Он был один: управление - те сложные, таинственные механизмы, которые он не понимает, да и не желает понимать - находилось в трюме. Несомненно, внизу за машинами приглядывал лейтенант Дункан либо кто-то ещё.

tamika 11.10.14 в 20:16

Беспорядочная застройка внизу из кирпичных домов, кожевенных заводов и фабрик, наверняка, Графтон. Не тот район, который знаком Арландесу.

tamika 11.10.14 в 20:37

На сегодня назначена торговая встреча между зажиточными горожанами Графтона и "Стросс Эндской торговлей": тусклыми серо-коричневыми сюртуками из компашки Правителя. Должны присутствовать и банкиры Старейшины. Задача "Громовержца" в том, чтобы просто побыть там, повисеть в небе, у представителей над головами, чтобы его увидели.

tamika 11.10.14 в 20:51

А Арландес... что с собой делать Арландесу, пока судно парит без дела? Временами его так и тянет пальнуть из тяжёлых, чёрных пушек.

tamika 11.10.14 в 20:59

С писком крошечных клювиков, хлопаньем и шелестом крыльев прилетела и вьётся вокруг носа стая чёрных дроздов. Она рассыпается и огибает непрошеного гостя, улетая в сторону правого борта. Одна махонькая пичуга перед тем, как вернуться к стае, на мгновение задерживается, одиноко и безумно кружа над палубой.

tamika 11.10.14 в 22:07

Арландес прислоняет к леерам и распахивает чемоданчик. Внутри него тщательно сложенное белое платье, покрытое пятнами крови.

tamika 11.10.14 в 22:09

Под ним распростёртый город. Самые высокие здания Графтона - его джутовые фабрики, что, любопытствуя, тянут к Арландесу шеи своих дымовых труб, чьи выхлопные отверстия со столбами дыма похожи на далёкие чёрные точки. На западной границе Графтона один из притоков реки увязает в болезнетворных болотах и топях, по которым разбросаны стоящие меж шипастых деревьев хижины и царапины, перекинутых над липким илом мостов. Ещё западнее холмы завершены глыбами покрывающих их подобно коросте башен, которые почему-то выглядят необитаемыми; Арландес не уверен из-за чего у него возникло такое впечатление. Может, что-то с окнами, ведь в далёких оконных стёклах совсем не сверкает солнце. Наверно, мёртвая область. А за этими холмами тянутся мили глубоких лощин, затем на самом пределе видимости снова начинаются холмы, из которых, будто грибы, растут купола и минареты. Над усеянным куполами холмом разражается буря, и небо вдалеке заволакивается пеленой дождя, и Арландесу больше ничего не видно.

tamika 12.10.14 в 00:00

А повернись он на север, узрит весь путь к горе; он чуть ли не видит облака у её вершин, и башни у её склонов, и саму их густоту. Вся команда избегает смотреть на гору; они все завели одну и ту же привычку опускать глаза, когда нужно поворачиваться в ту сторону. Стоит развернуть корабль на север, и окажешься там всего через несколько дней. Поговаривают, что улицы, которыми изрезана гора, странны и опасны.

tamika 12.10.14 в 08:02

"Если повезёт, то в горах я найду свой конец", - подумал Арландес.

Khalifstork 09.10.14 в 17:42

Некогда он полагал, что с воздуха город покажется меньше. Гольбах как-то сказал: "Вообразите себе, капитан: весь город лежит перед нами и его можно охватить в целом". Ошибались и он, и Гольбах. Дальние стены города невидны, каждый раз скрываются где-то далеко за затянутым дымкой горизонтом, и по-прежнему не более, чем слухи.

tamika 12.10.14 в 08:18

Да он ещё и меняется! Под ним изогнутые и перекрученные, будто покоробленная древесина, улицы, которые тоже меняются! Как менялись, складки и окровавленные кружева её падающего платья. Разумеется, об этом говорят. В самом деле говорят. Как говорят: "Боги приспосабливают нас под свои цели. Они всё время ткут". Тем не менее, когда видишь эти перемены, видишь их сверху чётко и полностью, они страшны и отвратительны сверх меры.

tamika 12.10.14 в 08:57

Например: две ночи назад, низко пролетев над улицей Карвалью, они заметили свет из Грачиных Гнездовий. Он исходил от сверкающих золотом, пурпуром и зеленью факелов и газовых светильников, что повсеместно висели на дверях и окнах баров, борделей, игорных домов, бойцовских ям и закусочных. От их огней в ночном небе замерцало северное сияние. И Арландес, который не мог заснуть и расхаживал по палубе, наблюдал, за тем как это сияние ширится, поднимается и достигает небес; наблюдал, как оно, будто дым или прилив, постепенно спускается по улице Карвалью; наблюдал, как этот прилив низвергается в толпы, что, воздевая руки, трясутся в экстазе, пока сквозь них проползает светящееся божество. Кое-кто ослепнет; другие могут никогда не увидеть ничего, кроме многоцветья, сверкания и ослепительного пламени звёзд. Это сияние меняло то, к чему прикасалось. Разумеется, это был Дух Огней. Арландес, которого отвлекли великолепие раскалённого света и собственный страх, забыл его правильное имя. Когда свет неожиданно мигнул и пропал, его исчезновение было подобно слепоте, а небо вдруг стало казаться до ужаса чёрным. Всё это Арландес мог бы увидеть с земли, но лучше бы он оказался внутри сияния и не видел его чётко и полностью. Лишь с воздуха было заметно, как преобразились улицы после божества; как выше и ярче запылали огни трущоб новыми цветами витражного стекла в насыщенных оттенках сочно-красного и льдисто-голубого; как прямее и шире стала Карвалью; как лился на новые бульвары свет притонов; как сгустились тени в пропойных переулках Карвалью, став ещё глубже и чернее, чем прежде.

tamika 12.10.14 в 11:39

Что за жертвоприношение взял бог за свою работу? Слепота - это лишь начало. Арландес спустился вниз и приказал рулевому: "Уводи нас отсюда". Его до сих пор бросало в дрожь от этих мыслей.

tamika 12.10.14 в 13:14

Люсия мало где путешествовала. Она была единственным ребёнком в семье, и отец не отпускал её далеко от дома. Она не знала на какие жестокости способен город. Арландес запустил руку в коробку и начал поглаживать пальцем белое кружево платья, пока не наткнулся на пятно, где кружево стало хрупким от запёкшейся крови.

tamika 12.10.14 в 13:27

Внизу лежал расколотый сумраком и тьмой Графтон. Под выбросами с фабрик растекались нефтяные пятна трущоб. Фабричные рабочие Графтона ушли на работу, и на улицах царили тишина и спокйствие, но безмолвие было обманчиво как поверхность пруда, из которого в любую минуту может подняться нечто тяжёлое и тёмное.

tamika 12.10.14 в 13:40

Арландес перегнулся, прислонившись к леерам правого борта, и смог увидеть реку позади, в чьих мутных, зеленоватых водах было столько барж и углевозов, что они мешали друг другу. Он вспомнил, что в былые времена моряки не спускали на воду ни одного мало мальски значимого судна, не принеся в жертву дитя. Им мог мог оказаться ребёнок моряка или какой-нибудь сирота, которого приволокли с улицы и скормили реке. Теперь обычаи стали цивилизованней. Ему подумалось о смерти Люсии, как она падала, а "Громовежец" поднимался, словно они два груза, которые вращаются вокруг некой нелепой, невидимой оси, заставляя работать чудовищный механизм. Богам всё время мало. Внутри у него всё перевернулось, и он сжал в кулак окровавленное кружево. Его тошнило от этого города. Будь его воля, он бы никогда покидал воздух. Внезапно Арландесу пришла мысль, что спускаться не обязательно. Он же может забрать корабль и попросту улететь. Если до этого дойдёт, Дункан последует за ним; так же поступит и часть остальных, и остальных будет более чем достаточно. С какой стати ему использовать чудо, ради которого отдала жизнь Люсия, чтобы грозить и запугивать в интересах графини? Он же может улететь! Графиня его никогда не поймает, не вернёт. Но куда же ему лететь? Чем заняться? В нём кипели гнев, страх и чувство вины.

tamika 17.10.14 в 16:16

С низким не то рёвом, не то стоном, Арландес вытащил платье из коробки. После чего поднял его к лицу и глубоко вдохнул. Ткань пахла лишь кисловатым металлическим запахом крови. За спиной он смутно сознавал присутствие Гибсона с Даутри, что, праздно опираясь о швабры, наблюдали за ним. Арландес прождал долгое-долгое мгновение, пока не налетел сильный ветер, который затрепал в воздухе развевающее платье, и затем выпустил его из рук.

tamika 19.10.14 в 16:58

Сначала ветер унёс платье ввысь к сверканию солнца и яркому серебру облаков, а затем оно упало, меняя форму, извиваясь и клубясь. Арландес думал о том, какой увидел Люсию впервые: тогда она тоже танцевала. Падающая белизна надулась, а затем опала. "Пора", - подумал Арландес, - "пора отпустить Люсию". И всё же, он совершил ужасную ошибку. Ему этого не вынести. Он рванул на нос, как будто для того, чтобы снова схватить Люсию. Сильно ударившись грудью о леера, Арландес издал глухой, отрывистый звук, внезапно вспомнив, как ему, в общем-то неромантичному человеку, пришла на ум романтичная мысль швырнуть её платье ветрам: всё началось с оперетты "Заяц и Изабель", где принц разбросал обрезки золотистых волос возлюбленной и поклялся в верности её памяти с самого высокого возвышения, что только возможно соорудить на сцене. Арландес не помнил слов драматурга и не имел собственных, да и миг всё равно ушёл, потому что теперь её платье, вращаясь и падая, исчезало из видимости. Тогда он следил не за игрой актёров, а за Люсией, за тем как она перегнувшись через латунные поручни их высокой ложи, высунулась в напряжённую темноту театра, смеясь и плача. Ему не хотелось её отпускать. Он настолько безрассудно метнулся за платьем, что едва не вывалился за борт. Но было слишком поздно, и её поглотил серый дым фабрик Графтона.

tamika 19.10.14 в 17:03