Днем Хаммок повидал свою долю смерти и безысходности. В нем больше тайн, чем в гробе Горгоны. Жуткая энергия в доме Яры, хоть и годы спустя, заставляла идти кругом, люблю голову, поэтому я отошел к крыльцу, чтобы подышать свежим воздухом.
Мы практически столкнулись друг с другом.
- Яра, что случилось?
Пытаясь отдышаться, она смогла выпалить:
- Это был ты, - она наклонилась вперед, обхватив руками колени. - Почему ты не сказал мне?
- О чем ты говоришь?
- Той ночью..., - тяжелее дыша и качая головой. - Ты... спас мне жизнь.
Я ничего не ответил. Морской народ не может лгать, но у нас всегда есть право хранить молчание. Она не могла иметь ввиду ту ночь. Она не могла помнить. Я позаботился об этом.
Когда ее дыхание восстановилось, она выпрямилась.
- Почему?
- Что почему?
- Миллион почему! Почему ты ничего не говорил? Почему ты позволяешь мне называть тебя всеми теми именами и быть такой значимой для тебя? И почему я до сих пор не помнила, что ты спас меня? - она подошла ближе, и я затаил дыхание. - Той ночью, когда умерла моя мама, ты спас меня, иначе я бы утонула. Это ведь был ты?
Я не мог утверждать, что не знаю, о чем она говорит. Не прошло ни одного дня, чтобы я не думал о той ночи. Как она могла это вспомнить? Я заморозил те памятные минуты сразу после того, как все случилось.
- Ответь мне, - просила она.
Она казалась такой же беззащитной девочкой, какую я спас десять лет назад, за одним исключением, сейчас она выглядела даже слабее, чем тогда. Что случилось с той непослушной всезнайкой, которая убежала из дома? Она вернулась, словно ангел, вымаливая ответы, которые я никогда бы не подумал дать.
- Трейган? - наши глаза встретились. Я не мог от нее отвернуться, как бы сильно того не хотел. Ни у кого никогда не было такой эмоциональной внутренней борьбы, как у меня. Я еще никогда не был более благодарен тому, что был не в море. Если бы она могла слышать те мысли, которые проносились у меня в голове, о нашем прошлом, о ее истории, это бы усложнило и без того уже трудную ситуацию.
Мой голос опустился до хрипа:
- Нам нужно возвращаться.
Она схватила мои запястья.
- Пожалуйста, скажи мне правду. Это был ты, правда?
В ее глазах заблестели слезы. Мысль о том, что она плачет, заставила с болью сжаться мою грудь. Боже мой, это сердечный приступ?
Ее руки сжались.
- Пожалуйста, скажи мне, что я не сумасшедшая. Той ночью, когда умерла моя мама, я помню, как ее положили, а лодку, прыжки в воду, и как я поплыла за чем-то вечным, а потом все стало серым. Я никак не могла вспомнить, что случилось потом. Но несколько минут назад ко мне все вернулось. Я вспомнила. Ты был моим спасителем. Правда?
Мое сердце билось так сильно, что даже пол под нами должен был трястись.
- Ты сказала это вслух. Это значит правда.
Она отпрянула от меня, но не ушла.
- Почему ты ничего не говорил?
Мои запястья гудели в тех местах, где были ее пальцы. Я потер их, пытаясь отогнать боль и вернуть чувствительность.
- Это не казалось чем-то важным.
- Не казалось важным? Я почти что умерла! Ты спас меня и отвез обратно на берег, - ее глаза лезли из орбит, словно эта сцена из ее памяти играла прямо перед ней. - Ты принес меня сюда, привел домой, закутал меня в одеяла. Вошел дядя Ллойд и... подожди, ты знаешь моего дядю?
Моя голова снова раскалывалась. Я отвернулся и развязал повязку, отчаянно желая курить.
Яра стояла так близко, что я мог чувствовать тепло ее тела за спиной.
- Я помню, как вы двое разговаривали, - произнесла она полушепотом. - Ты сказал ему, что мне не следует хранить память о тебе.
Я не мог повернуться. Я не мог смотреть ей в лицо. Я знал, каким назойливым себя чувствуешь по отношению к тому, кто украл хоть частичку тебя. Заморозка была сопоставима с разрушением души. На тот момент это казалось единственным правильным решением, но если бы она помнила, что я сделал, она бы смотрела бы на меня, как на самого ужасного вора.
Пальцы Яры потянули за нижнюю часть моей рубашки.
- Ты держал мое лицо в своих руках, твои глаза стали серебристого цвета и...
Каким-то образом я нашел в себе мужество, чтобы повернуться. Она побледнела. Ее ноги дрожали, поэтому я держал ее.
- Яра, ты слабеешь. Нам нужно вернуться под воду.
- Ты был внутри моей головы. Мои вены будто наполнялись льдом, а потом ты... о, Боже мой.
Она едва произнесла последние слова перед тем, как упала в обморок прямо у меня на руках.
- Прости меня, - прошептал я сквозь ее волосы, неся ее ослабевшее тело вниз по ступенькам в воду - в ее новый дом.
Фиалки учили меня, что нужно делать, но они, ни разу не говорили мне, как поступить, если она потеряет сознание и не проснется, когда мы уже в воде. Я ждал слишком долго. Я должен был лучше знать. Почему я не настоял на том, чтобы вернуться раньше?
Неважно, как быстро я плыл в замок Парагон, все казалось вечностью. Глаза Яры были закрыты. Пульс слабый. Что если она никогда не проснется? Я бы никогда себе этого не простил. Я поклялся, что позабочусь о ней. Все, ради чего мы так усердно работали, пойдет прахом из-за моего легкомыслия.
Охрана увидела, как я приближаюсь, и отправилась мне на встречу. Мой хвост не мог везти меня достаточно быстро. Каждый поворот и подъем по коридорам зеркальной морской глади был дольше, чем когда-либо раньше. Повернув на полной скорости в зал собраний, я резко остановился прямо перед Фиалками, оставив за собой огромную волну.
Я склонил голову и отошел, чтобы они оба могли меня слышать.
- На земле она потеряла сознание. Она не была в воде на протяжении двенадцати часов. А воспоминание, которое я заморозил десять лет назад, вернулось к ней и...
- Трейган, - прервал спокойно Каспиан. Андреа улыбнулась и положила свою руку ему на макушку.
- Да, старейшины?
Каспиан подплыл ко мне, приложил руку ко лбу Яры и закрыл глаза. Когда он их открыл, я услышал слабый шепот последующих его мыслей, будучи уже отстраненным.
- Она в порядке. Все, что ей нужно, это немного отдохнуть.
Я с облегчением кивнул.
- У нас есть другой опекун, который отведет Яру к Коралин, - сказала Андреа. - Ей нужно побыть в бассейне для отдыха.
- Я могу отвести ее.
Каспиан осторожно забрал ее у меня из рук.
- У тебя есть более существенные дела, требующие твоего участия. Иди, изучай Катакомбы.
- Это днем, - спорил я.
- Тебе придется просить об исключении. Многие в отчаянии. Им нужны Катакомбские водоросли.
Я посмотрел на Яру, которая все еще в бессознательном состоянии была в руках у Каспиана, потом закрыл глаза, чтобы они не могли услышать моих мыслей. Боль в груди, покалывания в запястьях, после того, как она коснулась меня, это были предупреждающие знаки. Я не мог стать эмоционально связанным с Ярой. И что более важно, она не могла полюбить меня. Это была бы катастрофа.
Каспиан коснулся моего плеча.
- Не беспокойся за здоровье Яры.
- Прошу прощения, Каспиан, но самочувствие Яры - это моя забота.
Глаза Андреа вспыхнули лиловым цветом, как только она послала на меня успокаивающие волны. Впервые за последние дни мои мышцы расслабились.
- Ты хорошо поработал, Трейган, - сказала она. - Позвольте и всем нам делать то, что мы можем, чтобы облегчить то бремя, которое лежит на вас. Вы единственный водяной... и к тому же вы прекрасны. Делайте, как говорит Каспиан. Возвращайтесь, когда запас водорослей вновь придет в равновесие.
- Как пожелаете, Андреа. Спасибо, Каспиан.
Они оба кивнули.
Я еще раз взглянул на Яру прежде, чем уплыть из зала. Она была в руках морского народа, который проявит исключительную заботу о ней. Не важно, как сильно я хотел остаться, мне нужно было покинуть ее. Мои неожиданные чувства к ней означали, то мне нужно держаться от нее подальше, пока не настанет День Троицы Восемнадцатилетних.
maryiv1205
26.03.16 в 08:07
