Red Army. Ralph Peters / Красная Армия. Ральф Питерс: Семь

СЕМЬ

Zarevich 14.05.13 в 19:08

Полковник Ткаченко, начальник инженерной службы второй гвардейской танковой армии следил с командного пункта передового полка за операцией по форсированию канала. Периодически он мог видеть в стереотрубу и сам канал. Он изучал канал довольно долго и хорошо знал его. Были участки, где он возвышался над окружающим ландшафтом, с проходящими под ним туннелями, а были и такие места как это, где он представлял собой обычную, ничем не примечательную полосу воды на дне долины.

Zarevich 14.05.13 в 19:08

Этот участок был тщательно подобран, отчасти потому, что он оптимально подходил для форсирования, но, в основном, потому, что противник не ждал основной операции здесь, в стороне от главных дорог. Фактор внезапности в подобной операции имел первоочередное значение, а местные дороги второстепенного значения были достаточно хороши для того, чтобы после форсирования стремительно прорываться в тыл и окружить противника. И, наконец, это было просто лучшее место для форсирования канала, требующее меньше ресурсов, и где была хорошая связь. Ткаченко сориентировал оптику, чтобы осмотреть единственный мост, лежавший в воде, будто сломанный хребет. В нескольких сотнях метров дальше на горизонте виднелась дымовая завеса. Под ее прикрытием туда были переброшены на вертолетах части ВДВ, чтобы обеспечивать плацдарм на противоположном берегу. И теперь инженерные части спешили к воде с подрывными зарядами и выглядевшими с наблюдательного пункта игрушечными сегментами понтонных мостов. За стеной дымовой завесы грохотали десятки артиллерийских батарей, блокируя резервы силы противника на дальних подступах к плацдарму.

Zarevich 14.05.13 в 19:08

Над головой прошли вертолеты, доставляя на дальний берег подкрепления, оснащенные переносными противотанковыми ракетными комплексами. Тем не менее, происходящее сильно отличалось от виденного Ткаченко на учениях по отработке форсирования водных преград. Совпадали только общий порядок действий, да еще уровень шума, который даже здесь, на большом расстоянии, вызывал боль в ушах. Но здесь не было никаких хорошо отрепетированных действий, только отчаяние людей, спешащих выполнить опасные задачи, глядя в лицо смеющейся над ними смерти. Берега канала были крутыми и укрепленными железобетонными конструкциями. Они были сложным препятствием для плавающей техники. Должны быть подготовлены точки входа и выхода. Под огнем бьющей по площадям вражеской артиллерии.

Zarevich 14.05.13 в 19:09

Артиллерия противника слепо била по берегам канала. Советская артиллерия поставила дымовую завесу на участке шириной почти десять километров, и противнику приходилось стрелять вслепую, не зная, где именно советские силы ведут форсирование. И, несмотря на эту проблему, шальные снаряды находили себе цели, перемалывая крошечные фигурки, разбивая их о волны грязи, и оставляя обломки невезучих машин объятыми пламенем.

Zarevich 14.05.13 в 19:09

Два советских боевых вертолета прошли над головой строем уступа вправо.

Zarevich 14.05.13 в 19:09

За первой парой проследовала вторая, за ней третья. Они солидно прошли по свинцовому небу и скрылись в дыму.

Zarevich 14.05.13 в 19:09

Смелые ребята, подумал Ткаченко. Не самый это лучший день, чтобы быть летчиком.

Zarevich 14.05.13 в 19:10

Вдоль берега канала раздалась неровная серия взрывов. За взрывами на ближайшем берегу последовали такие же взрывы на дальнем. Ткаченко попытался сосчитать, сколько было взрывов. Как минимум, восемь точек входа.

Zarevich 14.05.13 в 19:10

Более слабые взрывы вторили им из-за горизонта.

Zarevich 14.05.13 в 19:10

Ткаченко испытывал гордость за мужество саперов, там, у воды. На новый, 1814 год, переправа, наведенная инженерами российской императорской армии, обеспечила форсирование Рейна Прусской армией. Только у русских инженеров нашлось достаточно средств и навыков, чтобы укротить великую реку. Теперь Ткаченко был намерен повторить это достижение и задавался вопросом, сколько дней боев понадобится, чтобы достичь Рейна.

Zarevich 14.05.13 в 19:10

Инженеры имели бы достаточно времени попрактиковаться, учитывая огромное количество рек и дренажных каналов в северной Германии.

Zarevich 14.05.13 в 19:10

Ткаченко повернулся к майору, командиру мотострелкового полка.

Zarevich 14.05.13 в 19:11

- Отправляйте на тот берег роту на БМП. Я не гарантирую хороших мест для выезда из воды на том берегу, но, в крайнем случае, мы поможем вам выбраться. Как только переправится первая волна, мы начнем наводить понтонные мосты.

Zarevich 14.05.13 в 19:11

Заградительный огонь вражеской артиллерии усилился, как будто противник почувствовал прогресс с форсированием канала. Взрывы и дым затрудняли обзор.

Zarevich 14.05.13 в 19:11

Но Ткаченко увидел колонну боевых машин пехоты, приготовившуюся к плаванию. Они вышли с замаскированных позиций в нескольких сотнях метров от берега и начали формировать строй.

Zarevich 14.05.13 в 19:11

Ткаченко оставил стереотрубу. Пришло время идти вперед. Он махнул рукой командиру понтонно-мостового батальона.

Zarevich 14.05.13 в 19:11

- Время. Двигаемся к воде.

Zarevich 14.05.13 в 19:12

Двое офицеров инженерных войск начали пробираться по грязи мимо позиций обеспечивающих безопасность переправы войск, ощетинившихся пулеметами и переносными зенитно-ракетными комплексами. Ткаченко начал осторожно забираться в командную машину батальона.

Zarevich 14.05.13 в 19:12

- Товарищ полковник?

Zarevich 14.05.13 в 19:13

Ткаченко посмотрел на молодого красивого эстонца. Понятно. Молодое поколение. Ткаченко знал, что был слишком стар для этого. Ему было место в академии, где он мог каждую ночь спать в мягкой и теплой кровати, и где от него никто бы не потребовал никакого реального риска.

Zarevich 14.05.13 в 19:13

- Я пойду с вами, - сказал Ткаченко молодому человеку. – Позволите старику немного размяться, я думаю?

Zarevich 14.05.13 в 19:13

Молодой офицер смутился. Ткаченко продолжал грузно забираться в тесный бронетранспортер. Конечно, командиру батальона не слишком понравилось то, что начальник инженерной службы армии будет смотреть ему через плечо. Но как-нибудь потерпит, подумал Ткаченко. Он не хотел пропустить возможность форсировать канал. Всю свою службу он ждал возможности использовать свои навыки для решения по-настоящему сложной задачи. Ткаченко считал своим долгом быть с ними всеми, когда начнется спуск паромов и наведение понтонных мостов.

Zarevich 14.05.13 в 19:13

Комбат-эстонец захлопнул за ним крышку люка и надел шлемофон. Ткаченко, расположившись на сиденье напротив места радиста, постарался расслабиться настолько, насколько это было возможно в тесном бронетранспортере. Теперь задачей молодого человека было доставить их к переправе. Ткаченко понимал, что сейчас ничего не мог для них сделать, не мог защитить от невезения или отразить вражеский снаряд. Смирившись с этим, он просто сидел и ждал.

Zarevich 14.05.13 в 19:13

Однажды, подумал он, он уже имел шанс применить свои знания в реальном бою. Он был направлен в качестве военного советника в Анголу. Это назначение принесло ему величайшее разочарование в его жизни. Он терпеть не мог ангольцев. Он считал их жадными недочеловеками. Грязными. Бесчеловечными друг к другу. А кубинцы, вполне сознательно выбравшие путь вырождения, были еще хуже. Никто из них даже не выказал надлежащего уважения к Советскому Союзу и советским офицерам. Там правили бал слова, бессмысленные обещания и ложь. Он провел большую часть командировки за распитием западного спиртного, строя казармы, мосты и дома, чтобы дать развивающемуся миру будущее. Он даже с готовностью пошел в бой, когда ситуация на юге обострилась до такой степени, что потребовалось советское вмешательство, чтобы стабилизировать линию фронта. Но только как можно было называть те ничего не стоящие луга и смертельно опасные джунгли фронтом? Это было место, где сброд, состоявший из вчерашних дикарей, нацепивших какое-то подобие формы, убивал друг друга самыми изощренными способами и радостно пытал пленных, словно дети, мучавшие мелких животных, чтобы услышать их крики. Это были даже не допросы. Они просто сдирали с людей кожу заживо. Или медленно резали на части. Не было никакого способа оградить от насилия женщин. Все они были контрреволюционерами. Слово «Африка» Ткаченко воспринимал с тем же отвращением, с каким другой человек воспринимал слово «сифилис». Это была сплошная яма болезней, скверной воды, ядовитых тварей, абсолютно чуждая для всего русского.

Zarevich 14.05.13 в 19:14

Ткаченко усмехнулся нахлынувшим воспоминаниям. Облаченный в шлемофон и пристально глядящий в смотровой прибор молодой офицер не обращал внимания на старого полковника за спиной. Ткаченко вспомнил о том, как представлял себе тропические города в лунном свете, аборигенок, которые были как-то по-особенному чисты, искренны и преданны благородному делу. Его иллюзии после прибытия в Анголу не продержались и неделю. Они вряд ли продержались одни сутки.

Zarevich 14.05.13 в 19:19

Странным образом совокупный эффект построенной на коррупции системы был даже хуже, чем насилие, от которого Ткаченко обычно был защищен. Это была сплошная непрекращающаяся разруха, заключавшаяся не в мелких подарках ради того, чтобы продвинуться к началу очереди на телевизор, которые он привык видеть дома. Ангольским чиновникам требовались огромные взятки просто ради того, чтобы они соизволили что-то сделать для своей страны. Ткаченко подозревал, что кубинцы с ангольцами сговорились доить советскую корову до последней капли. Советский офицер не мог прикоснуться к советским же грузам, разгружаемым в Луанде. Подаренные советским народом грузы становились ангольской собственностью. Советским военным советникам приходилось прибегать к бартеру, чтобы получать ключевые грузы, которые были нужны, чтобы выполнить их задачи. По поддержке ангольцев, контролировавших грузы. А продажные кубинцы всегда были где-то рядом. Ткаченко видел, как они получают в Анголе все больше влияния.

Zarevich 14.05.13 в 19:14

Возможно, там было что-то хорошее, как верили некоторые. Но большинство просто выжимало выгоду из всего, из чего было возможно. Ткаченко же вернулся из Анголы с больной печенью, стойкими заболеваниями кожи и ненавистью ко всему, что не было советским к западу от Урала, всему, что не было Великой Россией. В Луанде он видел, что западные бизнесмены пользуются намного большим уважением, чем советские офицеры. Это был не социализм. Африка была болотом ненасытной коррупции и жадности. Коррупции физической и духовной. Ткаченко вернулся с убеждением, что в Африке не было ничего полезного для Советского Союза.

Zarevich 14.05.13 в 19:14

Близкий разрыв сотряс машину, выбросив Ткаченко из воспоминаний в реальность. Машина свернула с дороги и затряслась по разбитой земле. Ткаченко схватился за металлическую скобу в попытке удержаться. Он снова сказал себе, что был слишком стар для таких подвигов.

Zarevich 14.05.13 в 19:14

Эстонец сорвал шлемофон и взял в руки каску.

Zarevich 14.05.13 в 19:14

- Мы на месте.

Zarevich 14.05.13 в 19:14

У переправы уже начала образовываться свалка. Танковая колонна подошла слишком рано, и машинам саперов с понтонными парками пришлось объезжать их. Тягачи затаскивали противотанковые орудия на временные позиции, инженерная техника копалась в грязи, укрепляя берег для установки моста. Саперы и солдаты комендантской службы, чьей задачей было управление движением, размахивали руками и флагами, очередная волна боевых машин пехоты спускалась по раскатанной грязи к воде канала. Машины вошли в воду неловко, пытаясь выровняться на воде, словно бескрылые утки. Ткаченко увидел, как одна из машин получила прямое попадание шального снаряда, взорвалась в воде, мелькнув на поверхности металлическими клочьями, а потом ушла на дно вместе с экипажем и десантом. Еще одна машина застряла на другом берегу канала, будучи не в состоянии выбраться из воды.

Zarevich 14.05.13 в 19:15

Мощный взрыв оглушил Ткаченко, бросившегося на землю. Только корпус одного из съехавших с дороги танков спас его от осколков. Вокруг кричали от боли или страха, другие голоса звали санитаров.

Zarevich 14.05.13 в 19:15

Комбат-эстонец кричал приказы и махал руками, напоминая Ткаченко один старый анекдот о том, что каждый раз, когда саперы приходят в растерянность, они машут руками, как будто сигнализируют о чем-то важном.

Zarevich 14.05.13 в 19:15

Ткаченко поправил шлем и стер самые крупные пятна грязи с формы. Решительно пыхтя, он направился к каналу. Подойдя к воде, он взял под контроль первую колонну понтонных парков, будучи раздраженным медлительностью и теперь в душе радуясь возможности взять происходящее под свое руководство. Он даже начал руководить отдельными грузовиками, которые полукругом подъезжали по крутому берегу к каналу, чтобы сбросить понтоны в воду.

Zarevich 14.05.13 в 19:15

Ткаченко не обращал внимания на брызги воды. Он уже промок. Когда первые полдесятка секций моста плавали в канале, он вскочил на одну из них, пока саперы напряженно пытались направить понтоны в нужное положение и связать их друг с другом.

Zarevich 14.05.13 в 19:15

- Ложись!!!

Zarevich 14.05.13 в 19:15

Ткаченко упал на понтон, который закачался от рева реактивного самолета, прошедшего над ними.

Zarevich 14.05.13 в 19:15

Открыли огонь зенитные орудия, зашипели стартующие ракеты. Затем раздались взрывы сброшенных самолетом бомб.

Zarevich 14.05.13 в 19:16

- Работайте! – Закричал Ткаченко. – Если не хотите сдохнуть прямо здесь, сволочи! – Он выхвалил инструмент у неуклюжего солдата.

Zarevich 14.05.13 в 19:16

Вниз по течению канала подготавливалось все больше мест для установки мостов, и все больше машин с понтонными парками подъезжали к воде, чтобы сбросить в воду секции. Командир батальона уже получил в свое распоряжение два челночных парома и первые танки пересекли водную преграду на них. Ткаченко, изучив документацию по каналу, категорически запретил пытаться форсировать его, используя оборудование для подводного вождения. Берега были слишком крутыми, и он сомневался, что танки смогут самостоятельно выбраться из воды. Но он подозревал, что многие танкисты проигнорируют его указания.

Zarevich 14.05.13 в 19:16

Моторные лодки описывали полуокружности в канале. Саперы, стоя на понтонах, отталкивали мост от берега, помогая товарищам на лодках направлять и скреплять секции. Осколки били в грязную воду огромными каплями дождя. Ткаченко стоял на понтоне, стирая с лица смесь пота и дождевой воды.

Zarevich 14.05.13 в 19:17

Мост, направляемый саперами на моторных лодках, постепенно становился перпендикулярно берегу. Ткаченко смотрел на маневрирующие на воде паромы, готовившиеся к перевозке тяжелых грузов. Первый уже направлялся назад, за новой группой танков.

Zarevich 14.05.13 в 19:17

Полчаса, думал Ткаченко. Если через полчаса они не контратакуют крупными сухопутными силами, танками, то будет слишком поздно. Они не удержат плацдарм. Он внимательно вслушивался в грохот обменивающейся ударами артиллерии. По звукам казалось, что советская артиллерия доминирует на поле боя.

Zarevich 14.05.13 в 19:17

Она подавляла вражеские батареи и формировала защитный барьер между противником и плацдармом.

Zarevich 14.05.13 в 19:17

Конец понтонного моста ударил в противоположный берег, отдавшись в колени Ткаченко. Сходни упали в грязь. Нужна ковровая дорожка, подумал Ткаченко. По которой он пойдет вперед. Он снова закричал, счастливый, как ребенок.

Zarevich 14.05.13 в 19:17

* * *
Леонид боялся утонуть. Мысль казалась абсурдной, учитывая, что он находился посреди боя, внутри трясущейся стальной коробки. Двигателю боевой машины пехоты, казалось, безнадежно не хватает мощности.

Zarevich 15.05.13 в 19:16

Леониду казалось, что они пересекают океан. Голова болела от выхлопных газов, а вид из бойницы в борту машины только напоминал ему, что поверхность воды находится опасно близко от крыши машины. Больше всего на свете Леониду хотелось открыть верхний люк и увидеть небо.

Zarevich 15.05.13 в 19:16

Но он боялся. Боялся наказания. Боялся затопления машины. Боялся огня артиллерии. Тонкие струйки воды сочились по бортам машины. И когда наводчик выстрелил в далекую, невидимую цель, машина качнулась так, словно была готова опрокинуться.

Zarevich 15.05.13 в 19:16

Леонид молился. Он не знал, верит ли он в Бога или во что-то еще. Но его мать всегда оставалась по-крестьянски суеверной, он помнил ее робкие, быстрые молитвы. Он крепко сжал автомат и закрыл глаза. Он молился, как мог, пытаясь представить себе, что нужно было говорить, чтобы убедить забытого бога, что сейчас он действительно был искренен. Получалось несколько похожим на попытку убедить строгого и непреклонного учителя в том, что он честно собирался сделать домашнее задание.

Zarevich 15.05.13 в 19:16