Прежде, чем открыть глаза, я почувствовала, что кто-то наблюдает за мной. Где-то между пробуждением и полусном все постепенно вернулось ко мне. Ураган, мой хвост, те татуированные штуковины, холод в поцелуе Ровнана и…
Мои глаза распахнулись, он был там. Трейган.
- Какая же огромная трата времени впустую, - сказал он. - Прошло десять часов с тех пор, как ты закрыла глаза. Знаешь, сколько мы могли бы сделать за эти десять часов?
Я села и натянула одеяло себе на руки. В окне гостиной сияли лучи солнца.
- Это называется "сон", болван. Десять часов - самое приемлемое для этого количество времени, - я могла бы поспать еще часика два-три. - Ты совсем не спал?
- Я говорил тебе, Ямабуки, я не сплю.
- Прекрати так меня называть.
- То есть тебе можно называть меня уродом, преступником, мерзавцем и болваном, а я тебя Ямабуки называть не могу?
Мысленно я сделала себе пометку, больше так его не называть.
- Если ты не спишь, то чем ты занимаешься всю ночь?
- Работаю.
Он сказал это живо и бодро, но под его глазами виднелись темные круги.
- Всю ночь?
- Да, и времени по-прежнему не достаточно.
Трейган был трудоголик. Не удивительно. Я могла полностью увидеть присущую ему бесконечную потребность чувствовать себя важным.
- Если ты не выходил на работу прошлой ночью, то чем ты занимался?
- Сидел здесь, ждал, когда ты проснешься.
Он выглядел еще строже, чем обычно, словно он и, правда, десять часов сидел в кресле-качалке.
- Ты сидел здесь всю ночь, наблюдая за тем, как я сплю? Ты один из тех ненормальных преследователей?
Черт возьми. Снова прозвище.
- Могу я попросить тебя воздержаться сегодня от оскорблений в мой адрес или в адрес других наших людей? Мое терпение на исходе, и сегодня у меня нет той сдержанности, что была вчера.
- Сдержанности? - я наклонилась вперед. - Ты мне угрожаешь?
- Ты узнаешь, если я буду угрожать тебе. Не сомневайся в этом.
- Мне не нравится твой тон.
- Мне не нравится проводить здесь, на земле, весь день и ночь, ничего не делая, в то время как наш народ страдает. Я отстаю от графика работы, а тебе предстоит многому научиться в ближайшие несколько дней. Нам нужно идти.
Он встал и пошел к двери.
- Когда я смогу вернуться?
- Возможно, ты этого не захочешь.
- О, я захочу вернуться, - я отковыряла затвердевшие капли свечного воска от кофейного столика. - Ты бредишь, если думаешь, что я собираюсь провести остаток своей жизни под водой.
- Ты сможешь уходить и приходить так часто, как пожелаешь, как только закончится твое посвящение. Это займет несколько закатов.
- Закатов? Меня не будет несколько дней?
- Да.
- Мне нужно увидеть моего дядю прежде, чем мы уйдем.
- Твоего дядю?
- Знаешь, тот мужчина, из чьего дома ты меня похитил.
Он запрокинул голову, словно он только что что-то вспомнил.
- Да, конечно. Но, пожалуйста, поторопись. Сейчас ты член семьи намного большей. Некоторые из них переживают, потому что мы слишком долго находимся на суше.
Некоторые из них переживают? Почки моего дяди могут отказать в любой момент. Мне нужно было быть на острове и заботиться о нем. А вместо этого, мне пришлось жить, как рыбе. Я проследовала за Трейганом на крыльцо. Он подставил свое лицо небу, закрыл глаза, так как я набиралась уверенности для моего следующего спора.
- Во-первых, никто из твоих водяных мне не семья. Моя семья - мой дядя, на этом точка. Во-вторых, не вини меня в нехватке своих лекарств. Твои люди страдают, потому что вы обратили меня против моей воли.
Он не двинулся и не открыл своих глаз.
- Иди, попрощайся с Ллойдом. Если не вернешься через двадцать минут, я приду и заберу тебя.
Не приближайся к нему.
Он повернулся и посмотрел на меня. Я ожидала, что его взгляд будет резким и наполнен гневом, но он выглядел спокойным и равнодушным.
- Возвращайся через двадцать минут, и мне не придется ничего делать.
- Ааарх! Я не... я нена...
- Что? Ненавидишь меня? Ты не знаешь меня достаточно хорошо, чтобы ненавидеть. А теперь иди.
~
Прогулка к дяде Ллойду была обычным каждодневным занятием, но сегодня все было странно. Деревья и кусты были повалены ураганом. Наводнение размыло песок и грязь, создало холмистые выступы вдоль дорог, там, где их раньше не было. Дом дяди Ллойда не пострадал, но выглядел по-другому. Может это из-за солнца, восходящего позади него, может из-за отражения океана в нескольких ярдах от его крыльца, но дом казался окруженным сверкающим кругом.
Раздумья о том, как объяснить все дяде, отзывались болью в моем животе. В правду невозможно было верить, но, по словам Трейгана, я не могла лгать. Что я могла ему сказать? Эй, дядя Ллойд, это Трейган. Он водяной. Он превратил меня в русалку, и я поживу несколько дней в море под водой. Ты удерживай форт, пока меня нет. Да, все будет хорошо.
Я постучала в дверь и вошла.
- Доброе утро, - сказала я.
Дядя Ллойд спустился по лестнице, как обычно, спокойно улыбаясь и прихрамывая, что причинило боль моему сердцу.
- С Днем Рожденья, милая.
Мой день рожденья. Я почти забыла.
- Спасибо! Теперь я официально стала взрослой. Вы можете выселить меня из дома тогда, когда захотите.
- Я этого не сделаю.
Как бы то ни было, я проследовала за ним на кухню и пыталась запомнить каждую деталь, напоминающую о нем. Из-за этого я отсутствовала дольше, чем сказал Трейган. Учитывая все обстоятельства, дядя выглядел очень хорошо в свои шестьдесят. На его голове по-прежнему красовались густые седые волосы. Большинство его мускул со временем стали дряблыми. Дядя хромал, потому что диализ вызывал судороги в суставах и боль в ногах, но он продолжал позитивно смотреть на вещи. Он всегда носил желтое. Будь то яркие тропические рубашки, капри или садовые перчатки, почти каждое воспоминание о нем было связано с одеждой желтого оттенка. Дядя Ллойд был мои собственным лучиком солнца даже в темные времена.
Он достал из холодильника коробку с тортом и поставил ее на стол. Открыв кухонный ящик, он вынул оттуда две, завернутые в розовую и зеленую бумагу, коробочки. Одна была плоская и прямоугольной формы, Другая - маленькая и квадратная.
- Вы не должны мне ничего дарить. Вы и так дали мне слишком много.
Я повторяла одно и то же каждый год, прежде чем открыть подарки, и каждый год он улыбался и, молча, наблюдал. Первой я открыла плоскую коробочку. Было такое ощущение, словно в конверте находились какие-то бумаги.
- Что это? Контракт на миллион долларов?
Я сморщила губы и повернулась, дотрагиваясь подбородком плеча - моя лучшая поза для обложки альбома.
- К несчастью, нет. Однако, твой голос звучит мягче последние пару дней. Возможно, эта особенность взросления сделает из тебя достойную рок-звезду.
- Правда? Я по-другому говорю?
Я пыталась сосредоточиться на печатном документе, лежащем передо мной, и сохранять спокойствие. Мои волосы посветлели, голос изменился. Конечно же, у дяди Ллойда начали появляться подозрения.
- О, Боже мой! - выпалила я, поняв, наконец, смысл слов на бумаге. - Это документ на мамин дом. Тут мое имя.
- Теперь это твой дом по праву.
Это была одна из миллиона других причин, почему дядя Ллойд был моим супергероем.
- Это... Это слишком. Я не могу принять...
- Яра, мы оба знаем, что дни мои сочтены. Мне совсем не нравится то, что ты вынуждена взрослеть так быстро, но мне нужно убедиться, что о тебе позаботятся, когда меня не станет.
- Вы обещали не говорить подобных вещей. Иначе они быстро сбудутся.
- Хорошо, - он сложил перед собой руки. - Как на счет очевидных вещей? Ты заслужила право на собственность этого дома уже давно. У тебя не было нормального детства, малыш.
Он был прав. Моя мама никогда не готовила, не делала уборку и не стирала. По сути, она никогда не делала и большинства из этого. Несколько дней она не вставала с постели, потому что была слишком уставшей. У нее было слабое сердце. Я думала, это моя вина, пока дядя Ллойд не рассказал правду. Я бы каждую ночь приходила к ее комнате, чтобы пожелать спокойной ночи, а она бы говорила мне, что ее сердце болит из-за меня и моего папы. Я почти не помнила своего отца. Он умер, когда мне было три, но в те времена он и я были воображаемой командой. Вместе мы причиняли боль маме.
После ее смерти мой дядя объяснил, что ее слабое сердце было таким по состоянию здоровья. При этом она была подавлена - что отличается от больного сердца - из-за смерти папы и от того, что не могла дать мне лучшую жизнь. Я все спрашивала, правда ли это.
B течение первых нескольких лет после переезда к дяде Ллойду, я каждый день ходила в свой старый дом, надеясь, что мама волшебным образом появится снова. Когда мне исполнилось тринадцать, мой дядя разрешал мне проводить выходные в одиночестве, когда я того хотела. В шестнадцать он позволил жить там одной постоянно, при условии, что я буду навещать его каждый день. Это был наш секрет, и если бы кто-нибудь спросил, то мне пришлось бы сказать, что я живу с ним. Но никто никогда не спрашивал.
Сейчас мне восемнадцать, и это уже никакой не секрет. Его место заняла новая тайна, которую мы не могли разделить. Мне приходилось скрывать правду от человека, который никогда ничего не скрывал от меня. Я бы вернулась через несколько дней и притворилась бы, что ничего не изменилось. Дядя Ллойд никогда бы не узнал об этой русалочьей ерунде, и мы бы могли вернуться к нашей обычной жизни.
- Спасибо, - сказала я. - Это много для меня значит.
Я помнила угрозу Трейгана прийти и забрать меня, если я задержусь, и мой пульс тут же участился. Я не хотела, чтобы он появлялся, не хотела объяснять дяде Ллойду, кто он такой. Мои руки тряслись, пока я торопливо разворачивала следующий подарок.
Это был кулон, сделанный из сероватого камня. Через его отполированную поверхность пробивались темно-красные жилки.
- Спасибо, он мне нравится, - сказала я в спешке, презирая Трейгана за то, что приходится второпях праздновать свой день рожденья.
Дядя Ллойд раздался своим глубоким, раздутым смехом.
- Ты не увидела самую приятную часть. Открой его. Это медальон.
Внутри надтреснутого камня я нашла фотографию своих мамы и папы. Они выглядели молодыми и счастливыми. Я поближе изучила бы отца, потому что для меня он был неким незнакомцем.
- Ох, - это все, что я могла сказать.
- Он тебе не понравился?
- Я бы предпочла, чтобы их фото было у меня.
- Яра, они твои родители. Они дали тебе жизнь. Всегда храни память о них.
Я закрыла медальон, потирая большим пальцем по гладкой поверхности.
- Что это за камень?
- Это старый морской камень. Защищает тех, кто xранит его у своего сердца.
Я не хотела оставлять его. Что если ему станет хуже, пока меня нет? Или что если... Я не могла даже думать о том, что потеряю его. Это была бы жизнь без солнца. Я протянула украшение дяде.
- Вы поможете мне надеть его?
Дядя Ллойд закреплял застежку, пока я держала волосы. Камень низко висел на моей груди, и я чувствовала кожей его холод. Когда я повернулась, чтобы поблагодарить его, у меня сильно закружилась голова и качнулась вперед.
- Осторожно, - он держал меня за плечи. - Ты в порядке?
Я несколько раз зажмурила глаза, пытаясь отогнать головокружение.
- Да, прости... просто слабое головокружение.
Хотя на самом деле оно было не слабое. Оттенки синего и красного вспыхивали в моем взоре, a мои конечности напоминали липких червей. Трейган говорил, что нам может стать плохо, если проводим слишком много времени не в воде. Если это то, что он имел ввиду, и вылечить это мог дым от водорослей на фестивале.
- Наверно тебе лучше присесть, - сказал дядя Ллойд.
- Я в порядке. Просто я не ела с тех пор, как... Черт, я не ела весь вчерашний и сегодняшний день.
Как я могла забыть о еде? Мой живот даже ни разу не урчал. Никакой боли от голода или других признаков. Если морские жители не ели, то я бы просто взбесилась. Я любила вкус еды и не хотела с ним расставаться просто потому, что я частично превратилась в рыбу.
- Должно быть, упал уровень сахара в крови. Как насчет торта?
Я заставила себя улыбнуться.
- Именинный торт?
- Лучший в своем роде, - он отрезал два кусочка и положил их на тарелки.
- Что? Без именинной песни? - передразнивала я, до сих пор чувствуя головокружение.
- Ты у нас певец, не я. Я бы не хотел мучить тебя в твой особенный день.
Он был прав. Пение не входило в число его талантов. Садоводство, резьба по дереву, починка лодок - это то, что он делал лучше всех.
Я воткнула свою вилку в первый кусочек торта, надеясь, что смогу его распробовать. Если я не чувствовала больше голода, не потеряла ли я чувство вкуса? Сыроватый кусочек из темного шоколада c застывшим сливочным кремом скользнул на мой язык. Упав, он разлился сладким, более глубоким, чем когда-либо, вкусом по всему рту.
- Ммм, - протянула я с удовольствием. - Это самый вкусный торт, который я когда-либо пробовала.
Определенно, я не потеряла свои вкусовые ощущения. Во всяком случае, они усилились... или же торт был слишком замечательный. Я не была уверена.
- Рад, что тебе нравится. Я заказал его в семейной пекарне в Кисе. Местные жители восхищаются тем, какая замечательная у них выпечка.
- Они не врут. Чертовски верно.
- Приятно слышать такие похвалы, - он ухмыльнулся, пока я заталкивала в рот кусочек, на котором было больше шоколада.
Я не могла поверить, как быстро я закончила. Я боролась с желанием облизать свою тарелку.
- Можно мне еще кусочек?
Он толкнул коробку через весь стол.
- Угощайся. Не хочешь отдохнуть? Ты выглядишь так, словно готова выбежать за дверь сию же минуту.
Чувство вины - странная штука. Мой живот заполнила тревога, окончательно отбив у меня аппетит. Hа оставшемся торте можно было прочитать "Счастливого Рождения, Яра", выведенное розовой глазурью. Слово "День" мы уж съели. Совпадение, потому что несколько коротких минут были всем, что я оставила своему дяде.
- Дядя Ллойд, мне нужно уехать кое-куда на несколько дней.
Морщины вокруг его глаз стали глубже, количество их увеличилось, как только он вынул вилку изо рта. Немного глазури пристало к его нижней губе.
- Именинный отпуск?
- Что-то в этом роде.
- Ну что ж, веселись, но будь осторожна.
Что это было? Никаких больше вопросов?
- Не хотите знать деталей?
- Я знаю, что ты более ответственна, чем большинство взрослых. Я доверяю тебе.
- Ого. Спасибо, - все эти волнения были напрасными. Отведенные мне двадцать минут почти истекли. - Я ненавижу, есть и тут же куда-то бежать, но мне пора идти.
- Я понимаю, - он отодвинул свой стул, ножки скрипнули по кафельному полу. Дядя, кажется, совсем не волновался. - Обе лодки хорошо пережили ураган. Можешь взять любую.
Лодки. Хорошо. Он бы точно начал спрашивать, куда я поехала, если бы я не взяла лодку. Входило ли это в забавный план Трейгана?
- Наверно, я возьму свою. Газовое топливо лучше, - добавила я нервно.
Он поцеловал меня в макушку и поставил наши тарелки в раковину.
- Ты уже выросла из Эденc Хаммок. За его пределами большой, потрясающий мир, детка. Вперед, изучай его.
Я не хотела изучать. Я хотела остаться здесь и заботиться o нем, но он, казалось, хотел, чтобы я уехала. Давно ли у него это чувство? Что если со мной что-нибудь случится? Что если я никогда не вернусь из мира русалок? Будет ли он скучать по мне? Мысль о том, что я никогда не увижу дядю Ллойда или Эденс Хаммок снова обожгла меня изнутри, пока я боролась со слезами.
- Вы ведь будете беречь себя, пока меня не будет? - он кивнул. - Пообещайте.
- Обещаю, - его обещания стоили дороже золота.
Мое горло сжалось, а украшение на шее будто душило. Я потянулась к нему, чтобы поправить, но камень был такой теплый, что я сжала его в руке, вдавливая тепло в свою ладонь.
Неожиданно на меня нахлынуло другое чувство. Комфорт и безопасность, а затем вспышка забытого детского воспоминания: голубые глаза Трейгана смотрели на меня, пока я откашливалась от воды из моих горящих легких. Это воспоминание было таким ясным.
Как я могла забыть?
Он сжимал меня в своих руках, пока я смотрела в темное звездное небо. Он выглядел молодым, бесстрашным, заботливым. Его теплые пальцы смахивали слезы, бегущие по моим щекам. Потом он плыл так быстро, провозя меня по холодной воде. Он продолжал обещать, что все будет хорошо, что мне ничего не грозит. Он был такой... другой.
Я вскочила, быстро обняла дядю Ллойда.
- Мне нужно идти! Я люблю тебя.
- Я тоже люблю тебя, - крикнул он, как только входная дверь захлопнулась за мной.
Я побежала прямо к своему дому. Я не могла так быстро вернуться к Трейгану.
maryiv1205
26.03.16 в 08:05
