Homecoming – Kass Morgan / Возвращение домой - Кэс Морган: Глэсс

Руки Гласс были липкими от крови её матери. Осознание пришло к ней медленно, как будто сквозь сильную дымку – если бы её руки принадлежали кому-то другому, а кровь была частью кошмара. Но это были её руки, а кровь была настоящей.
Гласс могла чувствовать, как её правая рука прилипла к подлокотнику кресла в первом ряду челнока. И она чувствовала, как кто-то сдавливал её левую руку, сильно сдавливал. Это был Люк. Он не отпускал её с тех пор, как оттащил Гласс от тела матери и отнес её на место. Его пальцы сжимали её так крепко, будто он пытался перелить пульсирующую боль из её тела и поместить в своё.
Гласс пыталась сосредоточиться на тепле его руки. Она сконцентрировалась на силе его рук, на том, что он не ослабил хватку, даже когда челнок начал шататься и вышел на сложный отрезок пути к Земле.
Всего лишь пару минут назад, Гласс сидела на месте рядом с матерью, готовая встретить новый мир с ней. Но теперь её мать была мертва, подстрелена ненормальным охранником, отчаявшимся получить место на последнем шаттле, покидающем умирающую Колонию. Гласс сильно зажмурилась, пытаясь избежать повторения сцены в голове: её мать тихо падает на пол. Гласс падает рядом с ней, неспособная что-либо сделать, чтобы остановить кровотечение, пока она ахала и стонала. Гласс кладет голову матери на колени и сражается с рыданиями, чтобы сказать матери, как сильно её любит. Наблюдает, как жизнь вытекает из мамы вместе с расширением темного пятна на её платье. Видит, как её лицо расслабляется сразу после тех последних слов: Я горжусь тобой.
Картинка никак не хочет останавливаться, и правда никак не хочет меняться. Её мать мертва, а Гласс и Люк мчатся сквозь космос на корабле, который в любой момент врежется в Землю.
Челнок громко гремел и трясся из стороны в сторону. Гласс едва ли это заметила. Она смутно ощущала, как ремень безопасности впивался ей в ребра, пока её тело повторяло движения корабля, но боль от потери мамы проникла глубже, чем металлическая скоба.
Она всегда представляла, что горе – это вес, то есть, когда она думала о нём вообще. Старая Гласс никогда бы не потратила кучу времени, зацикливаясь на страданиях других людей. Это изменилось после того, как умерла мама её лучшего друга; она наблюдала, как сгорбленный Уэллс ходит по кораблю, словно неся огромное, невидимое бремя. Но Гласс чувствовала себя по-другому – выпотрошенной, пустой, как будто из неё выцарапали все эмоции. Единственной вещью, напоминавшей ей, что она всё ещё жива, была обнадеживающая рука Люка на её руке.
Люди давили на Гласс со всех сторон. Каждое место было занято и мужчины, женщины и дети стояли на каждом свободном дюйме кабины. Они держались друг за друга для поддержки равновесия, чтобы никто не смог упасть – они стояли слишком плотно, волнообразной массой плоти и тихих слёз. Некоторые шептали имена людей, которых оставили, другие дико дергали головами, отказываясь осознавать, что они попрощались с любимыми в последний раз.
Единственным человеком, который не паниковал, был мужчина, сидевший справа от Гласс – Вице-Канцлер Родос. Он смотрел прямо вперед, он либо не обращал внимания, либо безразличен к обезумевшим лицам вокруг него. Вспышка возмущения моментально скрыла её боль. Отец Уэллса, Канцлер, делал бы всё, что в его силах, чтобы обеспечить комфорт всем вокруг себя. Не говоря уже о том, что он едва ли занял бы последнее место на челноке. Но Гласс не могла осуждать. Единственной причиной, по которой она добралась до челнока, был Родес, который взял с собой её и маму, когда проталкивался сквозь толпу на борт.
Жесткий толчок откинул Гласс назад на сидение, челнок накренился вбок, потом наклонился почти на 45 градусов до того, как выпрямился так, что желудок скрутило. Детский вой прорезался сквозь общий вздох. Несколько людей вскрикнуло, ибо металлическая рамка челнока начала прогибаться, будто они были пойманы в огромный кулак. Высокий, механический звук пронзил салон, угрожая лопнуть их барабанные перепонки, заглушая крики и испуганные рыдания.
Гласс вцепилась в подлокотник своего сидения и схватила руку Люка, ожидая волны страха. Но его не было. Она знала, что должна боятся, но события последних нескольких дней заставили её оцепенеть. Тяжело было наблюдать, как её дом разваливается на части, как в Колонии заканчивается кислород. Тяжело было рисковать, безумно и не санкционированно выходя в открытый космос, чтобы добраться с Уолдена на Феникс, где воздух ещё был. Всё, через что она прошла казалось стоило того, когда Гласс, её мать и Люк добрались до челнока. Но сейчас Гласс не волновало, увидит ли она Землю. Лучше закончить всё сейчас, чем подниматься каждое утро, зная, что её мама умерла.
Она повернула голову в сторону и увидела Люка, глядящего прямо перед собой; его лицо было похоже на каменную маску решимости. Он пытался быть храбрым ради неё? Или его усиленные тренировки для работы охранником научили его оставаться спокойным под давлением? Он заслужил большего. После всего, через что Гласс заставила его пройти, всё должно закончиться именно так? Они ускользнули от неизбежной смерти в Колонии, только чтобы мчаться сломя голову к другой ужасной судьбе? Возвращение людей на Землю не должно было произойти еще как минимум лет сто, когда ученые убедятся, что радиация, оставшаяся после Катаклизма, пошла на убыль. Это было преждевременное возвращение домой, отчаянный исход обрекал на неизвестность.
Гласс посмотрела на ряд маленьких окошек вдоль судна. Мглистые серые тучи заполонили каждое окно. Это было до странного красиво, подумала она, пока окна внезапно не треснули и вылетели, распыляя осколки горячего стекла и металла по всему салону. Языки пламени вырывались сквозь разбитые панели. Люди, которые стояли ближе всего к окнам, неистово пытались пригнуться и уклониться, но идти было некуда. Они отклонялись назад, падая на людей позади них. Вонь расплавленного металла жгла Гласс ноздри, пока другой запах не заставил её прикрыть рот рукой. С нарастающим страхом, Гласс поняла, что это запах горящей плоти.
Вдавливаемая в сиденье силой скорости челнока, она повернула голову, чтобы взглянуть на Люка. На мгновение, Гласс перестала слышать нытье, плач и скрежет метала. Она не чувствовала последний вздох матери. Она могла только видеть лицо Люка сбоку, идеальный профиль и мощную челюсть, которые она представляла каждую ночь на протяжении тех кошмарных месяцев в Заключении, когда она была приговорена к смерти в свой восемнадцатый день рождения.
Гласс вернул к реальности звук разрывающегося металла. Он вибрировал в её барабанных перепонках и спускался к челюсти, сквозь кости к кишкам. Она стиснула зубы. В беспомощном ужасе она наблюдала, как крышу срывает и уносит, как если бы это был всего-навсего кусок ткани.
Она заставила себя повернуться к Люку, который закрыл глаза, но сжимал её руку с новой силой.
- Я люблю тебя, - сказала она, но её слова поглотили крики вокруг них. Неожиданно с треском, от которого задрожали кости, челнок врезался в Землю и всё потемнело.
В отдалении Гласс услышала низкий, гортанный стон, самый исполненный боли звук, который она когда-либо слышала. Она попыталась открыть глаза, но малейшее усилие заставило голову кружиться до тошноты. Она сдалась и позволила себе нырнуть обратно в темноту. Прошло несколько секунд. Или несколько часов? Она снова пыталась прийти в сознание, борясь с умиротворенной тишиной. На сладостную, короткую миллисекунду, она понятия не имела, где была. Всё, на чем она могла сконцентрироваться – поток странных запахов. Гласс и не представляла, что за раз можно почувствовать столько запахов: там было что-то, что она вроде как узнала с солнечных полей – её с Люком любимом месте встречи – но усиленное в тысячу раз. Было что-то сладкое, но не похожее на сахар или духи. Глубже, богаче. Каждый вздох переутомлял её мозг, ибо он пытался распознать вихрь запахов. Что-то пряное. Металлическое. Потом знакомый запах встряхнул её сознание. Кровь.
Веки Гласс затрепетали, и она открыла глаза. Она была в таком огромном месте, что не было видно стен, и ясный, заполненный звездами потолок как будто был во многих милях отсюда. Осознание пришло медленно и её недоумение сменилась страхом. Она смотрела на небо – настоящее небо, на Земле – и она была жива. Но её удивление длилось всего несколько минут, прежде чем настойчивая мысль разорвала её мозг, и паника захлестнула её тело. Где Люк? Она включила бдительность и заставила себя встать, не обращая внимания на тошноту и боль, которые пытались снова её уложить.
- Люк! - закричала она, крутя головой из стороны в сторону, молясь увидеть его знакомые очертания сквозь множество незнакомых теней.
- Люк!
Растущий хор криков и воплей поглотил её крики. Почему никто не включит свет? – подумала она сонно, пока не вспомнила, что она на земле. Звезды давали лишь слабое мерцание, а луна давала света ровно настолько, чтобы определить, что стонущими, верещащими темными фигурами были её попутчики. Должно быть, это кошмар. Земля не должна была быть такой. Это не было похоже на место, ради которого можно умереть. Она снова позвала Люка, но никто не ответил.
Нужно было стоять, но её тело казалось на удивление тяжелым, как если бы к её конечностям привязали невидимый груз. Гравитация здесь ощущалась по-другому, жестче – или она была ранена? Гласс положила руку на голень и ахнула. Её ноги были мокрыми. Они кровоточили? Она посмотрела вниз, боясь того, что может там увидеть. Её штанины были разодраны, а кожа под ними была сильно поцарапана, но видимых ран не было. Она положила руки на пол, нет, на землю и ахнула. Она сидела в воде – воде, которая растянулась далеко перед ней, на невозможное расстояние, и на дальнем её крае виднелись очень слабые тени деревьев. Гласс моргнула, ожидая, что её глаза перестроятся и покажут что-то более логичное, но картинка не изменялась. Озеро. Слово плавно скользнуло в сознание. Она сидела на краю, на берегу озера на Земле – факт, который ощущался так же нереально, как и разрушения, окружающие её со всех сторон.

LittleBlackBird 17.03.15 в 18:24

Когда она повернулась, чтобы оглядеться, то увидела лишь ужас: сломленные тела, лежащие безвольно на земле. Раненые, кричащие и молящие о помощи. Искореженные дымящиеся обломки челноков, приземлившиеся в нескольких метрах друг от друга, чьи каркасы были разломлены и разбиты. Люди, бегущие ко всё еще тлеющим обломкам, а затем выбирающиеся оттуда с тяжелыми неподвижными фигурами, перекинутыми через плечи.
Кто ее выносил? Это был Люк, где же он?
Гласс с трудом поднялась на трясущихся ногах. Она выпрямила колени и вытянула руки в стороны, чтобы не потерять равновесие. Она стояла в ледяной воде, холод пробирался по ее ногам вверх. Она сделала глубокий вдох и почувствовала, что голова немного прояснилась, хотя ноги ее продолжали дрожать. Она сделала несколько шатких шагов вперед и натолкнулась на камни под водой.

LittleBlackBird 10.03.15 в 19:15

Гласс посмотрела вниз и резко вдохнула. Лунного света хватало для того, чтобы она разглядела розовый оттенок воды. Это из-за загрязнения среды и радиации после Катастрофы озера изменили цвет? Или на Земле просто была область, в которой вода была естественно розовой? Она никогда не была внимательной на уроках Земной географии, и теперь с каждой секундой все больше об этом жалела. Но отчаянный вопль, изданный кем-то, скорчившимся рядом на земле, открыл ей жестокий ответ на ее вопрос - это не был длительный эффект радиации, вода была окрашена кровью. Гласс передернуло, и она пошла к закричавшей женщине. Сгорбившись, она лежала на берегу, нижняя часть ее тела быстро окрашивала воду в красный. Гласс склонилась к ней и взяла ее за руку.
- Не волнуйся, все будет в порядке, - сказала она, надеясь, что ее голос звучит уверенно. Глаза женщины были широко открыты, в них читались боль и страх.
- Ты видела Томаса? - прохрипела она.
- Томаса? - переспросила Гласс, оглядывая лежавшие вокруг тела и обломки. Ей надо было найти Люка. Единственное, что пугало ее больше, чем то, что она находилась на Земле, была мысль о том, что Люк лежит где-то там, раненый, один.
- Моего сына, Томаса, - сказала женщина, крепче сжимая руку Гласс. - Мы были на разных челноках. Моя соседка... - она оборвала фразу мучительным вздохом, - она обещала, что присмотрит за ним.
- Мы найдем его, - сказала Гласс, вздрогнув оттого, что ногти женщины впились в ее кожу. Она надеялась, что первое, что она произнесла на Земле, не окажется ложью. Она вспомнила тот хаос на корабле, которого ей еле удалось избежать: сопящая давка людей, заполонивших площадку запуска, отчаянно желающие заполучить одно из немногих оставшихся мест, чтобы улететь с умирающей Колонии. Безумные родители, разлученные с детьми. Потрясенные дети с посиневшими губами, ищущие членов своей семьи, которых они уже наверное никогда не увидят. Гласс удалось освободиться, только когда женщина вскрикнула от боли и ее рука упала обратно в воду.
- Я поищу его, - сказала Гласс дрожащим голосом, начиная отодвигаться. - Мы найдем его.
Стыд, нараставший в ее груди, почти заставил ее остановиться, но она знала, что должна идти дальше. Она ничего не могла сделать, чтобы облегчить страдания этой женщины. Она не была врачом, как девушка Уэллса, Кларк. Она даже не была общительной, как Уэллс или Люк, которые всегда знали, что и когда нужно сказать. На всей планете был только один человек, которому она была в силах помочь, и она должна была найти его, пока не поздно.
- Мне очень жаль, - прошептала Гласс, снова поворачиваясь к женщине, чье лицо исказилось от боли. - Я вернусь за тобой. Мне нужно найти моего.. кое-кого.
Женщина кивнула, сжав челюсти и закрыв глаза, из которых потекли слезы. Гласс резко отвернулась и пошла дальше. Она прищурилась, пытаясь разобрать, что происходило перед ней. Из-за сочетания темноты, головокружения, дыма и потрясения все как будто расплывалось. Челнок приземлился на краю озера, оставляя груды тлеющих обломков за собой везде, куда бы она не взглянула. Вдали ей удалось различить тусклые очертания деревьев, но она слишком обезумела, чтобы уделить им больше внимания, чем мимолетный взгляд. Какой толк от деревьев или даже цветов, если здесь нет Люка, чтобы увидеть всё это вместе с ним?
Её взгляд метался от одного потрясенного и потрепанного выжившего до другого. Старик сидел, положив голову на руки на огромном куске металла, вырванном из челнока. Маленький мальчик с окровавленным лицом стоял один, всего в паре метров от клубка шипящих, искрящихся проводов. Даже понимая всю опасность, он стоял, тупо пялясь на небо, будто искал путь домой.
Вокруг лежали изуродованные мертвые тела. Люди с призраками прощаний, разбивающих сердце, на губах, люди, которые никогда не видели даже проблеск голубого неба, ради которого они пожертвовали всем. Лучше бы они остались там, вдохнув последний раз в кругу друзей и семьи, вместо того, что быть здесь совсем одним.
Всё еще неуверенно стоя на ногах, Гласс пошла, шатаясь, в сторону ближайших фигур на земле, молясь со всей силой, чтобы ни одно из безжизненных лиц не имело волевой подбородок, узкий нос или вьющиеся светлые волосы Люка. Она вздохнула с bittersweet облегчением, как только посмотрела на первого человека. Не Люк. С равными частями ужаса и надежды, она переместилась к следующему телу. И следующему. Она задерживала дыхание, когда перекатывала людей на спины или сталкивала с них обломки. С каждым окровавленным, потрепанным незнакомцем она выдыхала и позволяла себе верить, что Люк всё ещё может быть жив.
- Вы в порядке?
Вздрогнув, Гласс повернула голову на звук голоса. Мужчина с глубокой раной на левом глазу насмешливо смотрел на неё.
- Да, я в порядке, - автоматически ответила она.
- Вы уверены? Шок может делать странные вещи с телом.
- Я в порядке. Просто ищу… - она замолчала, безуспешно пытаясь превратить клубок паники и надежды в слова.
Мужчина кивнул:
- Хорошо. Я уже проверил этот участок, но, если найдете выживших, которых я пропустил, просто кричите. Мы собираем раненых здесь, - он указал пальцем в темноту, туда, где на расстоянии Гласс смогла разглядеть очертания согнутых силуетов, замерших над неподвижными фигурами на земле.
- У воды лежит женщина. Думаю, она ранена.
- Хорошо, мы сходим заберем её.
Он дал сигнал кому-то, кого Гласс не видела, затем пустился бегом. Она почувствовала странный желание позвать его, сказать ему, что сначала лучше поискать пропавшего Томаса. Гласс была уверена, что женщина лучше истечет кровью в воде, чем проведёт всю жизнь на Земле без единственного человека, который делал её жизнь стоящей. Но мужчина уже ушел.
Гласс глубоко вздохнула и заставила себя двигаться дальше, но казалось, что её ноги больше не связаны с мозгом. Если бы был Люк невредим, она бы его уже нашла? Тот факт, что она не слышала, как его глубокий голос зовет её сквозь шум, значил в лучшем случае то, что он где-то лежит, слишком тяжело ранен, чтобы двигаться. А в худшем…
Гласс пыталась гнать от себя мрачные мысли, но это было как пытаться подвинуть тень. Ничто не могло прояснить её сознание. Было бы невообразимо жестоко потерять Люка спустя считанные часы после их воссоединения. Она не могла снова через это пройти, не после того, что произошло с её матерью. Нет. Проглатывая рыдания, она поднялась на носочки и огляделась. Теперь было больше света. Некоторые выжившие делали из горящих обломков челнока импровизированные факелы, но неровный, мигающий свет едва ли успокаивал. Куда бы она не посмотрела, везде Гласс мельком видела появляющиеся из теней искромсанные тела и исполненные паникой лица.
Теперь деревья были ближе. Она могла видеть кору, переплетенные ветви, купол из листьев. Проведя всю жизнь глядя на одинокое дерево, поразительным казалось увидеть их всех вместе, как повернуть за угол и встретить дюжину клонов твоего лучшего друга.
Гласс повернулась взглянуть на одно особенно большое дерево и ахнула. Парень с кучерявыми волосами прислонился к стволу.
Парень в форме охранника.
- Люк! – закричала Гласс, пустившись бежать рывками. Как только она оказалась ближе, она увидела, что его глаза закрыты. Он был без сознания или…
- Люк! – закричала она снова, прежде, чем мысль успела сформироваться.
Конечности Гласс ощущались одновременно и неуклюже, и электрифицировано, как реанимированный труп. Она попыталась ускориться, но казалось, что земля тянет её к себе. Даже с такого расстояния она могла сказать: это был Люк. Его глаза были закрыты, он был ослаблен, но он дышал. Он был жив.
Гласс упала на коленки подле него и боролась с желанием кинуться к нему. Она не хотела причинить ему больше вреда.
- Люк, - шептала она. – Ты меня слышишь?
Он был бледен, под его глазом был глубокий порез, из которого кровь стекала вниз по переносице. Гласс натянула рукав на руку и зажала порез. Люк застонал, но не шевельнулся. Она надавила немного сильнее, надеясь остановить кровь, и глянула вниз, чтобы осмотреть его всего. Его левое запястье была фиолетовое и распухшее, но кроме этого, он выглядел нормально. Слезы облегчения и радости набежали ей на глаза, и она позволила им скатиться по щекам. Спустя пару минут она забрала рукав и снова осмотрела ранку. Вроде бы кровотечение остановилось.
Гласс положила руку ему на грудь.
- Люк, - сказала она нежно. Она легонько провела пальцами по его ключице. – Люк, это я, очнись.
Люк зашевелился от звука ее голоса и у Гласс вырвался искаженный звук. Отчасти смех, отчасти всхлип. Он застонал, его веки с трепетом поднялись и снова опустились.
- Люк, очнись, - снова повторила Гласс, затем прислонилась ртом к его уху, так же, как делала по утрам, когда он рисковал не отметиться на работе.
– Ты опоздаешь, - сказала она, слегка улыбнувшись.
Он снова медленно открыл глаза и сфокусировал на ней. Он попытался заговорить, но не издал ни единого звука. Вместо этого он улыбнулся в ответ.
- Привет, - сказала Гласс, чувствуя, как её страх и печаль отступают на мгновение, - Всё в порядке. Ты в порядке. Мы здесь, Люк. Мы добрались. Добро пожаловать на Землю.

LittleBlackBird 17.03.15 в 13:36